Под прикрытием (Undercover)

Саммари: Изуку прощается с друзьями и близкими и готовится приступить к новому, опасному заданию. После того, как решение было принято и передано главе школы, Изуку, на удивление, охватило спокойствие. Необходимость выбирать агентство автоматически пропала, а вместе с ней исчез и груз с его плеч. Он знал, что собирается делать, так что ему больше не нужно было волноваться о том, чтобы следовать за кем-то в какое-то конкретное агентство, или переживать, что он сделает неправильный выбор. Выбор был уже сделан. Следующие несколько месяцев он ощущал себя так, словно его несло вперед ласковое течение. Он не мог остановить себя или проконтролировать этот поток, но он знал, куда в итоге эта река должна была его вынести, и был этим доволен. Возможно, он был слегка обеспокоен тем, что ему предстояло сделать, когда придет время, но детектив Танака заверила его, что после выпуска Изуку несколько недель проведет тренируясь в специальном департаменте полиции, прежде, чем его отправят в самую гущу событий. «Событий. Ну, знаешь, тех самых, за которые несет ответственность опасная криминальная группировка, о которой тебе все еще ничего неизвестно». Изуку постарался отогнать от себя эту мысль, игнорируя тревожных бабочек в животе. Вместо этого он попытался сосредоточиться на грядущей выпускной церемонии и последующей за ней вечеринке, которую класс 3-А запланировал на следующую неделю. К счастью, все они успешно справились с выпускным экзаменом, и теперь их жизнь представляла собой не что иное, как череду ленивых весенних деньков, наполненных радостными надеждами. Учебные лекции, по-прежнему обязательные для посещения, больше не сопровождались выставлением оценок и в основном фокусировались на последних геройских новостях и трендах. По-хорошему, им стоило бы уделять внимание всем этим вещам, но большая часть класса была слишком взбудоражена предстоящим выпускным, чтобы об этом думать. Айзаве даже пришлось пригрозить исключением, чтобы заставить их хотя бы имитировать интерес. И даже так некоторые обращали внимание только на те новости, которые затрагивали города, где им предстояло работать. Тодороки никого не удивил, объявив о своем решении работать в агентстве своего отца в Токио. Изуку никогда не понимал до конца, какие же отношения были между ним и героем Номер Один. Они как будто бы менялись день ото дня, хотя и было заметно, что Шото стал относиться к мужчине немного теплее. Еще несколько его одноклассников выбрали работу в токийских офисах, включая Очако. Она собиралась вновь воссоединиться со своей наставницей, решив после выпускного присоединиться к геройскому агентству Рюкюу. Ее восторг только усилился, когда Иида сообщил, что собирается снова выбрать для работы Хосу – в западной части города. Изуку мог только надеяться, что небольшое расстояние между ними придаст одному из них смелости признаться в своих чувствах. Через несколько недель после того, как Изуку принял решение, Киришима и Каччан договорились работать вместе. На это ушли часы уговоров со стороны красноволосого, свидетелем которых Изуку был каждое утро, сидя за своей партой, но все же тому удалось уломать блондина. Целую вечность они препирались по поводу того, какое агентство выбрать. Киришима хотел пойти к Жирножвачу, так как он отлично с ним ладил. Но Каччан был нацелен на верхушку рейтинга, и только первое и второе место привлекали его внимание. Долгое время они рассматривали геройское агентство Ястреба, против чего Изуку молча молился. Оно находилось в четырнадцати часах пути от Токио, что означало, что до Изуку не долетало бы никакой информации, если только ее бы не передавали в национальных новостях. Однако в последний момент ребята тоже решили присоединиться к геройскому агентству Старателя – к огромному облегчению Изуку. Возможно, Тодороки невольно сподвигнул их к этому решению, бросив как-то невзначай «О, второе по популярности агентство? Очень неплохо для тебя, Бакуго», и тем самым приведя Каччана в бешенство. Остальные их одноклассники распределились по всей Японии. Изуку был счастлив оттого, что самые близкие его друзья будут неподалеку, пускай они даже бы и не догадывались о его присутствии рядом с ними. Все равно это внушало ему чувство комфорта. Ему было немного жаль, что «отряд Бакуго» распался на отдельные составляющие, хотя его члены и пообещали друг другу часто видеться. Так же они не единожды поклялись присоединиться к геройскому агентству Бакуго сразу же, как тот его создаст, где бы это ни произошло. Уже после выпускной церемонии Изуку накрыло волной тревоги и тоски. До встречи с детективом и ее просьбы о помощи он испытывал только волнение и восторг по поводу своей будущей геройской карьеры. Но уже на следующий день ему предстояло попрощаться с прежней жизнью и своими друзьями, не будучи полностью уверенным, когда он увидится с ними вновь. Если он увидится с ними вновь. И самое ужасное было в том, что Изуку было необходимо заставлять себя радоваться, иначе друзья могли догадаться, что что-то было не так. И эта ложь медленно пожирала его изнутри.

