Под прикрытием (Undercover)

Краткое содержание: Мы наконец-то узнаем, что пережил Изуку за год своего отсутствия.

Первый День Операции

15 месяцев назад...

Осведомитель «передал» его Торговцам без лишней шумихи, буквально растворившись в воздухе, как только сделка была завершена. Все это время он был нервным и дёрганным, опасаясь, что кто-нибудь их вычислит, и только к моменту непосредственного представления Изуку Дайки ему удалось взять себя в руки и нацепить маску спокойствия. Он ушел едва ли не прежде чем успел договорить, оставив Изуку наедине с членом банды. Однако их знакомство оказалось на удивление лишенным неловкости. – Ну и чудик, ага? – спросил Дайки. Мальчик казался совершенно не опасным со своими круглыми щеками и пухлым телом. Когда Изуку представлял себе членов банды в течение нескольких недель, предшествовавших заданию, он воображал змееподобные фигуры и озлобленные лица, ну или по крайней мере тупоголовых качков с горой мышц. Чего он точно не предполагал, так это того, что ему придется встретиться лицом к лицу с мальчишкой не старше его самого, который выглядел так, словно прогуливал школу, а не совершал преступления. – Он вроде говорил, что тебя зовут Шохей, так ведь? – Да, – пробормотал Изуку. – Он сказал мне, что ты... возможно, знаешь способ, как мне заработать немного денег? Дайки усмехнулся, обнажив сколотый зуб. – В таком городе, как этот, всегда есть способы разжиться деньжатами, дружище. Если ты, конечно, не против немного запачкать руки. Изуку пожал плечами, сунув руки в карманы куртки в попытке скрыть начавшуюся нервную дрожь. Когда он заговорил, его голос звучал ровно. – Все лучше, чем жить на улице. – Я тебя услышал, чувак, – Дайки жестом велел ему следовать за ним. – Поговаривают, что ты неплохо ладишь с девчонками?..

Четыре месяца спустя начала операции…

Точный характер деятельности банды оказался совсем не тем, к чему его готовили в полицейской оперативной группе. И за это он их возненавидел. Если бы он только знал об истинном положении дел, то никогда бы не подписался на эту работу. Но он также понимал, почему эту информацию от него скрывали. Термин «торговля людьми» недостаточно точно описывал то, чем занималась банда, а вот «рынок по разведению причуд» – вполне. Изуку также достаточно скоро понял, почему старшим офицерам полиции было так трудно внедриться в эту организацию. Если другие ячейки банды были такими же, как та, в которой он находился сейчас, то у тех не было ни единого шанса сойти за «своих». Во-первых, двум другим парням, с которыми он жил, было 18 и 19 лет. Каждый из них состоял в банде уже не один год, начав, как и Изуку, когда им было по 16. Ну, Шо было 16 лет, а Изуку на этот возраст только выглядел. Вот только большинству младших офицеров полиции было уже за двадцать. Даже Эм с ее удивительной трансформационной причудой, которая в данный момент изменяла волосы Изуку и стирала его шрамы, не могла изменить столько физических деталей. Во-вторых, «ячейка» жила вместе и почти все свободное время проводила в тесной квартирке. Играть свою роль, причем убедительно, приходилось двадцать четыре часа в сутки. При этом они не были заняты перевозкой наркотиков или продажей оружия. По сути, они выходили из дома лишь раз в два дня, чтобы купить еду, выполнить поручения и встретиться с девушками. К выполнению последнего пункта Изуку не допускали. Он считался «проходящим обучение», а значит, должен был запоминать, что делают Дайки и Мако, наблюдать, как они общаются с девушками, и пробовать делать также. Сказать, что он был ужасен, значит ничего не сказать. Когда он пытался флиртовать с девочками в подростковом возрасте, еще до того, как понял, что они его не привлекают, он отчаянно краснел и не мог связать двух слов. Последние несколько лет ситуацию особо не исправили, хотя теперь его провалы в попытках наладить контакт были вызваны не смущением, а скорее стыдом. Девочки, с которыми он должен был общаться и пытаться завязать какие-то романтические отношения, были глубоко несовершеннолетними; большинству из них было лет по тринадцать-четырнадцать. Со стороны, возможно, разница в возрасте в четыре-пять лет не казалась такой уж значительной. Но когда он действительно их увидел и заговорил с ними, то осознал, насколько же они были молоды – едва ли не дети. И банда тщательно отбирала своих жертв, выбирая наиболее уязвимых девочек из неблагополучных и неполных семей. Если бы родители были слишком вовлечены в жизнь дочерей, это значительно усложнило бы процесс заманивания тех в свои сети. Оно того не стоило. Схема была простой: Дайки и Мако связывались со своими жертвами, ухаживали за ними и крутили роман до попадания тех в полную зависимость, а затем убеждали их переспать со своим «другом», что конечно же приводило к залетам. Этот «друг» всегда был тем, у кого водились большие деньги, и кто должен был обладать уникальной или особенной причудой. Как только девушка беременела, они продолжали очаровывать ее, заставляя зависеть от них все сильнее и одновременно уговаривая отдать ребенка на усыновление. Как только ребенок рождался, Торговцы продавали его или ее тому, кто больше заплатит, и кто, как правило, принимал непосредственное участие в этом процессе, лично выбирая причуды, которые ему хотелось совместить. Порой «заказчик» был так же тем, кто платил и за секс с девушкой. После родов некоторые девочки сбегали, напуганные и травмированные тем, что с ними произошло. Но Дайки и Мако иногда удавалось убедить других остаться, чтобы возобновить цикл. Это было ужасно. Когда Изуку наконец догадался, что они делают, он был потрясен и готов расправиться со всеми участниками этого кошмара прямо здесь и сейчас. Но он не мог этого сделать, так как полиция сообщила ему, что его ячейка была одной из многих... что банда могла насчитывать до полутора тысяч членов. И хотя Дайки, Мако, все те, кто платил за секс с несовершеннолетними, и каждый, кто покупал ребенка, заслуживали гнить в тюрьме до скончания веков… Повяжи их Изуку тогда – процесс бы это не остановило. Возможно, даже не замедлило бы. И вот в течение четырех месяцев он наблюдал, учился и делал вид, что пытается соблазнить молоденьких девушек. Но у него ничего не получалось, и он ни на шаг не приблизился к тому, чтобы узнать, кто руководит этой организацией. К тому же он был уверен, что времени у него оставалось в обрез. Дайки и Мако всегда были с ним приветливы, но «руководитель», который регулярно связывался с ними, был недоволен работой Изуку. Мальчик чувствовал, как лед под ним с каждым днем становится все тоньше. Поэтому он не особо удивился, когда Мако напрямую ему об этом сообщил. – Слушай, чувак, ты мне очень нравишься, вот