Игрок

Рядом с домом моей матери был холм, прямо перед поворотом на нашу подъездную аллею. Сначала дорога шла вверх, а потом следовал резкий спуск с очень плохим обзором. Мы привыкли сигналить всякий раз, переваливая через холм, но если люди проезжали там впервые, они не представляли всей сложности этого спуска и потом всегда рассказывали нам, насколько это было опасно. Наверное, мне или маме следовало установить там обзорное дорожное зеркало, но мы так ничего и не сделали. Мама говорила, что ей нравится полагаться только на сигнал, нравится этот момент веры. Она настолько хорошо знала мое расписание и этот поворот, что ей не надо было проверять, свободна ли дорога впереди. Что касается меня, то я так и не понял, люблю или ненавижу это ощущение. Меня пугала необходимость полагаться на чистую случайность, пугала неопределенность, когда не видишь, что движется на тебя, но когда машина легко и свободно скатывалась по холму, я испытывал чистый восторг. То же самое я чувствовал с ТэХеном. Он был моим слепым поворотом, моим таинственным холмом, и, похоже, мне так и не суждено было избавиться от опасения, что в один прекрасный день я не сумею избежать столкновения и разобьюсь вдребезги. Но когда он был близко, когда я мог коснуться его, поцеловать, выслушать все его сумасшедшие теории о девственности и любви, я испытывал чистейшую эйфорию, неповторимое сочетание покоя, восторга и желания. В эти секунды я совершенно забывал о том, что могу разбиться. Мне хотелось думать, что его сегодняшний заскок был просто помаркой, резким поворотом, который скоро перейдет в ровную шоссейную полосу. Хотелось считать, что наши отношения не закончились, толком не начавшись. Может, все дело было в его молодости. Я попытался вспомнить, каким был сам в двадцать четыре, но мне представлялся только юный балбес, до упора торчавший в лаборатории, а затем ночь за ночью изощрявшийся с разными омегами в совершенно безумных утехах. В каком-то смысле Тэ в свои двадцать четыре был намного взрослее, чем я тогда, – мы словно принадлежали к разным биологическим видам. Когда-то давно он совершенно верно заметил, что всегда знал, как быть взрослым, и ему надо научиться быть ребенком. И вот он с блеском сдал экзамен на свой первый детский скандал, послав меня к черту без всяких разумных объяснений. Браво, Вишенка. Я посадил Нану в такси и вернулся на работу около восьми, намереваясь на несколько часов погрузиться в чтение и забыть обо всем остальном. Но, проходя мимо кабинета Хо по пути к себе, я увидел, что у него все еще горит свет, а сам ХоСок сидит за столом. – Что ты тут делаешь так поздно? – спросил я, входя в комнату и прислоняясь к дверному косяку. ХоСок, подпиравший голову руками, поднял взгляд на меня. – ЮнДжи отправился куда-то с Джином. Так что я решил задержаться на работе. Он окинул меня изучающим взглядом, и уголки его губ поползли вниз. – Я думал, ты ушел несколько часов назад. Зачем ты вернулся? Ведь сегодня вторник… Секунду мы молча пялились друг на друга, чувствуя, что между нами повис невысказанный вопрос. Я уже целую вечность не проводил ночи вторника с Наной, так что Хо, похоже, и сам не до конца понимал, о чем меня спрашивает. – Я сегодня встречался с Наной, – признался я. – Пару часов назад, и встреча была недолгой. ХоСок сердито нахмурился, но я поднял руку и объяснил: – Я пригласил ее в бар после работы… – ЧонГук, серьезно, ты настоящий муд… – Чтобы завершить наши с ней отношения, придурок, – яростно прорычал я. – Хотя мы никогда не говорили о чем-то большем, мне все-таки хотелось поставить ее в известность, что все кончено. Я уже сто лет ее не видел, но Нана по-прежнему каждый понедельник спрашивала, встретимся ли мы. Она все еще надеялась, и из-за этого у меня было такое чувство, будто я изменяю ТэХену. Даже от одного звука его имени мой желудок свело. Сегодня мы все изрядно испортили. Я никогда еще не видел его таким далеким, таким замкнутым. Сжав зубы, я уставился в стену. Я знал, что он солгал, только не знал почему. Кресло ХоСока скрипнуло. Он наклонился вперед. – Так что ты тут делаешь? Где твой ТэХен? Моргнув, я снова взглянул на Хо и только тут заметил, что с ним что-то не так. Он выглядел усталым, издерганным… в общем, совсем не похожим на обычного ХоСока, даже под конец длинного рабочего дня. – А что с тобой? – спросил я, уклоняясь от ответа. – Такое впечатление, что