Под прикрытием (Undercover)

Саммари: Изуку больше не может прятаться от своего прошлого. Примечание автора: В этой и следующей главах присутствуют довольно серьезные триггеры (психологически тяжелые темы). Они в своем роде являются спойлерами, так что я скрою их под кат в описании к главе, но, если травмирующие события могут вас расстроить или причинить дискомфорт – пожалуйста, прочтите их заранее. Там же будет указано, какой отрывок главы лучше будет пропустить. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ-СПОЙЛЕР: В главе упоминаются: торговля людьми, педофилия, секс с несовершеннолетними, изнасилование, жестокость, прикосновения без согласия (все, кроме последнего, относится к третьестепенным персонажам). Эта часть начинается со слов Изуку: «- Ты действительно хочешь знать? Ладно, я расскажу тебе!» и заканчивается на: «Изуку услышал шорох». Но намеки разбросаны по всей главе, в том числе ближе к ее концу, поэтому если вам тяжело переносить подобные вещи – пожалуйста, не читайте. В главе 14 с ними станет получше, но упоминания того, что произошло, будут встречаться и дальше в истории. Май Три месяца после рейда… – Прием. Земля – Дэку, – Ястреб помахал рукой перед лицом Изуку, пытаясь привлечь его внимание. Зеленоволосый герой вздрогнул на своем стуле, впервые заметив стоявшего перед его столом босса. – Я уже минуту тебя по имени зову. Ты в порядке? Изуку устало моргнул, глядя на него, кивнул и взял стоявший на столе стакан с кофе, сделав еще один глоток. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь так, будто в последнее время не высыпаешься? – спросил Ястреб. В руках у него была стопка документов, которые он ловко скрутил в трубку, сделав что-то наподобие бумажной дубинки, которой он, словно отчитывающий своего питомца хозяин, принялся легонько бить по голове Изуку в такт своим словам: – Сон. Это. Важно. – Ауч, – шутливо отозвался Изуку, потирая кудрявую голову, хотя ему и не было больно. – Я стараюсь. – Слушай, – Ястреб прислонился к его столу, практически сев на него. Хлипкая древесина предупреждающе скрипнула. – Я понимаю, что жизнь новичков довольно хаотичная. Патрули выматывают, и вдобавок к ним вам еще иногда выпадает поучаствовать в специальных миссиях. Но недостаток сна приводит к нарушению мозговой деятельности. Изуку слушал и кивал. В словах босса не было ничего нового – ничего такого, чего ему не говорили бы до этого. Он получал комментарии о том, как он выглядел, с тех пор как… Ну, с тех пор как вернулся. Он знал обо всех рисках и на собственном опыте испытывал все побочки вот уже несколько месяцев. Раздражительность, спутанность сознания, проблемы с памятью. Поначалу он сваливал все на сотрясение, однако проблемы сохранялись и после того, как прошли его последствия. Откровенно говоря, он не получал полноценного ночного сна с тех пор, как выпустился из Юэй. То, что с ним происходило, нельзя было решить снотворным – и не важно, сколько таблеток он закидывал в себя перед сном. Кошмары по-прежнему его преследовали, иногда даже подлавливая его в дневное время, стоило ему задремать от усталости. Но он не знал, что еще можно было сделать в этой ситуации, кроме как переждать. Его последняя надежда была связана с тем, что не так давно начался судебный процесс над Торговцами. Возможно, когда им вынесут приговор и навсегда упрячут за решетку, он снова сможет нормально спать. Было удивительно, насколько медленно здесь работала система правосудия, хотя он и знал, что в городе с населением в пятьдесят миллионов человек суды были забиты делами под завязку. Ему повезло, что, когда история о банде все же просочилась наружу, его друзья и коллеги едва ли это заметили, пускай та и попала на первые полосы газет. К счастью, Танака выполнила свое обещание, и его имя в статьях не фигурировало. Так что никто не обратил на них особого внимания. Новость о том, что копы раскрыли сеть по торговле людьми, ненадолго заполнила сознание каждого, прежде чем испариться, сменившись ужасами следующего дня. Такова была жизнь в большом городе. Если бы Изуку не был лично в это вовлечен и не должен был в ближайшее время встречаться с прокуратурой и адвокатами защиты, он бы поступил точно так же: принял бы к сведению все факты, пожалел втянутых в это дело невинных участников, и двинулся бы дальше. Да, это было жестоко, но необходимо, иначе он бы просто закончил тем, что рыдал и кричал на каждую душераздирающую новость в газете. Это вряд ли прибавило бы ему эффективности в работе про-героем. Хотя не то что бы он был особо эффективным в последнее время, учитывая то, как постоянно рассеивалось его внимание. Изуку вздрогнул, осознав, что Ястреб закончил говорить и просто смотрел на него, ожидая ответа. – Абсолютно, – он практически ударил себя ладонью по лбу. Господи, Изуку надеялся, что ни на что случайно не согласился. – Я серьезно, Дэку. Если это бессонница – тебе следует сходить к врачу, – вздохнул Ястреб, отстранившись от его стола и отступив назад. – А вообще я пришел сообщить тебе, что Граунд Зиро сегодня будет занят с прессой, и потому не сможет взять тебя в патруль. Так что пойдешь с Красным Бунтарем. В поле зрения появилась знакомая красная голова, одарив его ослепительной улыбкой. – Эй, мужик! Круто, что нам выпало поработать вместе, да? Они не в первый раз шли в патруль вдвоем с тех пор, как Изуку с Каччаном стали постоянными партнерами, но подобные смены всегда были в радость. Изуку не мог сопротивляться заразительной улыбке красноволосого, так что на его лице тут же появилось ее отражение. – Круто! – В общем, не делайте глупостей. И Дэку, я знаю, что вы двое были одноклассниками, но Красный Бунтарь опережает тебя по опыту, так что он за главного, – Ястреб дождался, пока оба парня ему кивнули, и затем удалился, бормоча что-то про «вздремнуть». Сегодня он был на посту раньше, чем обычно. Как только он скрылся из виду, Киришима восторженно вскинул в воздух кулак: – Бро, это будет супер-мужественно! Ты и я на следующие пять часов! Изуку поднялся на ноги и потянулся, тоже чувствуя пробежавшее по телу взволнованное покалывание. За последние несколько недель он достаточно сильно сблизился с Киришимой. Они оба проводили довольно много времени у Каччана, часто собираясь там на ужин. Они также продолжали вместе страдать под тяжестью устраиваемых блондином тренировок, которые по итогу больше напоминали наказание. На самом деле, между Каччаном и Киришимой Изуку теперь едва ли выпадала возможность побыть в одиночестве, что честно говоря не могло не радовать. Быть одному означало оставаться один на один со всеми его пугающими мыслями и воспоминаниями. И компания Киришимы помогала отстраниться от них настолько, насколько это вообще было возможно. – Сделаем это! – воскликнул он воодушевленно. Несколько минут спустя они уже были на улице, вливаясь в движущийся по тротуару поток людей. В этот утренний час количество народу на дорогах не было таким уж огромным, так что им даже удавалось идти и разговаривать рядом друг с другом. Изуку успел выучить, что в пиковые часы пешеходного движения наиболее удачной тактикой было найти место в стороне от толпы, чтобы переждать, или подняться повыше и наблюдать сверху. Что бы ни происходило, работа героя все равно была захватывающей, даже если во время патруля не случалось ничего серьезного. Какое-то время Изуку обуревали сомнения, способен ли он справиться с этой непосильной ношей, готов ли взвалить на себя эту ответственность? Но он до сих пор помнил, как полюбил ежедневные патрули сразу же, стоило ему приступить к работе. Изуку был не против проводить время, наблюдая за людьми на улицах, взаимодействуя с маленькими детьми или даже помогая носить тяжелые пакеты. Просто ведя себя, как герой, он вновь смог почувствовать себя комфортно в собственном теле. И Киришима, шагавший рядом с ним и эмоционально пересказывавший увиденный прошлым вечером спортивный матч, только прибавлял очков к его хорошему настроению. Изуку не мог