Игрок

У нас никогда еще не было так. Медленно. Настолько медленно, что я не знал, сможет ли кто-нибудь из нас вообще добраться до оргазма, да это меня и не волновало. Наши губы разделяло всего несколько миллиметров, мы обменивались вздохами, и стонами, и приглушенными мольбами: «Чувствуешь? Ты это чувствуешь?» Я чувствовал это. Я чувствовал каждый удар его сердца у меня под ладонью, дрожь, пробегавшую по плечам. Я видел, как губы его шевелятся, как он пытается что-то сказать… может, именно то, на что я намекал все это время, с тех пор как прокрался в его комнату. И даже раньше. Похоже, он так и не понял, о чем я спрашивал. Я никогда не думал, что будет так тяжело раскрыть все карты. Сегодня мы занимались любовью – в истинном значении этой фразы – его тело, мое тело и ничего между нами. За обедом он назвал меня ТэХеном… По-моему, раньше никто не произносил вслух это имя в нашем доме. И хотя Джейк, лучший друг ЧонГука, сидел в гостиной, Гук остался со мной, чтобы помочь вымыть посуду. Когда я отправился в кровать, он проводил меня многозначительным взглядом и прислал смску с пожеланием доброй ночи и словами: «Чтобы у тебя не осталось сомнений – дверь моей спальни по-прежнему не заперта». Казалось, там, в комнате, полной людей, он был моим. Но здесь, когда мы остались наедине за закрытой дверью, внезапно все снова запуталось. «У тебя все еще есть другие?…» «Разве ты не этого хотел?» «Думаю, должно быть правило, запрещающее других любовников»… «Значит, мы нарушаем это правило?» …И молчание. Но чего я ожидал? Зажмурившись, я крепче обнял его. Он вышел почти целиком, а затем снова медленно скользнул внутрь, один блаженный дюйм за другим, и тихо застонал мне в ухо: – Так приятно, Вишенка. Его бедра раскачивались надо мной. Одна ладонь скользнула вниз по ребрам, а затем вновь поднялась вверх и накрыла сосок. Палец затеребил напрягшийся сосок. Мне нравилось, как он низко, яростно стонал от наслаждения, и это отвлекало меня от печальной истины – ЧонГук так и не сказал тех слов, которые мне хотелось услышать этой ночью. Я хотел, чтобы он сказал: «Нет больше никаких других омег». Я хотел, чтобы он сказал: «Теперь, когда мы занимаемся сексом без защиты, мы больше никогда не нарушим это правило». Но ведь именно он раньше начинал этот разговор, а я пытался прекратить. Вправду ли его устраивал только секс по дружбе? Или он просто не решался снова поднять эту тему? И почему я вел себя так пассивно? Как будто боязнь все испортить лишила меня дара речи. ЧонГук откинул назад голову и тихо застонал, мучительно медленно скользя во мне. Я закрыл глаза и впился зубами ему в шею, пытаясь доставить максимум удовольствия. Я хотел, чтобы он желал меня так сильно, что моя неуверенность и недостаток опыта уже не имели значения. Мне хотелось стереть воспоминания о всех тех омегах, что были у него до меня. Мне хотелось чувствовать – и знать, – что он принадлежит только мне. Тут меня кольнула неприятная мысль – а сколько других его омег думали точно так же? «Я хочу почувствовать, что ты мой». Я толкнул его в грудь, так что ему пришлось скатиться с меня, и взобрался наверх. С ЧонГуком я никогда не был сверху – не во время секса, – так что нерешительно взглянул на него и положил его ладони себе на бедра. – Я никогда такого не делал. Взявшись одной рукой за основание члена, Гук направил меня. Когда я опустился на него, с его губ сорвался хриплый стон. – Просто делай то, что тебе приятно, – шепнул он, глядя на меня. – Теперь ты ведешь. Я зажмурился и принялся пробовать разные позы, пытаясь не чувствовать себя при этом неопытным идиотом. Этот страх так сжимал мне грудь, что мне казалось, будто я двигаюсь не так, как обычно, – более