по тебе прошелся асфальтовый каток. Хо покачал головой и наконец-то рассмеялся. – Друг, ты и понятия не имеешь. Давай возьмем Нама и пойдем глотнем пива. Мы добрались до бара раньше НамДжуна, но не намного. Не успели мы усесться за столик у задней стены, рядом с мишенями для дротиков и сломанным караоке, как в зал вошел третий участник попойки. На нем до сих пор был отглаженный темный костюм, но лицо выражало такую усталость, что я поневоле задумался, долго ли мы трое продержимся на ногах. – В последнее время я только и делаю, что пью с вами по будням, ЧонГук, – проворчал Джун, присоединяясь к нам. – Так закажи газировку, – предложил я. Мы оба взглянули на ХоСока, ожидая его полушуточной тирады о том, какое святотатство заказывать диетическую колу в британском пабе, но он вел себя непривычно тихо – просто проглядел меню, а потом заказал то же, что и всегда: пинту «Гиннесса» и чизбургер с жареной картошкой. Лиззи приняла остальные заказы и удалилась. Снова был вечер вторника, и, как и в прошлый раз, бар был практически пуст. Над столом повисла странная, звенящая тишина – как будто ни один из нас сегодня не хотел трепаться по пустякам. – Но в самом деле, что с тобой? – снова спросил я ХоСока. Он улыбнулся мне, на секунду став похожим на прежнего Хо, но затем мотнул головой. – Спроси еще раз, после того как я прикончу две пинты. Одарив Лиззи, расставлявшую по столу наши напитки, зубастой ухмылкой, он подмигнул ей и сказал: – Спасибо, красавица. – В смске Хо говорилось, что мы собираемся у Лиззи на девичник, – заметил Нам, пригубив свое пиво. – Так какую же из омег Гука мы сегодня обсуждаем? – Теперь осталась только одна омега, – пробормотал я. – Но поскольку ТэХен пару часов назад объявил, что между нами все кончено, технически говоря, уже ни одной. Оба приятеля озабоченно уставились на меня. – Если вкратце, он сказал, что не хочет этого. – Вот черт, – проворчал Сок, растирая лицо ладонями. – Но суть в том, – продолжил я, – что, по-моему, он беспардонно врет. – Гук… – предостерегающим тоном начал НамДжун. – Не надо, – отмахнулся я от него. Внезапно на меня нахлынула волна облегчения. Чем больше я об этом думал, тем легче мне становилось. Да, сегодня у себя дома он был зол на меня – и я все еще не понимал, за что, но мне вспомнилось, как в эти выходные посреди ночи мы занимались любовью на полу и как жадно смотрели его глаза. Как будто он не просто хотел меня, но уже нуждался во мне. – Я знаю, что ТэХен разделяет мои чувства. На этих выходных между нами кое-что произошло, – сказал я друзьям. – У нас всегда был охренительный секс, но в доме его родителей мы просто слетели с катушек. Джун кашлянул. – Пардон. Вы занимались сексом в доме его родителей? Его неопределенный тон я предпочел отнести на счет восхищения своей лихостью и продолжил: – Мне показалось, он наконец-то готов признать, что между нами есть нечто большее, чем просто дружба и секс. Я поднял стакан с водой и глотнул. – Но на следующее утро он замкнулся в себе. Как будто убедил себя, что ему это не нужно. Оба моих приятеля задумчиво замычали, обдумывая сказанное. В конце концов Джун спросил: – А вы двое когда-нибудь говорили о том, чтобы встречаться только друг с другом? Извини, но картина ваших отношений мне не очень-то ясна. За тобой осталась внушительная дорожка из разбитых омежьих сердец. – Тэ знал, что я хочу встречаться только с ним, но потом я согласился оставить наши отношения открытыми, потому что этого хотел он. Для меня существует только он, – ответил я, не заботясь о том, что сейчас на меня обрушится ливень издевательств и упреков в том, что я стал подкаблучником. Я это заслужил, и, что самое смешное, мне нравилось целиком принадлежать ему. – Вы, парни, всегда говорили, что это случится, и я охотно признаю, что вы были правы. ТэХен очень красивый и прикольный. Он сексуальный и умный, как сам дьявол. Для меня он – воплощенный идеал. Мне хочется думать, что сегодняшняя размолвка – только временные трудности, иначе я буду колотить стены, пока руки себе не переломаю. Нам рассмеялся и, подняв свой стакан, чокнулся со мной. – Тогда выпьем за то, чтобы он передумал. ХоСок тоже поднял кружку, понимая, что добавить ему тут нечего. Он только виновато поежился, словно накликал на меня несчастье, всего пару месяцев назад пожелав мне изведать все тяготы любви. После моей краткой речи вновь воцарилась