правда. Но босс тобой не особо доволен. Я помню, каково это было – вливаться в это дело, будучи совсем нулевым. Странновато, скажи? Но к этому привыкаешь. – Ага, я и сам не понимаю, что со мной не так, – Изуку пожал плечами. Он знал, что с ним было «не так»: у него был моральный компас, которого, похоже, не хватало этим психопатам. – Да ты не парься об этом, у меня есть четкий план, как произвести впечатление. Короче, босс хочет закатить вечеринку с девчулями, которые все еще свободны. Ну что-то типа быстрых знакомств с некоторыми покупателями. И у меня как раз имеется на примете девочка, которую ты можешь начать обрабатывать. Ее зовут Юйя, и она прям малышка что надо. А через несколько дней, когда он встретил ее в маленькой VIP-комнате какого-то клуба, то обнаружил, что фотография, которую ему показывал Мако, вполне соответствовала действительности. Она была невысокой и симпатичной, с темными волосами и глазами. Когда он увидел ее, то на мгновение остолбенел от того, как сильно она напоминала Очако. Но Юйя была более застенчивой, более сдержанной, чем его лучшая подруга. Тем не менее, они мгновенно нашли общий язык, хотя Изуку всегда держался подчеркнуто дружелюбно. И по тому, как она улыбалась и смеялась над шутками Дайки, он понял, что тот был ей куда интереснее. На вечеринке было не так много девушек, всего шесть. Но Дайки и Мако буквально из кожи вон лезли, пытаясь скоординировать все происходящее. Они преуменьшали значение девушек друг перед друга, чтобы никто не догадался, что они «встречаются» с каждой из них. Алкоголь также сгладил ситуацию, и к моменту прихода покупателей атмосфера была легкой и веселой. Стоило новоприбывшим войти, как Изуку почувствовал, что что-то было не так. Они были не такими взрослыми, как Изуку ожидал, – примерно одного возраста с самими ребятами. К тому же они были крайне агрессивны: проходя внутрь, они дико вращали глазами, жадно осматриваясь. Дайки тут же вскочил на ноги, выкрикивая какие-то ругательства, очевидно, узнав их. Тут же один из них подскочил и вырубил его прежде, чем кто-либо успел понять, что вообще произошло. – Хватай девчонок. С этими двумя я разберусь, – громко заявил один из парней со шрамом на щеке, перекрикивая грохот музыки. В следующее мгновение он набросился на Мако, нокаутировав того ударом головы. И вдруг Изуку оказался один на один с неизвестным противником, в то время как двое других мужчин принялись хватать кричавших девушек. Но за плечами Изуку были годы опыта борьбы со злодеями, и даже с тем, кто превращал людей в прах одним прикосновением. Пара головорезов, размахивавших кулаками, его не испугала, а лишь заставила сосредоточиться на том, что он должен был сделать. Не раздумывая, он бросился на нападавшего, чувствуя заструившуюся по венам энергию Полного Покрытия. Он нанес удар в челюсть парню со шрамом, раздался громкий хруст, и его противник рухнул на землю, потеряв сознание. – Ни хрена себе! – вскрикнул другой парень. Внимание Изуку переключилось на него: он прыгнул к стене, оттолкнувшись от нее левой ногой, готовясь всадить колено тому в живот. Но этот парень был быстрее, и у него явно была какая-то причуда, способная манипулировать временем. Либо она придала ускорения своему обладателю, либо замедлила Изуку, но итог был один: он промазал. Изуку приземлился на правую ногу, сместил на нее свой вес, чтобы нанести круговой удар ногой по туловищу противника. И снова он ударил воздух, промахнувшись, пускай и совсем немного. Он увеличил процентное соотношение Один За Всех с 5 до 7, ускорив свои движения. Следующий удар локтем пришелся парню в нос, с силой отбросив того назад. – Блять! – выкрикнул парень, но Изуку был уже рядом с ним, нанося удар ногой, не сработавший в первый раз. На этот раз его колено попало точно в цель. Еще один легкий удар в висок привел к тому, что парень рухнул на пол, будто тряпичная кукла, оказавшись рядом со своим товарищем. Изуку не почувствовал угрозу, пока не стало слишком поздно. Его затылок неожиданно пронзила вспышка боли, как будто кто-то раскроил ему череп и разбросал мозги по стенам. Изуку отшатнулся, на автомате подняв руку к голове. Поднеся пальцы к глазам, он обнаружил стекавшую по ним кровь. Последний оставшийся противник нанес ему удар. Мощный. Изуку обернулся и отступил на несколько шагов назад, когда мужчина снова рассек воздух трубой, совсем слегка промахнувшись. Все вокруг замедлилось, приобрело расплывчатые очертания, словно мальчик двигался задом наперед по старой кинопленке. Изуку вновь почувствовал опасность, увидел, как поднимается оружие для очередного замаха, и вскинул руки, чтобы остановить его. От силы удара его собственный кулак отлетел назад, попав ему же по горлу. Он практически слышал язвительные слова Айзавы, критиковавшего его за то, что позволил застать себя врасплох. Несмотря на звон в ушах, Изуку сумел сосредоточиться. Это был не первый серьезный удар, полученный им в бою. И уж точно он не собирался умирать в дешевом клубе от рук какого-то низкосортного бандита. Когда последовала следующая атака, он был готов, отклонившись в сторону и направив Один За Всех в кулак. Удар был хирургически точным: он попал мужчине точно в челюсть с достаточной силой, чтобы подбросить его к потолку, после чего тот рухнул на пол. Изуку не нужно было проверять, как он там. Он знал, что в ближайшее время тот не очнется. В тот момент он понял, что угроза была нейтрализована, и позволил Один За Всех сойти на нет. Как только это произошло, боль и головокружение обрушились на него, будто смертоносный голодный хищник. Он упал на колени, оцепенело ощупывая затылок в попытках определить степень повреждения. Он не чувствовал торчащих кусков кости, но его зрение постепенно сводилось к одной точке, а уголках глаз начало темнеть. – Шо! О чем ты, черт возьми, думал! Ты же мог погибнуть, – кричала на него Юйа с глазами, полными слез. Ее каштановые волосы прядями ниспадали вниз, обрамляя ее лицо. – Ты ранен… Из-за меня… Пожалуйста… Он по-прежнему стоял на коленях, однако теперь рядом с ним была Юйа, бережно придерживая его. Ее ярко-желтое платье было заляпано кровью. Его кровью. – Шо! Не умирай. Смотри, ты же нас всех спас. Ты не можешь сейчас вот так просто уйти. Ты нам нужен! Что если они очнутся? Изуку не хотелось этого делать, но выбора не было. Он заставил себя открыть глаза. Он не помнил, как закрывал их. Каждый вдох ощущался так, будто в горле застряло стекло. – Отлично. Еще немного. Скорая почти приехала, – ее пальцы поглаживали его окровавленные волосы и лицо. Легкие прикосновения чувствовались, словно перья голубки на его щеке. По крайней мере, они были в безопасности... если это можно было так назвать.

