Игрок

Когда я был маленьким, то перед важными событиями или праздниками не спал по нескольку дней, доводя всю семью до белого каления. Никто не понимал, в чем дело. Вымотавшаяся мать просиживала со мной ночь за ночью, умоляя наконец-то улечься в кровать. – Ви, – говорила она, – золотко, если ты уснешь, Рождество наступит раньше. Когда спишь, время течет быстрее. Но для меня это правило никогда не срабатывало. – Я не могу спать, – упрямился я. – Слишком много мыслей в голове, и они никак не успокоятся. И в таком вот взвинченном состоянии я встречал последние дни и часы перед каникулами и днями рождения – бессонно разгуливая по коридорам нашего большого дома, хотя должен был мирно спать в кровати наверху. Я так и не перерос эту привычку. В субботу не ожидалось наступления Рождества или первого дня летних каникул, но я отсчитывал каждый день и каждую минуту, словно так и было. Потому что, как бы жалко это ни звучало и как бы я ни ненавидел себя, мне не терпелось встретиться с ЧонГуком. Одной этой мысли было достаточно, чтобы не заснуть всю ночь и, стоя у окна, пересчитывать фонари, отделявшие мой подъезд от его дома. Я не раз слышал, что первая неделя после разрыва – самая трудная. И мне оставалось лишь надеяться, что это правда. Потому что сообщение, которое я получил от Гука во вторник ночью: «Я не могу думать ни о ком, кроме тебя», было настоящей пыткой. Может, он случайно послал смску не на тот номер? Или написал это потому, что остался один, или был с другой омегой, но думал обо мне? У меня уже не было сил сердиться, и чувство собственной правоты, ярко вспыхнувшее поначалу при мысли, что он пишет мне во время встречи с Наной, быстро увяло. Я ведь тоже писал ему во время свиданий с Тэмином. И, что хуже всего, мне не с кем было об этом поговорить. То есть вообще-то было, но мне хотелось обсуждать это только с ЧонГуком. Наступил вечер пятницы. Когда я прошел последние несколько кварталов по дороге к бару, где мы с ЮнДжи и СокДжином собирались пропустить по стаканчику, солнце уже почти село. Всю неделю я пытался напустить на себя бравый вид, но в глубине души был несчастен, и это начало проявляться. Я выглядел усталым. И грустным. В общем, внешний вид вполне соответствовал душевному состоянию. Мне так не хватало Гука, что я ощущал это с каждым вдохом, с каждой секундой, пролетающей с момента нашей последней встречи. Небольшая подпольная забегаловка под названием «Самогонка в ванне» располагалась в центре. Обычных посетителей встречала вывеска «Стоун Стрит Кафе» над дверьми. Если вы не знали, чего ищете, или просто проходили мимо в будний день, когда у входа не выстраивалась очередь, заведение легко можно было не заметить. Но завсегдатаев приветствовала одинокая красная лампочка над входом, отмечающая нужную дверь. Она вела в клуб времен «сухого закона», с тусклым освещением, постоянным гудением джазовой музыки и даже огромной латунной ванной, красующейся в центре зала. Джин и ЮнДжи уже сидели у барной стойки. Перед ними стояли напитки, а рядом устроился какой-то темноволосый красавчик. – Привет, омежки, – сказал я, боком усаживаясь на соседний табурет. – Извините за опоздание. Все трое развернулись и оглядели меня с головы до ног, после чего темноволосый парень заявил: – Ох, золотце, расскажи мне все о том негодяе, который сделал это с тобой. Я недоуменно заморгал. – Я… привет, я ТэХен. – Не обращай на него внимания, – сказал Джин, подталкивая ко мне меню. – Мы уже давно не обращаем. И закажи себе что-нибудь выпить, прежде чем начнешь рассказывать. Судя по твоему лицу, это тебе не повредит. Таинственный незнакомец отвернулся с самым оскорбленным видом, и вся троица принялась препираться. Я пока что изучал обширный список вин и коктейлей, подбирая что-нибудь подходящее по настроению. – Я возьму «Томагавк», – сообщил я бармену, краем глаза заметив, как ЮнДжи и Джин удивленно переглянулись. – О, все настолько запущено, – пробормотал СокДжин и махнул бармену, чтобы он принес еще одну порцию. После