***

Айзава предусмотрительно отправился в командировку тем же вечером. Он прямо им сказал, что не имел ни малейшего желания находиться этой ночью даже рядом с общежитиями. После церемонии он дал им пару коротких напутственных советов, сказал, что они еще как-нибудь увидятся, а также напомнил воздержаться от нанесения совсем уж тяжкого ущерба зданию. Все восприняли это как благословение на вечеринку и выпивку до самого утра. Каминари и Серо раздобыли столько алкоголя, что в нем можно было утопить слона. Изуку держал в руке бутылку пива, обводя общую гостиную задумчивым взглядом и позволяя оживленной беседе окутать его, словно уютному, хорошо знакомому покрывалу. Голоса его друзей, пропитанные восторгом и радостью, витали вокруг него, прерываемые громким смехом. Их общежитие уже выглядело по-другому. Их комнаты были пусты, а все личные вещи были вывезены еще несколько дней назад. От этого Изуку хотелось расплакаться. – Хей-хей, Дэку, – Очако игриво поддела его плечо своим. Она выглядела мило в своем цветочном платье. – Как ты себя чувствуешь? Выглядишь расстроенным. – Да брось, что ты такое говоришь? – рот Изуку изогнулся в слабой усмешке. Очако от его слабой попытки сморщилась. – Дэку, я думала, ты будешь весь в нетерпении. Ты теперь, наконец-то, полноценный герой! И совсем скоро поедешь в Америку. Это же потрясающе! Изуку задумался о том, светились ли его глаза так же, когда он восторженно осыпал Каччана комплиментами? Сколько раз он называл блондина «потрясающим» за эти годы? Слова Очако должны были согреть его, но вместо этого он ощущал только холод. Допивая свое пиво, он подумал: оказывал ли он такое же действие на Каччана? – Прости. Просто предаюсь воспоминаниям, вот и все. – Знаешь, мы запланировали большую совместную ночевку в мешках здесь, в гостиной. Должно быть весело. Может, нам даже удастся поиграть в пару тех глупых игр из средней школы, вроде «Правды или действия». Ну, знаешь, все те вещи, что мы упустили, – восторженно протараторила она. – Ух, – простонал Изуку. – Не уверен, что готов к тому, чтобы Минета придумывал для меня «действие». Как-то не хочется быть арестованным. Его щеки слегка горели от алкоголя, и ему практически удавалось не думать о следующем дне. Непроизвольно его взгляд упал на диван, где сидел Каччан со своими друзьями. Эта компания была неразлучна весь вечер, смеясь и выпивая, проводя вместе свои последние часы. Даже Каччан с легким румянцем на щеках выглядел счастливым, искренне смеясь время от времени. Так он обычно себя вел в окружении друзей? Хотелось бы Изуку, чтобы и с ним он вел себя так же. «О, нет, мне снова хочется плакать», – Изуку вытер нос, обернувшись к Очако с огромной, глупой улыбкой: – Я пойду, возьму еще выпить. Тебе принести? – Да, пожалуйста. Только возьми себе сока, ладно? Тебе надо расслабиться. Он показал ей два больших пальца и быстро скрылся в кухонной зоне, захватив им два больших стакана с «соком», который, по сути, представлял собой чудовищную смесь алкоголя и сахара, которая каким-то непостижимым образом на вкус была не настолько отвратительна, насколько должна была. Изуку отпил немного из своего стакана, удивляясь приятному вкусу и чувствуя, как понемногу начали онемевать ноги. Крепко. Когда он вернулся к Очако, она приняла протянутый ей стакан, а затем взяла его под руку и потянула за собой к выходу. Прежде, чем Изуку успел понять, что происходит, она улыбнулась и прикоснулась к ним обоим своими пальцами. Его тело оторвалось на несколько сантиметров от земли и зависло в воздухе, желудок слегка сжался. Осторожно он перехватил напиток в другую руку, чтобы тот не пролился. – Нужна небольшая помощь, – рассмеялась, глядя на него, Очако. Изуку на автомате обхватил ее за талию и активировал причуду, аккуратно оттолкнувшись от земли и направляя их обоих вверх. Хотел бы он сказать, что расчеты его были идеальны, да вот только они оба слегка зацепили голенью кирпичную кладку здания, прежде чем приземлиться на край крыши. С негромкой командой «Высвобождение» Очако опустила их на ноги. – Ой, прости, – хихикнул Изуку, наклоняясь, чтобы потереть свою ногу. – Спасибо, что подбросила. Это было улётно. Очако насмешливо вздернула бровь: – Как остроумно. Смотрю, ты поработал над своим геройским юмором. – Хаха, спасибо, – засмеялся он. Это была давнишняя шутка, основанная на старых комиксах. Каждый раз, когда герои появлялись, они выдавали какие-нибудь нелепые банальные каламбуры. Изуку точно не планировал использовать их в своей профессиональной деятельности… Ну, может, парочку. Он шагнул к краю крыши и опустился на пол, привалившись к кирпичному ограждению, защищавшему от случайного падения. Очако присоединилась к нему через секунду, и какое-то время они молча выпивали, наблюдая за темнеющим горизонтом. Кампус отсюда было практически не видно: в поле зрения попадали только пара сумрачных зданий да разлившийся по асфальту пятнами свет уличных фонарей. Когда Изуку взглянул вверх, он мог различить небольшую россыпь звезд. Как же он все это любил. – Крыши – это, наверное, одно из моих самых любимых мест, – произнес он. – Понимаю, – ответила Очако легко и немного задумчиво. – На них еще всегда хочется во всем признаться. Изуку от ее слов слегка вздрогнул. Непринужденно подняв стакан к губам, он сделал большой глоток. Его разум был словно в тумане, а решимость под влиянием алкоголя заметно ослабела. Он надеялся, что не выболтает случайно ничего важного по поводу приближающейся миссии. Неужели его подруга заподозрила, что он что-то скрывал? Он спросил небрежно: – Признаться? Очако, ты что, на меня запала? Она ударила его по плечу так, что Изуку поморщился. – Я тебе когда-то тоже нравилась, не забывай! Он помнил эту свою симпатию во времена учебы на первом курсе, и то, как заливалось краской его лицо каждый раз, когда он разговаривал со своей теперь уже лучшей подругой. Эти чувства быстро испарились после одного поцелуя, который был скорее чопорным, нежели романтичным. Вскоре после этого они оба осознали, что были заинтересованы совсем в других вещах. Теперь Урарака была по уши влюблена в Ииду. Изуку был уверен, что если хотя бы один из них соберет уверенность в кулак, они станут прекрасной парой. По крайней мере, у Очако был шанс. – Ты потише, вдруг Иида услышит? – прошептал Изуку нарочито громко, прикрывая рот в наигранном возмущении. – Боже правый! – Тенья уже знает. И ему все равно. Вот так! – она показала ему язык. У Изуку ушла секунда на то, чтобы сложить в голове два и два, прежде чем он принялся восторженно скакать на месте. – Это значит, что ты ему рассказала? И он ответил тебе взаимностью?! – он едва сдерживал себя, случайно капнув себе на футболку своим напитком. Очако кивнула, очаровательно покраснев так, что это было заметно даже в темноте. Улыбка буквально заставляла ее лицо светиться. – Да. Сегодня. Перед выпускной церемонией. Я больше не могла ждать! – О мой бог! Очако и Тенья! Вы поцеловались? – выражение ее лица ответило само за себя. Изуку практически взвыл от восторга. – Ну наконец-то! Когда свадьба? Само собой, я буду помогать с организацией. После этого они заливались смехом, пока Изуку планировал для нее максимально вульгарную, безвкусную свадьбу, вплоть до парада маленьких чихуахуа в одинаковых фиолетовых смокингах, которые сопровождали бы ее к алтарю. Она морщила носик на каждое его предложение, но сама тем не менее тоже вбрасывала абсолютно нелепые идеи. – Но, если серьезно, я за вас обоих очень рад, – признался Изуку, вытирая с глаз слезы, когда их приступ смеха наконец-то улегся. Очако развернулась лицом к ограждению, сложив на него руки. Изуку последовал ее примеру, разглядывая горизонт, при этом ощущая на себе пристальный взгляд ее карих глаз. – Кстати говоря о серьезности и признаниях… Когда ты собираешься сказать Бакуго? Счастливая улыбка на лице Изуку исчезла, уступив место слабой, самоуничижительной своей копии. – Очако… Ты же знаешь, я не могу этого сделать. – Почему нет, Изуку? Ты уезжаешь, возможно, надолго. Когда, если не сейчас? – он слышал обеспокоенность в ее голосе, ее желание видеть друга счастливым. Это было невозможно. Изуку взглянул вниз, водя мозолистыми пальцами по шероховатой поверхности кирпичей. – Никогда. Я никогда не смогу ему признаться, – он взглянул на Очако влажными глазами, замечая ее хмурое выражение лица. – Все нормально. Честно. Изуку поддался порыву утешить подругу, пускай это и была его проблема, его боль. – Что же здесь нормального? – прошептала она. – Ты же по нему… тосковал годами. С тех пор, как мы с тобой познакомились. Наверняка еще дольше, раз вы вместе росли. Такие вещи… Это, должно быть, больно. Следующий глоток алкоголя слегка обжег. Его мозг приятно гудел, хотя сердце болезненно сжималось в груди. – Так и есть. Но что, если я признаюсь, и он вычеркнет меня из своей жизни? Я так упорно трудился над тем, чтобы снова стать его другом. – То есть это все? Ты просто собираешься молча страдать до конца своих дней? – в ее тоне проступала злость. Изуку знал, что Очако беспокоилась о нем, так что не стал воспринимать это близко к сердцу. – Если понадобится. Девушка возмущенно задохнулась, смерив его серьезным взглядом, будто планировала наброситься на него, силой заставив подчиниться. Идея не была сильно притянутой за уши, отчего Изуку почти улыбнулся. Его друзья действительно переживали за него. И все равно он отказывался встречаться взглядом с мягкими карими глазами подруги. – И что будет, когда он найдет себе девушку? Или жену? Что будет, когда он решит завести семью? Это пронзило его сердце словно ножом. Изуку никогда об этом не задумывался. Каччан всегда возвышался на своем пьедестале, недостижимый ни для кого. Конечно, как только он дебютирует, все взгляды будут прикованы к нему. Не будет недостатка в хорошеньких женщинах, лезущих из кожи вон, чтобы быть с Каччаном. Это было чистым везением, что блондин не нашел себе никого в Юэй. Изуку почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. – О, господи… Успокаивающая рука Очако опустилась ему на спину, поглаживая ее круговыми движениями. – Я не хотела этого говорить. Прости, Изуку, но я не могу смотреть, как ты страдаешь, и молчать. Тебе нужно… Тебе нужно признаться ему в своих чувствах! И если он от тебя отвернется, значит, он полный идиот, и я отлуплю его за тебя! – Нет и шанса, что он не отвернется, если я это сделаю. Очако… – его голос задрожал в шаге от того, чтобы надломиться. – Я был рядом с ним всю мою жизнь… Я не знаю, что я буду делать, если его не будет рядом. Я знаю, это жалкое зрелище… – он услышал вырвавшийся у нее звук несогласия, – …но я не уверен, что смогу выдержать, если он не захочет иметь со мной больше никаких дел. Очако вздохнула, повернувшись и наклонившись на кирпичное заграждение. Какое-то время она ничего не отвечала, погрузившись в свои мысли. Наконец, она заговорила: – Я понимаю. В этом есть смысл. Прости, за то, что вела себя, как назойливая стерва. Он усмехнулся, но звук вышел сдавленным из-за непролитых слез. – Ты не стерва. Скорее, старшая сестра, приглядывающая за своим непутевым братцем. Очако запустила пальцы в его волосы, ласково их растрепав, не обращая внимания на протестующие звуки и попытки увернуться со стороны Изуку. – Знаешь, может, поездка в Америку пойдет тебе на пользу? Расстояние поможет остудить эти чувства. И, возможно, ты там встретишь горячего, накаченного парня с очаровательным иностранным акцентом. Ты бы мог привезти его с собой на свадьбу! Вот только он не планировал покидать Токио, и он абсолютно точно не хотел приводить кого-либо со своей миссии на встречу с друзьями. Разве что для произведения ареста в качестве героев. – Возможно, – соврал Изуку, ненавидя себя. – Безответная любовь – полная лажа. Ты слышал, мир? – она крутанулась на месте, сложив ладони рупором и приложив их ко рту, выкрикнув что было силы: – ПОЛНАЯ ЛАЖА!! Изуку смотрел на Очако, раскрыв рот, практически ожидая, что сейчас из темноты, будто летучая мышь, прилетит Айзава, призванный ее криком. Она поддела его локтем, жестом указывая на пустующий двор и безлюдные тротуары, раскинувшиеся перед зданием их общежития, словно говоря: твоя очередь. Изуку улыбнулся. – ПОЛНАЯ ЛАЖА!! – прокричал он в пустоту, после чего они оба расхохотались. – Ладно, ладно, давай завязывать с дурацкими грустными разговорчиками. Возвращаемся к вечеринке! Мы теперь герои, детка! – воскликнула она.