сдержать улыбку. – А потом! Бум! Гол на последней секунде! Потрясающе! – закончил Киришима, взмахнув руками. – Ха-ха. Короче, нам с тобой стоит как-нибудь задержаться у Кацуки подольше и устроить совместный просмотр. Он постоянно жалуется во время игр, но его ворчание сполна окупается его готовкой. – Мне до сих пор не верится, что он позволяет мне пробовать его еду, – заявил Дэку, качая головой. В его памяти до сих пор хранились теплые воспоминания о блондине времен их учебы в Юэй, склонившемся над плитой в их общей кухне. Что бы тот ни готовил – пахло потрясающе, но Каччан всегда успевал унести всю еду до того, как кто бы то ни было мог до нее добраться. А теперь Изуку было позволено ее есть. На постоянной основе. – Я, эм… Пытаюсь уговорить Мину заглянуть как-нибудь, и я, наверное, заплачу ему, чтобы он что-нибудь для нас приготовил. Ну, знаешь, чтобы выдать это за свое, – лицо Киришимы окрасилось в ярко-красный при упоминании розововолосой девушки. – Хитро, хитро, – прокомментировал Изуку сквозь смех. Он всегда считал, что эти двое прекрасно смотрелись вместе. И все же он добавил, указав на юношу пальцем: – Знаешь, я думаю, ей бы понравилось что угодно, приготовленное тобой. Пусть даже и не очень на вкус. Девушки ценят приложенные усилия. – Да, наверное, ты прав. Мужик, надо было к тебе обращаться за советами насчет девчонок! Бакуго в этом просто ужасен, – заныл Киришима. Изуку усмехнулся, прикусив язык. Если выбирать из всех людей, к кому пойти за советом по поводу отношений с девушками, сидящий глубоко «в шкафу» Изуку был вероятно последним кандидатом, к которому стоило обращаться. За исключением, возможно, Аоямы. Хотя тот был куда экспертнее в вопросах моды, нежели Изуку. Мысль о Каччане, раздающем советы насчет свиданий, обожгла его горло. Неужели блондин так часто на них ходил? Учитывая количество времени, которые они проводили вместе в эти дни, Изуку сомневался, что это было возможно. У Каччана явно не было девушки, только если она не была из тех, кто не возражал пребывать в постоянном игноре. – Слушай, – вновь заговорил Киришима, когда они завернули за угол, входя в менее оживленный жилой район. – Я знаю, что мы постоянно видимся, но… Я тебя никогда не спрашивал. Ты вообще как, мужик? Как тебе первые два месяца на новом месте? – Неплохо, – протянул Изуку, окидывая взглядом улицу. Само собой, он не был намерен рассказывать Киришиме о тяжелых ночах и паранойе. Тот был хорошим парнем, всегда готовым прийти на выручку, но Изуку не собирался нагружать его своими проблемами. Единственной причиной, по которой Каччан вообще был в курсе, являлось то, что блондин временами был просто до невозможности настойчивым. – Я не ожидал, насколько сильно работа будет выматывать. Радио помалкивало уже какое-то время, что было довольно странно, учитывая то, как оно обычно трещало без остановки. Но дорога, по которой они шли, выглядела спокойной, и вокруг можно было насчитать от силы дюжину прохожих. Мимо прошла пара одетых в форму школьниц, смущенно помахавших двум героям. – Охо-хо, это точно, – согласно закивал Киришима. – И эти адские силовые от Кацуки вообще делу не помогают, скажи? Киришима часто принимал участие в их тренировках. Было похоже, что блондин и красноволосый уже давно выработали эту рутину. И теперь, когда у Изуку был постоянный график, ему выпала возможность испытать ее на своей шкуре, и по ощущениям это напоминало пытку. Однако результаты того стоили. – Он жесток, - Изуку закатил глаза. – Я должен идти с ним на пробежку в наш следующий выходной. Он хочет, чтобы я встал в четыре утра! В выходной! – надулся он. Киришима наигранно содрогнулся, скорбно похлопав Изуку по плечу. – Не волнуйся. Он наверняка сбавит обороты, когда твой испытательный срок закончится. То, как Кацуки в последнее время ведет себя, когда он рядом с тобой… Прям как будто он твой сторожевой пес, или типа того. Изуку рассмеялся, его щеки слегка порозовели. Честно, его вовсе не напрягала мысль о приглядывавшем за ним Каччане. За последние несколько недель это стало довольно очевидно: то, как он всегда тащил Изуку за собой после работы, кормил его, ходил с ним до офиса и обратно… В общем, максимально сокращая возможность Изуку остаться наедине с самим собой. Будь это кто-то другой, подобное поведение наверняка душило бы его. И, пускай он и знал, что блондин беспокоился только о том, чтобы его партнер не превратился в полнейшую катастрофу, было приятно, что кто-то так сильно о нем заботился. Даже если причиной была только платоническая дружба. – Он хороший друг, – сказал Изуку. Он старательно запихивал те другие чувства поглубже, пряча их до того момента, когда останется один, чтобы тогда иметь возможность часами перебирать их, словно осколки разбитого стекла. Красноволосый герой смерил его долгим внимательным взглядом. Многие, впервые видя Киришиму и его манеру разговаривать, делали поспешный вывод, что герой был не шибко умен. Но Изуку знал, что за дружелюбным фасадом скрывался человек с недюжим эмоциональным интеллектом. Откровенно говоря, он был куда более проницательным, чем его считали окружающие. – Знаешь, ты хорошо на него влияешь. Может, он и не хочет этого признавать, и я не знаю, хочешь ли ты… Но вы, ребята, неплохо друг друга уравновешиваете. Тебе, наверное, никто не говорил, но пока тебя не было, он был будто сам не свой. Особенно в последние месяцы. Изуку остановился как вкопанный. – Что? – О да, когда три месяца прошло, а ты не вернулся, он начал становиться все злее и злее. А потом, после того, как он выяснил, где ты был и чем занимался… Я его никогда таким не видел. Он был… Не знаю даже. Весь на нервах, – Киришима пожал плечами. Каччан? Они вообще об одном человеке сейчас говорили? Ну да, Каччану было не все равно, что с ним происходило, это было очевидно. С чего бы иначе ему было делать Изуку своим партнером и следить за тем, что тот не забывал заботиться о себе… Но все это потому, что они были соперниками, а до того – друзьями детства. Он не мог понять, как и почему его отсутствие могло так сильно беспокоить Каччана. Киришима наверняка преувеличивал. Именно это он и собирался сказать красноволосому, когда неожиданно до него донесся пронзительный скрип, словно звук царапающего асфальт металла. Быстро переглянувшись, Изуку и Киришима одновременно обернулись в сторону источника шума. – Что?.. Скриииип! Звук повторился – в этот раз громче и ближе. Они инстинктивно двинулись в его сторону, не зная, сигнализировал тот об опасности или нет. Как бы там ни было, Изуку чувствовал, как по его телу начал растекаться адреналин. – Помогите! Герои! – к ним подбежала одна из школьниц, мимо которых они прошли буквально пару минут назад, глядя на них расширившимися от ужаса глазами. – Моя подруга! – Что случилось? – спросил Изуку, затаив дыхание. Где-то неподалеку вновь раздался громкий скрежет. – Не знаю, она странно ведет себя! Ее причуда! Она вдруг начала ее использовать! – выпалила девочка: речь ее лилась трудным для восприятия потоком, слова путались. – Отойди подальше, – приказал ей Киришима, кивнув Изуку. Вместе они рванули в том направлении, откуда пришла школьница, практически сразу заметив вторую девушку. Сгорбившись, та стояла посреди дороги. Изуку завороженно смотрел, как припаркованная рядом с ней машина внезапно завелась и с громким скрежетом врезалась в стоявший перед ней автомобиль. Колеса безостановочно крутились, от стираемых об асфальт шин в воздух поднимался черный дым, пока наконец первая машина не сдвинула вторую с места и с оглушительным грохотом не впечатала ту в ближайший забор. Метал жалобно скрипел под продолжавшимся напором первого автомобиля, пускай двигаться уже было и некуда. – Дэку! – выкрикнул Киришима. – Я проверю водителя. Используй свою скорость, чтобы очистить периметр от гражданских! – авторитетно велел он. Заметив направлявшуюся в их сторону мамочку с коляской, Изуку активировал Один за Всех. Оттолкнувшись от земли, он взмыл в