чего, взяв меня за руку, направился к столику. Скорей всего, мне предстояло продержать свой коктейль в руке большую часть ночи, наслаждаясь потенциальной возможностью надраться вдрызг. К тому же я знал, что завтра мне надо участвовать в марафоне, а мысль о пробежке в состоянии жестокого похмелья меня отнюдь не прельщала. – Между прочим, ТэХен, – сказал Джин, кивнув в сторону мужчины, с любопытством наблюдающего за мной. – Это ЛуХань, ассистент ЮнДжи. ЛуХань, а это наш очаровательный скоро-в-стельку и/или мордой-в-салат Ким ТэХен. – А, юношеский разряд, – сказал Хань, ответив Джину кивком. – Что, во имя всего святого, ты забыл в компании этой старой пьянчужки? Ему следует приклеить на лоб этикетку с предупреждением специально для таких омежек, как ты. – Лу, тебе понравится, если мой ботинок окажется у тебя в заднице? – поинтересовался Джин. ЛуХань и не моргнул. – Что, весь ботинок? – Какая гадость, – простонал Джин. Хань расхохотался и насмешливо протянул: – Лгун. ЮнДжи, подавшись вперед, оперся локтями о стол. – Не обращай на них внимания. Это примерно как любоваться СокДжином и НамДжуном, с той лишь разницей, что оба они скорей переспят с Джуном, чем друг с другом. – Понимаю, – пробормотал я. Официантка поставила напитки на стол перед нами, и я на пробу чуть пригубил свой коктейль, потянув его через соломинку. – Матерь божья! – закашлялся я, чувствуя, как обожгло горло. Мне пришлось проглотить почти полный стакан воды под оценивающим взглядом ЮнДжи. – Так что случилось? – спросил он. – Они напихали туда кучу перца. – ЮнДжи говорит не об этом, – прямо брякнул Джин. Я уставился в свой стакан, стараясь сосредоточиться на крошечных зернышках перца, плавающих на поверхности, а не на пустоте у себя в груди. – Вы в последнее время говорили с ЧонГуком? Омеги в унисон покачали головами, но тут встрепенулся ЛуХань. – Чон ЧонГук? – уточнил он. – Ты спишь с Чон ЧонГуком? Господи Иисусе. Он снова махнул официантке. – Тебе понадобится еще стаканчик, милый. Лучше сразу несите всю бутылку. – Вообще-то я не говорил с ним с понедельника, – заметил ЮнДжи. – С вечера вторника, – отчитался Джин, ткнув пальцем себе в грудь. – Но я знаю, что у него была сумасшедшая неделя. – Ага, – поддержал ЮнДжи. – Разве он не ездил с тобой домой на праздники? ЛуХань шумно втянул воздух. – Ужас. Ну вот, теперь я превратился в омегу с историей романтического фиаско, причем такой, что ее даже в голове держать не хочется – не то что делиться за стаканом спиртного. Как мне объяснить, что на выходных все прошло просто идеально? Что я поверил всем его словам? Что я попался на… тут я остановился, потому что слова застыли в мыслях бетонной плитой. – Тэ, золотко? ЮнДжи положил ладонь мне на предплечье. – Я просто чувствую себя полным идиотом. – Милый, – сказал Джин, глядя на меня с беспримесным сочувствием. – Ты знаешь, что не должен рассказывать нам ничего, если не хочешь. – Еще как хочет, – взорвался Хань. – Как же нам испортить Чону жизнь, если мы не будем в курсе всех грязных деталей? Думаю, нам следует начать с основ и постепенно продвигаться к самому ужасному. Вопрос номер один: у него действительно такой невероятный член, как я слышал? И такие же волшебные пальчики? Придвинувшись ближе, он шепнул: – А также хочу спросить, верны ли слухи, что он силен по части, э-э, поедания арбузов, если ты понимаешь, о чем я. – ЛуХань, – простонал ЮнДжи. СокДжин бросил на него яростный взгляд, но я выдавил улыбку. – Понятия не имею, о чем ты, – шепотом ответил я. – Посмотри на YouTube, – предложил он. – И получишь общее представление. – Пора вернуться к тому, что ТэХен расстроен, – вмешался ЮнДжи, глядя на Лу с притворным негодованием. – Я просто… – начал я и глубоко вздохнул, подыскивая слова. – Вы можете рассказать мне о Нане? – Ох, – выдохнул Джин, откидываясь на спинку стула. Взглянув на ЮнДжи, он повторил: – Ох. Я подался вперед и нахмурился. – Что значит «ох»? – Эта Нана, она одна из… я имею в виду, одна из его… ЛуХань замолчал, многозначительно