неуклюже, менее непринужденно и сексуально. Я понятия не имел, было ли ему приятно. – Покажи мне, – шепнул я. – По-моему, я все делаю неправильно. – Ты что, черт возьми, шутишь? Да ты идеален, – проворчал он мне в шею. – Мне хочется заниматься этим всю ночь. Я вспотел, но не от усилий, а от нервного напряжения – я почти выпрыгивал из собственной кожи. Кровать была старой и скрипучей, так что мы не могли двигаться как обычно – долго и жестко, перекатываясь по всей постели, хватаясь за раму и разбрасывая подушки. Прежде чем я успел понять, что происходит, ЧонГук поднял меня на руки, перенес на пол и сел подо мной так, чтобы я снова мог опуститься на него. На сей раз он вошел намного глубже, а его член набух настолько, что задевал какую-то чувствительную точку внутри меня. Его губы скользнули по моей груди. Нагнувшись, он взял в рот сосок и нежно его обдул. – Просто трахай меня, – прорычал он. – На полу можно не беспокоиться о шуме. Бедняга решил, что меня тревожит скрипучая рама кровати. Я зажмурился, продолжая неловко раскачиваться. Как раз в тот миг, когда я уже решил остановиться и сказать ему, что эта позиция не для меня, сказать, что меня душат слова и невысказанные вопросы, ЧонГук поцеловал мой подбородок, щеки, губы и шепнул: – Эй, ты куда улетел? Возвращайся ко мне. Остановившись, я прижался лбом к его плечу. – Я слишком много думаю. – О чем? – Я почему-то вдруг занервничал. Мне кажется, что ты принадлежишь мне лишь на эти краткие минуты. И, видимо, это нравится мне намного меньше, чем я полагал. Поддев пальцем мой подбородок, Гук заставил меня взглянуть на него. Он поцеловал меня в губы – всего один раз, – после чего сказал: – Если хочешь, я буду принадлежать тебе каждую секунду. Ты просто должен сказать мне, Вишенка. – Не причиняй мне боль, ладно? Даже в темноте я увидел, как он нахмурился. – Ты уже говорил это раньше. Почему ты считаешь, что я хочу причинить тебе боль? Ты думаешь, я на это способен? В его голосе прозвучала такая обида, что это задело какую-то натянутую струну и внутри меня. – Думаю, что способен. Даже не желая этого, теперь ты можешь причинить мне боль. Он со вздохом прижался лицом к моей шее. – Почему ты отказываешься дать мне то, чего я хочу? – А чего ты хочешь? – спросил я, пересаживаясь так, чтобы было удобней коленям. При этом я случайно приподнялся и вновь опустился на его член. С силой сжав мои бедра, Гук остановил меня. – Я не могу думать, когда ты это делаешь. Затем, сделав несколько глубоких вдохов, он шепнул: – Я просто хочу тебя. – Итак… – прошептал я, зарывшись пальцами в его волосы и поглаживая затылок. – Будут ли другие? – Думаю, что это должен сказать мне ты, Тэ. Зажмурившись, я попытался понять, довольно ли мне этого. Я мог бы сказать ему, что не буду встречаться с другими, и, думаю, он согласился бы последовать моему примеру. Но я не хотел выдвигать условия. Если ЧонГук собирался сделать это, встречаться только со мной, инициатива должна была исходить от него. Если наши отношения для него действительно что-то значили, ему самому следовало прекратить встречаться с другими омегами. Здесь нужно было волевое решение, а не «может, да, а может, и нет» или «как ты скажешь». Тем временем его губы нашли мои, и он поцеловал меня так сладко и нежно, как никогда раньше. – Я говорил тебе, что хочу попробовать, – шепнул он. – Это ты сказал, что не уверен, получится ли у нас. Ты знаешь, кто я, и знаешь, что ради тебя я хочу измениться. – Я тоже хочу этого. – Тогда договорились. Он поцеловал меня еще раз, и мы снова поддались общему ритму: его небольшие толчки снизу, мои легкие круговые движения сверху. Наше дыхание сливалось, его зубы нежно покусывали мои губы. Я никогда еще