тишина и какая-то странная атмосфера. Я боролся, пытаясь не поддаваться унынию. Конечно, я боялся, что не смогу вновь завоевать сердце Тэ. С первой секунды, когда он запустил пальцы мне под рубашку на той вечеринке, в чужой спальне, других омег для меня не существовало. И даже, черт возьми, до этого. По-моему, я погиб в тот миг, когда натянул шерстяную шапочку на его очаровательно взъерошенную после сна головку во время нашей первой пробежки. Но, несмотря на мою уверенность в том, что ТэХен солгал насчет своих чувств и что я ему небезразличен, меня вновь начали одолевать сомнения. Зачем он соврал? Что произошло в промежутке между нашим пылким сексом и отъездом на следующее утро? Джун помешал мне окончательно впасть в отчаяние, пожаловавшись на собственные несчастья: – Ну, поскольку мы тут решили пооткровенничать, видимо, наступила моя очередь. Свадьба сводит нас обоих с ума. Все мои родственники едут в Пусан, чтобы поучаствовать в церемонии, и все – это, кроме шуток, какие-то двоюродные прабабушки, троюродные кузины, люди, которых я не видел с тех пор, как мне было пять лет. И то же самое со стороны Джина. – Это же великолепно, – сказал я, но холодный взгляд Джуна заставил меня быстро переменить мнение. – Разве не здорово, когда люди принимают ваше приглашение? – Полагаю, да, но многих из них мы не приглашали. Его родные живут в основном в Северной части страны, а мои – по всей Корее. И все они рады законному предлогу провести выходные на побережье. Покачав головой, он продолжил: – Поэтому прошлой ночью СокДжин решил смыться от всех и пожениться где-нибудь втайне. Он хочет все отменить и так упорно на этом настаивает, что, боюсь, сам позвонит в гостиницу и отменит заказ, и тогда мы окажемся в полной жопе. – Он этого не сделает, приятель, – проворчал Хо, вырванный из своей странной прострации. – Или сделает? Нам схватил себя за волосы и сжал руки в кулаки, упираясь локтями в стол. – Если честно, понятия не имею. Эта фигня все разрастается, и даже я чувствую, что она выходит из-под контроля. Все наши родственники приглашают, кого им заблагорассудится, как будто это просто большая халявная вечеринка, – а почему бы и нет? Сейчас уже дело не в цене, а в масштабе, в том, что нам хотелось устроить все по-другому. Мы представляли свадьбу примерно на сто пятьдесят человек. А набралось уже около трехсот. Тут он вздохнул. – Это всего один день. Всего день. Джин пытается остаться в здравом уме, но ему тяжело, потому что я могу помочь только… Джун рассмеялся, качая головой, потом выпрямился и посмотрел на нас. – Потому что я не хочу вдаваться в детали. В кои-то веки мне не приходится все контролировать. Мне плевать, какая у нас будет цветовая гамма и какие сувениры. Мне плевать на цветочные украшения. Меня волнует лишь то, что будет после. Что я смогу трахать его целую неделю на Фиджи, а потом мы навечно будем женаты. Вот это имеет значение. Может, надо позволить ему все отменить и пожениться в эти выходные, чтобы перейти прямо к сексу на Фиджи. Я открыл было рот, чтобы возразить и сказать НамДжуну, что каждая пара проходит через подобный кризис, но, по правде, я понятия не имел, так ли это. Даже на свадьбе Джейка – где я был шафером – в течение всей церемонии меня поддерживала лишь мысль о двух подружках невесты, которых можно оттрахать в гардеробной. О более тонких чувствах я в тот день и не помышлял. Поэтому я закрыл рот и прижал руку к губам, чувствуя, как на меня опять нахлынула волна отвращения к себе. Черт. Я уже скучал по Тэ, и сидеть в пабе с двумя друзьями, у которых в жизни все так… устоялось, было тяжело. Не то чтобы мне хотелось догнать их и перегнать – мне просто приятно было бы знать, что я могу пойти выпить с друзьями и вернуться домой к нему. Мне не хватало его общества, того, как внимательно он слушал и делился со мной всем, что придет в голову, – со мной и ни с кем другим. Я любил его за то, что он упорно оставался сам собой, таким упрямым и самоуверенным, умным и любопытным. И очень не хватало его тела, доставлявшего мне столько удовольствия… и, черт возьми, готового получать нескончаемое удовольствие от меня. Мне хотелось лежать с ним ночью в кровати и жаловаться на трудности организации свадьбы. Мне хотелось всего. – Не сбегайте, – в конце концов сказал я. – Я понимаю, что ни черта в этом не смыслю и мое мнение ничего не значит, но я уверен, что на