махнув рукой. – Да, – сказал ЮнДжи. – Нана – одна из любовниц Гука. Я закатил глаза. – А вы знаете, он с ней все еще встречается? Джин ответил, тщательно подбирая слова: – Ну, я не слышал, чтобы он официально порвал с ней отношения. Чуть передернувшись, он добавил: – Но, Тэ, Гук тебя обожает. Это любой может… – Но он все еще встречается с ней, – перебил его я. Джин вздохнул. – Честно, не знаю. Мы все упрекали его за то, что он никак не разберется со своими интрижками, но я не могу… то есть не могу утверждать наверняка, что он перестал с ней встречаться. – ЮнДжи? – спросил я. Покачав головой, ЮнДжи пробормотал: – Извини, милый. Честно, я тоже не знаю. Тут я задумался о том, может ли сердце разбиваться по частям. Оно точно треснуло в ту минуту, когда я прочел сообщение Наны. Первый кусок откололся, когда ЧонГук соврал насчет вторника. И всю неделю я чувствовал боль и ощущал, как оно рассыпается на мельчайшие осколки до тех пор, пока стало непонятно, что же бьется у меня в груди. – Я подслушал его разговор с моим братом. Он сказал, что хочет начать серьезные отношения с одной омегой, но боится порвать с другими. Но я подумал: может, ему просто неловко объявить об этом официально? Мне казалось, что у нас все так хорошо. А потом Нана послала ему это сообщение, – начал я. – Я просто дурачился с его телефоном, а она ответила на смску, в которой он явно просил о встрече во вторник вечером. – Почему ты не спросил его в лоб? – спросил СокДжин. – Я хотел, чтобы он сам признался. ЧонГук всегда был сама открытость, всегда хотел все обсуждать, ну вот я и решил, что, если приглашу его поужинать во вторник, он скажет, что встречается с Наной. – И? – подключился ЮнДжи. Я вздохнул. – Он сказал, что у него дела. Какая-то встреча запланирована на тот вечер. – Ой, – вякнул Хань. – Ага, – промямлил я. – Так что я немедленно порвал с ним. Но сделал это через задницу, так как не знал, что сказать. Я заявил ему, что все становится слишком серьезным, что мне только двадцать четыре и я не хочу себя ограничивать. Что это мне больше не нужно. – Черт, омега моя, – тихо промурлыкал Лу. – Интересное у тебя представление о расставании – ты просто роешь яму и швыряешь в нее гранату. Я застонал, прижав ладони к глазам. – Должно быть какое-то объяснение, – проговорил ЮнДжи. – Гук не станет врать, что отправляется на деловую встречу, если у него свидание с омегой. Он просто скажет, что будет с омегой. ТэХен, я никогда раньше его таким не видела. И ХоСок никогда раньше его таким не видел. Совершенно очевидно, что он тебя обожает. – Но разве это имеет значение? – спросил я, давным-давно забыв про свой коктейль. – Он солгал о встрече, но именно я сказал, что мы должны сохранять открытые отношения. Просто для меня «открытые» означало отдаленную возможность встречи с кем-то другим. А для него это скорее описывало реальное положение дел. Но именно он все время настаивал на чем-то большем. – Поговори с ним, Тэ, – предложил Джин. – Поверь моему опыту. Ты должен дать ему объясниться. – Объясниться? – спросил я. – Сказать, что он все еще встречался с ней в согласии с установленными мной правилами? И что потом? Джин взял меня за руку и крепко сжал. – А потом ты с высоко поднятой головой сможешь послать его куда подальше. Я оделся, как только за окном забрезжил рассвет. Десять кварталов, отделявших мой дом от места проведения соревнований, я миновал в каком-то нервозном тумане. Марафон проводился в Центральном парке. Общая длина маршрута, проходящего по вьющимся и пересекающимся парковым дорожкам, составляла чуть больше двадцати километров. На нескольких окрестных улицах перекрыли движение – их занимали грузовики спонсоров, палатки и толпы людей: участники марафона и простые зеваки. Теперь все было по-настоящему. Мне предстояло встретиться с ЧонГуком и либо поговорить с ним, либо оставить все как есть. И то и другое меня пугало. Небо только начало светлеть, и утренний воздух оставался прохладным. Но мои щеки горели, а кровь жарким потоком