По грибы

Между тем, про себя Фёдор Родионыч для порядку поворчал: «Ох уж эти Иванычи, хорошо устроились - как вредничать, так только в путь, а как надо от меня что, так сразу: «Феденька, помоги!». Правда, ворчал он недолго: справедливости ради, Софья всё-таки здорово ему подсобляла, и в четыре руки покраска лодки пошла споро – теперь уж никто не посмел бы утверждать, что она выглядит как «ужос». Когда они вернулись, из-за забора нетерпеливо выглядывал сияющий Иван Иваныч: - Ну что, сосед? Идём?   - А ты собрался? - Да чего там собираться-то, - беззаботно махнул рукой Францев. - О нет! – закатил глаза Крозенко. – Только не говори, что ещё и не начинал! Пока я там с лодкой вошкался, можно было хоть десять раз уже... - Вот только не надо сразу с гундежа начинать! - обиженно перебил Иван Иваныч. - И вообще, можно подумать, у меня дел никаких нет! Конечно, он бы ни за что не признался, что, разморенный чаем, прилёг на шезлонг у веранды, да так там и задремал, уютно укрывшись пледом цветов британского флага. А когда Евгения Ивановна его растолкала, он всё равно спросонья мало что соображал и вместо сборов просто слонялся по участку и по дому, приходя в себя. - Так, может, и занимайся делами этими своими дальше? А сходим завтра. А то сегодня уже как-то поздновато. - Ничего не поздновато! До условного места ж не сто километров пилить! - А сколько? - Я почём знаю, - пожал плечами Иваныч, - но явно меньше. - Спасибо за потрясающую точность! Если и прочие инструкции настолько же конкретные, сразу говорю, никуда я не пойду. - Ты что, мне путь Фома описывал! Выходит, ты своего же товарища не уважаешь, раз не веришь? – поддел Иваныч, и Родионыч неопределённо хмыкнул. - Вот знаешь наш привычный лесок? - Тот, в котором ты тогда потерялся? Иван Иваныч поморщился: - Обязательно ему припомнить надо! Да, тот самый. Так вот, к северо-западу от него большая берёзовая роща, а если обойти её, то там ещё один лес, а в лесу овраг, и вдоль него грибов растёт – что твоя плантация! - Ладно, разберёмся, - проворчал Родионыч. – Карта есть? Интернет-то ловить не будет. - Да была где-то, - всё так же уверенно и безмятежно заявил Иваныч. - Ну вот и захвати её. Как будешь готов, заходи. После разговора с соседом господин Францев принялся за сборы в ускоренном порядке, чтобы Крозенко не начал его, как всегда, подкалывать и обзывать тормозом за медлительность. Но нелестных комментариев ему всё равно перепало. Иван Иваныч позвонил Крозенко и радостно отрапортовал, что готов. Фёдор Родионыч аж удивился да призадумался, где здесь подвох. Обнаружился он немедленно: после звонка никто так на пороге и не появлялся. На звонки Иваныч тоже не отвечал, хотя гудки исправно проходили. «Нет, ну это уже ни в какие ворота!» - возмущённо подумал Крозенко. Он-то был уже в полной боевой готовности: рюкзак укомплектован, сам обмундирован – разношенные берцы, штаны цвета хаки, старая тельняшка, поверх неё камуфляжный китель, а на голове старый чёрный картуз. Плюнув с досады, Фёдор Родионыч отправился за Иваном Иванычем. И как же рассердился, увидев, что вот он тут как тут – стоит возле самой Фединой калитки да разговоры разговаривает! - Я его, значит, жду, а он лясы точит! – воскликнул Крозенко и прибавил: - Здрасьте, Иван Николаич. Францев слегка вздрогнул и вздохнул с ощутимым облегчением, а его собеседник степенно отвечал: - И вам день добрый, Фёдор Родионыч. Так вы вместе идёте? Ну, тогда, может, и сыщете чего. - Попробуем. - Умоляю, давай скорей пробовать, - взмолился Иваныч,- пошли уже! - Счастливого вам пути, - проговорил его собеседник – от которого Францев, очевидно, был очень рад отделаться. Потому что ему сегодня конкретно не везло. Лишь выйдя за калитку и зашагав к Крозенко, он тут же наткнулся на своего тёзку – Ивана Николаича Ростова, жившего через несколько домов от них дальше по улице. Его ещё называли Ростов-старший, потому что младшим был его племянник, Федин друг Дима. Его в посёлке тоже все очень хорошо знали. Он каждое лето с женой Аней и детьми приезжал к дяде на дачу для смены обстановки, так как уже «стопицот» лет писал диссертацию и всё никак не мог дописать и защититься, а на природе надеялся набраться вдохновения и