воздух, в момент сократив расстояние между ними и аккуратно приземлившись перед женщиной. – Мэм, впереди происшествие с использованием причуд. Пожалуйста, ради вашей же безопасности… Он услышал донесшийся сзади скрежет, однако времени, чтобы оглянуться и посмотреть, у него не было. Настолько аккуратно и быстро, насколько это было возможно, Изуку обхватил женщину за талию одной рукой, а другой схватился за ручку коляски. Сосредоточив силу в ногах, он отпрыгнул как можно дальше от источника шума в сторону главной магистрали. Опустив женщину с коляской на землю, он не стал тратить время на бессмысленные разговоры, тут же развернувшись и устремившись обратно. Из приемника в его ухе донесся искаженный радио помехами голос Киришимы: «– Контрольный пункт, рядом с Кичичоджи происходит инцидент с задействованием причуды. Красный Бунтарь и Дэку на месте происшествия». «– Принято. Ваше место положение определено. Высылаем патрульные машины. Что за причуда? Это злодей?» «– Пока не известно», – вернувшись в зону приема сигнала, Изуку начал слышать голос Киришимы куда четче. Он обнаружил мужчину с собакой, двигавшихся в их направлении на другой стороне улицы, и бросился к ним, точно так же переместив их подальше. Мужчина вскрикнул от его прикосновения, скорчившись от неожиданной боли. Когда Изуку опустил того вместе с собакой на землю на безопасном расстоянии, он с ужасом осознал, что штаны у того были в огне. Он принялся бить ладонями по ткани, радуясь, что его перчатки были огнеупорными. Старания его особого эффекта не возымели, но мужчина сумел снять с себя воспламенившийся предмет одежды и самостоятельно затоптал огонь. – Мой телефон взорвался! – выдохнул он. – Красный Бунтарь, – произнес Изуку, зажав кнопку микрофона на горле. – Думаю, причуда как-то связана с энергией. Она может двигать машины и воспламенять телефоны. Возможно, что-то вроде электрического заряда… Или что-то, связанное с техникой? Он поспешно вытащил собственный телефон из кармана, бросив его на располагавшийся поблизости газон. «– Ага, звучит правдоподобно», – прохрипел Киришима из приемника. – «Ты мне нужен здесь, приятель!» Изуку направился обратно в эпицентр, глазами моментально найдя Киришиму. Красный Бунтарь находился в своей Несокрушимой форме, выставив руки перед собой и пытаясь вытолкнуть фургон с середины улицы. Всего в нескольких метрах позади него стояла девушка, заварившая всю эту кашу и абсолютно не подозревавшая, что не будь здесь Киришимы, физически выкладывавшегося на все сто процентов, фургон бы давно ее раздавил. Гражданским придется подождать. – Всем отойти назад! – выкрикнул Изуку так громко, как мог, не имея больше возможности сделать для них что-либо еще. Он бросился к своему бывшему однокласснику, сосредоточив силу в ногах для атаки Побочным Стилем. Взмыв в воздух, он потратил буквально миллисекунду, чтобы прицелиться, и ударил искрящейся правой ногой ровно по центру грузовика. Метал с легкостью прогнулся под мощью Один за Всех, кузов автомобиля раскрылся, словно распустившийся цветок, складываясь пополам. В иной ситуации Изуку целился бы в блок двигателя или кабину, чтобы попытаться обесточить эту штуку. Но он не хотел случайно задеть Киришиму или водителя. Внезапное изменение массы явно сработало, судя по тому, как Киришима с усилием все же смог отвернуть автомобиль от себя и девушки, стоявшей позади него. – Я не… Думаю… Что она… Понимает… Что происходит… – с трудом прохрипел Киришима, тяжело дыша. Он не мог отпустить грузовик: даже разломанный пополам, тот продолжал громко реветь, подпитываемый причудой девушки, грозя сорваться с места в ту же секунду, как Красный Бунтарь ослабит свою хватку. В ушах звенел визг неистово крутящихся шин, воздух наполнял черный дым и запах горелой резины. – Нужно… Увести ее… – Прекрати это! – крикнул Изуку девушке, быстро приближаясь к ней. Автомобили, припаркованные дальше от них, так же начали заводиться и приходить в движение по мере того, как разрастался радиус действия причуды. Микрофон на горле Изуку нагрелся так, что начал жечь, и мальчик сдернул его с себя, отбросив в сторону за считанные секунды до того, как тот загорелся. Она повернулась, услышав его слова. Темные глаза встретились с его собственными. И неожиданно Изуку накрыло. На него смотрела Чжоу. Губы ее дрожали, на лице был написан страх. – Шо, – прошептала она. – Я не знаю, смогу ли я. Мне страшно. Что если ребенок не выживет? Изуку хотелось разрыдаться, когда он услышал ее вопрос. Даже сейчас все, о чем она думала, был ее ребенок, несмотря на огромный шанс того, что она сама эти роды могла не пережить. Он взял ее за руку, пытаясь успокоить. Ее ладонь, как и его собственная, были покрыты кровью. – Просто продолжай дышать. Скоро все закончится, – прошептал он, ласково гладя ее по волосам, пока ее крохотная ладошка неистово сжимала его. Она задохнулась в агонии, когда ее скрутил очередной болезненный спазм. – Мидория! – крик Киришимы вернул его к реальности. Вздрогнув, Изуку осознал, что последние несколько секунд он, как полный идиот, просто стоял на месте, уставившись на девушку. Быстрый взгляд на ее лицо дал понять, что она явно не осознавала, что происходило вокруг нее: глаза ее были совершенно пустыми. Изуку провел подсечку, подбив своей ногой ноги девушки, и поморщился, когда та с силой рухнула на землю. Судя по всему, прием сработал: ужасающий рёв двигателей и скрип покрышек затих в ту же секунду. Лежавшая на асфальте девушка дернулась, словно в приступе. Изуку моментально оказался рядом с ней, присев сбоку от нее и убрав с ее лица волосы. Это была не Чжоу. Это и не могла быть Чжоу – та была мертва. Дрожащими руками он перевернул ее на бок, как их учили инструкторы в Юэй. Через несколько мгновений приступ, кажется, прошел: тело девушки замерло, однако легкие продолжали работать, расширяясь и сокращаясь. Изуку оставил ее, принявшись искать взглядом своего напарника, к которому, как он надеялся, все еще был прикреплен радио передатчик. К счастью, издалека до него донесся звук полицейских сирен. – Красный Бунтарь! – позвал Изуку, оглядываясь в поисках знакомой копны алых волос. Когда он его, наконец, нашел, то бросился к нему, забыв, как дышать. Киришима отчаянно боролся на пределе своих сил, будучи зажатым между передней половиной грузовика и разбитой задней частью легковой машины, припаркованной поблизости. Несокрушимая форма явно прекращала свое действие. Изуку отчаянно вцепился руками в металл, активировав силу и оттолкнув остатки автомобиля от своего одноклассника. Рывком он сумел отбросить фургон назад: автомобиль взмыл на пару метров в воздух, прежде чем с грохотом обрушиться на дорогу. – Спасибо, мужик, – хрипло выдохнул Киришима, рухнув на колени. Изуку подхватил его, приняв на себя его вес. Красноволосый принялся кашлять, и мальчика окатил ужас, когда с его губ брызнула кровь. Как можно бережнее, не отпуская своего одноклассника, Изуку снял с него микрофон, разместив тот вокруг своей шеи. – Говорит Дэку. Срочно нужна скорая! Красный Бунтарь ранен, – закончил он дрожащим голосом, в котором сквозило отчаяние. – Я в порядке, – простонал Киришима, судорожно вздохнув и откашляв еще больше крови. Изуку застыл на месте. Все его знания об оказании первой помощи, роившиеся в голове еще минуту назад, улетучились, оставив его мозг паниковать. Что он должен был делать? Как он мог помочь? Стоило ли ему опустить Киришиму на землю? Что если у того была травма позвоночника? Может, стоило проверить его на кровотечение? Но как он мог это сделать, не причинив ему еще большего вреда? Вопросы проносились в голове, парализуя его. Благословенный звук сирен звучал все ближе, в конце улицы замаячили огни полицейских машин. Наверняка Изуку знал только одно: причиной этому был он. Если бы он был на секунду быстрее, если бы его чертов глупый мозг не выбрал именно этот момент для галлюцинации, то он вырубил бы девочку до того, как Киришима пострадал. Это была полностью его вина.