не чувствовал такой близости с другим человеческим существом. Его руки были повсюду: у меня на груди, на лице, на бедрах, между ног. Его низкий, рокочущий голос твердил мне на ухо, как ему со мной хорошо, как близко он к оргазму, как сильно ему это нужно – как будто он работал каждый день лишь для того, чтобы возвращаться ко мне. Он сказал, что быть со мной – это как быть дома. И когда я взорвался, меня уже не волновало, насколько неловко или неуклюже это выглядело со стороны, насколько я неопытен или наивен. Мне важно было лишь то, что он прижимался губами к моей шее, а его руки обнимали меня так крепко, что куда бы я ни двинулся, все равно оказывалась лишь ближе к нему. – Ты готов? – спросил ЧонГук в воскресенье утром, проскальзывая в мою комнату и быстро целуя меня в щеку. Так мы и провели большую часть утра: то втихомолку обмениваясь поцелуями в пустом коридоре, то тиская друг друга на кухне. – Почти. Осталось упаковать пару вещей, которые мама передает со мной. Я почувствовал, как его руки крепко обхватили меня за талию, и откинулся назад, тая от ощущения его близости. Я не замечал, насколько часто Гук притрагивался ко мне, до тех пор пока нам не пришлось маскироваться. Ему всегда нравились тактильные ощущения – легкие прикосновения пальцев, рука, задержавшаяся у меня на бедре, плечо, соприкоснувшееся с моим плечом, но я так привык к этому, что уже практически не обращал внимания. В эти выходные я впервые почувствовал нехватку таких мимолетных касаний и теперь не мог насытиться ими. Я уже размышлял, на сколько миль нам нужно отъехать от дома, чтобы я мог попросить его припарковаться и повторить предложение насчет секса на заднем сиденье. Откинув мои волосы в сторону, он скользнул губами по моей шее, остановившись прямо за ухом. Я услышал, как в его руке позвякивают ключи, и почувствовал холодное прикосновение металла там, где моя футболка чуть задралась на животе. – Не стоит нам этого делать, – сказал ЧонГук. – По-моему, Джейк пытается следить за мной еще с обеда, а жить мне пока не надоело. Его слова отрезвили меня, и я, отступив на пару шагов, потянулся за рубашкой, лежащей на противоположном конце кровати. – Очень похоже на Джейка, – пробормотал я, пожав плечами. Я знал, что мой старший брат почувствует себя странно, если узнает о нас; черт, мы с Гуком тоже почувствуем себя странно, если семья узнает, но все утро прокручивал в голове прошлую ночь и то, о чем мы говорили в гостевой комнате. Мне хотелось спросить его при дневном свете: «Ты действительно хочешь быть только со мной?». Потому что я был наконец-то готов решиться на последний шаг. Я застегнул сумку и стал поднимать ее с кровати. Перегнувшись через меня, Чон взялся за ручку: – Позволь мне. Я почувствовал тепло его тела и запах шампуня. Выпрямившись, он так и не отошел от меня – мы стояли вплотную друг к другу. Я закрыл глаза. Голова закружилась – когда он был так близко, мне казалось, что в комнате нечем дышать. Приподняв мой подбородок, Гук поцеловал меня очень медленно и ласково, и, стоило ему оторвать свои губы от моих, как я потянулся следом, желая продлить поцелуй. ЧонГук улыбнулся. – Давай-ка я отнесу вещи в машину, и мы уберемся отсюда, ладно? – Ладно. Проведя пальцем по моей нижней губе, он шепотом добавил: – Скоро мы будем дома. И я не собираюсь ехать к себе. – Ладно, – повторил я, чувствуя, как ноги становятся ватными. Ухмыльнувшись, Чон поднял сумку и вышел из комнаты. Едва устояв на ногах, я проводил его взглядом. Спустившись вниз, я столкнулся на кухне с Хвасой. – Уезжаете? – спросила она и обошла прилавок, чтобы обнять меня. Кивнув, я прижался к ней и спросил: – Гук уже снаружи? Я выглянул в кухонное окно, но ЧонГука