бежала по венам и артериям, подгоняемая неистовыми ударами сердца. Приходилось сосредоточиваться на каждом вдохе и выдохе, с силой выталкивая воздух из легких. Я не знал, куда идти и что делать, но соревнования были хорошо организованы – так что, едва я приблизился к нужному месту, как знаки и таблички направили меня к стойке регистрации. – ТэХен? Я поднял голову и увидел своего бывшего партнера по тренировкам и своего бывшего возлюбленного у стола регистрации. Он смотрел на меня со странным выражением. Я смутно надеялся, что память обманывает меня, преувеличивая его привлекательность и тот трепет, что охватывает меня в его присутствии. Но нет. Гук не сводил с меня глаз, и я не знал, что сделаю в следующую секунду – истерически расхохочусь, или расплачусь, или просто развернусь и убегу прочь – если он подойдет ближе. – Привет, – в конце концов сказал он. Я внезапно вытянул вперед руку, словно он должен был… что? Поприветствовать меня рукопожатием? Господи боже, ТэХен! Но дергаться было поздно, и моя дрожащая рука так и застыла между нами. ЧонГук опустил на нее взгляд. – Ох… так мы… значит, вот как оно будет, – пробормотал он и вытер ладонь о штаны, прежде чем сжать мою руку. – Ну ладно, привет. Ты как? Сглотнув, я как можно быстрей вырвал руку. – Привет. Хорошо. У меня все хорошо. Это было настолько плохо, что даже смешно, – как раз тот тип неловкой до ужаса ситуации, который я мог обсуждать с Гуком и только с ним. У меня тут же возник миллион вопросов о правилах поведения после разрыва и о том, всегда ли рукопожатие является настолько скверной идеей или только сейчас. Двигаясь чисто механически, я вписал свое имя в какую-то строку и взял у омеги, сидящей за столом, пакет с информацией. Он зачитал мне инструкции, которые я едва понимал: у меня было ощущение, что я очутился под водой. Когда он закончил, ЧонГук все еще стоял рядом. В его глазах застыли надежда и неуверенность. – Тебе помочь? – шепнул он. Я тряхнул головой. – Думаю, справлюсь. Это была ложь чистой воды – я понятия не имел, что делать. – Тебе просто надо подойти к той палатке, – мягко сказал Гук, как всегда, прочитав мои мысли. Он положил руку мне на локоть, но я отстранился и напряженно улыбнулся. – Я все понял. Спасибо, ЧонГук. В затянувшейся тишине вдруг заговорила омега, стоявшая рядом с ЧонГуком. До сих пор я ее даже не замечал. – Привет, – сказала она. Я посмотрел на нее. Омега улыбалась и протягивала мне руку. – По-моему, нас еще формально не представили. Я Нана. Мне потребовалась секунда на то, чтобы сложить вместе все детали, а затем я ошарашенно уставился на нее. Челюсть у меня отвисла, а глаза широко распахнулись. Как он вообще мог спрашивать о том, все ли нормально? Я перевел взгляд с Наны на Гука и только тут понял, что, похоже, ее появление удивило его не меньше, чем меня. Неужели ЧонГук не заметил, как она подошла? Лицо Гука могло иллюстрировать словарное определение неловкости. – О боже. Какое-то мгновение его взгляд метался между мной и Наной, а затем ЧонГук пробормотал: – Вот черт, э-э… привет, Нана, это… Он снова посмотрел на меня, и выражение его глаз смягчилось. – Это мой ТэХен. Я заморгал. Что он сейчас сказал? – Приятно познакомиться, ТэХен. ЧонГук так много о тебе рассказывал. Я знал, что они что-то говорят, но слова не могли пробиться сквозь эхо последней его фразы, звучавшей и звучавшей у меня в голове: «Это мой ТэХен», «Это мой ТэХен». Это была ошибка. Он брякнул это просто от смущения. Я показал пальцем себе за плечо. – Мне надо идти. Развернувшись, я заплетающимися шагами двинулся от стола к омежьей палатке. – Тэ! – крикнул он вслед, но я не обернулся. Все еще не придя в себя, я отдал свои информационные листки, получил стартовый номер и отошел в сторону, чтобы размяться и зашнуровать кроссовки. Послышались приближающиеся шаги. Я поднял голову, заранее опасаясь того, что увижу. Но увидеть Нану вживую все равно было хуже любых предчувствий. – ЧонГук – просто нечто, – сказала она, прикрепляя к груди