Пять месяцев спустя начала операции…

Ему повезло, что он отделался легкими травмами. Дайки и Мако были в равной степени ошеломлены и впечатлены тем, что сделал Изуку, пускай они и не видели всего произошедшего. Должно быть, для них было шоком услышать о его способностях от девочек, наблюдавших за потасовкой. Это было самым большим плюсом для Изуку. Он заслужил доверие и преданность девушек. После этого они просто обожали его, называя своим защитником. И что самое приятное, он показал себя настолько полезным, что таинственный босс, господствовавший над ними, заметно притих. Изуку теперь считался золотым мальчиком, и ему больше не нужно было заманивать девушек для клиентов. После нападения он взял на себя новую роль - хранителя. По всей видимости, какая-то другая банда попыталась наехать на Торговцев, захватив в попытке переворота нескольких девушек по всему городу. Теперь девочек, которых Торговцы могли перевезти, селили в квартиры рядом с их собственной, и Изуку должен был обеспечивать их безопасность. Эта работа подходила ему гораздо больше. Большую часть свободного времени он проводил с девочками: сопровождал их, когда они бегали по делам, помогал тем, кто еще ходил в школу, с домашними заданиями, присматривал за беременными, пока их навещал врач. Работа была неплохая, и он не мог не привязаться к ним, став их другом и доверенным лицом. Они напоминали ему младших сестер. Но было в этой работе и то, что он абсолютно ненавидел. Каждый раз, когда он оказывался на этом диване, его трясло от ярости и стыда. Ему приходилось наблюдать, как клиенты приходили к ним в квартиру, за руку отводили юных девочек в спальню и... насиловали их. По-другому это было не описать, потому что не имело значения, что они не кричали и не плакали. Они были слишком малы, чтобы дать осознанное согласие. Это было изнасилование, и Изуку был вынужден при этом присутствовать, изо всех сил стараясь не прислушиваться к звукам из другой комнаты. Эти ночи были самыми страшными, и каждая из них делала его ближе к тому, чтобы сбежать или потерять самоконтроль. Иногда ему удавалось взять себя в руки самостоятельно. Порой по ночам он связывался по телефону с оперативной группой, отправляя сообщение своему «брату» или «матери». Он всегда быстро получал ответ: сотрудники полиции изо всех сил пытались его успокоить. Затем все ненадолго возвращалось на круги своя, и Изуку мог отгородиться от происходящего, стараясь делать вид, что оно не пожирало его изнутри. Именно в один из таких обычных вечеров спустя месяц после инцидента в клубе, когда Изуку провожал девочек из продуктового магазина, на него впервые обратил внимание он. Он был высоким. Даже прислонившись к фасаду здания, он выглядел так, что Изуку было очевидно: окажись они рядом, тот возвышался бы над ним, будто исполин. Он также был дьявольски красив - острые черты лица и плавные линии мышц. Черные волосы были аккуратно уложены назад, создавая акцент на обжигающих карих глазах. При виде Изуку он растянул губы в ухмылке, сжимая белоснежными зубами сигарету и выпустив из легких облачко дыма. – Шо, верно? – спросил он, голос его звучал хрипло и опасно. Одна из девушек, с которыми шел Изуку, Чжоу, спряталась у него за спиной. Она присутствовала в клубе тогда, месяц назад, и теперь крайне настороженно относилась к незнакомцам. Карие глаза метнулись в ее сторону, затем длинные пальцы опустили сигарету, стряхивая пепел на землю. – Не беспокойтесь обо мне, мисс. Я друг вашего парня... и Шо тоже. Его глаза многозначительно посмотрели на Изуку. В это же время на сотовый мальчика пришло сообщение от Мако. [19:21] Мако: Парень с Торговцами. Отправляй девочек наверх. – Все в порядке, – сказал Изуку, ободряюще улыбаясь девушкам. – Вы, дамы, можете подниматься. Я скоро догоню. Две другие девушки тут же поспешили наверх, Чжоу же еще какое-то время смотрела на парней прежде чем последовать за ними. Теперь, когда они остались одни, Изуку позволил своей дружелюбной маске исчезнуть, являя собственную настороженность. Красивый мужчина был старше него, возможно лет на десять. Одет он был так, словно был из богатой семьи или, по крайней мере, имел доступ к деньгам. На нем был строгий черный деловой костюм, верхние пуговицы белой рубашки были расстёгнуты, открывая вид на подкаченную грудь. Он ухмыльнулся и похлопал по стене рядом с собой – молчаливый приказ Изуку подойти к нему. Мальчик повиновался, двигаясь осторожно и слегка скованно. – Да ты у нас прям пугливый котенок, – протянул мужчина, поднося сигарету ко рту. Он глубоко затянулся и выдохнул дым, облако едкого дыма окутало их обоих. Изуку постарался не закашляться. – На нас напали месяц назад. С тех пор я всегда начеку, – пояснил Изуку, пытаясь разгадать намерения мужчины. Чего он хотел? Какое место он занимал в рядах Торговцев – очередная пешка? Или кто-то важный? – О да, я в курсе про тот случай. Именно поэтому я здесь, – ответил мужчина. – Полагаю, твой друг-идиот сообщил тебе, что я тоже из Торговцев. Можешь звать меня Рёма. – Рёма, – на пробу произнес Изуку его имя, удивляясь тому, как легко оно перекатывалось у него во рту. Будто что-то гладкое и изящное. Все в этом человеке было гладким и изящным. – Значит, вы хотите узнать о том, что произошло? Он снова зажал сигарету во рту и наклонил голову, глядя на Изуку сверху вниз. Его способность говорить, не роняя ее, вызывала восхищение. – Я уже знаю о том, что произошло. Мелкая шайка пыталась забрать то, что принадлежит нам. Весь последний месяц я был занят тем, что выслеживал их. Но сегодня я решил сделать перерыв, чтобы встретиться с тобой. Сердце Изуку моментально заколотилось в нервном ритме. Этот парень был могущественным, и принадлежал к другому типу бандитов, нежели Дайки или Мако – он был куда опаснее. Возможно, даже был какой-то «шишкой». И он нашел время, чтобы встретиться с Изуку. Неужели он что-то знал? Что-то подозревал? Изуку старался сохранять спокойствие, глядя на что угодно, кроме мужчины рядом с ним. – Со мной? Зачем? – Я слышал кое-что интересное о тебе, Шо, – он сделал еще одну затяжку, медленно выдохнув дым, словно смакуя его. – Кое-что, заставляющее задуматься. Вместо того чтобы вновь ответить односложным «что?» или «почему?», Изуку предпочел промолчать. – После нападения на клуб тебе предложили девушку. Любую из тех, что тебе бы приглянулись, при условии, что она бы не забеременела. Хотя с твоей причудой это было бы не так уж плохо. Но ты отказался. Изуку по-прежнему ничего не говорил, кровь шумела у него ушах. Само собой, он не собирался раскрывать правду. – Кто вообще отказался бы от такого предложения? Ни один нормальный здоровый парень из тех, что я знаю, не упустил бы такую возможность. Так что я немного навел справки… У Изуку пересохло во рту, руки неконтролируемо затряслись. Не было и шанса, что Рёма не заметил его нервозность. Все эти события... Они должны были что-то заподозрить. Может ли он еще продолжать операцию? Или они узнали об опергруппе? Если так, то жить ему оставалось считанные секунды. Если только они не решат сначала выпытать у него информацию. – И знаешь, что я обнаружил, Шо? – спросил темноволосый мужчина с издевкой. Он наклонился к нему вплотную, оказавшись всего в нескольких сантиметрах. – Н-нет, – Изуку облизнул губы, наконец-то встретившись с ним взглядом. Воздух между ними практически искрился. – Я думаю... – он наклонил голову, прикоснувшись губами к уху Изуку, и прошептал: – Я думаю, что ты не такой, как другие «нормальные» парни, не так ли? Изуку задержал дыхание, готовясь к бегству. Вот оно... Сейчас наверняка последует обвинение или атака. Должно быть, они узнали, что он являлся героем. Как?! Его глаза заметались по сторонам, ища других врагов, которые могли наблюдать и поджидать поблизости. Нужно было срочно придумать план. – Ты – гей. Изуку ошеломленно уставился на мужчину. Что ж... Такого он не ожидал. Вся готовность к сражению улетучилась, и он вдруг почувствовал себя опустошенным, голова закружилась. – Эм… Ну… В общем… Да, – запинаясь, промямлил он, когда понял, что Рёма смотрел на него в ожидании. Он не знал, что еще сказать, и не мог найти адекватной причины пытаться что-то отрицать. Рёма негромко усмехнулся, звук этот был словно шёлк – манящий и обволакивающий. Он отступил на несколько сантиметров и с любопытством посмотрел на Изуку. – Думаю, ты хорошо впишешься в свою новую должность. Не придется беспокоиться о том, что ты попытаешься что-то сделать с девушками. В отличие от тех двух идиотов наверху, – он ткнул большим пальцем по направлению вверх, хотя его глаза неотрывно смотрели на Изуку. – Они бы не стали ничего делать, – тихо ответил Изуку. Он сам не знал, почему решил вступиться за двух других подростков. Не то чтобы они заслуживали защиты. – Так... что теперь? Крупная ладонь опустилась на его голову, пальцы зарылись в короткие темные волосы. – Расслабься. Я просто хочу пообщаться с тобой. А ты ведешь себя так, будто я собираюсь на тебя напасть, – через мгновение Рёма убрал руку, опустив ее вдоль тела. – А... Старая привычка, – Изуку пошевелил плечами, пытаясь расслабить их; мышцы шеи по-прежнему были словно каменные. Он не привык, чтобы к нему прикасались, особенно незнакомые люди. Этот парень был чересчур тактилен, и у Изуку сложилось впечатление, что тот не привык к тому, чтобы кто-то говорил ему «нет». – Знаешь, в таком окружении трудно существовать с такими предпочтениями, как у тебя. Повезло, что ты встретил меня. Изуку пробежался глазами по лицу мужчины, сразу же поняв, что он имел в виду. Внезапно легкая улыбка на его губах показалась ему... другой. Теплее? Более привлекательной? Он почувствовал, как его лицо стало нагреваться. – В-вы..? – закончить мысль у него не получилось. – Боже, какой же ты очаровательный, – Рёма сделал последнюю затяжку, бросил сигарету на землю и растёр её носком своего дорогого ботинка. – И опять же, к счастью для тебя, тебе не придется беспокоиться о том, что кто-то будет тебе досаждать. Теперь, когда я рядом. – О, спасибо, – у Изуку перехватило дыхание, когда темные глаза Рёмы, горевшие явным интересом, принялись его внимательно разглядывать. Никто и никогда не смотрел на него так. – Тебе шестнадцать? Недавно понял, что тебе нравится? – он повернулся к нему, снова вторгаясь в его личное пространство, хотя угрозы теперь в этом действии не ощущалось. Его глаза остановились на лице Изуку, пробежались по щекам и губам. Движение его взгляда было очевидным, медленным и крайне смущающим. – Я... знал уже какое-то время. – Влюбился в кого-то? – его рука легла на лицо Изуку, ладонь скользнула по щеке, сменившись большим пальцем, спустившимся ниже и вздернувшим подбородок, чтобы лучше видеть лицо мальчика. – Н-н-н... да! – пискнул Изуку, залившись краской, когда большой палец провел по его губам. Рёма сделал паузу, ухмыляясь. – Дай угадаю. Влюбился в своего лучшего друга-натурала? Самая старая ловушка для гея. Должно быть, темноволосый мужчина обладал какой-то сверхъестественной проницательностью, потому что он сразу же разгадал Изуку. Мальчик прикусил нижнюю губу, пытаясь вернуть контроль над собой. Его лицо было вишнево-красным, щеки пылали. Рёма отпустил руку, с его губ сорвался еще один мрачный смешок. – А ты и правда чертовски милый. Это будет весело.