там не было видно. Мне хотелось поскорей отправиться в путь и высказать все при свете дня так, чтобы он не смог пропустить мои слова мимо ушей. – Кажется, он пошел на задний двор, чтобы попрощаться с Джейком, – сказала Хваса, возвращаясь к миске с ягодами, которые промывала под краном. – Вы двое очень мило смотритесь вместе. – Что? Нет. На прилавке остывал поднос с печеньем, и я сгреб несколько штук в коричневый бумажный пакет. – Я ведь тебе объяснял – у нас все не так, Хваса. – Говори что хочешь, Тэ. Этот парень от тебя без ума. И меня сильно удивит, если это заметила только я. Почувствовав, как краснею, я покачал головой. Затем взял с полки две пластиковые кружки и наполнил их кофе из огромного стального кофейника, добавив сахар и сливки в свою кружку, а ЧонГуку – только сливки. – По-моему, беременность негативно сказалась на твоих умственных способностях. Тут совсем не то, что ты думаешь. Моя сестра не была дурой – я не сомневался, что она слышала фальшь в моем голосе не хуже меня. – Возможно, для тебя и не то, – сказала Лив, скептически покачав головой. – Но и в этом я сильно сомневаюсь. Я слепо уставился в окно. До сих пор я знал, на каком свете я, а на каком Гук… по крайней мере, считал, что знаю. За последние несколько дней все изменилось, и теперь мне не терпелось определить наши новые отношения. Раньше я боялся четко их обозначить, потому что мне казалось, что это не оставляет никакой свободы. Я думал, что расстроюсь, если он внесет меня в свое расписание с такой же непринужденностью, как прежде других омег. Но сейчас, кажется, я избегал обсуждать эту тему не потому, что Чон с такой легкостью распоряжался своим сердцем, а потому, что хотел уберечь свое. Однако это было бесполезно. Я знал, что мы должны вернуться к этому разговору – к тому самому, который он не раз пытался завести раньше. К тому, который мы затронули прошлой ночью. Мне нужно было решиться, пойти на риск. Время пришло. Где-то с грохотом хлопнула дверь, и я подпрыгнул, снова взглянув на кружку в своей руке. Оказывается, я все еще размешивал кофе. Прикоснувшись к моему плечу, Хваса сказала: – Придется мне на одну минутку побыть старшей сестрой. Будь осторожен, хорошо? В конце концов, речь идет о пресловутом Чон ЧонГуке. И именно поэтому – в первую очередь – я боялся, что совершаю ошибку. С кофе и припасами на дорогу я обошел всех и попрощался. Семейство разбрелось по всему дому, но двое как сквозь землю провалились – мой брат и мой шофер. Я направился обратно к крыльцу, чтобы проверить, не стоят ли они у машины. Под ногами похрустывал гравий дорожки. Подойдя к гаражу, я остановился, услышав голоса. Они четко разносились в прохладном утреннем воздухе, перекрывая и птичий щебет, и скрип ветвей наверху. – Мне просто хочется знать, что происходит между вами, – произнес голос, наверняка принадлежавший Джейку. – Ничего, – ответил Гук. – Мы просто общаемся. По твоей просьбе, смею добавить. Я нахмурился, вспомнив старую поговорку насчет того, что подслушивать не стоит, так как услышанное вряд ли вам понравится. – «Общаемся» – это что, такой эвфемизм? – спросил Джейк. – По-моему, ты очень близко с ним сошелся. ЧонГук собирался что-то сказать, но вдруг замолчал. Я попятился, чтобы альфы не заметили протянувшуюся от моих ног длинную тень. – Я встречаюсь с парой омег, – начал Чон, и я тут же представил, как он почесывает подбородок. – Но нет, Ви в их число не входит. Мы просто хорошие друзья. На меня словно опрокинули ведро ледяной воды. По коже побежали мурашки, а желудок ухнул куда-то вниз – хотя я прекрасно знал, что он только следует обговоренным нами правилам. Гук продолжил: – Вообще-то я… хочу попробовать что-то большее с одной из