***

Стальные подошвы на кроссовках звучно соприкасались с больничным полом при каждом шаге, пока Изуку безостановочно бродил туда-сюда. Если бы не перчатки, он бы наверняка сейчас грыз ногти – отвратительная привычка, которая проявлялась только в те моменты, когда он был особенно подавлен и расстроен. Вместо этого он нервно заламывал руки, продолжая ходить по одним и тем же выложенным в линию плиткам, словно канатоходец. Внутренне он чувствовал, что балансирует на грани, готовый в любой момент сорваться в… Во что? Паническую атаку? «Нет, нет, нет, не будь обузой», – одернул он сам себя. «Ты уже достаточно натворил». По ощущениям он находился в ожидании вот уже несколько часов. Зачистка места происшествия отняла неоправданно много времени, особенно после того, как Киришиму увезли на скорой, оставив Дэку за главного. Он с трудом разбирался с последствиями развернувшегося фиаско, понятия не имея, что делать и что говорить. Что было еще хуже, так это репортер, появившаяся в тот момент, когда Изуку отчитывался полиции о произошедшем, и попытавшаяся взять у него интервью. Будучи в практически невменяемом состоянии, он едва ли мог вспомнить, что отвечал ей, однако выражение на лице женщины было не особо воодушевляющим. Но это было не важно. Ничто из этого не имело значения. По крайней мере, до тех пор, пока он не убедится, что с Киришимой все в порядке. Поэтому сразу же, как у него появилась возможность, он бросился к ближайшей больнице, надеясь, что именно туда скорая увезла красноволосого. Изуку моментально крутанул головой, услышав щелчок опустившейся дверной ручки. В следующую секунду дверь отворилась, явив взгляду медсестру, толкавшую перед собой инвалидное кресло с сидящим в нем измученным и уставшим Киришимой. – Мы вернулись, – возвестила медсестра, бросив на Изуку выразительный взгляд. У него было отчетливое ощущение, что ему тут были не особо рады, однако никто напрямую не велел ему проваливать, так что он остался. Вероятно, это была одна из привилегий работы героя. Учитывая, что это был его первый опыт посещения больницы, будучи в форме, он не был полностью уверен, что причина была в этом. Однако мальчик надеялся, что повторить этот опыт в будущем, чтобы проверить наверняка, ему не придется. – Киришима, – выдохнул Изуку, желая сорваться с места, оказаться рядом и попытаться помочь, но не зная, будут ли ему рады после того, что случилось. В итоге он просто остался стоять на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он тонким голосом. Киришима ухватился за ручки инвалидной коляски и пошатываясь поднялся на ноги, в то время как медсестра опустила одну из находящихся поблизости больничных коек. С ее помощью юноша взобрался на постель и со стоном лег. – Помято. Ощущаю себя как один большой синяк. Они смогли залечить все внутри, но все равно хотят немного понаблюдать за мной. – Доктор подойдет позже, – проинструктировала медсестра. – Подобный вид исцеления действует довольно быстро, однако после него еще какое-то время все будет болеть. Будет важно двигаться время от времени, чтобы ускорить процесс восстановления. Пока что ничего делать не нужно, но я вернусь где-то через час, и мы попробуем немного пройтись, хорошо? Киришима показал ей поднятый вверх большой палец, сопроводив жест очаровательной острозубой улыбкой. Он всегда пытался успокоить и подбодрить людей вокруг себя, даже если сам был далеко не в лучшем состоянии. Изуку отлично его понимал. Медсестра мягко улыбнулась ему в ответ, затем удалилась, укатив с собой пустое кресло и оставив двух героев наедине. – Ну, по крайней мере, мне удастся немного посмотреть телек, - слабо порадовался Киришима, найдя прикрепленный к койке пульт управления и нажав кнопку включения. – Кто знает. Может, нас покажут по одному из этих круглосуточных новостных каналов. Изуку сглотнул. – Думаешь? Снимал ли кто-нибудь произошедшее? Он не мог припомнить ни одного журналиста, присутствовавшего в самый разгар происшествия. Но, наверное, кто-нибудь мог сделать одну-две фотографии. Изуку не был уверен, что сможет вынести взгляд на самого себя со стороны. От одной мысли о том, как он стоял там, неподвижный, бесполезный, когда Красного Бунтаря практически раздавило двумя машинами, у него сжалось горло. – Ага, зацени-ка, – Киришима остановился на одном из каналов. Обычно на нем показывали документальные фильмы, постановочные шоу, и все остальное, связанное с героями. Весь день внизу экрана бегущей строкой проносились самые последние новости, держа зрителей в курсе происходящего. Это был один из любимых каналов Изуку. К его ужасу, когда Киришима остановился на нем, мальчик разглядел несущийся текст, в котором фигурировали они. Герой профи Красный Бунтарь и Новичок Дэку были вовлечены в инцидент, связанный с причудой, неподалеку от Кичичоджи. Сообщают о незначительных травмах. Полную статью ищите в социальных сетях HNN. Изуку побледнел. – Они уже опубликовали статью? Прошло всего три часа, – он рухнул на стоявший поблизости стул, чувствуя слабость во всем теле. Когда он прижал ладони к глазам, его руки подрагивали. Сколько людей стало свидетелями его ошибки? Сколько людей знало о том, что он практически позволил другу погибнуть? – Ага, бро. Новости тут быстро разлетаются. Там, наверно, всего пара абзацев. Что-нибудь, что протолкнуло агентство, – Киришима, кажется, не замечал реакции Изуку, продолжая оживленно болтать. – Интересно, будет ли там какой-нибудь крутой кадр со мной? Было бы офигенно. Я бы мог отправить его Мине. Как думаешь, ей бы понравилось? – Я не… Я… – Ого! Смотри! – Киришима поднял свой телефон, подзывая Изуку. На экране отображался его официальный аккаунт в соцсетях, который уже отметили в запощенной статье. На превью был изображен Изуку в моменте удара ногой по кузову грузовика. Выражение на его лице было свирепым и сосредоточенным. Счетчик лайков под ним уже вовсю шел на тысячи. – Крутая фотка, бро. Может, и со мной что-то есть… Киришима оживленно щебетал, совершенно не замечая, что его слова едва ли доходили до Изуку. Мальчик вновь закрыл лицо руками, и от давления на обратной стороне век начали расплываться цветные круги. В ушах звенело. – Это неправильно, – Изуку выпрямился, уронив руки и стараясь игнорировать знакомое покалывание в глазах. – Они не должны меня поддерживать. Я… Из-за меня ты чуть не погиб. – Чего? – Киришима непонимающе рассмеялся. – О чем ты вообще, мужик? Ты отлично сработал. Вывел всех из зоны риска и вырубил девочку сразу, как смог. Мне сказали, у нее всего лишь легкое сотрясение. – Киришима, – окликнул его Изуку серьезным тоном. Он не мог смотреть на статью. Хотелось бы ему вообще ее удалить. Он не заслужил похвалы. – Я не мог пошевелиться. Я… С места не мог сдвинуться, когда она на меня посмотрела. В тот момент ты и пострадал. Красноволосый почесал затылок, смущенно отведя взгляд от Изуку. – Вообще-то… В этом была и моя вина. Я должен был раньше оценить опасность и велеть тебе сломать грузовик до того, как тот вышел из-под контроля. Но я был слишком упрям, пытался справиться со всем в одиночку. И посмотри, к чему меня это привело. Изуку остервенело замотал головой. Киришима просто пытался сгладить углы, приуменьшив значимость допущенной Изуку оплошности, но вина была полностью на нем. Остальное было не важно. Герой не может просто взять и застыть в самый разгар происшествия, как это сделал он. К горлу подкатил ком. – Нет, это моя вина. Я… Просто… Прости меня. Киришима поджал губы, выражение на его лице сменилось жалостью. – Эй, мужик, все в порядке. Такое случается… Изуку снова покачал головой, прикусив нижнюю губу. Он не рискнул сказать что-то вслух, иначе он точно бы разрыдался. Киришима похлопал его по руке, крепко сжав ее своей ладонью - молчаливое заверение, что он был в порядке, и что Изуку был прощен. Мальчик был потрясен этим простым жестом, чувствуя себя недостойным его доброты. – Ты знаешь, почему не мог двигаться? – спросил Киришима с любопытством после минуты молчания. Изуку стыдливо повесил голову, не зная, что ответить. Он не хотел распространяться насчет своего видения. Не хотел, чтобы другие думали, что он сошел с ума или что он нуждается в помощи. Но он должен был что-то сказать. Киришима заслуживал знать, почему его чуть не раздавило насмерть. – Та девушка… Она выглядела как кое-кто с миссии под прикрытием. Кое-кто, кто пострадал, и я… Наверное, на секунду я подумал, что это была она. – Воу, чувак. Интересно, она ли это была? Думаю, они ее тоже сюда должны были привезти, хотя бы чтобы специалист по причудам проверил, что вообще пошло не так. Может, ты мог бы ее найти, узнать, как она? – предложил Киришима. Изуку нахмурился, устремив взгляд обратно к вымощенному плиткой полу, не в силах больше смотреть на своего друга. – Нет, это не могла быть она. Та девушка мертва. И это была позорная правда. По крайней мере, ее часть. Изуку был настолько не в себе, что не мог отличить живых от мертвых. Какой из него был герой? Киришима затих. Он неловко поерзал на кровати, и Изуку знал, что красноволосый не мог найтись с ответом. Он явно пытался подобрать слова, чтобы сказать хоть что-нибудь, так что Изуку прервал его прежде, чем тот смог это сделать. Он не заслуживал такого бережного обращения. – Мне очень жаль. Мне стоит… Вернуться в офис. Я и так уже отнял у тебя кучу времени, и мне все еще нужно закончить разбираться с документами. Я рад, что ты в порядке. Пожалуйста, держи меня в курсе своего состояния, – пробормотал Изуку, спиной вперед отходя к двери. – Ладно, бро, – Киришима с беспокойством провожал его взглядом. – Еще раз прости, – Изуку низко поклонился, затем быстро выпрямился и покинул палату, прежде чем Киришима успел его остановить или сказать что-то еще по поводу прощения. Прямо сейчас Изуку не мог этого вынести.