каком-то этапе любая свадьба – сплошной цирк с конями. – Просто это чертова уйма работы ради одного-единственного дня, – проворчал Джун. – А жизнь намного длиннее. ХоСок хмыкнул, поднимая свою кружку, но затем почему-то передумал, поставил ее обратно на стол и дико расхохотался. Мы оба обернулись к нему. – Весь день ты смахивал на зомби по имени Хо, – заметил я. – Но теперь ты вдруг превратился в жуткого клоуна ХоСока. Мы тут все делимся своими напастями: мое сердце разбил Тэ, Джун борется с традиционным свадебным безумием. Твоя очередь. Сок покачал головой, с улыбкой глядя в свою пустую кружку. – Хорошо. Он махнул Лиззи, заказывая еще один «Гиннесс». – Но, Нам, ты тут сегодня только как мой друг. Не как босс ЮнДжи. Понятно? НамДжун нахмурился и кивнул: – Конечно. Дернув плечом, Хо пробормотал: – Ну что ж, парни, выяснилось, что я скоро стану папочкой. Относительная тишина, окружавшая нас до сих пор, сменилась гробовым молчанием. Мы с НамДжуном застыли, а затем обменялись короткими взглядами. – Хо? – начал Джун с нехарактерной для него деликатностью. – ЮнДжи беременный? – Ага, друг. Сок наконец-то взглянул на нас. Щеки его раскраснелись, широко распахнутые глаза лихорадочно блестели. – Он ждет моего ребенка. Джун продолжал смотреть на ХоСока, вероятно, оценивая его реакцию на происходящее. – Это ведь хорошо, – осторожно заметил я. – Верно? Это хорошие новости? Хо кивнул и, моргнув, уставился на меня. – Это, мать вашу, просто изумительно. Я просто… если честно, я напуган до чертиков. – Какой у него срок? – спросил Нам. – Чуть больше трех месяцев. Мы оба уже готовились отпустить удивленные комментарии, но ХоСок кивком остановил нас и поднял руку. – В последнее время ему пришлось немало понервничать, и он думал… Покачав головой, он продолжил: – Он сделал тест в эти выходные, но до сегодняшнего дня мы не знали, какой срок. Но сегодня, когда я сказал, что иду на встречу… мы прошли ультразвуковое обследование, чтобы измерить ребенка. ХоСок потер ладонями глаза. – Охренеть, ребенок. Я только что узнал, что ЮнДжи беременный, и сегодня уже видел там гребаного младенца. На таком сроке медсестра смогла сделать предположение, что у нас будет девочка-омега, но наверняка мы узнаем только через пару месяцев. Мне просто… не верится. – Сока, тогда какого черта ты делаешь тут с нами? – со смехом спросил я. – Разве тебе не полагается сидеть дома, попивать яблочный сидр и выбирать имена? Он улыбнулся. – По-моему, ЮнДжи хотелось отдохнуть от меня. В последние пару дней я был просто невыносим, кричал, что надо перестроить мою чертову квартиру, спрашивал, когда мы поженимся, и все такое. Думаю, ему хотелось рассказать Джину. К тому же завтра я веду его в ресторан. Произнеся последние слова, он замолчал и нахмурился. – Но сегодня, когда этот адский денек наконец закончился, я совершенно выдохся. – Но ты ведь не впадаешь в панику, да? – спросил Джун, внимательно глядя на ХоСока. – То есть это невероятно. У вас с ЮнДжи будет ребенок. – Нет, просто переживаю так же, как и другие в моей ситуации, – ответил Хо, вытирая рот рукой. – Буду ли я хорошим отцом? ЮнДжи не силен по части выпивки, но не сделали ли мы за последние три месяца чего-то такого, что может повредить ребенку? И не повредит ли малышу ЮнДжи мой гигантский эмбрион? Я больше не мог сдерживаться и, вскочив со стула, обнял ХоСока. Он был настолько влюблен в ЮнДжи, что в его присутствии едва мог связно мыслить. И хотя из-за этого я постоянно осыпал его насмешками, смотреть на них было просто здорово. Ему не надо было даже произносить это вслух – я и так знал, что он готов остепениться и стать заботливым мужем и отцом. – Ты будешь чудесным папой, Хо. Серьезно, поздравляю. Отступив назад, я увидел, как Джун встал, пожал ХоСоку руку и быстро его обнял. Матерь божья. До меня постепенно начала доходить грандиозность происходящего, и я чуть ли не рухнул обратно на стул. Здесь и сейчас проходила наша жизнь. Вот так она и начиналась: свадьбы, рождение детей, решение повзрослеть и стать для кого-то единственным человеком в мире. Главное – не долбаная работа и не случайные любовные приключения. Жизнь была построена из этих кирпичиков, связей, и вех, и моментов, когда ты сообщал двум своим лучшим друзьям, что у тебя скоро родится ребенок. Вытащив мобильник, я послал ТэХену одно-единственное сообщение: «Я не могу думать ни о ком, кроме тебя».