них. Мое сердце начало отбивать набат. Меня так и подмывало шагнуть вперед и остановить его, прежде чем он скажет лишнее. Но затем он добавил: – Поэтому я думаю завершить отношения с другими. Кажется, впервые мне захотелось чего-то более серьезного… но эта омега слишком осторожна, поэтому трудно сделать первый шаг и порвать со старыми привычками, понимаешь? У меня подкосились ноги, так что пришлось прислониться к воротам. Брат что-то ответил, но я его уже не слышал. Сказать, что атмосфера в машине была напряженной, – значит, ничего не сказать. Мы провели в дороге уже больше часа, а я едва ухитрился связать два слова. – Ты проголодался? – Нет. – Температура нормальная? Не слишком жарко? Не слишком холодно? – Нормально. – Можешь ввести это в GPS? – Ага. – Не возражаешь, если я припаркуюсь и сбегаю в туалет? – Давай. Хуже всего было то, что я понимал – я веду себя грубо и несправедливо. Гук сказал Джейку только то, чего я требовал в своих правилах. До прошлой ночи я совершенно не ожидал, что он надумает встречаться только со мной. Открой рот, ТэХен. Скажи ему, чего ты хочешь. – Ты в порядке? – спросил Гук и быстро опустил голову, чтобы заглянуть мне в лицо. – Сегодня ты как-то подозрительно неразговорчив. Развернувшись, я принялся рассматривать его профиль: щетинистый подбородок, губы, изогнувшиеся под моим взглядом в улыбке. Покосившись на меня пару раз, ЧонГук взял меня за руку и крепко сжал ее. Тут было намного больше, чем просто секс. Он стал моим лучшим другом. Он стал тем, кого мне хотелось назвать своим альфой. При мысли о том, что все это время он спал с другими омегами, меня слегка затошнило. Я был почти уверен, что после этих выходных он уже не станет встречаться с ними, потому что – боже правый – мы занимались сексом без презерватива. Если это не было поводом для серьезного разговора, то я уже не знаю, что было. Я ощущал такую близость к нему – я чувствовал, что мы и вправду намного больше, чем просто друзья. Я прижал ладони к глазам, ревнуя и нервничая… Боже, мне не терпелось разобраться во всем прямо сейчас. Почему я так легко обсуждал с ЧонГуком любые свои чувства, кроме тех, в которых нам надо было признаться друг другу? Когда мы остановились на заправке, я принялся отвлеченно перебирать музыкальные записи на телефоне Гука, мысленно пытаясь подыскать правильные слова. В конце концов мне удалось найти песню, которую мой игрок, по всей вероятности, терпеть не мог. Я с улыбкой следил за тем, как он повесил на место заправочный пистолет и подошел к водительской дверце. Гук забрался на сиденье, и его рука застыла над ключом зажигания. – Гарт Брукс? – Если он тебе не нравится, зачем ты хранишь эту запись? – насмешливо поинтересовался я. Что ж, неплохое начало. Наконец-то я сказал что-то внятное, и это был шаг в верном направлении. Завести непринужденную беседу, подготовить почву и затем ринуться в наступление. Он шутливо скривился, как будто съел какую-то гадость, а затем завел двигатель и начал отъезжать. В моей голове кружились слова: «Я хочу быть твоим. Я хочу, чтобы ты был моим. Пожалуйста, скажи, что ты не встречался с другими омегами последние несколько недель, когда у нас все было так хорошо. Пожалуйста, убеди меня, что я все это не выдумал». Я открыл его айтюнс, чтобы отыскать музыку получше – музыку, которая улучшит мое настроение и придаст уверенности в себе, и тут на экране вспыхнула смска. «Извини, что не ответила вчера, не заметила твое сообщение! Да! Я свободна во вторник вечером и не могу дождаться нашей встречи. У меня? Люблю-целую. Нана». Кажется, целую минуту я не дышал. Выключив экран, я вжался поглубже в сиденье, чувствуя, как кто-то сунул руку мне в глотку и вывернул наизнанку. В