стартовый номер. Я уставился под ноги, стараясь не обращать внимание на пламя, вспыхнувшее внизу живота. – Да, конечно. Нана уселась на скамейку в паре футов от меня и принялась отдирать этикетку от бутылки с водой. – Знаешь, я никогда не думала, что это случится, – рассмеялась она и покачала головой. – Мы столько времени были вместе, и он всегда использовал одну и ту же отговорку: «Дело не в тебе. Просто я ни с кем не хочу ничего серьезного». А сейчас? Сейчас мы наконец-то расстаемся, потому что он захотел чего-то серьезного. Только не со мной. Я сел прямо и встретился с ней взглядом. – Он расстался с тобой? – Ага. Ну… – Нана помолчала, как будто прикидывая что-то. – На этой неделе все было закончено официально, но мы не встречались уже с… Она подняла глаза к потолку, вспоминая. – С февраля. Он каждый раз отменял наши встречи. Я не знал, что сказать. – Теперь, по крайней мере, я в курсе, почему. Наверное, у меня был очень огорошенный вид, потому что Нана улыбнулась и наклонилась чуть ближе. – Потому что он любит тебя. И если ты и вправду такой потрясающий, как он расписывает, то не подведешь его. Я не помню, как пересек парк и подошел к месту сбора других участников. В голове у меня все смешалось. Февраль? Но мы тогда только бегали вместе… …В марте – вот когда я начал спать с ЧонГуком. Вечер вторника… чтобы оборвать все разом, лицом к лицу. Как достойный человек, как достойный альфа. Когда осознание произошедшего обрушилось на меня в полную силу, я закрыл глаза: Гук все рассказал ей даже после того, как я порвал с ним. – Ты готов? Я подскочил на месте, с изумлением обнаружив стоящего рядом ЧонГука. Он положил руку мне на локоть и нерешительно улыбнулся: – Ты в порядке? Я огляделся, как будто искал где бы скрыться, чтобы просто… подумать. Я был не готов к тому, что он будет стоять так близко, предупредительно себя вести и говорить со мной так, словно мы снова стали друзьями. Мне много за что надо было извиниться, и по-прежнему хотелось высказать ему все, что я думаю по поводу вранья… Я даже не знал, с чего начать. Я встретился с ним взглядом, высматривая малейший признак того, что наши отношения еще можно исправить. – Думаю, да. – Эй, – сказал он, шагнув чуть ближе. – Тэ… – Да? – Ты… у тебя все отлично получится. Он тревожно вглядывался мне в глаза, и внутри у меня все сжалось от чувства вины. – Я знаю, что у нас не все ладно. Просто выкинь это из головы. Тебе надо быть здесь, думать только о состязании. Ты столько тренировался, и я уверен, что ты со всем справишься. Я шумно выдохнул, чувствуя первые признаки предстартового, не относящегося к Гуку волнения. Разминая мои плечи, он пробормотал: – Нервничаешь? – Немного. Я уловил тот момент, когда Чон переключился на тренерский тон, и чуть-чуть расслабилс, хватаясь за эту соломинку платонической близости. – Помни, что надо распределить силы по дистанции. Не начинай слишком быстро. Вторая часть – самая трудная, и тебе понадобится запас энергии, чтобы добраться до финиша, ясно? Я кивнул. – Помни, что это твое первое соревнование, поэтому самое важное – это пересечь финишную черту, а не место в гонке. Облизнув губы, я сказал: – Понял. – Ты уже бегала шестнадцать километров, сможешь пробежать и двадцать. Я буду рядом… так что мы сделаем это вместе. Я удивленно заморгал, глядя на него. – ЧонГук, но ты можешь занять призовое место. Для тебя это просто ерунда, ты должен бежать впереди. Он покачал головой. – Нет, дело не в призах. Мои состязания через две недели. А это – твои. Я тебе уже говорил об этом. Я снов деревянно кивнул, не в силах оторвать взгляд от его лица: от губ, которые так часто меня целовали и хотели целовать только меня; от глаз, которые так внимательно наблюдали за мной всякий раз, когда я что-то произносил или когда касался тела Гука; и от рук, сейчас сжимавших мои плечи, – тех самых рук, что гладили каждый дюйм моей кожи. Он сказал Нане, что хочет быть со мной и только со мной. И мне он говорил те же самые слова. Но я никогда им не