***

Ночь утекала сквозь его пальцы, пока Изуку отчаянно пытался запечатлеть в памяти каждый ее момент. Это было сродни попыткам схватить ветер. Он не мог остановить приближающийся рассвет, не мог заморозить время и остаться здесь навсегда со своими друзьями в их последние моменты в качестве одного коллектива. И даже постоянное прикладывание к своему стакану с алкоголем не могло помочь ослабить железную руку, сжимавшую его сердце. Громкий смех не мог высушить застрявшие в горле слезы. Но хотя бы за громкой музыкой, которую врубила Джиро в гостиной, никто не мог услышать, как дрожал его голос. К двум часам ночи большинство его одноклассников уже устроились на полу, забравшись в созданные для них Яойорозу спальные мешки. Изуку таращился в темный потолок, готовый уснуть, но понимая, что сон к нему в ближайшее время точно не пожалует. Где-то поблизости был слышен приглушенный голос Асуи, негромко разговаривавшей с кем-то. Он знал, что кто-то из его одноклассников тоже не спал, а кто-то уже вовсю храпел, вызывая тем самым тихие смешки. Изуку осторожно поднялся на ноги и, стараясь не наступить никому на пальцы, принялся лавировать между одноклассниками. Как можно тише, чтобы никого не разбудить, он выскользнул на улицу. Ночной прохладный воздух приятно холодил легкие. Изуку закрыл глаза и какое-то время просто вдыхал его. Как и во всем остальном, он не мог отделаться от мысли, что это был последний раз, когда он мог это сделать. Уголки его губ опустились вниз в тревоге. Всю ночь эта меланхолия преследовала его, словно тень. Неужели он уже и подышать не мог спокойно? «Может, мне стоило отказаться. Присоединиться вместо этого к геройскому агентству. Тогда бы это не ощущалось так, будто я всех бросаю». Изуку сердито помотал головой, отгоняя от себя эти мысли, сунул руки в карманы и резко начал спускаться по ступенькам в сторону тротуара, понятия не имея, куда конкретно его несли ноги. – Все уже решено. Смирись с этим, – огрызнулся он сам на себя, ускоряя шаг, желая хотя бы физически отдалиться от своих эмоций. Как будто это было возможно. – Что решено, ботан? Этот голос, даже с закравшейся в него после сна хрипотцой, невозможно было не узнать. Изуку крутанулся на месте, потрясенно глядя на идущего в его сторону высокого юношу. – Каччан? – выдохнул он, пойманный врасплох. Каччан скривился, прищурив глаза. Некоторые пряди его волос были прижаты в тех местах, где их до этого касалась подушка. Один его вид – взъерошенный и милый – заставлял сердце Изуку бешено колотиться. – А кто еще, идиота ты кусок? Глаза-то не работают? – пусть блондин и говорил достаточно четко, Изуку мог расслышать, как его язык слегка заплетался. На его щеке виднелись отметины, оставленные спальным мешком. – Ох, – руки в карманах Изуку дернулись. – Прости, что разбудил. – Ага, ты, блять, тихий, как слон. Топаешь и бормочешь, как не в себя. Куда ты, нахрен, намылился? – Э-эм… Просто решил прогуляться. Спасибо, что пришел присмотреть за мной, Каччан. Можешь возвращаться в постель. – Я за тобой не присматриваю! – красные глаза вспыхнули. – Просто ты меня, мать твою, разбудил. – Прости, – Изуку беспомощно уставился на асфальт под ногами. Периферическим зрением он наблюдал за приближением Каччана, пока его кроссовки не оказались в нескольких сантиметрах от его собственных. Рука – на удивление нежная – прикоснулась к его подбородку, приподняв его. Нахмурившись, Каччан пристально разглядывал его лицо. – Выглядишь так, будто готов разрыдаться. Я думал, ты с этим дерьмом завязал. Изуку усмехнулся. – Я уже не такой безнадежный плакса, как раньше. Ладонь Каччана упала. Сложив руки на груди, он смотрел на Изуку сверху вниз с таким видом, будто не верил не единому его слову. Он ждал, хладнокровно требуя объяснений от второго мальчика. – Просто нервничаю, вот и все. Эта школа… Она была моим домом все эти три года. Здесь я знаю, чего ожидать… – Каччан фыркнул, – …ну, может, и не каждый день. Но я знал, что рядом всегда были мои одноклассники, готовые прийти на помощь. И я мог помочь им. И сейчас каждый из нас собирается идти своей дорогой, и я просто… – Изуку махнул рукой, так и не закончив свою мысль, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он говорил правду, просто не всю правду. – Ну естественно это должна была быть какая-то сопливая чушь вроде этой, – фыркнул Каччан. – Дэку, ты ведешь себя так, будто в жизни этих людей больше не увидишь. Вернешься – и вы снова будете везде таскаться вместе, как привязанные. Так что давай, прекращай идиотничать и пошли спать, – блондин развернулся обратно в сторону общежития. – Каччан, подожди, – слова сорвались с его губ прежде, чем он мог их остановить. Изуку подался вперед, желая сказать что-то значимое. Он не знал, когда в следующий раз увидит Каччана… или увидит ли он его вообще. Второй парень обернулся к нему, в раздражении скривив губы. – Я… – люблю тебя. – По тебе я тоже буду скучать. – Черт, – Каччан провел ладонью по лицу, сжав пальцами переносицу. Когда Изуку встретился с ним глазами, в них отчетливо виднелось смятение. – Кто, блять, вообще такое говорит? Какой же из тебя соперник? Думаешь, Старатель мог бы сморозить такое перед Всемогущим? Изуку не мог сдержать смех, тут же прикрыв рот рукой от неуместно громкого звука. Все, о чем говорил Старатель, он знал только со слов Тодороки, и единственное его взаимодействие с героем Номер Один, которое он мог себе вообразить, закончилось бы кровавой баней. – Именно. Так что прибереги эту ерунду для кого-нибудь еще. А теперь пошли, – Каччан схватил Изуку за запястье и, не особо церемонясь, потащил его обратно внутрь. – Прости, Каччан, я над этим поработаю. – Уж постарайся. И я не собираюсь тебе писать, пока ты заграницей, так что даже не утруждайся просить. Изуку помнил, как Каччан говорил что-то подобное несколько недель назад. Может, тот факт, что Каччан уже дважды упомянул, что не будет с ним разговаривать, что-то значил? Может, в тайне он все-таки будет скучать? Изуку сильно в этом сомневался, но притвориться, что это так, хотя бы на мгновение, было приятно. – Конечно.

***

Следующее утро было наполнено слезными прощаниями и обещаниями его одноклассников обязательно собраться позже для совместного обеда или ужина. К сожалению, в этот день у Изуку должна была состояться встреча со специальной целевой группой Токийского департамента, поэтому он непринужденно отказался от планов, пообещав друзьям как-нибудь встретиться в течение следующей пары недель до его «отлета». Он честно понятия не имел, как будет выглядеть его «расписание», и потому не мог предоставить правдоподобного объяснения причинам своей занятости. К счастью, его друзья были слишком уставшими после вчерашней ночи, а потому легко приняли его отмазку про «Надо разобраться с парой вещей». Но ему все же стоило придумать что-то более достоверное как можно скорее. Поздним утром он заскочил в свою старую квартиру – точнее, уже квартиру только его матери – с визитом. Время, проведенное с его мамой, ощущалось как долгое, теплое объятие. Она суетилась вокруг него, продолжая скармливать ему дополнительные порции завтрака до тех пор, пока Изуку не начало мутить и он не отодвинул от себя тарелку. Когда с едой было покончено, он сообщил матери о том, что принял предложение о работе в Америке. Он жалел, что не сказал ей сразу, как принял решение. Изуку все еще не был до конца уверен, почему так долго не говорил ей об этом. Возможно, он просто хотел рассказать обо всем лично. Материнские слезы были смесью радости и грусти, и Изуку неловко поглаживал ее по спине, пока она не успокоилась. Естественно были достаны все альбомы с детскими фотографиями, и в итоге они провели все оставшееся время за их просмотром, предаваясь ностальгии. Его мама счастливо прижималась к нему боком, с любовью поглаживая пальцами ее любимые фотокарточки, пока