Семь месяцев спустя начала операции…

Сказать, что Рёма после этого проявлял к Изуку явный интерес, было бы преуменьшением. В тот же вечер он обменялся с ним номерами телефонов и в дальнейшем звонил или писал ему каждый день. Когда они разговаривали, мужчина, казалось, был намерен флиртовать с Изуку до тех пор, пока тот практически не умирал от смущения. Кроме того, он стал часто к ним заходить. За семь месяцев работы под прикрытием Изуку ни разу не видел своего «начальника», но Рёма взял за правило заглядывать не реже раза в неделю. Точную роль Рёмы в банде определить было трудно, но Изуку подозревал, что он занимает довольно высокое положение. Несмотря на то, что тот старался убирать телефон подальше, Изуку подслушал несколько звонков, в которых он отдавал приказы. За ним также следовали пара охранников – двое неразговорчивых типов, которые обычно оставались в машине, когда он приезжал в гости, или следовали за ним по пятам, когда Рёма водил мальчика куда-нибудь. И это было тем, что темноволосому бандиту крайне нравилось делать – водить Изуку куда-нибудь. Рестораны, бары, клубы, магазины – Рёма всюду брал Изуку с собой, будто своего любимого питомца, осыпая его подарками и вниманием. Изуку от этого, мягко говоря, переполняло эмоциями. Он начал с нетерпением ждать их совместного времяпрепровождения, дорожить теми моментами, когда ему удавалось покинуть квартиру и притвориться, что ее не существует. Что есть мир за пределами этого ада, где он может смеяться, шутить и не чувствовать себя полным неудачником. И было в этом кое-что еще... Никто никогда не уделял ему столько внимания, не прислушивался так внимательно к тому, что он хотел сказать. Никто никогда не флиртовал с ним и не проявлял такого интереса. Он всегда был просто... Дэку. Тихим ботаником. Недостойным романтического внимания. Но Рёма ясно дал понять, что хотел Изуку, во всех смыслах. Что Изуку был достоин. Когда он был с мужчиной, то в погоне за ощущением того, что его действительно могли желать, притворялся, что их отношения были настоящими. В глубине души он хотел, чтобы все было по-настоящему, чтобы кто-то так заботился о нем. Может быть, не Рёма. Но кто-то. – Ну вот, опять, – Рёма наклонился к нему со своего кожаного сидения и провел большим пальцем по лицу Изуку, разглаживая морщинку, образовавшуюся там, где сходились его брови. – О чем ты так напряженно думаешь? Они только что закончили очередной шикарный ужин в неприлично дорогом ресторане, и теперь Рёма отвозил его обратно в квартиру, которую Изуку делил с другими ее обитателями. Они расположились на заднем сидении, двое охранников – впереди. Из-за поднятого защитного экрана, разделявшего две части автомобиля, создавалось впечатление, что Рёма и Изуку были единственными люди в этом мире. – Я просто думал... о тебе, – Изуку почувствовал, как на его щеках проступает румянец. – Надеюсь, что-то хорошее, – мужчина снова наклонился, вторгаясь в его личное пространство. Он проводил в нем больше времени, чем вне его, но, кажется, Изуку это больше совсем не напрягало. Ему нравилось, как карие глаза блуждали по нему, одобрительно разглядывая. Было приятно чувствовать себя особенным, желанным. – Мне трудно привыкнуть к тебе. К этому, – он махнул рукой, указывая на одежду, а затем на машину, как бы поясняя. На Изуку был наряд, который Рёма купил ему несколько часов назад: темно-синяя спортивная куртка, накинутая на облегающую черную рубашку и узкие штаны. Его волосы были уложены: челка была убрана гелем назад в той же манере, в какой Рёма укладывал свои волосы. Тем не менее, ему не удалось добиться того же незаконно красивого результата, что и мужчине. – Люди обычно не тратят на меня свое время и деньги. Кроме, разве что, моих старых друзей, – это было правдой, как для Изуку, так и для Шо. Рёма усмехнулся, сверкнув белыми зубами. – Баловать тебя – весело. Мужчины в моей жизни просто... ожидают, что что-то получат. Но ты, такой зрелый для своих лет. Такой благодарный. И безумно милый. Не то что другие шестнадцатилетние. И точно лучше, чем парни за двадцать. Изуку покраснел еще больше от комплимента, и сердце его заколотилось, когда Рёма обнял его за шею, большим пальцем поглаживая его по плечу. – Ну вот, ты как скажешь что-то подобное, и я вообще не знаю, что мне с этим делать! Никто ещё не называл меня милым. Рёма фыркнул. – В это трудно поверить. Либо тебя окружала кучка слепых дураков, либо ты резко похорошел. Скорее всего, вариант с дураками. – Может, это ты слеп? Мне всегда все говорили, что я невзрачный, – пробормотал Изуку, опустив взгляд на колени. Он слышал это бесчисленное количество раз в средней и даже старшей школе, так что был уверен, что это правда. Рука Рёмы легла на его челюсть и повернула его лицо так, что их глаза встретились. – Невзрачный? Это далеко не так, малыш. Но я бы не удивился, если бы кучка девушек-натуралок не обратила на тебя внимание. Ты – мечта парня-гея. – О-оу! – заикаясь ответил Изуку, боясь, что его сердце взорвется, когда Рёма наклонился вперед и нежно прикоснулся губами к его собственным. Язык мужчины прошелся по нижней губе, вырвав у Изуку судорожный вздох. Рёма нежно исследовал его рот, отстранившись уже через несколько секунд. Изуку поймал себя на том, что потянулся за ним, гонясь за приятным ощущением. Это был второй поцелуй в его жизни. И первый в его жизни хороший. – Не хочешь зайти ко мне вечером? – спросил Рёма, совершенно не заметив того, в каком состоянии он оставил Изуку, который чувствовал себя одновременно опустошенным и разгоряченным, голова его шла кругом, словно от алкоголя. Изуку колебался всего мгновение. На что могла повлиять одна ночь? – Хорошо.

***

Квартира Рёмы выглядела так же безупречно, как и он сам: чистой, аккуратной и темной. Его квартира была огромной, раз в пять больше, чем та, которую Изуку делил с двумя другими мальчиками, и планировка представляла собой открытое пространство, так что глаза его смогли охватить все и сразу, как только двери лифта отворились в пентхаусе с коротким диньг. – Ты живешь здесь? – спросил Изуку потрясенно. Он никогда не видел такого красивого места, разве что по телевизору. Он почти боялся сделать шаг, как будто в тот момент, когда его нога коснулась бы плитки, его бы арестовали за незаконное проникновение. Только рука Рёмы, крепко прижатая к его пояснице, заставляла его двигаться вперед. – Плюсы отношений со мной, – Рёма провел пальцами по шее Изуку, снимая с его плеч куртку. Мгновение спустя пальцы сменились губами, оставившими дорожку легчайших поцелуев вдоль линии роста волос. Изуку дрожал, замерев на месте, не зная, что делать. Шампанское, выпитое за ужином, выветрилось, и он не был уверен, где должны были быть его руки, стоило ли ему пытаться сорвать одежду с мужчины или броситься на него с жаркими поцелуями. Он просто не хотел выглядеть глупо. – Расслабься, – пробормотал Рёма, отстраняясь. Его пальцы переплелись с пальцами Изуку и снова потянули его вперед, к большой двуспальной кровати. Он мягко толкнул Изуку на толстое черное покрывало и, присев, снял с него ботинки и носки, после чего разулся сам. Это было настолько интимный и заботливый жест, что Изуку не мог удержаться от того, чтобы не представить себе, что еще могли сделать эти нежные руки. От третьего в жизни Изуку поцелуя у него перехватило дыхание: губы Рёмы, поначалу мягкие и нежные, начали действовать более настойчиво, стоило мужчине крепче прижаться к нему. Пальцы Рёмы сжали короткие волосы на затылке Изуку и потянули, заставляя мальчика запрокинуть голову и открыть рот, чтобы он мог проникнуть внутрь своим теплым языком. Другой рукой он вытащил рубашку Изуку из брюк, скользнув ладонью под тонкую ткань и коснувшись разгоряченной кожи. – А-ах! – Изуку вскрикнул, когда рука двинулась вверх, обнажая его живот. Большой палец, все еще находящийся под рубашкой, потер его правый сосок. – Тебе нравится? – усмехнулся Рёма, переходя затем к шее. Оставив на ней пару поцелуев, он провел языком от плеча до самого уха, отчего у Изуку перед глазами начали вспыхивать звезды. – Я-я... Я не знаю, что… я должен… – Изуку чувствовал себя идиотом, его собственные руки все еще неподвижно лежали по бокам от него. – Прикоснись ко мне, – приказал Рёма. Будто только и ждав команды, Изуку наконец-то смог освободиться от своего оцепенения. Его пальцы вытащили из брюк подол рубашки Рёмы, скользнули по его сильной спине, ногтями нежно проведя вниз. Темноволосый мужчина с шипением прижался к его шее. – Ммм... Вот так, хорошо. Изуку чувствовал легкое восторженное головокружение, наслаждаясь тем, какой эффект он производил на другого мужчину. Рёма хотел Изуку. Хотел прикасаться к нему, исследовать его... Это было очевидно по тому, как он смотрел на него. После того, как его так долго не замечали, на него словно наконец-то взглянуло солнце. Набравшись смелости, Изуку вскинул бедра и с придушенным вздохом прижался к Рёме. – Не терпится, да? – Рёма отстранился от Изуку, сев на колени. Кончиками пальцев он добрался до пуговиц рубашки, умело расстегнул сначала свои, а затем с легкостью разобрался с пуговицами на одежде подростка. Он стянул с себя предмет одежды, распахнул в стороны края рубашки Изуку и окинул взглядом его обнаженный торс. Под его пристальным взглядом Изуку захотелось отвернуться, спрятать лицо и прикрыть тело. Но кожа, которую он демонстрировал мужчине, была идеальной, без извилистых розовых или коричневых шрамов, без сморщенных участков. И Рёма какое-то время жадно упивался зрелищем, после чего наклонился и втянул в рот небольшой участок кожи на груди, посасывая его до тех пор, пока на том месте не образовалась красная отметина. Его губы вернулись к шее, язык провел по чувствительной коже, а руки опустились ниже, к молнии на брюках Изуку. – Мм... – Рёма застонал, прижимаясь к нему и прикусив нежный участок возле уха. – Я собираюсь сделать тебе очень приятно, Шо. Шо? Изуку будто внезапно окунули в ледяную воду, шок от этого имени на губах Рёмы вытолкнул из него все остатки кислорода, вырвавшиеся наружу в хриплом вздохе. Что, черт возьми, он делал? О чем, черт возьми, он думал? Этот человек, лежавший над ним и прикасавшийся к нему, был настоящим преступником, настоящим членом банды. И Изуку собирался позволить ему... что-то с ним сделать. Был ли он еще героем или просто одиноким, жалким подростком? Рёма остановился, почувствовав, как Изуку напрягся под ним. Он отстранился настолько, чтобы встретиться с ним взглядом и рассмотреть выражение его лица. – Ты в порядке, малыш? – спросил он, в его тоне и языке тела читалось беспокойство. – Прости, – лицо Изуку больше не было красным. На самом деле, он был уверен, что оно вообще потеряло всякий цвет, поскольку его внезапно охватил озноб, как будто его оставили на несколько часов на улице в зимний мороз. Он сел, стараясь не столкнуться с Рёмой, и натянул рубашку, пытаясь прикрыться. – Просто… Я не… – А. Первый раз, – Рёма сел, придвинувшись к изголовью кровати и откинувшись на огромные подушки. Он раскинул руки в приглашающем жесте. Изуку послушно скользнул в его объятия, прислонившись спиной к груди Рёмы, и крепко прижался к нему. – Не волнуйся об этом, – выдохнул он ему в шею, осыпая легкими поцелуями кожу, которую он совсем недавно так грубо терзал своим умелым языком. – Мне стыдно, – просто сказал Изуку. Это не было ложью, сейчас ему было очень стыдно за себя. Но не по тем причинам, которые представлял себе Рёма. – Люди придают слишком большое значение своему первому разу. Это всего лишь части тела, соединяющиеся друг с другом, а вовсе не фейерверки и не феи, спускающиеся с небес, – Рёма усмехнулся. – Просто нужно найти кого-то, кто не будет зацикливаться только на себе. – Оу, – Изуку не знал, что на это ответить. Он только что был ближе к сексу, чем за всю его жизнь до этого. Дело было не в том, что он ждал кого-то особенного... Он знал, что тот, кого он хотел, никогда не захочет его в ответ. Рёма потянулся к тумбочке, нащупывая в ней что-то. Сердце Изуку снова начало набирать скорость, пока темноволосый мужчина не достал коробку сигарет и не вынул одну из пачки. Он прикурил, слегка наклонив туловище в сторону от Изуку, чтобы пепел не попал на него. Протянув горящую сигарету Изуку, он добавил: – Знаешь, не плохая идея переспать с тем, кто знает, что делает. Я прекрасно лажу с «новичками». – Я-я буду иметь это в виду. Еще один поцелуй, на этот раз в уголок рта Изуку. Ощущался он куда более собственническим, чем все предыдущие. – Я терпеливый человек, Шо. Нам некуда торопиться.