***

– Поднимайся. Живо, – приказал Каччан, и резкость его тона моментально вырвала Изуку из оцепенения, в котором он пребывал, пока заполнял документы. Он испуганно подпрыгнул на стуле, устремив широко распахнутые глаза на говорившего. Блондин грозно нависал над рабочим столом Изуку. Он сумел приблизиться настолько неслышно, что до самого последнего момента оставался совершенно незамеченным. На нем был его геройский костюм, или, по крайней мере, его более чистая версия, на которой не было мелких потертостей и грязи. В памяти Изуку внезапно всплыли сказанные ранее Ястребом слова. Точно, у Граунд Зиро сегодня было какое-то мероприятие, связанное с прессой. Красные глаза опасно сверкнули из-под маски, когда Изуку не отреагировал немедленно на его слова. – Ты оглох? – Каччан сопроводил свой вопрос резким пинком по стулу Изуку. – Каччан… – Нет, – блондин категорично покачал головой, не давая Изуку договорить. – Не хочу ничего слышать. Идем. Он зашагал прочь, направляясь в сторону лифта. Когда Изуку не последовал за ним в ту же секунду, Каччан развернулся в его сторону, устремив на него яростный взгляд. – Мне тебя за шкирку тащить надо, или что? Изуку двинулся в сторону блондина, поглядывая на него с опаской и сохраняя при этом между ними небольшое расстояние – на случай, если Каччан все же решит перейти к рукоприкладству. Сказать было проще, чем сделать, особенно, когда они оказались в лифте, так что Изуку решил просто сосредоточиться на избегании зрительного контакта, пока Каччан рядом с ним молча кипел. – Куда… Куда мы идем? – спросил Изуку, совладав наконец с голосом. – Зал для тренировок причуд. Пришло время кое с чем разобраться, – прорычал Каччан сквозь крепко сжатые зубы. До цокольного этажа они ехали в тишине. Внутри Изуку вовсю поднималась паника. Каччан был вне себя, и этому было только одно объяснение. Должно быть он узнал, что случилось с Киришимой, что причиной тому стала его ошибка, его ментальный провал. И теперь он собирался высказать Изуку все, что он об этом думал. И, зная Каччана, это значило, что Изуку вот-вот получит так, как никогда в жизни не получал. Как только они оказались в практически пустом зале, Каччан принялся снимать с себя гранатоподобные наручи, бросив их на бетонный пол со слегка большей силой, чем это было необходимо. За ними последовали перчатки, и после этого он повернулся лицом к Изуку. – Итак, какого хрена произошло?! – Я… Я просто… – нервно выдавил Изуку, заикаясь под тяжелым взглядом Каччана. Тот становился только тяжелее с каждым произнесенным словом. – Я застыл, – выдал он наконец тонким голосом. – Ага, я, блять, в курсе. Киришима позвонил мне и рассказал, что ты, по-твоему, видел. Изуку вздрогнул от его слов, отведя взгляд от пылающих красных глаз. Ну конечно Киришима рассказал ему, что случилось. Они же все-таки были лучшими друзьями, и Изуку был партнером Каччана. Блондин заслуживал знать, если его партнер облажался. Так почему же тогда это ощущалось как предательство? – Я просто… И затем Изуку был вновь прерван, когда Каччан бросился вперед с молниеносной скоростью, нанося правый хук прямо в лицо младшему герою. Пускай Изуку и находился в напряжении, ожидая чего-то подобного с того самого момента, как Каччан оказался возле его стола, он все равно оказался застан врасплох. Он едва сумел увернуться, так что удар пришелся по руке, которую он успел поднять в последний момент. – Никаких больше сраных отговорок! – яростно рявкнул Каччан, направляя очередной удар Изуку в челюсть. Тот вновь умудрился отскочить в последнюю секунду. – Каччан, стой! – выкрикнул он. – Черта с два, – мрачно отозвался Каччан, в голосе его слышалась решимость. Он вновь бросился вперед, занося ногу для удара с разворота, который угодил Изуку по левому плечу. Зеленоволосый подросток отшатнулся в сторону: сила удара едва не сбила его с ног. – Отвечать ты мне не хочешь, так? Хуево, что сказать. Либо ты начинаешь говорить сейчас, либо можешь начать говорить после того, как я выбью из тебя все дерьмо. Выбирай! Изуку хрипло выдохнул, когда кулак Каччана все-таки долетел до его щеки. Его правый глаз заслезился, скуловую кость обожгло, будто огнем. – Прямо как в старые добрые времена, а? – усмехнулся Каччан. – Вот только, помнится, в прошлый раз ты говорил что-то вроде «Я больше не собираюсь быть твоей грушей для битья, Каччан». Или нет? От его слов внутри Изуку вспыхнул гнев – обжигающий и упрямый. Каччан над ним насмехался. Блондин нанес еще один пробный удар ногой, который ему удалось принять на верхнюю часть бедра, но все равно ощущалось так, будто в него прилетело кирпичом. – И прямо как тогда, на Граунд Бета, победителем буду я. Так что можешь сдаваться уже сейчас, Дэку. – Прекращай уже, Каччан! Хватит! – выкрикнул Изуку: голос его колебался между мольбой и яростью, гнев начал просачиваться в его слова. Он не хотел драться с Каччаном, ни тогда, ни сейчас. Это не было дружеским спаррингом или тренировкой – это была настоящая драка. – Заставь меня, – холодно ответил Каччан, одним прыжком сократив расстояние между ними, заставляя Изуку двигаться назад под натиском серии ударов, которые становились с каждым замахом все мощнее. Зеленоволосый подросток понял, что был просто не в состоянии что-либо ответить, тяжело дыша в попытках просто не отставать. С каких пор Каччан стал таким быстрым? Изуку едва ли удавалось оставаться на ногах, с трудом отражая обрушившиеся на него атаки, между которыми проходили буквально доли секунд. Даже если бы он хотел контратаковать, вряд ли бы ему это удалось. А ему действительно начинало хотеться. После одного особенно жесткого удара, оставившего его предплечье гореть от боли, Изуку наконец потерял самообладание. Он активировал Один за Всех: зеленый огонь разлился по его мышцам, мгновенно придавая ускорение. – Да неужели, решил все-таки сделать уже хоть что-то? – ухмыльнулся Каччан, подначивая. Он сбавил темп своего нападения, давая Изуку возможность атаковать в ответ. С подкрепляемыми его причудой движениями Изуку удавалось постоять за себя, пока они обменивались ударами. У него даже получилось нанести Каччану один удар по бедру, пускай его собственная голень после этого и отозвалась вспышкой боли. Блондин зашипел, согнувшись, и Изуку отступил назад, пытаясь перевести дыхание. Он знал, что попал, когда Каччан поднял на него полыхавшие яростью глаза, в которых отчетливо читался вызов. Практически в ту же секунду последовал взрыв, и даже с Один за Всех Изуку едва ли удалось защититься от обжигающего жара, прикрыв лицо и без того ушибленными руками. Спотыкаясь, он сделал несколько шагов назад. Его правая лодыжка задрожала под ним, подгибаясь. Внезапно мощь взрыва сменилась весом Каччана, набросившегося на него и обхватившего его за пояс для броска. Воздух выбило из легких, когда Изуку с болезненным вздохом рухнул спиной на бетон, прижатый к полу телом Каччана. На мгновение его зрение поплыло, в ушах зазвенело. У него ушло несколько секунд, чтобы осознать, что к его горлу было крепко прижато предплечье Каччана, требуя его капитуляции. Но, когда Изуку открыл глаза, над ним был не Каччан. Все, что он видел – это пара темно-карих глаз и хищная улыбка. На него сверху вниз пристально смотрел Рёма. – Только посмотри на себя, малыш, – произнес он с придыханием. Изуку чувствовал себя в ловушке под тяжестью его похоти, не имея возможности ни двигаться, ни сопротивляться, когда руки мужчины принялись скользить по всему телу. Возможности сбежать у него не было. Не в этот раз. – Я не хочу! – выдохнул Изуку едва слышно, извиваясь под навалившимся на него весом. Он слишком поздно заметил занесенный над ним для удара кулак, прилетевший аккурат по его незащищенной грудной клетке. Изуку вскрикнул, пытаясь отстраниться от источника боли. – Пожалуйста, не заставляй меня! Прости меня, прости меня, прости… – Дэку? Ты чего? – спросил Рёма, однако теперь его голос звучал иначе, сменившись с его обычного вкрадчивого тона на более… хриплый, раскатистый. Изуку узнал этот голос, так же, как и алые глаза, и знакомый прямой нос… Каччан. Над ним нависал Каччан. Они тренировались… Нет, дрались. Точно. – Слезь с меня! – слабо крикнул Изуку, вновь подняв перед собой локти в попытке защититься. Он осознал, что потерял бдительность и, к собственному стыду, позволил своему телу покорно расслабиться под влиянием привидевшегося ему Рёмы. Чувствуя тошноту от отвращения к самому себе, из последних сил он попытался отодвинуть Каччана. Тот автоматически отстранился, и давившее на горло предплечье исчезло в ту же секунду, позволяя Изуку вновь беспрепятственно дышать. – Дэку… Что это было? Ты даже не пытался меня блокировать, – слова Каччана звучали мягко, почти растеряно, пока его глаза бегали по лицу Изуку. Мальчик отвернулся от него настолько, насколько мог, отказываясь смотреть ему в глаза. Он продолжал жадно хватать ртом воздух, пытаясь замедлить обезумевшее сердце. Казалось, что жизненно важный орган твердо вознамерился пробить в его груди дыру. Изуку уже был весь в поту от тех нескольких минут интенсивной борьбы с Каччаном, но сейчас он ощущал, словно холодные липкие руки хватали его за торс и спину. Он слабо сопротивлялся Каччану, хотя тот уже просто сидел, расположив ноги по обе стороны от бедер Изуку. Паника продолжала впиваться когтями в горло юного героя, отнимая возможность говорить. – Дыши, Дэку. Дыши, – голос Каччана звучал убедительно, подобно гипнозу. Его большие теплые ладони обхватили веснушчатое лицо, бережно разворачивая до тех пор, пока их глаза не встретились: широко распахнутые зеленые, в которых плескался ужас, и багрово-красные, смотрящие с нетипичным для них беспокойством. Следуя инструкциям Каччана, Изуку почувствовал, как его сердце начало замедляться, паника постепенно отступила. Только после того, как он вновь обрел над собой контроль, Каччан ослабил свою хватку, опустившись обратно на колени, чтобы осмотреть Изуку. Долгое время они молчали, нарушая тишину между ними только негромким звуком их дыхания. Изуку поймал себя на том, что бездумно пялился в бетонный потолок, не в силах двигаться под грузом усталости и стыда. – Дэку, – Каччан первым нарушил хрупкую тишину: данное им Изуку прозвище раскололо ее, словно тонкий лед. – Ты должен начать говорить. Расскажи мне, что произошло на той миссии. Расскажи мне. Изуку покачал головой. – Я не могу. Прости… Мне так жаль, что я ранил твоего лучшего друга. Но прошу, не заставляй меня говорить, – его голос дрожал и был едва ли громче шёпота, слова звучали жалко. Каччан опустил кулак на пол рядом с ним, и из-за сжатых пальцев вырвался небольшой взрыв, заставивший Изуку вздрогнуть. Громкий звук эхом отразился от голых стен, отозвавшись вибрацией где-то глубоко внутри тела Изуку. – Киришима тут вообще не причём, тупица! Дерьмоволосый – взрослый мужик, способный сам о себе позаботиться. Дело в тебе. Изуку озадаченно пялился в потолок, разглядывая серые бетонные плиты. Ну конечно же дело было в Киришиме. Герой чуть было не погиб из-за Изуку. С чего бы еще Каччану было так злиться, что он был готов вновь сразиться с Изуку как тогда, несколько лет назад на Граунд Бета? – Что, по-твоему, произойдет, если ты будешь продолжать в том же духе, идиот? Подумай об этом, – сердито спросил Каччан. Когда Изуку ничего на это не ответил, он сделал это за него, свирепо и безжалостно чеканя каждое слово: – Ты лишишься работы. Возможно, даже своей геройской лицензии. И это еще если никто не успеет пострадать из-за тебя. Изуку застыл с приоткрытым от шока ртом. Каччан был прав, и они оба об этом знали. – Тебе повезло, что в этот раз это был он. Его причуда спасла обе ваши шкуры. Но будь это кто-то еще, на тебя бы точно заявили. И это при условии, если бы этот кто-то вообще выжил, – Каччан глубоко вздохнул. Его слова звучали четко, правдиво и неоспоримо. – Ты слишком упрям, чтобы попросить о помощи, слишком уперт, чтобы обратиться к профессионалу… Так что ты собираешься делать, Дэку? Потому что сейчас, очевидно, это ни хрена не работает. Изуку поднес руки к лицу, закрыв глаза ладонями. Когда он заговорил, из его горла вырвался яростный всхлип. – Ты хочешь знать, Каччан? Ты действительно хочешь знать?! Ладно! Я расскажу тебе! Каччан молчал, выкрик Изуку окутал их, словно тяжелое покрывало. Изуку из последних сил сопротивлялся нахлынувшему гневу… Той ярости, что кипела внутри него, но сдерживать себя дальше было просто невозможно, поскольку та буквально выталкивала из него слова, которые полились обжигающим потоком: – Полиция внедрила меня в сеть по торговле людьми. По крайне мере, так они мне сказали. Но угадай, что? Эти уроды утаили одну важную деталь, – он горько усмехнулся. – Они не просто торговали людьми. Это было сборище педофилов, насиловавших юных девушек… Совсем детей! Им было не больше тринадцати-четырнадцати лет. Шото тебе не рассказывал о своих родителях? О том, что их брак был практически незаконным – попыткой зачать ребенка с идеальной комбинацией их причуд? Там было что-то типа такого… Вот только это было действительно нелегально. Они втирались в доверие к этим бедным девочкам… У тех не было никаких шансов. И затем они… – Изуку сглотнул душившие его слезы, заставлявшие его задыхаться, словно невидимая сила сжимала его горло. – …Люди платили деньги, много денег, чтобы… Чтобы делать… Чтобы делать то, что они делали с этими девочками. И еще больше, чтобы оставлять тех детей, которыми они беременели. Он смотрел в потолок. Признание давалось ему так легко только потому, что он мог представить, что был один, что его никто не слышал. Каччан сидел настолько тихо, что притворяться было совсем не трудно. – И я… Я ничего не мог сделать. Я хотел. Так сильно хотел. Хотел спасти тех девочек. Хотел причинить боль… Нет, убить этих монстров. Но каждый раз оперативная группа присылала мне сообщения. «Еще совсем немного, мы уже совсем близки к тому, чтобы их накрыть. Ты можешь спасти одну сейчас, но, если подождешь, то сможешь спасти несколько сотен». Я это ненавидел! – он ударил кулаком по полу, ярость выбралась на поверхность вместе с вырвавшимся криком. Затихнув, он трансформировался во что-то иное, нечто мучительное и жалкое, похожее на плач умирающего животного. Изуку поднял сжатые в кулаки ладони, в отчаянии ударив себя ими по лбу. Когда он заговорил вновь, это было тихое, сломленное бормотание: – Я подвел их… Как я могу называть себя героем после того, как смотрел на все это и не смог… Нет, не сделал ничего, чтобы им помочь? Изуку услышал шорох, а затем почувствовал, как на его сжатые кулаки легла пара теплых ладоней, отводя их от его лица. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, Каччан обхватил его за талию, поднимая до тех пор, пока они оба не оказались на коленях, и затем прижал голову Изуку к своему плечу, крепко сжав его руками. – Дэку, – только и сумел сказать он, обнимая его крепче. Каччан не мог не почувствовать того, как Изуку содрогнулся всем телом, когда плач, который он так отчаянно подавлял в себе все эти месяцы, все-таки вырвался наружу. Признавшись, наконец, во всем, он больше не мог сдерживать слезы. Надломленные рыдания царапали горло, словно наждачная бумага, срываясь с губ. Каччан ничего не говорил и просто ждал. Привалившись к нему, Изуку взвыл, словно от боли. Его тело сотрясалось в конвульсиях, пальцы отчаянно цеплялись за одежду блондина. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тело Изуку обмякло, измученное и истощенное. Где-то на периферии сознания он чувствовал ладонь Каччана, все еще находившуюся у него в волосах и ласково поглаживавшую большим пальцем кожу головы. – Дэку, это… Ты не должен был этого делать. Да как эти мрази вообще додумались попросить восемнадцатилетнего пацана принять участие в подобной миссии? – пусть Изуку и не видел его лица, но мог расслышать неверие в его тоне. – Вот же ублюдки!.. Изуку отстранился от плеча Каччана, поморщившись при виде мокрого пятна, оставленного там его слезами. – У них… Были на то причины, – ему больше не хотелось об этом говорить. Его горло болело, и сил на объяснения у него не осталось. Он избегал встречаться глазами с Каччаном: даже когда тот позволил Изуку отстраниться, он буквально физически ощущал на себе его пытливый взгляд. Изуку уставился на пустое пространство между локтем Каччана и его туловищем, сосредоточив все свое внимание в том месте. Честно говоря, ему было в принципе без разницы, куда смотреть – только бы не на лицо его друга детства. Он был не готов увидеть отвращение, которое вне всяких сомнений было на нем написано. – Ты же знаешь, что это не твоя вина, правда? Не нужно себя винить. Изуку поднял глаза, встречаясь взглядом с Каччаном и чувствуя поднимающееся внутри сопротивление, обжигающее язык готовым сорваться с него несогласием. В нем снова поднимался гнев – в этот раз в обличии ненависти к самому себе. – Я в ответе за это точно так же, как и все остальные! Как я могу… Как я могу жалеть себя, если страдали они, а я просто смотрел? – Я не говорю, что тебе нужно себя жалеть, – выражение на лице Каччана напоминало едва сдерживаемую бурю. – Я говорю, что это не твоя вина. Прекращай пытаться взвалить на себя всю ответственность. Ты – герой, без году неделя выпустившийся из школы. То, о чем они тебя попросили – это полный пиздец. – Я – герой… Меня и должны о таком просить. Каччан выглядел так, будто хотел с этим поспорить, но буквально в следующую секунду все напряжение покинуло его тело. – И ты держал это в себе все это время, не так ли? Ты рассказывал об этом хоть кому-нибудь? Другим твоим друзьям? Твоей маме? Изуку покачал головой, вытирая слезы со щек рукавом. – Только тебе. – Господи. Это же еще постараться надо, чтобы выбрать настолько не подходящую для этого кандидатуру. Губы Изуку невольно изогнулись в кривой улыбке. – Каччан, ты меня сам заставил все тебе рассказать, забыл? – произнес он, после чего сразу нахмурился под тяжестью накативших сомнений. – Мне не стоило… Я должен был просто продолжать двигаться вперед. Ты бы точно смог это преодолеть, не позволил бы этой ситуации так сильно на тебя повлиять. – Ага, ну так я-то – мудак. С губ Изуку сорвался слабый смешок. Он неловко отстранился от Каччана, опустившись назад и полностью сев на колени. Ему хотелось остаться в объятиях блондина навсегда, но он знал, что ему не стоило этим злоупотреблять, не стоило заставлять Каччана успокаивать и утешать себя и дальше. Изуку этого не заслуживал. – Мудак не волновался бы так сильно, что буквально заставил бы меня признаться, в чем проблема. Каччан поднялся на ноги, протянув Изуку руку. Тот благодарно ее принял, позволив блондину помочь ему встать. – Ну, ты уже это сделал. Возможно, ты думал, что до этого я был занозой в заднице. Но теперь, когда я знаю твой глубокий темный секрет, тебе придется иметь дело со мной, когда я действительно пытаюсь помочь. И бог знает, во что это выльется. Изуку нахмурился. Ему не хотелось заставлять Каччана делать больше, чем он уже для него сделал. Но он так же знал, что нуждался в блондине. Сейчас сильнее, чем когда-либо. Поэтому он ничего не ответил.