Изуку потягивал чай. Уже совсем скоро ему было необходимо с ней попрощаться, чтобы успеть на поезд. – Но ты только приехал, Изуку! Ты же говорил, что улетаешь только через пару недель. Он поморщился от ее расстроенного тона, ободряюще сжав ее руку. – Я хочу успеть немного потренироваться с одноклассниками. Знаешь, чтобы быть уверенным, что заграницей я буду настолько в безопасности, насколько это возможно. Ложь, предназначенная для его матери, слетала с языка куда проще. В основном потому, что, будучи подростком с опасной причудой, Изуку пришлось научиться многого о ней недоговаривать. Ему не хотелось пугать свою маму сильнее, чем он уже это сделал, когда только унаследовал Один За Всех. – Правильно, насколько возможно. Мой маленький мальчик так повзрослел! – она бросилась его обнимать, громко всхлипывая. – М-мам, – выдавил Изуку, помедлив пару секунд, прежде чем расслабиться в ее объятиях, ласково погладив ее по голове. Теперь он был слегка выше нее, и их позиции, после стольких лет, когда он смотрел на нее снизу-вверх, поменялись местами. – Не переживай, до моего отъезда у нас будет еще два выходных. Ты же не против, если я останусь здесь? – Нет, конечно! – слезы снова заструились по ее щекам, быстро впитываясь в ткань его футболки. Потребовалось еще несколько минут уговоров и три объятия, прежде чем Изуку смог, наконец-то, высвободиться. Его мама махала ему вслед, звучно высмаркиваясь в платок, пока он шел в сторону автобусной остановки. Пара человек, проходя мимо, бросали на него странные взгляды. Изуку повел плечами, поправляя рюкзак и отворачивая лицо от любопытных глаз. Поездка на автобусе до железнодорожной станции была короткой, и покупка билета прошла без приключений. Только когда он уже занял свое место, закинув чемодан на верхнюю полку и устроив рюкзак на коленях, нервозность ударила по нему во всю силу. Внезапно его внутренности стянуло крепкими, тугими узлами. Изуку уставился вниз на свои руки, обводя взглядом шрамы на них. Он был совсем один. Ни друзей, ни семьи, ни товарищей, ни просто знакомых. Там, куда он направлялся, не будет привычных ему лиц, кроме, может, детектива Танаки, с которой он был знаком в общей сложности… сколько? Минут двадцать? Изуку не мог вспомнить ни одного раза, когда бы он чувствовал себя настолько неловко и не в своей тарелке. Конечно, он испытывал нечто отдаленно похожее каждый раз, когда шел в новую школу, но там его всегда сопровождало по крайней мере одно знакомое лицо. И, конечно, там всегда был Каччан. Действительно, на протяжении нескольких лет вид взрывной копны светлых волос и пары язвительных красных глаз предвещали ему только неприятности. И, по причине собственной беспричудности, Изуку заранее знал, чем для него обернется каждый учебный год еще до того, как тот начинался. Те дни преимущественно состояли из его попыток не отсвечивать, терпеть мерзкие шуточки и периодические тычки и пинки. Его «первые учебные дни» никогда не оказывали на него особого эффекта, так как он уже примерно представлял, что его ожидало. Но сегодня все было по-другому. Он понятия не имел, чего ждать. Он чувствовал себя запертым в лифте, у которого оборвался трос, летящим на полной скорости вниз. Волна головокружительного напряжения ударила его с такой силой, что Изуку в панике принялся искать взглядом, куда бы его могло стошнить. Дрожащими руками он достал телефон и развернул окно с сообщениями, пробегая по ним взглядом. Что угодно, что помогло бы ему сейчас хоть чуть-чуть отвлечься. Сообщения в групповом чате появлялись обычно с такой скоростью, что ему пришлось отключить оповещения еще давным-давно, но Изуку все равно старался просматривать его хотя бы раз в день. Открыв чат сейчас, он почувствовал, будто снова мог дышать. Пинки: омг кто еще чувствует себя так будто сдох прошлой ночью Целофан: Это потому что ты в одно лицо уничтожила целую бутылку ЭлектроШок: чувак, я сегодня утром целый час наблюдал, как тебя выворачивало КрасныйБунтарь: твоя голова была над унитазом в соседней кабинке мужик. Я рад что Айзавы там не было. Фроппи: Учитель Айзава отправил бы нас всех на пробежку Ингениум: Как герои, мы в любой момент должны быть готовы исполнить наш долг. Уравити: зай, пожалуйста. Пинки: Зай????? Мои глаза меня подводят??? Уравити: Все правильно, мы с Ингениумом встречаемся! КрасныйБунтарь: поздравляю! Фроппи: Из вас получилась прекрасная пара Изуку улыбнулся, вспоминая блеск в теплых глазах своей подруги в ту последнюю ночь в кампусе. Очако и Иида ходили вокруг да около годами, слишком долго довольствуясь брошенными украдкой взглядами и желая большего. Изуку всегда надеялся, что один из них однажды наберется смелости и что-нибудь с этим сделает. Он закопал поглубже немедленный всплеск зависти. Нет, он не мог позволить такому уродливому чувству запятнать что-то настолько прекрасное. Дэку: Всем доброе утро! Так горжусь тобой, Очако. Не могу дождаться, чтобы увидеть ваших скоростных, парящих деток Уравити: Дэку! Он хихикнул, наблюдая за тем, как поток дразнящих сообщений последовал за его собственным. Какое-то время он следил за беседой, написав в чат еще пару раз, затем заблокировал телефон и убрал его в карман. Тяжесть, обосновавшаяся у него в животе, вдруг стала ощущаться немного легче, почти полностью исчезнув. Даже будучи разделенными расстоянием, его друзья всегда были готовы оказать ему поддержку. Подавляя тот небольшой страх, который все еще оставался у него внутри, Изуку закрыл глаза и принялся проигрывать в голове различные боевые сценарии. Если Юэй его чему-то и научила, так это тому, что у тебя всегда были возможности стать лучше. Позволить себе расслабиться и самодовольно почивать на лаврах – для героя это означало крах. Прокрутка мысленных сцен сражений действовала почти как медитация, замедляя биение его сердца и успокаивая дыхание. Постепенно вагон заполнялся пассажирами, садившимися на поезд на привычных для этого маршрута остановках за пределами города. Изуку поднялся на ноги, прижимая свой рюкзак к груди и держа в руке небольшой чемодан. Прошло еще несколько минут, прежде чем он прибыл на нужную ему станцию. Ему было трудно сконцентрироваться, учитывая прижимавшихся к нему со всех сторон людей. Он задумался, будет ли ежедневное использование общественного транспорта проходить вот так для всех героев, работающих в городе? Изуку не мог представить себе Каччана, сохраняющим спокойствие, пока кто-то пихал его локтем или топтался ему по ногам. Вздох облегчения сорвался с его губ, когда он наконец сошел с поезда, молча следуя за толпой к выходу со станции. Он уже посещал Токио несколько раз, включая инцидент в Хосу, который практически окончил его геройскую карьеру еще до того, как та успела начаться, но от этого города у Изуку все равно до сих пор перехватывало дыхание. Огромные зеленые глаза жадно впитывали вид бесконечных небоскребов, мигающей рекламы и толп людей, а рот открывался и закрывался, как у рыбы. Не успел он как следует осмотреться, как какой-то незнакомец задел его плечом, подтолкнув вперед, и вот человеческий поток уже нес его через оживленный перекресток. Изуку то и дело извинялся перед каждым, кого случайно задел, направляясь к ближайшему полицейскому участку, хотя многие даже не удосуживались ему ответить, либо слишком торопясь по своим делам, либо уже давно привыкнув к такого рода физическим контактам. Он решил, что это было неизбежно в городе с такой плотностью населения. Уже стоя перед полицейским участком, Изуку почувствовал, как с новой силой сжался в животе комок его нервов. «О боже, о боже». Он облизал пересохшие губы, костяшки пальцев побелели, крепко сжимая ручку чемодана. Он знал, что, будь Один За Всех активирован сейчас, она была бы уже раздроблена на кусочки. Сделав успокаивающий вдох, Изуку кивнул сам себе, вздернув подбородок, и принялся подниматься по ступеням.