***

Вскоре после той ночи с Рёмой у Изуку начался кризис. Внутри него бушевала настоящая буря различных эмоций, но на первый план обычно выходило чувство вины, разъедавшее его каждую секунду. Первый человек, который проявил к нему романтический интерес, и Изуку уже готов был сделать с ним все, что угодно. Рёме всего-то и стоило слегка растопить лед сладкими речами и нежными прикосновениями, и вот Изуку уже был словно податливая глина в его руках. Изуку был отвратителен сам себе, злясь, что так легко забыл, зачем он вообще здесь находился. Если ему не изменяла память, он был профессиональным героем, выполнявшим задание, а не одиноким подростком, ищущим себе парня. Изуку уже с трудом мог смотреть на себя в зеркало. В течение следующих нескольких дней мысли Изуку становились все мрачнее, курсируя по кругу между все теми же чувствами вины и стыда. Те становились еще более невыносимыми, стоило ему взглянуть на девочек, особенно беременных. Он должен был стать их героем, а не... этим. Каким бы куском дерьма он ни являлся сейчас. Все, что он мог сделать, – это полностью посвятить себя им, удвоить усилия, чтобы сделать их жизнь лучше, безопаснее, где только можно. Все остальные планы казалось невыполнимыми, ведь он понятия не имел, как опознать главаря банды. Казалось, что в этом вопросе он давно зашел в тупик. Но, несмотря на это, он еще больше прислушивался к разговорам вокруг, пытаясь уловить хоть что-то, хоть какую-то зацепку. Дела в ячейке шли не очень хорошо. Постоянное присутствие юных девушек влияло на Дайки и Мако не самым лучшим образом. Теперь, когда девушки жили вместе, все их притворные романтические отношения было трудно поддерживать на плаву. Ежедневные драмы, возникавшие после переезда, заставили бы в восторге потирать руки любого продюсера реалити-шоу, но в реальной жизни они были куда менее увлекательны. Напряжение нарастало, ситуация была готова взорваться в любой момент. Он часто слышал разговоры о том, чтобы запереть девушек в квартире на весь день, хотя, по сути, в их нынешнем положении дела уже именно так и обстояли. В конце концов, они могли уходить только в сопровождении Изуку. А он также подчинялся строгим приказам. Хотя случайно «упустить» одну из них, чтобы та добралась до полиции, было очень заманчивой возможностью, но вместе с девушкой исчезло бы и все то доверие, что он успел заслужить к этому моменту. Изуку чувствовал, что «Шо» больше не был маской: постепенно, образ начинал брать над ним верх. Внутренне он пытался сконцентрироваться, вспомнить о своей цели и карьере. Внешне же он становился все отрешённее и холоднее, отдаляясь от окружающего мира. Ему было невыносимо находиться здесь, он ненавидел то, что ему приходилось делать. Ни в чем он не мог найти для себя отдушины. И тогда он втайне от всех начал просматривать статьи о героях, пытаясь найти хотя бы крохи информации о своих друзьях. Ему нужно было почувствовать что-то, какую-то связь с прошлой жизнью. Он пролистывал новостную ленту, когда увидел то, от чего у него перехватило дыхание, а все мысли в его голове мгновенно затихли. Пепельно-светлые волосы, лицо, растянувшееся в победной, слегка безумной ухмылке – никто иной как Каччан, запечатленный крупным планом в момент сражения со злодеем. Картина была настолько знакомой, что грудь пронзило болью, словно от удара. Изображение поменьше, где Каччан показывал Тодороки средний палец, вызвало улыбку, а на глаза навернулись слезы. Волна ностальгии и надежды была ошеломляющей. Каччан, его друзья... они были в этом городе. Не потребовалось бы почти никаких усилий, чтобы покинуть это место прямо сейчас, убежать от всего этого и найти их. Но что бы он стал делать, когда увидел бы их? Смог бы он рассказать им о том, что сделал? Что он позволил делать другим? Все крупицы счастья или других добрых чувств исчезли при этой мысли. Нет, он должен был закончить начатое, если хотел когда-нибудь снова посмотреть им в глаза. Если он вообще еще был способен искупить свою вину. Именно в этот момент он услышал это. Мако стоял в коридоре и с кем-то громко ругался, его звучный низкий голос был полной противоположностью тонкому девичьему голоску, кричавшему на него в ответ. – Хватит уже вести себя как ребенок! – крикнул он, когда Изуку поднялся на ноги, готовясь вмешаться. – Обычно ты куда более зрелая для своего возраста! Он услышал, как девочка, Чжоу, что-то крикнула в ответ, но смысл ее слов померк в свете сказанного Мако. «Зрелая для своего возраста». Те же слова, что прозвучали из уст Рёмы несколько дней назад. От этих слов у Изуку в животе все затрепетало, он почувствовал себя особенным. Он нравился кому-то намного старше себя. Такой красивый мужчина мог заполучить кого угодно, но выбрал его. Изуку вздрогнул, схватившись рукой за дверной проем. – О, боги... – прошептал он про себя. – Он ведет себя как они. Дайки и Мако, осыпавшие комплиментами и подарками, выставлявшие себя лучшими парнями на свете. – А я... Просто очередная уязвимая мишень: одинокая, умирающая от желания получить хоть какое-то внимание. И что всегда происходило с теми девушками после того, как они сдавались под напором? Их пускали по кругу за деньги. Его желудок скрутило, и он помчался в ванную, судорожно дыша над раковиной. Его колени неудержимо тряслись, и он вцепился в прохладный мрамор, как в спасательный круг. Он был так близок к тому, чтобы на все согласиться... Что, если именно это Рёма и собирался сделать с ним все это время? На этот раз ему действительно стало плохо.