***

В тот день они не стали возвращаться в офис. Каччан настоял на том, что они закончили с работой, хотя у Изуку все еще оставались не заполненные документы. Возможность завести непринужденную беседу была уничтожена еще в ходе их предыдущей конфронтации, так что всю дорогу до дома они провели в неуютной тишине. Беспокойство, подпитываемое мыслями о том, что Каччан теперь его ненавидел или презирал, вновь предприняло попытку захватить Изуку. Однако он был настолько истощен физически и морально, что у него просто не осталось сил на то, чтобы дать своим подозрениям разрастись во что-то серьезное. В конце концов, если бы Каччан действительно его ненавидел, он бы не стал утруждать себя проводить с ним столько времени. В Изуку просто говорили годы неуверенности и сомнений. Каччан вновь их опроверг. Когда Изуку уже был готов помахать блондину на прощание и продолжить подъем по лестнице на свой этаж, длинные пальцы ухватились за ткань его рукава, потянув за собой в очевидном приглашении. Изуку, слишком измученный, чтобы спорить, последовал за ним. – От тебя несет. В душ, – приказал Каччан, когда они оказались в его идеально чистой квартире. – Ужин скоро будет. Изуку оттянул ворот футболки, принюхавшись, и тут же отпрянул. Да, с этим было не поспорить. Пахло от него ужасно. На автомате он направился в ванную, по пути проходя через спальню: он провел здесь уже достаточно времени, чтобы знать, где что находилось. Они с Киришимой проводили в этой квартире большую часть своих вечеров, зависая после работы с Каччаном. По пути в единственную уборную в доме он столько раз оказывался в этой безупречно чистой, строго обставленной комнате, что его сердце уже едва ли ускорялось от волнения. Войдя в ванную и плотно закрыв за собой дверь, Изуку легонько шлепнул себя по щеке. Каччан вел себя как друг, не более того. И если Изуку не сможет обуздать свою глупую влюбленность, то в конце концов он точно испортит все для них обоих. Он включил душ и, не дожидаясь, пока вода нагреется, шагнул под ледяной поток. По телу пробежала дрожь. Изуку закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении того, как запахи этого дня стекали с него один за другим. Первым сошел привкус пота и слез от их с Каччаном сражения, будучи самым недавним. Он позволил аромату угаснуть, не вдаваясь в размышления о произошедшем: вдумываться в это еще сильнее он был пока просто не готов. Ему было и без того стыдно за свою эмоциональную вспышку. Снова плакать ему не хотелось. После того, как этот запах исчез в стоке вместе с водой, проявился жгучий аромат дезинфицирующего раствора. Больница. Изуку не мог игнорировать чувство вины, сопровождавшее это воспоминание, точно так же, как и образ Киришимы на больничной койке. Его вина, его вина, его вина… Им обоим невероятно повезло, что красноволосый не погиб. Он не знал, как будет заглаживать свою вину перед другим героем, но Изуку точно собирался что-нибудь придумать. Пускай это и заняло бы всю его жизнь. На поверхность вышел последний запах – самый сильный из всех: металл и масло. Грузовик, который он разломил на части сначала ударом ноги, а затем и руками. Он поднял ладони к глазам, с интересом разглядывая их под теплым светом ванной комнаты. Ни порезов, ни новых шрамов, ни синяков. Его перчатки отлично справились со своей работой. С легким трепетом он подумал о том, что его тело, кажется, вновь стало приспосабливаться к Один за Всех, не получая больше такой сильной отдачи, как прежде. Наконец он больше не мог почувствовать никаких запахов, кроме стекающей с него воды. Каччан наверняка тоже хотел принять душ, так что Изуку поспешно отыскал взглядом мыло, принявшись втирать в кожу аромат ванили. – Поторапливайся давай, – раздался голос Каччана из-за тонкой двери. – Я тебе тут чистые вещи оставил. Даже не смей надевать свои – от них весь дом провоняет. Изуку ускорился, поспешно смыв сажу и грязь со своих волос, прежде чем выключить воду. Он повиновался указаниям Каччана, проигнорировав одежду, в которую переоделся в офисе, пускай он и не думал, что она настолько уж плохо пахла. Он не так уж и долго в ней находился. Но он все же прошел мимо нее, подобрав оставленные Каччаном возле двери вещи и одевшись. Каччан определенно сильно вырос за прошедший год, если судить по надетой на нем темно-красной футболке. Подол ее закрывал бедра, а рукава опускались до самых предплечий. Когда он взглянул на себя в запотевшее зеркало, то выглядел в нем раза в три меньше, чем обычно. Мешковатые спортивные штаны, которые ему пришлось затягивать до предела, тоже не особо помогали его самооценке. И все же он должен был признать, что выглядел куда лучше, чем несколько месяцев назад сразу после рейда. – Готово, – сообщил он, выходя из спальни с одеждой в руках. – Ужин на столе. Ешь, – приказал Каччан, не оставляя пространства для дискуссии. Не то что бы Изуку собирался с ним спорить по этому поводу: его желудок громко заурчал, когда воздух наполнил восхитительный запах горячего риса и жареной свинины. Изуку прошел к кухонной стойке, на которой лежал пустой скомканный пакет из-под доставки. Рядом стояли две тарелки с горячей едой, от которой вверх поднимался пар. Изуку вдруг понял, что на одной из тарелок находилось его любимое блюдо – Кацудон. – Каччан! Ты запомнил! Блондин пожал плечами, щеки его слегка порозовели. – Да пофиг, я в душ, – с этими словами он забрал из рук Изуку его одежду и скрылся за углом. Зеленоволосый подросток слышал, как он ненадолго остановился, затем раздался звук заработавшей стиральной машины. Потом еще шаги, и тишина. Изуку не стал его ждать, с аппетитом набросившись на еду. Только сейчас он осознал, насколько был голоден. На самом деле, он ничего не ел с самого завтрака. После того, что случилось с Киришимой, он был настолько поглощен мыслями об этом, что даже не вспоминал про еду. Очередной укол вины заставил его достать телефон и отправить красноволосому сообщение с вопросом, как тот себя чувствовал. Он проигнорировал все остальные оповещения и сообщения, требовавшие его внимания, не желая сейчас иметь дело с кем бы то ни было. Он убрал телефон, доедая свой ужин в тишине, нарушаемой разве что отдаленными звуками работающей стиральной машины и бегущей в душе воды. Несколько минут спустя к нему присоединился Каччан, выглядевший посвежевшим. Они ели молча, не утруждая себя попыткой завести беседу, как они это обычно делали. Помимо пары фраз, которыми они обменялись за последние несколько минут, они толком и не разговаривали друг с другом после той потасовки в спортзале. И Изуку начинал чувствовать себя крайне неловко по этому поводу, особенно после того, как вся еда была съедена. В итоге он просто перекатывал по тарелке одно единственное зернышко риса, параллельно пытаясь заставить мозг работать. Но что он мог сказать, что не звучало бы натянуто или странно? «Эй, Каччан, прости, что вот так разревелся у тебя на плече. Надеюсь, мои сопли отстираются с твоей униформы». Не-а, этого он говорить не будет. «Эй, Каччан, слышал анекдот про Старателя и пожарный гидрант?» Хм… Атмосфера была слишком уж напряженной. Шутка наверняка прилетит ему обратно в лицо. «Эй, Каччан… Ты – потрясающий». Что было правдой, и Изуку был бесконечно благодарен за то, что тот присутствовал в его жизни, но что-то ему подсказывало, что блондин на это просто закатит глаза. – Пошли, – сказал Каччан, и Изуку внезапно осознал, что тот уже успел закончить с едой и вымыть их тарелки, пока Изуку летал где-то в облаках. Блондин уже стоял на пороге гостиной, обернувшись, чтобы его позвать. К тому времени, как Изуку вспомнил, как пользоваться ногами, Каччан уже обосновался на расположенном перпендикулярно к телевизору диване, положив голову на подлокотник. Одну руку он завел за голову, используя ее вместо подушки, второй сжимал пульт, направленный на темный экран. Изуку осторожно опустился на второй