***

Его уверенность почти сразу же пошатнулась, стоило ему заговорить с молодым офицером полиции за стойкой регистрации. Мужчина смотрел на него безучастно, недовольство медленно, но верно проступало во взгляде, пока Изуку таращился на него. – Что вы имеете в виду? Детектив Танака сказала мне встретиться с ней здесь… через десять минут, – Изуку бросил быстрый взгляд на телефон, на экране которого отобразилось время. – Сэр, – офицер подпер подбородок ладонью. – Как я уже сказал, в этом отделении нет детектива по фамилии Танака. – Эм… Это ведь… – зеленоволосый подросток порылся в карманах и выудил кошелек, из которого достал визитную карточку детектива. – …двенадцатый участок? Вот визитка, которую она мне дала. Глаза офицера на долю секунды задержались на карточке, прежде чем он раздраженно всплеснул руками. – Послушайте, сэр, я не могу придумывать людей. В системе нет никакой Танаки. Кто-то, должно быть, над вами подшутил. – Но… – Мне придется попросить вас уйти. Другие люди ждут, – драматично вздохнул офицер, указывая Изуку на образовавшуюся у него за спиной небольшую очередь. Пожилая женщина, крепко прижимавшая к груди кота, пристально смотрела на него, притопывая в нетерпении ногой. – Ох… – Изуку освободил проход, неловко шагнув в сторону, в то время как женщина проковыляла к стойке. Его взгляд метался между напечатанным на карточке в его руке номером отделения и логотипом полицейского участка на ближайшей стене. Они были идентичны. «Это какой-то розыгрыш?» – мысли медленно кружились в его голове, пока он выходил на крыльцо здания. Может, он приехал не в тот… что? Город? В Токио был только один двенадцатый участок. Изуку подпрыгнул, когда в его кармане завибрировал телефон. Отпустив ручку чемодана, он повозился немного, пока не выудил девайс и не взглянул на экран: на нем отображалось короткое «Номер скрыт». Секунду Изуку колебался, прежде чем его палец нажал на кнопку принятия вызова. – Алло? – выдавил он. – Дэку, внизу лестницы, справа от тебя, – послышался отдаленно знакомый женский голос. Изуку взглянул в указанном направлении, заметив ожидавшую его детектива Танаку. Смесь темно-серой и черной одежды облачала ее высокую фигуру, образ дополняли скрывавшие глаза темные очки. Она повесила трубку и сложила руки на груди. Незамедлительно Изуку подхватил свой чемодан и принялся спускаться вниз по ступенькам навстречу детективу. Она взглянула на него, изогнув бровь. – Не рановато ли ты явился, парень? Меня это, конечно, впечатляет, но и раздражает немного. – Ах, прошу прощения, – извинился он на автомате, пусть и не считая себя виноватым. – Э-э… Мне сказали, что детектив Танака здесь не работает, – скованно указал он на здание за их спинами. – Упс! Подловил, – засмеялась женщина. – Танака Хина – не мое настоящее имя. – Эм-м… – Изуку внутренне напрягся. Она обманула его. – Так вы… вообще работаете в полиции? Может, она и о работе своей соврала? Она зашагала вперед, махнув ему следовать за ней. – Пошли, я все объясню в машине. Когда он не последовал за ней сразу же, она добавила с выразительным вздохом: – Да, парень, я офицер. Просто не могу назвать тебе свое настоящее имя. – Оу. Почему нет? – Изуку шел позади нее, пока они обходили здание по широкому переулку. Один За Всех покалывал под его кожей, в любой момент готовый прийти в действие, если все пойдет наперекосяк. Не то что бы раньше такого не происходило. Детектив остановилась напротив черного седана с тонированными стеклами, чей двигатель негромко урчал. Открыв водительскую дверь, она обернулась к Изуку, привалившись к металлической раме. – Мидория, общественности о существовании данной опергруппы неизвестно. Только мэр, комиссар и пара других высокопоставленных чиновников в курсе, чем мы на самом деле занимаемся. И так и должно оставаться до тех пор, пока мы не произведем несколько арестов, – строго закончила детектив, опускаясь на переднее сидение. Большим пальцем она ткнула себе за спину, указав Изуку забираться внутрь. Его пальцы обхватили ручку чемодана, но он медлил. – Откуда мне знать, что это не ловушка? Детектив Танака, или кем бы она на самом деле ни была, резко усмехнулась. – Парень, я абсолютно уверена, что ты можешь просто разнести эту машину в щепки, если решишь, что мы злодеи. Изуку поджал губы, но дверь открыл. В тот же миг его глаза встретились с другими, желтыми, будто бы козьими, таращившимися на него с соседнего от его собственного, пока что пустующего, сидения. Он изумленно отшатнулся. – Сумка, – внезапно раздался суровый голос справа от того места, где стоял Изуку. Обернувшись, он увидел возвышавшегося над ним громилу с протянутой к нему огромной ручищей. После напряженной паузы, пока Изуку, раскрыв рот, в замешательстве смотрел на него, тот потянулся вниз и выдернул чемодан из застывших пальцев подростка. Не проронив больше ни слова, мужчина открыл багажник и, не особо церемонясь, забросил его вещи внутрь. Изуку нерешительно помялся на месте еще немного, взвешивая в уме варианты, прежде чем, наконец, занять свое место. В Юэй их проверили, верно? Так что, скорее всего, он был в безопасности. И тем не менее он крепко прижимал к груди свой рюкзак, нервно бегая глазами по всей машине. Громадный мужчина забрался на пассажирское сидение и кивнул детективу Танаке, которая плавно переключила скорость и начала ехать. Первым впечатлением Изуку об этом здоровяке было то, что он явно был деловым, не отвлекающимся по пустякам человеком, пускай и будучи одет в обычную майку и пару треников. Самым отпугивающим видом из всех пассажиров, заполонивших небольшой седан, обладал человек-козел, эм… женщина-коза? сидевшая рядом с зеленоволосым мальчиком. Затрудняясь определить его или ее пол, Изуку нервно улыбнулся, пока желтые глаза внимательно его разглядывали. – Ты же Дэку? – точно женщина-коза. Она улыбнулась, продемонстрировав ряд огромных затупленных зубов. – Да ты и впрямь неприметный. Идеально! Изуку нахмурился. Он и раньше слышал подобное в свою сторону, но ее слова все равно слегка его задели. – Не обращай внимания на Ви, временами она может быть немного грубой, – детектив Танака поправила зеркало заднего вида, вероятно, чтобы лучше видеть Изуку. В потоке машин наконец-то появилось свободное пространство, так что она сразу вывернула из переулка, но только для того, чтобы тут же остановиться. Детектив вздохнула. – По сравнению с ней, большинство людей выглядят неприметно. Изуку улыбнулся Ви: – Мой друг Токоями наполовину птица. – И что? По-твоему, все мы, люди полу-животные, должны друг друга знать? – когда Изуку побледнел, она рассмеялась и шлепнула его по руке: – Да я просто прикалываюсь над тобой, пацан. Изуку слегка поморщился, сопротивляясь желанию потереть обожжённую кожу. Он нервно усмехнулся, сжимая пальцами ткань штанов. – В общем, это Ви, а это – Джи, – детектив Танака кивнула в сторону громилы на пассажирском сидении. Он обернулся, чтобы тоже осмотреть Изуку с ног до головы. Подросток оцепенел под его оценивающим взглядом, расслабившись только после того, как мужчина, буркнув что-то под нос, отвернулся обратно. Выглядело так, будто Изуку успешно прошел осмотр. – Думаю, он сойдет, – слова, произнесенные им, звучали будто грохот высыпанного из мешка гравия. Изуку даже подумал, что за это они и называли его «G». – Если ты еще не догадался, это тоже не их настоящие имена, – губы детектива Танаки изогнулись в ироничной улыбке. – Приходится тщательно скрывать нашу личную информацию. Кстати говоря… Ви, не возражаешь? Изуку повернул голову и увидел, как Ви выудила повязку на глаз и темное полотенце из кармана на спинке пассажирского сидения. Она взглянула на Изуку, слегка наклонив голову. – Не знаю, насколько ты знаком с Токио, но нам придется завязать тебе глаза до конца поездки. Местонахождение штаб-квартиры также должно оставаться в секрете. В особенности от тебя, – она протянула ему повязку. Пару секунд он боролся с желанием отбросить ее и выпрыгнуть из машины на полном ходу. «Повязка на глаза никак не помешает Один За Всех», – подумал он, пытаясь обнадежить себя. Ви сунула повязку ему в руки, и в следующий момент Изуку покорно надел ее. Все, что он теперь видел, была темнота, за исключением небольших светлых пятен по краям. Но и этот остаточный свет исчез после того, как вокруг его головы было старательно повязано полотенце, задевая его щеки своей грубоватой тканью. «Ну что ж, мне это вообще не нравится», – он судорожно выдохнул, будучи полным решимости звучать сфокусировано и уверенно: – Значит, у всех фейковые имена, да? Зачем? – Причина достаточно проста, – ответила детектив Танака. Изуку почувствовал, как машина повернул направо. Лишённый возможности смотреть на дорогу, он ощущал, как его начало слегка укачивать. – Если ты когда-нибудь окажешься скомпрометирован, ты не сможешь выдать никакой актуальной информации. «За исключением, может быть, того факта, что на вас работает женщина-коза», – подумал он, решив оставить это при себе. Детектив продолжила: – Теперь я могу рассказать тебе немного больше, хотя чуть позже будет проведен куда более информативный инструктаж. Наша команда существует уже довольно давно, однако последние несколько месяцев мы посвятили тому, чтобы подготовить все необходимое для тебя. На тебя трудятся самые преданные люди, специалисты в своих областях, готовые тренировать тебя и помогать во всем. – Она это репетировала, – раздался громкий шепот Ви. – В общем-то, мы тут ради тебя, Мидория. И мы очень, очень благодарны тебе за то, что ты согласился это сделать. Изуку почувствовал, как краснеет его шея. Он прочистил горло, немного смущенный. – Я просто хочу помочь. Любой из моих одноклассников сделал бы то же самое. – Поверь мне, парень, ты – наш спаситель, – снова заговорила детектив Танака. Автомобиль резко повернул влево, и Изуку врезался плечом в сидящую рядом с ним Ви. – И я не думаю, что любой из них согласился бы. То, о чем мы просим – не так-то просто выполнить. Изуку втянул воздух сквозь сжатые зубы. – Так… кстати говоря, мне было интересно, почему вы обратились ко мне первым. Шинсо – эм… Мозголом… он может промывать людям мозги. Разве из него не вышел бы лучший агент под прикрытием? С водительского места донеслось мычание, хотя Изуку и не мог понять, соглашалась с ним детектив или нет. – Шинсо Хитоши… Определенно один из тех, чью кандидатуру мы рассматривали. Но не настолько полезен в данной ситуации, насколько ты мог бы подумать. – Видимо, я не совсем понимаю данную ситуацию, – Изуку слегка поник. После их первой встречи у него возникла тонна вопросов. Каждый день он прогонял их в голове, бесчисленное количество раз пытаясь представить, что повлечет за собой эта миссия. В конце концов, он не особо в этом преуспел. – Все, что я помню из сказанного вами во время нашей встречи, это то, что в деле замешана опасная группа, и что я буду долгое время работать под прикрытием. В этот раз заговорил Джи: его низкий голос звучал сурово: – Эта группировка называет себя Торговцами. Было нелегко определить их численность, но под их влиянием находится не только Токио. Скорее всего, оно распространилось еще дальше, даже до побережья. Возможно, 1,500 членов? Суть в том, что они ведут себя крайне осторожно. В прошлом мы уже устраивали на них облавы, но тогда удалось поймать только низкоуровневых сошек. И замена им находится быстрее, чем мы успеваем их посадить. – Нам нужен их босс, – вклинилась Ви, подытоживая. Она с этим неплохо справлялась. – Это единственный вариант покончить с ними. Изуку задумчиво потянул себя за губу. – Кто-то вроде Шинсо мог бы просто спросить одного из тех, кого вы уже поймали, о том, кто является боссом. Заставил бы отвести вас в их штаб-квартиру… – Возможно, если бы только низкоуровневые ребята вообще знали о том, на кого они на самом деле работают, – пробормотал Джи, и Изуку мог расслышать досаду в его голосе. – Организация разбита на отдельные ячейки, которые друг о друге понятия не имеют. Они получают приказы, в основном через зашифрованные имейлы и звонки, делают, что приказано, и получают за это оплату. Чаще всего они даже не видят, кем является их непосредственный начальник. И стоит им только сделать лишний шаг в сторону, попытаться узнать больше… Ну, мы практически потеряли двух офицеров, которые пытались это сделать. – Даже если бы твой друг Шинсо промыл мозги одному из этих низкоуровневых наемников, у того бы не оказалось никакой полезной информации. Его причуда никак не помогла бы до тех пор, пока он бы не смог идентифицировать главного босса, и, если бы они поняли, как работает его причуда… он бы попал в очень большие неприятности, и очень быстро, не правда ли? – мрачно спросила детектив Танака. Изуку знал, что его друг упорно тренировал свои навыки рукопашного боя последние три года. Он лично помогал Шинсо со спаррингами больше раз, чем мог сосчитать. Но он также знал, что, когда они использовали причуды, до тех пор, пока Изуку держал рот на замке, у Шинсо против него не было и шанса. Детектив была права. Помещать Шинсо в подобную ситуацию, тем более против незнакомцев с неизвестными способностями, было крайне рискованно. – Звучит резонно, – кивнул Изуку. – Получается, моей целью будет… внедриться? Собрать информацию? Попытаться определить босса? – Да, вроде того, – подтвердила Ви. – Ты начнешь с низкоуровневой ячейки, но у тебя полезная причуда. Мы уверены, что боссы это заметят и продвинут тебя наверх. Затем все, что тебе будет необходимо сделать, это втереться к ним в доверие и опознать главного босса. Мы нагрянем и арестуем его, или их, если там окажется больше. Посадим настолько много людей, насколько возможно. Организация сама распадется. Звучит просто, скажи? Изуку не был уверен на этот счет. План выглядел просто, но он понятия не имел, как сделать хоть что-то из того, что она описала. Об этом он им и сказал. – Этому и будут посвящены следующие три недели. Обучению тебя тому, что делать, как себя вести, как поддерживать связь с нами… Не волнуйся, работы будет много, но ты не отправишься туда вслепую, – подвела итог детектив Танака. Опять же, на словах все звучало просто. А вот на практике? Было слишком много всего, с чем Изуку мог бы напортачить, что могло бы пойти не так. Он подумал немного, и затем решил высказаться: – У меня еще один вопрос… Точнее, честно сказать, у меня их еще куча, но пока что, наверное, пусть будет один, – произнес он, стараясь убрать сомнения из голоса. – Чем эта группировка занимается, что делает ее такой большой угрозой? В этот раз снова ответил Джи, чьи мрачные слова вызвали ужас: – Оттуда они и получили свое имя. Торговцы занимаются торговлей людьми.