***

Через несколько часов Изуку сидел в лапшичной, нервно постукивая каблуками по земле в ожидании. Собравшись с силами, он попросил, нет, потребовал встречи со своим куратором. Он отправил закодированное сообщение своему «старшему брату» Акио, который учился в Токийском университете и выкроил время для обеда с Шо в перерыве между занятиями. Единственная проблема заключалась в том, что Изуку не встречался со своим куратором лично с момента начала миссии и не имел ни малейшего представления о том, как он выглядел. Поэтому он был немного удивлен, когда пустой стул напротив него скрипнул по кафельному полу, и на него опустилась более взрослая версия его самого. – Как дела, Шо? – спросил парень, встретившись с ним взглядом чуть более темных, чем его собственные, зеленых глаз. Его лицо было более угловатым, челюсть – более выраженной. Его темные волосы были длиннее, чем созданные для него причудой Эм, и слегка падали на глаза. Через несколько лет Изуку мог бы выглядеть точно также, за вычетом разве что волос. Когда Изуку открыл рот, чтобы заговорить, старший юноша поднял палец, безмолвно прося его подождать. Через мгновение он достал из кармана небольшое металлическое устройство, положил его на стол и нажал кнопку. Казалось, что ничего не произошло. – Это глушилка, – тихо пояснил Акио, его голос был едва ли громче шепота. В переполненном ресторане Изуку пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать его. – На случай, если поблизости окажутся подслушивающие устройства. Изуку насмешливо хмыкнул. Он проработал в этой квартире под прикрытием семь месяцев. Если Дайки и Мако скрывали какие-то высокотехнологичные шпионские штучки, то они явно были в этом охренительно хороши. – Ага, ясно, Кей, – он закатил глаза, догадавшись, кто из оперативной группы находился перед ним. Это был тот, с кем, как ему и говорили, он будет взаимодействовать. – Итак, в чем дело? Твои сообщения звучали… – отчаянно. Именно так чувствовал себя Изуку, когда набирал их некоторое время назад. – ...расстроенно. Изуку стиснул зубы, глядя на свои сжатые в кулаки ладони, лежавшие на столе. Когда он заговорил, то был предельно серьезен. – Я больше не могу. Я на пределе. Кей вздохнул. – Я знаю, что это трудно… – Ничего ты не знаешь! – огрызнулся Изуку, понизив голос до шипения. Пара, сидевшая за соседним столиком, с любопытством посмотрела на них. Он не стал оборачиваться на них и продолжил уже тише: – Вы не знаете и половины из того, что происходит. Кей выдержал паузу, затем ответил, убрав из своего тона снисходительные нотки: – Мы знаем о девушках. – Да, но вам не нужно видеть это каждый день. Не нужно с этим жить, – его слова были чистым ядом, обжигающим горло, когда он их выплевывал. – Мы уже близко. Ты уже близок к тому, чтобы закончить это дело. Еще немного, и ты наконец-то сможешь вернуться домой. Изуку почувствовал, как внутри него начинает закипать едва сдерживаемая ярость. Он хотел швырнуть в сидящего напротив него человека столом, за которым они сидели, хотел пробить дыру в стене. Не помогало и то, что мужчина выглядел точно так же, как он сам, словно Изуку разговаривал со своим отражением в зеркале. Он глубоко вдохнул и выдохнул, загоняя эмоции обратно. Какой толк ему был злиться сейчас? – Вы говорили «совсем немного», когда все это началось. Вы говорили «пара недель или, может быть, месяц». Прошло уже семь месяцев. Кей ничего не ответил, только смотрел на него своими до жути знакомыми мшисто-зелеными глазами. – Я всё. Делайте, что нужно, чтобы вытащить меня, – заявил он со всей серьезностью. Между ними повисло молчание, которое прервалось, когда появился официант, чтобы принять их заказ. Изуку не очень-то хотелось есть, он не отрывал взгляда от своей копии, не желая закрывать тему своих требований. Когда официантка ушла, Кей наконец нарушил тишину между ними. – Ты не можешь. – Могу. Я могу уйти прямо сейчас, если захочу. – Правда? – Кей наклонил голову в сторону, темные волосы почти касались его плеча. – Ты действительно сможешь уйти и бросить этих девушек, зная, что на свете есть еще десятки, если не сотни, таких же, как они? Страдающих каждый день? Изуку втянул воздух, в его груди что-то болезненно сжалось. Он опустил кулаки на колени, чтобы Кей не видел, как они начали дрожать, как и все его остальное тело. Его лихорадило, ему было холодно и жарко одновременно, его тошнило. Кей продолжал, не замечая агонии Изуку. – Все почти закончилось. Осталось совсем немного. Ты встретился с одним из их верхушки. Теперь у тебя есть «пропуск». Чего они от него ждали? Этот «пропуск» – их с Рёмой хлипкая, основанная на манипуляциях связь. – И что именно я должен ему сказать? Что, по-вашему, я могу сделать? Кей вздохнул, на его лице на долю секунды промелькнуло явное облегчение, но затем он вернул нейтральное выражение лица. Он знал, что Изуку не уйдет. – Все дело в рычаге давления. Тебе не нужно... делать то, чего ты не хочешь. Но, возможно, ты сможешь узнать что-то полезное, получить что-то, чем можно его шантажировать. Каждому есть что скрывать, о чем он не хотел бы, чтобы узнал весь мир. Изуку сомневался, что у Рёмы есть что-то достойное шантажа. Этот человек не испытывал угрызений совести. Ради всего святого, он был двадцативосьмилетним мужчиной, встречающимся с «несовершеннолетним» подростком. В открытую. Выставляя это напоказ. Какие рычаги воздействия на него мог получить Изуку? Он покачал головой, нахмурившись. – Подумай об этом. Ты отлично справляешься. Лучше, чем кто-либо до тебя. Вскоре принесли еду, и Изуку молча смотрел, как он ест, размышляя. Еда не заняла у Кея много времени, и он закончил с ней уже через несколько минут. Расплатившись по счету, он спросил Изуку: – Что-нибудь еще? На Изуку внезапно навалилась усталость: глубокое эмоциональное истощение повлекло за собой физическую слабость. Вот она, его связь с реальной жизнью, готовившаяся уйти, вновь оставить его в этом бесконечном кошмаре. – Нет. Он вышел вслед за ним из лапшичной. Кей повернулся, чтобы обратиться к нему в последний раз. – Больше никаких встреч. – Почему? – раздался позади них новый голос: из толпы вынырнула знакомая фигура Рёмы, выражение на его лице было мрачным. Изуку в ужасе отпрянул. Рёма был здесь. Рёма был здесь. Он следил за ним. Проследовал за ним на встречу с куратором. И выглядел он совершенно разъяренным. – Кто это, Шо? – хмуро спросил Рёма, устремив на него тяжелый взгляд. Язык Изуку прилип к нёбу, голос застрял в горле. Кей шагнул вперед, протягивая руку мужчине. – Я Акио, старший брат Шо. – Старший брат? – гнев Рёмы утих, сменившись раздражением. Он проигнорировал протянутую ему руку, внимательно изучая лицо Кея. Через мгновение он отступил, встав рядом с Изуку и обхватив его за плечи. – Хмф. Действительно, сходство есть. Он тебя достает, Шо? Изуку покачал головой, слова по-прежнему стояли у него комом в горле. Вес руки Рёмы казался ему тяжелым и некомфортным. – Беседа выглядела довольно напряженной. О чем вы говорили? – задал вопрос Рёма, адресуя его Кею, в его словах ясно слышалось недовольство. Темные глаза окинули его, оценивая. По сравнению с дорогой дизайнерской одеждой, в которую был одет бандит, Кей выглядел почти неряшливо в своей университетской толстовке и старых джинсах. Его губы скривились от отвращения, когда он спросил: – «Больше никаких встреч»? – Я учусь в университете. Скоро сессия, и мне нужно сосредоточиться на учебе, – надменно ответил Кей, пытаясь объяснить ту часть их разговора, которую явно услышал Рёма. – Так что я не смогу встречаться с ним, пока не сдам все экзамены. – Давай уйдем, Рёма, – взмолился Изуку. – Пока, Акио. Он развернулся, чтобы уйти, увлекая за собой Рёму. Его сердце бешено колотилось, тревога все еще сжимала горло. Рёма следил за ним, или, по крайней мере, Дайки или Мако доложили тому о его передвижениях. Он вышел из квартиры около сорока минут назад. Неужели Рёма просто случайно оказался рядом с этим торговым центром? Или он все же наблюдал за ним? Чем больше он думал об этом, тем напряжённее себя чувствовал. – Старший брат... Ты никогда не упоминал о нем раньше, – Рёма звучал огорченно, как будто поймал Изуку на попытке скрыть от него что-то важное. Он и не подозревал, насколько был прав в этом. – Акио поступил в университет, и теперь его волнует только студенческая жизнь. Каждый раз, когда мы встречаемся, он компостирует мне мозги насчет окончания школы. Ужасно бесит, – ложь стекала с его языка словно гладкий шелк, он был уже практически экспертом в этом деле. – А... Семейная драма, – рука Рёмы соскользнула с его плеча и перехватила ладонь Изуку. Это было бы приятно, если бы не заставляло Изуку содрогаться в отвращении. – Я когда-нибудь рассказывал тебе о своей семье? – Нет. Рёма притянул руку Изуку к себе, обнажив кожу на тыльной стороне ладони. Без предупреждения он провел ногтем по этому месту, достаточно сильно, чтобы вызвать легкое жжение. Сразу за этим последовало онемение – причуда Рёмы в действии. Он опустил их соединенные руки обратно между ними и слегка сжал ладонь Изуку своей. – Причуда онемения. Вся моя семья – либо врачи, либо дантисты. Мои старшие сестры – два лучших анестезиолога в стране. И знаешь, что? – Что? – выдохнул Изуку, удивляясь тому, как быстро и глубоко распространилось онемение по его конечности. Его рука теперь висела вдоль его тело тяжелым неконтролируемым грузом. – Это было скучно. Вечно выслушивать, что я должен делать, каким я должен быть. С того момента, как я стал достаточно взрослым, чтобы все понимать, все ожидали, что я поступлю в медицинскую школу, исполню свое предназначение. А я отказался. Ушел. Прямо как ты, – он улыбнулся Изуку, глядя на него с обожанием. – Ага, – как ни странно, Изуку отчасти понимал, о чем тот говорил. Все его детство мир твердил ему, чтобы он отказался от мечты стать героем. А он все равно это сделал. Но на этом сходство заканчивалось. – Ты немного более обеспечен в этом мире, чем я. – Ненадолго, птенчик. Если останешься со мной. Сердце Изуку сжалось от этих слов.