диван. Что-то в его животе сжалось, когда он увидел появившуюся на экране программу новостей, но Каччан быстро переключил канал, а затем и вовсе включил старую запись. Изуку невольно открыл рот, когда понял, что это был документальный фильм про Всемогущего, который он пропустил в прошлом месяце. Что-то внутри Изуку разжалось. Было нечто волшебное в том, чтобы смотреть телешоу про Всемогущего вместе с Каччаном. Что-то, что переносило его в те давние, простые времена, когда они были близки, словно братья, восхищаясь героями и взахлеб мечтая о будущем. Как же сильно все изменилось после того, как доктор поставил ему диагноз: беспричудный. Какое-то время он даже думал, что никогда больше они не смогут делать нечто подобное вдвоем. А теперь посмотри на них. Несколько трудных лет, но они смогли все преодолеть, смогли начать все исправлять. – Ты в порядке? – Каччан лежал, повернув голову в его сторону и внимательно осматривая его лицо. Изуку шмыгнул носом, прикоснувшись пальцами к щеке. Неожиданно он понял, что начал плакать. – Просто я очень счастлив. Так здорово снова быть с Каччаном. Он ожидал, что блондин закатит глаза или посмеется над ним, но вместо этого тот моргнул, а затем мягко улыбнулся. – Я уже и не помню, когда в последний раз видел, как ты ревешь. Думаю, это значит, что ты возвращаешься к прежнему себе. – Возможно, – Изуку тоже попытался улыбнуться, но он был настолько уставшим, что не был уверен, получилось ли у него. Вообще он был настолько эмоционально и физически измотан, что через пару минут просмотра его начало клонить в сон. Поддерживая ладонью тяжелую голову, он изо всех сил пытался держать глаза открытыми. – Пора спать, – пробормотал ему на ухо Каччан, опустив руку ему на плечо. Изуку рассеяно моргнул, глядя на него. Документалка стояла на паузе. Временная шкала показывала, что прошло больше часа фильма, однако он едва ли мог вспомнить, что там вообще происходило. Честно говоря, казалось, что прошло всего несколько минут с того момента, как Каччан включил телевизор. Изуку потряс головой и поднялся на ноги, зевая. – Спасибо за гостеприимство, Каччан. Я должен тебе за ужин. Опять. – Не-а. Сегодня ты ночуешь здесь, глупый, – ответил Каччан, бережно обхватив пальцами его запястье и потянув за собой в сторону спальни. – Каччан, нет! Я не могу… Ты и так уже столько всего… Моя квартира же совсем рядом, – слабо протестовал Изуку, не пытаясь, однако, высвободить руку. – Мы оба знаем, что там ты просто уляжешься на диване. Тебе нужен полноценный сон. В кровати. Давай, залезай, – Каччан кивнул на стоящий рядом предмет мебели, затем подошел к небольшому шкафу с бельем и извлек оттуда одеяло и подушку для себя. – Нет, это твоя постель, на ней должен спать ты, – нахмурился Изуку. – Я лягу на диване. – Я что только что сказал? – спросил Каччан, вздернув бровь. – Тебе нужен сон. В кровати. Изуку упрямо поджал губы, но несколько секунд спустя все же кивнул, опустившись на простыни. Его сердце ускорило темп, когда он заметил, что Каччан не ушел, все еще стоя рядом и не сводя глаз с Изуку. – Ты хочешь подоткнуть мне одеяло? – нерешительно поинтересовался зеленоволосый подросток. На мгновение Изуку увидел покрасневшее лицо Каччана, а затем ему в лицо прилетела подушка. – Спи давай, ботан, – гаркнул блондин, еще разок ударив Изуку мягким предметом, прежде чем удалиться в гостиную, выключив свет по пути. – Спокойной ночи, Каччан. Какое-то время Изуку просто лежал, прислушиваясь к шагам в соседней комнате. Несколько минут спустя до него донесся низкий голос Каччана, затихавший каждые несколько секунд, будто он кого-то слушал. Когда Изуку попытался сосредоточиться на словах, ему показалось, что он расслышал «Дерьмоволосый». Видимо, Каччан разговаривал по телефону с лучшим другом. Изуку позволил вниманию расфокусироваться, обеспечивая блондину приватность. Вместо этого он закрыл глаза, позволяя раскатистому тембру Каччана убаюкать себя, вновь проваливаясь в сон.

***

Изуку пялился на собственные руки, бесполезно лежавшие на коленях. На кончиках его пальцев под этими шрамами скрывалась одна из самых могущественных причуд в мире. И все же он беспомощно сидел там, не в силах сделать хоть что-то. До него доносились звуки из спальни: негромкий стон заставил Изуку вздрогнуть, будто его ударили. Голос был настолько тихим, что Изуку едва ли мог его расслышать. – …Я больше не хочу… А потом раздался другой голос, грубый и неумолимый: – Как жаль. Изуку проснулся, шумно втянув воздух и резко подскочив на кровати. Это был не сон. Это было воспоминание. Будучи совершенно растерянным, он принялся дико оглядываться по сторонам в попытках сориентироваться. Где он находился? Что происходило? Несколько секунд назад он сидел на диване – это он прекрасно помнил. Помнил ли? В голове все смешалось. Паника охватила его, когда он осознал, что находился в постели. Почему? В ней всегда спали только Дайки и Юйа. Кроме этого, кровать использовалась только когда… Когда к ним приходили клиенты. В ужасе Изуку вскочил на ноги, отшатнувшись подальше. Комната выглядела неправильно. Она была слишком большой. Почему шкаф стоял с этой стороны? И ванная тоже была не на месте. – Где я? – простонал он, схватившись за голову и пытаясь вспомнить. Дверь распахнулась, и темноту комнаты пронзил теплый свет, льющийся из коридора, прогоняющий тени. – Дэку? – позвал его знакомый голос. – Каччан? – слабо отозвался он. Что здесь делал блондин? Он что, все еще спал? Высокий герой пересек комнату, опустившись на колени перед Изуку. Зеленоволосый подросток вздрогнул, когда тот протянул руки к его плечам. Каччан замер, его ладони зависли в воздухе. – Ты в порядке? Изуку с силой зажмурился, сделав глубокий вдох. Каччан был здесь. Он был… Он был у Каччана дома. Он пришел к нему после работы, они поужинали, и он лег спать на кровати Каччана. Воспоминания начали постепенно всплывать в его голове, словно дымка, возвращая к реальности. – Я в норме, – он вновь поднялся на ноги. – Прости. Я… Я не знаю, почему это произошло. Каччан тоже встал, внимательно глядя на Изуку. Беспокойство явно читалось на его красивом лице. Пару секунд спустя он кивнул, позволяя оставить эту тему. Когда он начал уходить, Изуку на автомате потянулся к нему под влиянием накатившей на него тревоги. Его пальцы сжали рукав кофты Каччана. Он не был готов смириться с перспективой вновь остаться в одиночестве. – Прошу, – Изуку нервно прикусил нижнюю губу. – Останься. На мгновение они оба замерли. Изуку хотелось сбежать, укрыться в безопасности своей квартиры, где он мог рухнуть на диван. Но затем пальцы Каччана принялись разжимать его собственные. Он направился к двери, и на одну душераздирающую секунду Изуку показалось, что блондин все же собирался уйти, но тот просто выключил свет, вновь погрузив комнату в темноту. Каччан прошел обратно к кровати и забрался под тонкое одеяло, приподняв его одной рукой в качестве молчаливого приглашения присоединиться. Зеленоволосый подросток так и поступил, улегшись на противоположной стороне кровати лицом к Каччану, но все же сохраняя достаточно пространства между ними, пускай его и было не так уж много, учитывая полутора спальный размер матраса. Ему было неловко от того, насколько лучше он почувствовал себя в ту же секунду. Тугой узел в его животе ослаб от одной только близости блондина. Каччан опустил одеяло, тонкая ткань мягко окутала Изуку. Он вздохнул. – Спасибо, Каччан, – прошептал он. Каччан в ответ негромко хмыкнул. Изуку закрыл глаза, в попытке угомонить разошедшееся сердце и вновь уснуть. А потом он почувствовал руку Каччана, скользнувшую по тыльной стороне его ладони, лежавшей между ними. Пальцы блондина раздвинули его собственные, переплетая их вместе с такой легкостью, что у Изуку перехватило дыхание. Он сжал пальцы один раз, и все напряжение покинуло Изуку. Каччан был рядом. Теперь он был в безопасности.