верил. Может, игрок и вправду исчез. Окинув меня последним испытующим взглядом, ЧонГук отпустил мои плечи и, чуть подталкивая ладонью в спину, повел к стартовой черте. Забег начинался в юго-западной части парка. Гук сделал мне знак следовать за ним, и я занялся стандартными упражнениями: растяжка голеней, бедренных мышц и сухожилий. Он молча кивал, проверяя, в какой я форме, и ободряя одним своим присутствием. – Давай чуть дольше, – инструктировал он, стоя надо мной. – И дыши, дыши. Прозвучало объявление о начале забега, и мы заняли свои места. В воздухе раскатился выстрел стартового пистолета, всполошив птиц на ветках. Сотни тел одновременно рванулись через стартовую черту, и шум их движения слился в одну звуковую волну. Маршрут начинался с круговой дорожки, идущей вдоль ограды Центрального парка, огибающей его и возвращающейся к точке старта. Первый километр всегда был самым трудным. Ко второму мир начинал размываться по краям, и сквозь эту дымку пробивался лишь стук подошв по дорожке да шум собственной крови в ушах. Мы почти не разговаривали, но я чувствовал каждое движение бегущего рядом со мной Чона и временами замечал, как его рука случайно задевает мою. – Ты прекрасно справляешься, – сказал он мне после шестого километра. На десятом он напомнил: – Половина пройдена, ТэХен, а ты только сейчас набираешь темп. Я ощутил каждый сантиметр последнего километра. Все тело болело. Мышцы сначала одеревенели, затем обмякли, а затем их скрутили жестокие судороги. В груди молотком стучал пульс. Эти тяжелые удары сопровождали каждое мое движение, а легкие вопили, умоляя остановиться. Но в голове все успокоилось. Я как будто опустился под воду, где шум голосов постепенно затих, слившись в один отдаленный, непрерывный гул. Лишь один голос звучал четко и ясно: – Последний километр, и все. Ты это сделаешь. Ты просто чудо, Вишенка. Я чуть не упал, когда он меня так назвал. Голос Гука стал мягким и полным желания, но, когда я обернулся, зубы его были крепко сжаты, а взгляд устремлен только вперед. – Извини, – покаянно прохрипел он. – Я не должен был… прости. Я тряхнул головой, облизнул губы и снова уставился вперед, не в силах даже протянуть руку и коснуться его. Меня поразила мысль, что сейчас мне было сложнее, чем во время самых трудных экзаменов и самых долгих ночей, проведенных в лаборатории. Наука всегда давалась мне легко. Разумеется, приходилось учиться и вкалывать, но мне ни разу не потребовалось собрать все силы в кулак, чтобы заставить себя двигаться вперед, когда больше всего хотелось рухнуть на траву и не вставать. Тот ТэХен, который встретился с ЧонГуком на обметанной инеем тропинке, никогда не пробежал бы двадцать километров. Он предпринял бы неубедительную попытку, устал бы и, убедив себя, что бег не его сильная сторона, вернулся бы в лабораторию, к своим книгам, и в свою пустую квартиру с замороженными обедами на одного. Но не этот ТэХен, не сейчас. И ЧонГук помог мне этого добиться. – Почти добрались, – выдохнул Гук, все еще подбадривая меня. – Я знаю, что тебе больно, что тебе трудно, но погляди… Он ткнул пальцем в рощицу, показавшуюся впереди. – …ты почти добежал. Я мотнула головой, смахивая волосы с лица, и продолжил бег, вдыхая и выдыхая. Мне одновременно хотелось, чтобы он продолжил говорить и чтобы заткнулся. Кровь стучала в венах, и казалось, что меня напрямую подключили к электросети – сквозь тело проходил тысячевольтный разряд и медленно вытекал наружу, с каждым моим движением впитываясь в асфальт дорожки. Никогда в жизни я так не уставал, никогда мне не было так больно, но и никогда еще я не чувствовал себя настолько живым. Это было безумием, но, несмотря на огонь, пожирающий мышцы, и на то, что каждый вдох давался трудней предыдущего, мне уже не терпелось сделать это снова. Физическая боль сжигала страх поражения или травмы. Я страстно захотел чего-то и бросился в воду с головой, решившись использовать свой шанс. С этой мыслью я взял ЧонГука за руку, и мы вместе пересекли финишную черту.