венах вскипел адреналин, смешанный со стыдом и злостью. Где-то в промежутке между вчерашним незащищенным сексом в доме моих родителей и нынешним утренним поцелуем в шею ЧонГук успел послать смску Нане и попросить о встрече во вторник. Пока мы отъезжали от заправки и выбирались на шоссе, я смотрел в окно, а затем аккуратно положил мобильник на колени Гуку. Через пару минут он взглянул на экран, после чего молча отложил телефон. Он явно заметил сообщение Наны, но ничего не сказал. И даже не выглядел удивленным. Мне хотелось зарыться под землю. Мы подъехали к моему дому, но ЧонГук не предпринял никаких попыток подняться ко мне. Я донес сумку до входной двери, и мы с ним застыли в неловком молчании. Он убрал с моей щеки выбившуюся прядь волос, но я вздрогнул, и он быстро отвел руку. – Ты точно в порядке? Я кивнул. – Просто устал. – Значит, до завтра? Марафон в субботу, так что нам, наверное, стоит в начале недели пару раз пробежать дистанцию подлиннее, а затем отдохнуть. – Хорошо. – Так что, увидимся утром? Мне внезапно мучительно захотелось удержать его, дать ему последний шанс, возможность признаться или, напротив, разъяснить мою огромную ошибку. – Да, и… не хочешь зайти во вторник вечером? – спросил я, взяв его за руку. – По-моему, нам надо поговорить. О том, что произошло на выходных. Опустив взгляд на мою руку, ЧонГук сплел свои пальцы с моими. – А сейчас мы поговорить не можем? – спросил он, недоуменно хмурясь. В конце концов, было только семь вечера и воскресенье. – ТэХен, что происходит? У меня такое чувство, что я чего-то не понимаю. – Просто мы долго ехали, и я устал. Завтра мне надо задержаться в лаборатории до позднего вечера, но вторник свободен. Ты сможешь прийти? Неужели мой взгляд был таким же умоляющим, как голос, твердивший и твердивший в голове: «Пожалуйста, скажи “да”. Пожалуйста, скажи “да”»? Гук облизнул губы и уставился сперва себе под ноги, а затем на собственную руку, сжимавшую мою. Казалось, я слышал, как утекают секунда за секундой. Воздух сгустился и стал таким вязким, что я едва мог дышать. – Вообще-то, – сказал Чон и на мгновение замолчал, словно все еще обдумывая ответ. – У меня позднее… дело. Встреча по работе. Во вторник у меня совещание, которое затянется допоздна. Он запинался и совершенно явно лгал. – Но я могу заехать днем или… – Нет, не надо. Тогда просто увидимся завтра утром. – Ты уверен? – спросил Гук. Мое сердце как будто сковал лед. – Да. – Ладно, тогда я… – он кивнул на дверь за спиной, – сейчас пойду. Ты уверен, что все в порядке? Ничего не ответив, я молча смотрел на его ботинки. ЧонГук поцеловал меня в щеку и ушел, а я запер дверь и отправился прямиком в спальню. До утра мне не хотелось больше ни о чем думать. Я спал как мертвый и проснулся от звонка будильника только без четверти шесть. Протянув руку, я нажал на кнопку и остался лежать, глядя на подсвеченный синим циферблат. Гук солгал мне. Я попытался найти этому рациональное объяснение, сделать вид, что это неважно, потому что официально мы еще не были парой… но и в этом ощущалась фальшь. Потому что, как бы я ни пытался убедить себя в том, что ЧонГук – игрок и ему нельзя доверять, в глубине души… Наверное, я поверил, что субботняя ночь все изменила. Иначе мне не было бы так плохо. А он, очевидно, считал, что вполне нормально спать с другими омегами, пока мы все не обговорили до конца и официально не объявили наши отношения «официальными». Я бы никогда не мог так запросто разделять секс и эмоции. Простого осознания, что я хочу быть только с Гуком, хватало мне для того, чтобы хранить верность. Мы оказались совершенно разными людьми. Цифры передо мной расплылись, и я заморгал, пытаясь не расплакаться. Тишину