Одиннадцать месяцев спустя начала операции…

Рычаг давления. Такая простая для понимания концепция, но такая сложная для исполнения. Изуку не знал, с чего начать воплощать идею, озвученную Кеем несколько месяцев назад, и за все это время не стал к ней ближе ни на шаг. Единственное, что Изуку пока удавалось, – это сдерживать желания Рёмы, хотя темноволосый мужчина становился все более и более раздражительным. Его прикосновения стали грубее, требовательнее. В основном он по-прежнему ласково разговаривал с Изуку, но теперь в его словах чувствовалось нетерпение. Изуку не был уверен, как долго ему удастся прикрываться образом нервничающего девственника, прежде чем Рёма просто уйдет... или совершит что-то отчаянное. После того, как он пришел в себя в ту первую ночь в постели с мужчиной, Изуку начал замечать красные флажки, которые появлялись всякий раз, когда он оказывался рядом. Рёма был жутким собственником. Он был склонен к вспышкам гнева и ревновал по пустякам. Ему не нравилось, когда Изуку общался с другими мужчинами, даже со своими соседями по комнате. Неважно, что и Дайки, и Мако работали на Рёму и интересовались исключительно женщинами. Не раз старший мужчина швырял что-нибудь, когда решал, что Изуку находился слишком близко к ним. Рёма также имел привычку заглядывать в телефон Изуку, так что подростку пришлось стать еще более осторожным и отказаться от ночного чтения статей о героях. Все это только усиливало его чувство изолированности, и он отчаянно пытался найти любую возможность вытащить себя и девочек из сложившейся ситуации. И наконец, спустя одиннадцать месяцев, такая возможность представилась. Это случилось однажды ночью, когда Изуку лежал в постели Рёмы, не в силах уснуть. Он вообще теперь мало спал, а уж находясь в постели или рядом с темноволосым мужчиной – тем более. Это произошло где-то в смутный час между поздней ночью и ранним утром, когда вдруг пронзительно зазвонил его телефон. Он потянулся к вибрирующему на ночном столике гаджету, чтобы выключить сигнал, но тут Рёма поднялся и перехватил его. Тусклый свет дисплея освещал его напряженное лицо, хмурое выражение омрачало его обычно привлекательные черты. – Что? – рявкнул он в трубку, отвечая на звонок. Изуку снова опустился на подушку, наблюдая за мужчиной и ощущая нарастающее внутри беспокойство. Он не слышал, с кем тот разговаривал, и не успел разобрать имя звонившего контакта, прежде чем Рёма схватил трубку. Он безмолвно молился, чтобы это был не Кей или кто-нибудь другой из полиции. Чем меньше эти две группы взаимодействовали, тем лучше. – Он здесь, – Рёма повернулся и встретился взглядом с Изуку, приподняв бровь в немом вопросе. – Зачем тебе с ним говорить? Ты вообще в курсе, который сейчас час? На другом конце линии возникла пауза, затем снова неразборчивая запинающаяся речь. Рёма раздраженно вздохнул и передал трубку Изуку. – Один из идиотов хочет тебя о чем-то спросить. Судя по напряженному взгляду Рёмы, по окончании телефонного разговора ему предстояло кое-что объяснить. Изуку взглянул на имя звонившего – на экране отображалось «Мако». Облизнув губы, Изуку произнес в трубку: – Чем могу помочь? Голос, раздавшийся в ответ, был тихим, приглушенным шепотом, заставившим Изуку прижать телефон к уху, чтобы лучше слышать. «– Мне нужна твоя помощь. Но веди себя спокойно.» – Хорошо, – Изуку пожал плечами, глядя на Рёму. «– Одна из девушек пропала прошлой ночью. Мы думаем, что она сбежала,» – в словах Мако звучало отчаяние человека, находящегося на грани панической атаки. Это была самая плохая новость для Торговцев. Весь их бизнес держался на плечах их жертв. – Кто? – спросил Изуку. Он общался с девочками ежедневно, но на самом деле это было нечто большее. Они были друзьями: он играл с ними в игры, украдкой покупал им что-нибудь во время их нечастых вылазок за пределы квартиры, утешал их, когда они были расстроены. Это было все, что он мог для них сделать, раз уж вариант их освобождения был ему пока не доступен. В результате его усилий они стали регулярно ему доверять свои секреты. Некоторые из них хотели сбежать, но им некуда было идти. Кто же из них набрался смелости и сделал это? «– Чжоу.» Теперь стало понятно, почему парень ему звонил. Она была одной из его жертв: тринадцатилетняя девочка, которую передавали из приемной семьи в приемную, пока она не встретила Мако. Это была настоящая потеря для Торговцев. До родов ей оставалось всего два месяца. «Вот и умница», – подумал Изуку, надеясь, что она находилась сейчас в безопасном месте, а не бродила по улицам. Был февраль, и день назад разразилась по-настоящему суровая зимняя буря. Представив ее на улице, дрожащую и измученную, он в беспокойстве прикусил губу. – ...Плохие новости со временем становятся только хуже, – сказал Изуку в трубку, глядя на Рёму. Его мать всегда так говорила, и в данном случае это было особенно уместно. Если только Мако не успеет вернуть ее до того, как кто-нибудь заметит пропажу. Но тот факт, что он звонил Изуку, прекрасно зная, что тот был с Рёмой, подсказывал герою под прикрытием, что парень на том конце провода уже все перепробовал. «– Я... Я и сам знаю!» – прошипел Мако. «– Мне просто..! Мне нужно время. Она не отвечает на мои звонки, но, может быть, если ты попробуешь...» – Как давно?.. – он не мог закончить фразу, чтобы не выдать себя Рёме. Впрочем, это не имело значения – темноволосый мужчина просто заставил бы его все рассказать сразу же по окончании разговора. Он слушал, что говорил Изуку, с пристальным вниманием, следя за ним своими обжигающими глазами, словно ястреб. «– Как минимум часа три.» Три часа? На улице в минус пятнадцать? Не хорошо. – Ладно, уже иду, – он повесил трубку, не дожидаясь ответа, зная, что паника Мако только росла в геометрической прогрессии. Он не понимал, о чем думал подросток, ожидая, что он будет лгать Рёме, когда сам только что говорил с ним по телефону. «Прости, Мако», – подумал Изуку, сползая с кровати и зная, что расскажет все Рёме, как только тот спросит. В конце концов, если он хотел, чтобы эта миссия закончилась, его верность должна была принадлежать тому, кто в банде был выше по статусу. Он схватил с пола брошенную рубашку и просунул руки в рукава. Застегивая пуговицы, он объяснил происходящее мужчине, который в раздражении наблюдал за ним. – Одна из девушек ушла из квартиры несколько часов назад. Ее не могут найти. – Что?! – взревел Рёма, вскакивая с кровати. В три быстрых шага он оказался перед Изуку, тело его было напряжено, словно он готовился схватить его и буквально вытряхнуть из него все ответы. – Я позвоню ей. Посмотрим, возьмет ли она трубку. Это все, что я знаю, – тихо сказал Изуку, когда руки Рёмы обхватили его за плечи, больно сжав. – Её имя, – потребовал мужчина, его лицо потемнело до глубокого красного оттенка, выдавая кипевшую в нем ярость. – Чжоу, – прошипел Изуку. Рёма наконец ослабил хватку, хотя Изуку знал, что через некоторое время на этих местах появятся синяки в форме пальцев. Бандит отошел в сторону, судорожно ища что-то, а Изуку набрал на телефоне номер девушки. Биииииииип. Биииииииип. Биииииииип. Она не отвечала. Он продолжал попытки дозвониться еще несколько минут, пока Рёма одевался, затем молча вышел за мужчиной из квартиры, когда тот жестом велел ему следовать за ним. На ходу подросток набрал быстрое сообщение, отправив его между попытками дозвониться. [03:14] Шо: Чжоу. Я понимаю, почему ты это сделала. Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Он надеялся, что она не ответит ему. Может быть, она избавилась от телефона и отправилась в приют для жертв домашнего насилия. Может быть, она в безопасности, вне досягаемости Торговцев. Может быть.