***

До конца их поездки до штаб-квартиры Изуку пребывал в раздумьях. Он не был уверен, как долго они добирались, но предполагал, что где-то от тридцати до сорока пяти минут. За все время пути они сделали бессчетное количество поворотов, а один раз даже, кажется, описали полную петлю. К тому времени как машина остановилась, а с Изуку сняли повязку, он был абсолютно дезориентирован. Хотя не то что бы он пытался сфокусироваться на дороге, когда его мозг не мог перестать прокручивать слова о «торговле людьми». Просто услышав об этом, он испытал приступ тошноты. От этих слов несло Восьмью Заветами Смерти и теми ужасами, которые пережила Эри. Но эта ситуация была еще хуже, так как в ней, судя по всему, было замешано куда больше невинных людей. Изуку хотел знать больше, как можно больше, но опергруппа, судя по всему, не собиралась сообщать ему пока что ничего сверх уже сказанного. Моргая, он вышел из машины. Пусть они и находились в каком-то подземном гараже, от освещавших серую парковку ламп у него заслезились глаза. Помещение было небольшим, способным вместить всего несколько машин. В данный момент припаркована здесь была только одна, и стояла она таким образом, что ее номера были Изуку не видны. Он последовал за тремя членами опергруппы, когда те направились к двери на противоположной стороне гаража, за которой скрывался лестничный пролет. Изуку мог предположить, что это было какое-то небольшое офисное здание, однако он понятия не имел, где именно в городе они находились. Они миновали этаж с табличкой «Лобби», поднимаясь вверх по лестнице до тех пор, пока не добрались до двери с цифрой «4». Когда они вошли, его предположения подтвердил вид разбросанных по всему этажу рабочих столов и синего офисного коврового покрытия. Все поверхности были завалены файлами, документами и жужжащими компьютерами. На краю комнаты разместился большой письменный стол с закрепленной позади него маркерной доской. На доске виднелись неразборчивые каракули и прикрепленные фотографии, но Изуку был слишком далеко, чтобы хорошенько все разглядеть. Все помещение пахло спертым воздухом, кофе и отчаянием. Изуку заметил полумертвый папоротник в углу – чью-то безуспешную попытку «оживить» пространство. В комнате, куда они вошли, уже находилось два человека, представившихся как Кей и Эм. Изуку улыбнулся, стараясь вести себя дружелюбно. – Ну, вот и вся команда… По крайней мере, та ее часть, с которой ты будешь видеться следующие три недели, – детектив Танака шагнула к столу, на мгновение бросив взгляд на лежавшие там документы, прежде чем отодвинуть их в сторону. Она протянула Изуку лист бумаги. – Твое расписание. Изуку уставился на распечатку. В голове, наконец, собиралась примерная картина того, что должно было дальше происходить. Неделя первая: Понедельник – запоминание легенды. Вторник – методы связи с целевой группой. Среда и Четверг – тренировка навыков самообороны. Пятница – информационный брифинг. Неделя вторая: с Понедельника по Четверг – отработка сценариев. Пятница – отработка ситуации допроса. Неделя третья: Понедельник и Вторник – заключительная подготовка, работа над слабыми местами. Среда – «вылет» в Америку и изменение внешности. Изуку заглянул на обратную сторону листка, но там было пусто. Выглядело достаточно просто и исчерпывающе, пусть он и не в полной мере понимал, что кроется за некоторыми из перечисленных пунктов. Как странно, что всего один клочок бумаги мог иметь такое влияние на то, преуспеет он или нет… Выживет он или умрет. – По ходу разберешься, – детектив Танака, видимо, по его лицу прочитала, о чем он думал, пусть и не уловила постепенно поднимающегося у него в животе страха. – Иди за мной. Она указала ему на неприметную красную дверь, открыв ее, чтобы он смог заглянуть внутрь. Помещение было едва ли больше чулана, вмещая в себя только раскладушку. В ней не было никакого декора, как и не было окон. Если бы Изуку оказался внутри, он бы легко мог дотронуться до всех четырех стен, не сделав при этом и шага в сторону. По факту, чем дольше он осматривался, тем сильнее уверялся, что эта «комната» действительно служила кладовкой до недавнего времени. Он почувствовал накативший приступ клаустрофобии. – Знаю, знаю. Ты можешь оставлять дверь открытой или перетаскивать раскладушку на главный этаж на ночь, если хочешь. Кто-нибудь всегда находится здесь, так что, если тебе захочется уединиться… – она пожала плечами. Возможность побыть наедине с собой в обмен на разрывающее его изнутри чувство паники. Он знал, что сегодняшнюю ночь, вероятно, проведет под бдительным присмотром незнакомцев. Изуку закусил губу. – Значит, здесь я буду в будние дни. Сойдет. Детектив затворила дверь. – Не только в будни, Мидория. На выходные ты тоже остаешься, – ответила она, внимательно глядя на него в ожидании реакции. Изуку не смог подавить нахлынувшие в ту же секунду шок и смятение. – Ч-что? Я надеялся успеть увидеться с друзьями… С мамой… – выдавил он. Детектив медленно покачала головой, глядя ему в глаза. – Нет, не выйдет. Твое лицо лучше держать подальше от посторонних глаз, пускай и не велики шансы, что кто-то тебя узнает. И мы не собираемся тратить время и ресурсы, сопровождая тебя по всему Токио. Мы проводим секретную операцию, не забыл? Что-то в ее тоне в ту же секунду заставило его выйти из себя. Это было похоже на лекцию Айзавы, но вместо того, чтобы испуганно сжаться под тяжестью слов, Изуку стиснул зубы. Никто не предупредил его, что все будет вот так. Чего они ожидали? Чтобы он их мысли заранее прочел? Он уже пообещал его друзьям и маме, что он с ними встретится. – Возможно, мне удастся убедить друзей, что у нас не получится увидеться. Возможно. Но моя мама? Без вариантов. Если только я не окажусь прикованным к больничной койке, она ни за что не купится ни на какую из моих историй. Детектив на мгновение нахмурилась. – Ладно, ладно. Мы можем организовать выходной с твоей матерью. Она не в городе, так что, если ты будешь осторожен в поезде, проблем возникнуть не должно. – Я пообещал ей два выходных. Она вздернула бровь, и, если бы Изуку не знал ее лучше, он мог бы поклясться, что она была слегка впечатлена его отпором. – Хорошо. Два выходных. Но никаких друзей. И помни, никому ни о чем не рассказывай. Он согласился, коротко кивнув, и слишком поздно заметил легкую улыбку на губах детектива. Если технически он выиграл эту битву, то почему это ощущалось, будто он играл ей на руку? – Ладно, приступим к работе.