разорвал повторный сигнал будильника. Пора было вставать и отправляться на пробежку. Чон уже должен был ждать меня. Но мне было все равно. Я сел лишь для того, чтобы выдернуть шнур будильника из розетки, а затем перевернулся на другой бок и снова заснул. Большую часть понедельника я провел на работе, выключив телефон, и домой вернулся только поздно вечером. Во вторник я вскочил еще до того, как прозвенел будильник, и отправился в местный тренажерный зал с беговой дорожкой. Это не шло ни в какое сравнение с пробежками в парке за компанию с ЧонГуком, но сейчас мне было все равно. Разминка помогла мне дышать. Она помогла мне думать и выбросить из головы лишние мысли, например, о том, чем Гук и кто-то другой – какая-то другая – займутся сегодня вечером. По-моему, я не бегал так никогда в жизни. А позже мне пришлось уйти пораньше из лаборатории, где накопилась куча дел: где-то около пяти я понял, что за весь день не съел ничего, кроме йогурта, и почувствовал, что вот-вот свалюсь. Когда я вернулся домой, Гук ждал меня у двери. – Привет, – сказал я, подходя к нему и замедляя шаг. Он развернулся, сунув руки в карманы и долгое время просто смотрел на меня. – У тебя что-то не так с телефоном, ТэХен? – наконец спросил он. Я почувствовал краткий укол вины, но затем выпрямился и взглянул ему в глаза. – Нет. Стараясь держаться от него подальше, я подошел к двери и принялся отпирать замок. – Тогда какого черта тут происходит? – спросил ЧонГук, заходя за мной внутрь. Так, ладно. Значит, этот разговор произойдет сейчас. Я покосился на его одежду. Он явно пришел сюда прямо с работы. Я невольно подумал, что он забежал ко мне перед тем, как отправиться на встречу… с ней. Просто обходил территорию и проверял, все ли в порядке, прежде чем пойти на свидание с другой. Наверное, мне никогда не понять, как он может быть со мной таким страстным, трахаясь при этом с другими омегами. – Я думал, у тебя назначена поздняя встреча, – пробормотал я, поворачиваясь и бросая ключи на кухонный стол. Поколебавшись, он несколько раз моргнул, после чего ответил: – Да. На шесть вечера. Я фыркнул. – Ну конечно. – ТэХен, какого дьявола между нами происходит? Что я сделал не так? Я обернулся, чтобы взглянуть на него… но в последний момент струсил и уставился на галстук, свободно охватывающий его шею, и рубашку в полоску. – Ты ничего не сделал, – ответил я, чувствуя, что сам разбиваю себе сердце. – Просто мне следовало быть честным насчет своих чувств. Или… отсутствия чувств. Он широко распахнул глаза. – Прошу прощения? – Дома у родителей все было так необычно. И нас чуть не застукали, помнишь? Думаю, это меня здорово возбудило. И, может, я слишком увлекся и сболтнул в субботу лишнее. Отвернувшись, я принялся возиться с пачкой писем на столе. Мое сердце медленно, с шорохом осыпалось, как засохший цветок, и в груди оставалась одна пустота. Я выдавил улыбку и небрежно пожал плечами. – Мне двадцать четыре, ЧонГук. Я просто хочу развлекаться. Он заморгал и пошатнулся, словно я швырнул в него чем-то потяжелее слов. – Я не понимаю. – Извини. Я должен был позвонить или… Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Моя кожа горела, а грудь сжимало так, словно ребра вдавились внутрь. – Я думал, что могу это сделать, но я не могу. Эти выходные окончательно укрепили мое решение. Прости. Гук отступил на шаг и огляделся, как будто только что проснулся и понял, где находится. – Понятно. Затем, сглотнув, он провел рукой по волосам – и, как будто вспомнив о чем-то, поднял глаза. – Это значит, ты не будешь участвовать в субботу в марафоне? Ты так упорно тренировался, и… – Я приду. Кивнув, он развернулся, вышел за дверь и исчез – вероятно, навсегда.