***

Спустя несколько часов солнце пробилось сквозь серые тучи на небе, слабые лучики тепла прикоснулись к лицу Изуку. Но оно не радовало его так, как обычно... Он чувствовал лишь абсолютную пустоту. Его взгляд был прикован к рукам, лежащим ладонями вверх на коленях, все еще покрытым кровью, ставшей бурой и местами начавшей отходить хлопьями. Все его надежды рухнули, когда несколько часов назад они наконец нашли Чжоу. Наблюдая за тем, как Изуку снова и снова пытался дозвониться, Рёма активировал приложение для отслеживания местоположения, установленное на ее телефоне. Она благоразумно выбросила устройство в мусорный бак, что привело Рёму в ярость, и Изуку был буквально в паре секунд от того, чтобы активировать Один За Всех, дабы защитить себя. Они начали поиски: Дайки и Мако, а также один из охранников Рёмы. Другой стоял на стрёме перед квартирой, следя за тем, чтобы никто из девушек не попытался сбежать. Пока Изуку вел поиски, он недоумевал, почему к ним не присоединились другие члены банды, но потом сообразил, что помимо того, что Мако попал в неприятности, этот инцидент мог стать пятном и на репутации Рёмы. Мужчина, конечно, явно был вне себя, но в то же время он выглядел отчаянно и напряженно, как будто ему тоже грозило попасть под удар. И тут Изуку увидел ее. Она появилась из-за сугроба, сгорбившись, копаясь в мусорном баке, в котором они нашли ее телефон. Когда Изуку подошел к ней, он сделал это осторожно, как будто имел дело с раненым животным, и был рад, что люди, искавшие ее, разделились. Узнав его, она тут же бросилась в его объятия, всхлипывая и неконтролируемо дрожа. Ее кожа была бледной и холодной на ощупь, положение усугублялось тем, что она была одета в летнюю одежду и тонкую курточку. Он сразу же активировал Один За Всех и приготовился нести ее в ближайшую больницу для оказания помощи. Но Мако, находившийся неподалеку, заметил вспышку зеленого света и окрикнул их, прежде чем Изуку успел сорваться с места. Поэтому он был вынужден передать ее обратно Торговцам, хотя все же отказался ее отпускать, крепко держа за руку, пока ее грузили в фургон, чтобы отвезти в квартиру. А потом у нее начались роды. Многочасовое блуждание по холодным улицам спровоцировало выкидыш. Накатывавшие один за другим болезненные спазмы терзали ее, заставляя кричать. Они не повезли ее в больницу, как умолял Изуку, а принесли в пустую квартиру в том же комплексе, где жили они. Там Чжоу вскоре и умерла, в судорогах на грязном матрасе, пока врач, нанятый бандой, пытался спасти ее жизнь. Теперь она была полностью накрыта покрывалом, а на груди ее лежал крошечный сверток. Изуку смотрел на них, сидя на полу в другом конце комнаты. Смутно он слышал, как Рёма срывался на доктора и Мако. Но все, что видел Изуку, – это маленькую мертвую девочку, едва начавшую свой жизненный путь, державшую на руках еще более крошечную форму жизни, которая даже не успела сделать вдох, прежде чем покинула этот мир. Это была жестокая трагедия. У Чжоу не было ни единого шанса в этом мире: нежеланная с того момента, как впервые открыла глаза, она была обречена на жизнь, полную жестокости и страданий. По крайней мере, ей больше не нужно было ни о чем беспокоиться. Слезы текли по щекам Изуку, он смотрел на лежавшие на земле фигуры, не желая отводить взгляд. Она была его самым большим провалом. Он должен был доставить ее в больницу. Может быть, там смогли бы спасти ее или ребенка... а может, их обоих. Но он позволил им убедить себя, что делать это было нельзя, что это могло вызвать слишком много вопросов. Прибывший врач пытался уверить его, что это ничего не изменило бы, что она подвергла свой организм слишком большому стрессу и что ее было уже не спасти. Но Изуку так не считал. Он подвел ее, одного из самых уязвимых людей, которых он когда-либо встречал, когда она больше всего нуждалась в герое. По крайней мере, он держал ее за руку и говорил, что все будет хорошо, пока она постепенно уходила из жизни. В те последние минуты она выглядела спокойной. Он никогда не забудет ее; того, как ее маленькая рука ослабла в его собственной; как погас свет в ее глазах. Он не заслуживал того, чтобы забыть ее. Через некоторое время в квартире стало тихо, где-то хлопнула дверь. Был ли Изуку один? Он не был уверен, слишком сосредоточившись на неподвижном теле на другом конце комнаты; слишком глубоко увязнув в собственном разрушительном чувстве вины. – Шо, – перед ним возникла фигура, опустившаяся на колени и заслонившая собой Чжоу и ее ребенка. Глаза Рёмы встретились с его глазами, когда мужчина приподнял его подбородок. Большим пальцем он смахнул слезы, которые текли по его лицу. – Пора идти, малыш. – Нет, – cлово прозвучало тихо, но произнесено оно было так четко и резко, что с тем же успехом могло было быть криком. Он не хотел двигаться, не хотел оставлять ее одну в этом месте. Никто не должен был умирать так, как она. Прикосновение Рёмы было нежным, словно ласковое касание матери к ребенку, губы прижались к его лбу. – Ты хорошо справился. Настолько хорошо, насколько вообще было возможно в подобной ситуации. Это не твоя вина. Изуку отказался что-либо говорить. Он мог что-нибудь сделать. Она не должна была быть вот так принесена в жертву – грязный секрет, стыдливо скрытый от глаз общественности. Она бы умерла, и никто бы не узнал, никто бы не скучал по ней. – Пойдем, ребята скоро заберут ее. Не стоит тебе при этом присутствовать, – Рёма встал, протягивая Изуку руку. Юный герой уставился на нее, сжал, но подниматься на ноги не торопился. – Пообещай мне кое-что, пожалуйста. Пообещай, что они не закопают их где-нибудь в лесу. Заставь их похоронить ее как следует. Пожалуйста, – его голос звучал надломлено и хрипло после часов рыдания. – Хорошо, – пообещал Рёма, поднимая Изуку на ноги. Выводя его из комнаты, мужчина слегка наклонился таким образом, чтобы загораживать ему обзор на лежавшее неподалеку тело девушки, крепко прижимая Изуку к себе. – У меня есть кое-что, что поможет поднять тебе настроение. Я хочу познакомить тебя кое с кем.

***

– Приятно наконец-то познакомиться с тем, кто привлек внимание моей правой руки. Изуку сидел на заднем сиденье черного фургона, похожего на тот, которым пользовался Рёма, – шикарного и элегантного. Это было странно: день был таким эмоционально насыщенным с тех пор, как они проснулись и до настоящего момента. Ощущение было нереальным, и у Изуку возникло подозрение, что он испытывает какой-то шок. Он чувствовал себя оболочкой, лишённой эмоций, но все еще страдающей и испытывающей боль. Рёма, несмотря на все то отвращение, которое он вызывал, своим знакомым присутствием внушал ему чувство комфорта. Тот, с кем они разговаривали, был боссом Рёмы, человеком, которого называли просто Хару. Это был обычный парень лет тридцати, которого обычный человек никогда бы не принял за бандита. Он выглядел так, словно у него был дом и семья в пригороде. Но, представившись, он высокомерно объявил себя наследником престола, следующим в очереди на руководство бандой. Изуку сидел лицом к лицу с сыном главного босса. Он заставил себя смотреть на него, сосредоточиться на его словах, пытаясь запомнить его внешность. Сердце, казалось, вот-вот разорвется от бешеного стука. – Приятно познакомиться, сэр, – он был удивлен, насколько нейтрально прозвучал его ответ, хотя он чувствовал, как в его груди поднималось что-то похожее на гнев. – Рёма давно уже рассказывал о тебе. Говорит, что у тебя мощная причуда, и что ты хорошо поработал для нас, – Хару улыбнулся, сверкнув слегка желтыми зубами. – Сегодня ты еще больше доказал свою преданность, когда произошел инцидент с девочкой. Жаль, что ребенка не удалось спасти. Он стоил больших денег, – он печально вздохнул. Ярость вспыхнула внутри Изуку, горячая и обжигающая. Рука Рёмы опустилась на его ладонь, сжавшуюся в кулак, чего он даже не заметил. Мужчина заговорил раньше, чем Изуку успел ответить: – Босс, Шо близок со всеми девушками. Он немного переживает из-за ее... ухода. Ты же помнишь, каково это было вначале. Хару нахмурился, явно недовольный. – Тебе придется смириться с этим, если ты хочешь остаться. Подобным привязанностям в этом бизнесе места нет. Ты должен отделять себя от товара. Изуку задрожал от нахлынувшего на него гнева. Товар? Как будто она или ребенок не были людьми? Как будто они были всего лишь ходячим инкубатором и причудой, которую можно продать? От этого ему стало плохо, захотелось закричать. Он сделал вдох, заставляя себя снова взять эмоции под контроль. Если бы он поддался своим эмоциям, то оказал бы им медвежью услугу. Их больше не было, но были другие, которых он еще мог спасти. И это было самое близкое к тому, чтобы действительно уже что-то сделать. – Да. Это я могу, – ответил Изуку, обуздав эмоции и запрятав их максимально глубоко. Казалось, вокруг него опустились стены, отрезав его от внутренней борьбы, вытеснив ее. Осталось только роботоподобная оболочка. – Хорошо. Я думаю, у тебя есть все, что нужно. Как думаешь, готов ты перейти на более высокий уровень? – Да, – ровно ответил Изуку. – Он готов, – одновременно с ним ответил Рёма. – Хорошо, тогда тебе осталось пройти еще один тест на преданность. Скоро у моего отца будет встреча со всеми основными игроками, и я хочу, чтобы ты на ней присутствовал. В последний раз доказал свою верность. Итак, я спрошу еще раз: ты готов? Изуку не колебался. – Абсолютно.