***

Первый день выдался довольно тяжелым, пускай он и не включал в себя по началу физической активности. Ви усадила Изуку за зубрежку его легенды и поддельной биографии. По первости это казалось легко, но его наставница оказалась не особо податливой, когда дело касалось его обучения. Он должен был знать свою историю вдоль и поперек, от начала и до конца, в обратной последовательности и не по порядку – Ви могла потребовать от него чего угодно. Когда его спрашивали о его дне рождения, он должен был отвечать незамедлительно, называя дату на два года позже его собственного. Когда его спрашивали о его матери, он не мог спутать Инко Мидорию с его новой «мамой», отношения с которой могли бы быть описаны в лучшем случае как «натянутые». Ви сказала ему, что Изуку сыпался на мелких деталях. Его личность могли выдать небольшие факты, вроде тех, что он не закончил старшую школу и плевал на образование. Ему нельзя было быть пойманным за тем, как он таращится на героев и строчит в своих тетрадках. В противном случае ему грозила смерть. Так что Ви кричала на него, ругалась, а затем еще и наказывала физически отжиманиями, выпадами и всем, что только приходило ей в голову, до тех пор, пока мышцы Изуку не начали вопить, не давая ему нормально соображать. Только когда солнце село, а все остальные начали собираться по домам, она, наконец, позволила ему передышку. И когда она разбудила его два часа спустя, взъерошенного и сбитого с толку, они начали все по новой. Вот что Изуку выучил о своей новой личности: Шохей Ватанабе. Шестнадцать лет, бросил старшую школу и сбежал из дома. Потерял отца в юном возрасте, и с тех пор жил со старшим братом Айко и матерью Эмико. Эта его новая мать накричала на него, выгнала из дома и заставила покинуть его родной городок Кобэ. Он ненавидел ее с той же силой, с какой любил Айко, хотя его брат и вмешивался в жизнь Шохея слишком сильно. Подросток не знал в жизни ничего кроме бедности и сведения концов с концами, пусть дело и не доходило до вмешательства органов опеки. Теперь ему просто хотелось проложить свой собственный путь в жизни, зарабатывая при этом достаточно денег, чтобы жить, а не выживать. Некоторые моменты словно перекликались с его собственной прошлой биографией: жизнь с матерью-одиночкой, буквально в шаге от нищеты, и желание создать свое собственное будущее. Другие же факты были чужеродными и странными, но не настолько уж немыслимыми для запоминания, если постараться. Изуку не особо много знал о Кобэ, хотя и догадывался, что это место было выбрано за то, что оно находилось в шести часах езды от Токио, что осложнило бы попытки любопытствующих взглянуть на его «семью». Он так же не знал, каково это было – иметь старшего брата, однако каждый раз, как он закрывал глаза, пытаясь это вообразить, все, что он видел – это Каччан. Разве что куда более дружелюбный. В те первые пару дней Изуку был настолько погружен в тренировочный и подготовительный процесс, что не находил времени думать ни о чем другом, тем более об одноклассниках. Возможно, это было к лучшему, учитывая, что Ви настаивала на том, что для успеха всей операции он должен был оставить все позади и стать Шохеем. Вторник был посвящен «методам связи», что в итоге обернулось еще большим объемом информации для запоминания, в этот раз включая в себя кодовые слова и фразы, которые он должен был использовать, чтобы контактировать с командой по телефону и через электронную почту. Опергруппа будет замаскирована под двух самых близких к нему людей – его мать и брата, которые время от времени будут присылать ему сообщения, имейлы и, в крайнем случае, звонить, чтобы проверить, как он там. Они разработали специальные фразы, которые могли бы сообщить о его текущем положении или о любых обнаруженных им зацепках, запросить личную встречу или звонок по защищенной линии, и так далее. Они убедили Изуку никогда не думать о том, что он был совсем один или что кто-нибудь не наблюдал за ним в той или иной форме. Они гарантировали, что это могло сделать его параноиком, но также и помогало защитить. В перерывах между этими лекциями Ви могла подловить его с очередным блиц-опросом, продолжая наказывать его, стоило ему перепутать что-нибудь или подозрительно замешкаться, давая ответ. Под конец второго дня все, чего желал Изуку, был сон. Дни три и четыре были предназначены для отработки навыков самообороны – того, в чем Изуку, как он думал, должен был преуспеть. Разве «самооборона» не была просто еще одним термином для «боевой подготовки»? Само собой, в Юэй он получил в этой сфере более чем достаточно опыта. Вот только в этот раз ему было запрещено использовать причуду, на тот случай, если она будет каким-то образом подавлена. Плюс он что-то не мог припомнить спаррингов, во время которых оппонент всерьез пытался бы его зарезать или задушить насмерть. Пускай в его памяти и проносились отрывки того, как он буквально сражался за свою жизнь с Лигой Злодеев, но те битвы были скорее краткосрочным, беспорядочным вихрем, подкрепленным адреналином. Изуку был рад возможности воспроизвести их в контролируемой обстановке, где он мог замедлиться. Когда с ускоренным курсом было покончено, ему почти хотелось снова выйти на бой против Тоги, чтобы испытать свои новообретенные навыки. Почти. К пятнице Изуку был готов к передышке, ободренный тем, что запланированные на этот день мероприятия были легкими, по крайней мере с точки зрения физической активности. В его расписании значился «информационный брифинг», однако под этим детектив Танака подразумевала «перефразирование всего уже сказанного, ну и хватит с тебя». Он не узнал практически ничего нового, кроме того, что жертвами Торговцев были молодые женщины. Детектив объяснила Изуку, что он не должен был знать слишком много, иначе это могло вызвать подозрение. – Ты должен реагировать естественно, – сказала она ему. – И без обид, но актер из тебя никудышный. Так что было решено продолжать держать его в неведении. Комментарий про «никудышного актера» задел Изуку, слегка ранив его гордость. Однако позже тем же днем во время фотосессии тот был в полной мере подтвержден. Опергруппа объяснила ему, что друзья будут ждать от него новостей, доказывающих, что он находился заграницей. Поэтому они организовали коммерческую съемку, наняли профессионального фотографа, и Изуку провел весь остаток дня, изображая героя. Он спасал горожан из эпицентра катастроф, устраивал постановочные потасовки со злодеями, делал селфи на фоне достопримечательностей и в целом старался не выглядеть совсем уж неловко. И именно последний пункт давался ему труднее всего. Фотограф постоянно ворчал на него, жалуясь, что ни одна фотография не подойдет для его рекламной компании, но все же пообещал передать результаты посредственной работы агенту Дэку – детективу Танаке, которая ответила на это наигранной улыбкой. Это было мучительно, но детектив объявила итог успешным. Дополнительным преимуществом «нахождения» Изуку в Америке было то, что, если только он не угодит во что-то масштабное – в чем детектив его разуверила, – фотографии эти никак не просочатся в японские газеты. Так что члены спецгруппы будут время от времени высылать снимки по электронной почте его друзьям и матери, преимущественно как доказательство того, что он жив и здоров. К тому времени как первым субботним утром команда сопроводила его к поезду, Изуку был более чем готов к настоящей передышке. К сожалению, его мать решила по-другому, так что оба дня они провели в забеге по магазинам, чтобы убедиться, что у него было достаточно одежды и других личных вещей для нескольких месяцев в Америке. Это было неловко и мило, так что Изуку держал рот на замке, по крайней мере, когда не зевал. Выходные пронеслись, будто вспышка, и, прежде, чем он успел полноценно отоспаться, он уже был в поезде на пути обратно в Токио. Первая неделя не шла ни в какое сравнение со второй. Отработка сценариев превратилась в уроки актерского мастерства, которые сводились к тому, что Ви и Джи большую часть времени жаловались на то, как плох в этом был Изуку. Не важно, пытался ли он вести себя отстраненно и холодно, или же пробовал огрызаться и дерзить – у Изуку просто не выходило поставить себя на место Шохея. Во вторник Ви, не выдержав, всплеснула в отчаянии руками и, хлопнув дверью, вышла из их кабинета. – Ты когда-нибудь ощущал себя изолированным или одиноким? Или как будто весь мир был против тебя? – спросил после ее драматичного ухода Джи слегка приглушенным хриплым голосом. «Разве что буквально всю среднюю школу», – подумал про себя Изуку, ощущая от этой мысли легкую горечь. Те темные дни начались еще раньше, но тогда он еще не понимал, что превратился из друга в грушу для битья. Средняя школа была тем местом, где все плохое стало еще хуже: его одноклассники нарекли Изуку «беспричудным неудачником», тем, кто был настолько ниже их, что не заслуживал даже жалости – только насмешки. В те годы единственными лучиками света в его жизни были его мама и любовь к героям. Без них и слабого огонька надежды на то, что однажды он и сам сможет стать героем… Изуку не знал, что бы с ним было, не встреть он тогда Всемогущего. Хотя, зная себя, Изуку мог предположить, что продолжил бы двигаться вперед. Возможно, его мечта бы изменилась, и он выбрал бы другую карьеру. И, будучи до конца честным с самим собой, он мог признаться, что, наверное, продолжал бы попытки стать героем, пусть они и были обречены на провал. Изуку всегда бы продолжал выбирать надежду. – Вот, что чувствует Шохей сейчас, Изуку. Боль, одиночество, злость… Ухватись за это, – пробурчал Джи. Злость? Даже в те безрадостные годы Изуку никогда ее не испытывал. Из всех его эмоций злоба всегда была зарыта глубже всего, он никогда к ней не прикасался. Только после поступления в Юэй он начал понемногу ее понимать. Когда злодеи атаковали его друзей, когда они похитили Каччана, когда причинили боль Эри и когда положили конец карьере Всемогущего… Вот тогда эта незамутненная, первобытная эмоция завладела им, обратив его при этом в оружие. Изуку не знал, сможет ли он найти доступ к этому чувству, как они того хотели от него, но он точно был обязан попробовать. На следующий день они попробовали снова, и Изуку выложился на полную. Но к четвергу все же было принято решение менять тактику. Изуку был слишком мягкосердечным, чтобы суметь отыграть злобного, угрюмого подростка. – Придумала! – объявила Ви, хлопая в ладоши. – Тебе нужно отключить свое сознание, Шохей. Они больше не обращались к нему по его настоящему имени и не разрешали разговаривать о его старой жизни. Чтобы он лучше вживался в роль, видимо. Изуку поднял бровь: – …каким образом? Ви пристально посмотрела на него: – Какой бы ни была твоя первая реакция – отбрасывай ее. Когда говоришь с нами – делай паузу перед тем, как ответить, и лицо старайся держать максимально нейтральным. Попробуем добавить отстраненности, равнодушия… Типа, не знаю, игрока в покер. На ум пришло воспоминание о Тодороки до спортивного фестиваля на их первом году. Его загадочность. – …окей, – ответил он с каменным лицом, стараясь как можно точнее сымитировать своего гетерохромного друга. Ви просияла. – Уже лучше! Он практиковался с ними до конца дня, постепенно присваивая это тихое, задумчивое поведение. Команда передвинула допрос на следующую неделю, продолжая отработку до тех пор, пока все не были довольны. Детектив Танака практически отказалась отпускать его на выходные, объяснив это тем, что не хотела его «отката». Передумала она только после того, как Джи настоял на том, что Изуку был необходим перерыв. Здоровяк быстро становился любимчиком Изуку. Ровно до понедельника, когда тот начал вести тренировочный допрос. Весь день Изуку провел привязанным к стулу, пока команда, притворяющаяся членами банды, отвешивала ему пощечины и орала на него, пытаясь выбить информацию. В какой-то момент Джи даже пригрозился применить пытки водой, но детектив Танака быстро это пресекла. – Я, конечно, поддерживаю скрупулезный подход, но давайте все-таки не будем его травмировать. Изуку и за это был благодарен, пускай после всего его тело было настолько деревянным, что он едва мог двигаться. Вторник в сравнении со всем, что было до этого, был глотком свежего воздуха. Время от времени они прогоняли его по вопросам, но в основном просто оставили в покое. Изуку все еще было запрещено выходить на улицу, чтобы прогуляться, или даже открывать окно, так что он провел этот день, растягивая свое уставшее тело и переписываясь с друзьями в телефоне. В последние пару недель он контактировал с ними, хотя и не так часто, как обычно. К счастью, они были слишком заняты, чтобы заметить – кто отдыхом, а кто активным стартом карьеры. Той ночью он разглядывал испещренный точками офисный потолок, пробегая глазами по металлической сетке, скрепляющей панели между собой, пока в его голове проносились мысли. Завтра должен был быть день, когда он официально попрощается со всеми. Это должен был быть последний нормальный день в его жизни на следующие… Он даже не знал, как долго. Опергруппа обнадеживала, что все должно было продлиться около трех месяцев. Изуку достал телефон, прокручивая страницы друзей в соцсетях. Многие из них до сих пор не успели завести себе официальных геройских аккаунтов, тогда как остальные только об этом и писали последние несколько дней. От вида их сияющих, лучащихся оптимизмом лиц в его животе что-то сжималось, желая быть рядом с ними. «Не отвлекайся. Помни, что чем быстрее ты покончишь с миссией, тем быстрее ты сможешь вернуться в строй». Он закрыл глаза, провалившись в сон через несколько минут с прижатым к груди телефоном.

***

В среду Изуку проснулся рано, чтобы успеть сходить в душ, прежде чем встретиться с матерью на станции. Душевая, находившаяся в офисе, была тесной, а вода – ледяной, что помогло ему перейти из сонного состояния в бодрствующее в считанные секунды. Это было так странно – складывать свои вещи и упаковывать их в два чемодана, будто он действительно планировал покидать страну. В реальности он собирался вернуться в эту же комнату позже тем же днем, хотя опергруппа и сообщила ему, что свои личные вещи он не увидит до конца миссии. Изуку быстро сложил и засунул свою обычную одежду в больший по размеру чемодан, пару раз прибегнув к помощи локтей, дабы все упихнуть, пока, наконец, не смог, усевшись сверху на крышку, триумфально застегнуть молнию. Взглянув на второй раскрытый чемодан, лежавший рядом, он вздохнул. Внутри лежал его геройский костюм, аккуратно свернутый и нетронутый с тех пор, как он надевал его на фотосессию пару недель назад. Пусть тот и лежал уже готовый, Изуку нежно провел ладонями по ткани и сложил его заново, прежде чем упаковать перчатки и ботинки. Он не знал, когда в следующий раз их увидит. Когда он закрыл кейс, в его груди что-то сжалось, будто он задерживал дыхание. – Готов? – сегодня за ним приглядывала Эм – хорошенькая девушка с огромными зелеными глазами. Ему до сих пор не представилась возможность узнать ее причуду или вычислить, чем она занималась в офисе. По факту, пусть он и проводил в этом помещении абсолютно все свое время, ему так и не удалось разгадать ничью причуду. Вся команда постоянно была занята работой, все время что-то печатая или изучая документы, прерываясь только на взаимодействие с Изуку. Само собой, он не опускался до того, чтобы шпионить за ними, но даже если бы ему и пришло это в голову, вряд ли бы он узнал хоть что-то новое. Информацию здесь оберегали строже, чем военный объект. – Ага, поехали. Подхватив сумки, он вежливо отказался от предложенной помощи. Его желтый рюкзак, наполненный всеми его потрепанными тетрадями, комфортной тяжестью свисал с плеч, хотя Изуку и осознавал, что их совместные часы были сочтены. Они спустились по лестнице к тому же черному седану, который подвозил его каждый раз, как он покидал здание. После того, как он уложил чемоданы в багажник, мальчик забрался на заднее сидение, уже на автомате натягивая на глаза повязку. Поездка до железнодорожной станции в такой ранний час была короткой, и они притормозили за пару кварталов до нее, чтобы Изуку мог дойти пешком. – Увидимся через пару часов, – Эм помахала ему, прежде чем направить седан обратно в поток машин. Изуку сделал глубокий вдох, радуясь, что это был уже не тот душный воздух, которым он дышал до этого. Этот отдавал выхлопными газами, жареным мясом и легким запахом, который несли за собой тысячи людей, и все равно он был лучше, чем то ничто, которым пах офис. Вскоре после этого он встретился с его матерью, принимая бесконечные мокрые поцелуи и слезливые объятия, пока Изуку пытался затащить ее в ближайший ресторан, предлагавший завтраки. От того, как она всхлипывала над своим омлетом, вся трапеза ощущалась как поминки. В промежутках между похлопыванием матери по спине, бросанием успокаивающих взглядов другим посетителям ресторана и собственной нервозностью, он едва ли прикоснулся к еде. После этого они немного прогулялись по парку неподалеку, прежде чем вызвать такси в аэропорт. – Ох, зайчик, я не знаю. Это ведь так далеко. А что, если ты заскучаешь по дому? Или поранишься? Это очень плохая затея, – бормотала его мама, периодически прерываясь на то, чтобы высморкаться в платок, пока они входили внутрь гигантского здания через главные ворота. Изуку кивнул, стараясь проявлять к ней достаточно внимания, чтобы не быть грубым, но при этом игнорируя ее сомнения, так как те били по его собственной уверенности. – Все будет хорошо, мам. Внезапно неподалеку раздалось пронзительное «Дэку!», и сразу за этим он увидел кого-то, мчавшегося в их направлении. – Очако! – счастье разлилось у него внутри, когда он выпустил из рук ручки чемоданов, чтобы поймать подругу в объятия. – Ты смогла! Ее прибытие ощущалось словно выглянувший в холодный зимний день лучик солнца, ударивший его прицельно в грудь. Очако отступила назад, сложив руки на бедра. – Ну конечно! Я же сказала, что выберусь. Тенья и Тодороки тоже здесь, – она махнула в сторону, указывая на парней за ее спиной. – А еще Киришима написал, что немного задерживается, но будет тут через пару минут. Изуку взглянул на двоих подростков. Тодороки был занят разглядыванием обстановки, на лице его был написан умеренный интерес. Встретившись с Изуку глазами, он кивнул ему, что для любого, кто был с ним знаком достаточно близко, расшифровывалось как теплое приветствие. Затем внимание зеленоволосого мальчика переместилось на Ииду, чья легкомысленная гавайская рубашка не сочеталась с его резкими движениями и серьезным выражением, выгравированным на его лице. – Руки-ножи наступают, – хихикнула Очако. – Мидория! – как и обещалось, Иида начал беседу со взмахов направленной на Изуку руки в командующей, но такой знакомой манере. – Молодец, что прибыл в аэропорт за три часа до твоего рейса, как и предписано авиакомпаниями для международных перелетов! – Спасибо, – засмеялся Изуку. – Я бы хотел напомнить тебе, что нам пока только по 18, и легальный возраст для употребления алкоголя в Соединенных Штатах – 21. – Заметано, – Изуку улыбнулся. – Хотя я все-таки не в отпуск еду. Я буду там по геройским делам. – Очень хорошо, – Иида слегка расслабился, стоило Очако перехватить его ладонь своей, прижимая его жесткую руку к своему боку. – Просто показалось, что повторить это не будет лишним. – Милый, мы уже выпустились. Ты больше не староста класса, – проворковала Очако, взглянув на Изуку и закатив глаза. Они выглядели гармонично вдвоем: Иида – весь из себя строгий и правильный, и Очако – нежная и веселая, способная при этом держать первого в узде. – Хороший совет всегда к месту, верно, Мидория? – Иида показал ему большой палец. Временами он испускал такую ауру дурашливого нелепого отца, что Изуку практически испытывал смущение вместо него. – Уверен, Мидория будет в порядке. И если он и будет пить, то сможет не попасться за этим, – подключился к беседе Тодороки, подойдя ближе. Он повернулся к маме Изуку: – Здравствуйте, госпожа Мидория. – Не волнуйся, мам! – поспешно сказал Изуку, когда глаза его матери расширились от слов Тодороки. – Никакой выпивки! – Уверен, он зарекся к ней притрагиваться, как и большинство из нас после выпускной вечеринки, – только тот факт, что у Тодороки были безумно странные отношения в семье, спас его от немедленного удушения со стороны Изуку. Не было никакого другого объяснения тому, что он считал приемлемым сморозить нечто подобное. Изуку придвинулся к своей матери и пробормотал ей что-то насчет проверки багажа, прежде чем она успела хоть что-то спросить. Торопливо он отделился от группы, промаршировав к стойке регистрации и оставив Очако разбираться с развернувшимся у него за спиной хаосом. Ему не пришлось долго стоять в очереди, хотя несколько минут пришлось потратить на проверку и подтверждение его паспорта, визы и геройской лицензии. Когда он встретился глазами с матерью, подходя обратно, та громко взвыла, трагично сгорбившись. Очако с проступающей на лице паникой похлопывала ее по спине. Иида начал лихорадочно размахивать руками, в то время как Тодороки выглядел так, будто был готов улизнуть в любой момент, оглядываясь в поисках ближайшего выхода. Изуку устало вздохнул. Его собственные эмоции были уже на пределе, и он практически ощущал горячее покалывание в уголках глаз, что означало, что от слез его отделяли считанные секунды. К счастью, его отвлекло крайне своевременное прибытие Киришимы. Красноволосый бежал к ним, размахивая руками и крича: – Мидория! Хэй, мужик. Фух, похоже, я прямо вовремя, – он остановился рядом, с силой похлопав невысокого мальчика по спине. На Киришиме была пара спортивных штанов и немного мокрая от пота тренировочная футболка. Заметив на себе взгляд Изуку, он слегка поморщился: – Мне позволили вырваться со смены всего на час, а потом мне будет нужно вернуться к патрулированию. Старатель – настоящий рабовладелец! Ох… Хэй, Тодороки! Твой батя – супер! Тодороки издал звук, который мог бы быть описан только как «хрмффф!», и на секунду Изуку ожидал, что тот вот-вот начнет потрясать кулаком в небо: – Можешь говорить про старика все, что захочешь. Пускай Изуку и был более чем рад присутствию Киришимы, он все равно не смог остановить себя от того, чтобы бросить взгляд тому за спину, ища глазами приближающийся к ним всполох светло-пепельных волос. Он знал, что тот не собирался приходить. С чего бы ему? И все равно что-то внутри Изуку оборвалось, когда секунды проходили, но Каччан так и не появился. Киришима перехватил его взгляд, виновато улыбнувшись. – Прости, мужик, он не придет, – прошептал он так, что только Изуку мог услышать. Зеленоволосый мальчик был за это благодарен, не будучи уверенным, как бы он объяснял остальным свое желание увидеться с Каччаном. – Он сейчас как собака с костью, на уме только как стать номером один. Даже пообедать забывает! Добродушный смех Киришимы никак не помог приглушить боль в сердце Изуку. Он улыбнулся в ответ, кивнув, надеясь, что тоска не отразилась в его глазах. Из всех его одноклассников, работавших в Токио, его пришли проводить все, кроме одного. Он не мог позволить себе зацикливаться на отсутствии Каччана, когда другие пришли поддержать его. Не то чтобы Каччан ему что-то обещал. – Ладно, ребят, – Изуку развернулся лицом ко всем. Он демонстративно сверился со временем на экране телефона, проведя рукой по глазам, чтобы незаметно стереть образовавшуюся в них влагу. – Похоже, мне пора идти. Очако была первой, кто бросился на него с объятиями, крепко прижав его к себе. Ее глаза блестели непролитыми слезами, когда она отступила от него на шаг, крепко держа за руку: – Береги себя, Дэку. И ты обязан писать мне, или звонить, или еще что-то каждый день! Обещаешь? Изуку был поражен ее неистовостью, но все же кивнул: – Если только меня не завалят работой, обещаю, что буду. Она разжала хватку, поменявшись местами с Иидой, который крепко сжал его ладонь и энергично ее затряс: – Не делай ничего, чего я бы не сделал. Киришима забросил ему руку на плечо, приобнимая. – И делай все, что сделал бы я! Повеселись! – он еще раз хлопнул его по спине, оставив после себя слегка зудящую кожу. Повернувшись к Тодороки, Изуку отметил, что тот выглядел так, будто находился в самом разгаре внутренних дебатов. На секунду он двинулся вперед, чтобы обнять друга, прежде чем переключиться на рукопожатие. Изуку рассмеялся, схватив его за руку и притянув неловкого подростка для крепкого, быстрого объятия. Будучи прижатым к нему, Тодороки стоял абсолютно неподвижно, слегка покраснев, когда Изуку отстранился. Наконец он повернулся к матери, чувствуя, как из глаз в ту же секунду потекли слезы. Она была в полном раздрае, с раскрасневшимися щеками и размазанной под глазами тушью. Изуку просто прижимал ее к себе, пока она всхлипывала у него на груди, ее голова аккурат помещалась у него под подбородком. Долгую минуту спустя она отстранилась, проведя ладонями по его щекам, слегка их сжав. – Позвони мне, как приземлишься, – негромко попросила она. Все остальное уже было сказано. Он кивнул, отвернувшись, чтобы вытереть глаза рукавом. – Увидимся через три месяца! Поправив рюкзак за спиной, он направился к зоне досмотра на другой стороне терминала. Тот уже наполнился людьми, и у Изуку оставалась буквальна пара драгоценных моментов, прежде чем он бы потерял из виду всех провожавших его. Крепко сжав в руке билет, он развернулся и помахал им в последний раз, нацепив на лицо свою самую яркую улыбку, принадлежавшую герою Дэку. Он занял место в растянувшейся очереди к контрольно-пропускному пункту, слегка подпрыгнув, когда в кармане прожужжал телефон. Ему пришлось дважды взглянуть на высветившееся на экране имя, сопровождавшее сообщение. Каччан: Не проебывайся там. Несколько мгновений он просто стоял, чувствуя, как все его тело пронизывает внезапная легкость. Через пару секунд он ответил. Дэку: Спасибо, Каччан. Не буду.