устроить себе перезагрузку. Вот только ехидный дядюшка никак ему не давал это сделать, вечно припрягая к разного рода сельхозработам. Интеллектуальной продуктивности и сосредоточенности это не способствовало, и Ростов-младший с грустью и тоской иногда думал, что такими темпами он будет колупать свой нечастный диссер ещё лет десять. Но и в помощи отказывать было совестно: Ростову-старшему было уже под восемьдесят, от него вечно пахло лекарствами и ядрёной жидкостью от комаров, он покряхтывал да поскрипывал, как старая баржа. Однако это не мешало Ивану Николаичу всем интересоваться, на всё иметь своё мнение и вечно совать всюду свой нос. Что он сейчас и сделал, увидев опешившего тёзку и мигом сложив два и два. Одет Францев был не в обычной небрежно-элегантной, типично профессорской манере, а по-походному. Проще говоря, стрёмно: старые кеды, выцветшая майка и растянутые треники – на которые после предыдущего неудачного похода Евгения Ивановна нашила светоотражающие лампасы. Довершала образ немаркая ветровка, в которой Иваныч, не отличающийся стройностью, но в кителе вполне презентабельный, напоминал мешок картохи. Разумеется, в таком виде он мог и мусор выносить, но объёмистая лозовая корзина выдавала его с головой. И ему нечего было сочинить, когда Иван Николаич, подходя ближе, проскрипел: - О, моё почтение, сосед... Никак за грибочками собрался? Растерянный Францев лихорадочно пытался сообразить, что за выражение лица у Ростова-старшего и что за интонация – издевательская или обычная? На его собственной физиономии разыгралась целая буря эмоций, а изо рта слышались нечленораздельные звуки, словно он силился произнести букву «Ъ». В итоге Иван Иваныч выдавил: - Ну... ы... да... - И куда это, если не секрет? - как ворон, склонил голову Иван Николаич. Притом всем видом выражал: секрет, не секрет – всё равно выпытаю. В довершение всего, противный старикашка, подойдя ближе, ухватил Францева за локоть с удивительной цепкостью. - Да есть одно местечко... Иван Иваныч силился улыбнуться и придать себе непринуждённый вид. - Это что, за большой рощей, что ли? – рубанул Иван Николаич. «Всё-то ты знаешь, дед скипидарный!» - со жгучей досадой подумал Францев – но пока он придумывал ответ, Ростов-старший продолжал: - О, ну, это дело гиблое! Я грибник со стажем, может, самым тут большим, я про место это слышал да сам два раза туда ходил – ни-че-го-шень-ки! - А может, мне больше повезёт, - пробормотал Иваныч. – Вон Фома Блинков мне вроде говорил, что много набирал... - Вроде или точно? - Вроде точно... - И когда это он там был, в каком году? - Я как-то не спросил... - Летом или осенью? - Эээ... - Всё с тобой ясно! Дурью ты, Ваня, маешься! – припечатал Ростов. – На базар лучше иди, чем в эту глушь тащиться. Ты уж не пионер! А туда же, по лесам шататься, а вдруг чего случится? Ты ж восьмой десяток скоро разменяешь... - Ну, не так и скоро, - надувшись, как мышь на крупу, отвечал Иваныч, - годика через два. - Да всё равно! И чего тебе вожжа под хвост попала? Не стоит оно того по энергозатратности, - ввернул словцо Иван Николаич. – Ты уж когда придёшь, уже ничего хотеть не будешь. - Это мы посмотрим! - А чё смотреть-то? Вот ты когда планируешь домой вернуться? - Ну... минут так в пять-десять пятого в четыре вечера... - Да ни в жисть не управишься! И в ветровке этой своей к ночи околеешь. - Не думаю, Иван Николаич, ведь вон какая теплынь стоит... - Это она сейчас стоит! А ты прогноз погоды вообще смотрел? Ну конечно же, не смотрел! – ещё больнее вцепляясь Францеву в локоть, воскликнул Ростов. – И вообще, я так посмотрю, экипировка у тебя говнистая... - Я попрошу!.. - Ну, кто в такой обуви в лес ходит? Ещё б в сланцах пошёл! Там всё низкие места, болотистые, живо ноги замочишь. И подошва тонкая, каждый сучок будешь чувствовать. Иван Иваныч пожал плечами, но изобразить беззаботность у него не получалось. Как отделаться от Ростова-старшего, он не знал: грубить не хотелось, но было ужасно обидно, что тот его отчитывает, как первоклашку. Тем более, в нагрудном кармане вибрировал на беззвучном режиме телефон, который Иваныч даже не осмеливался вытащить. - А комаров там! – продолжал Иван Николаич. - Вот я ж поклясться могу, что ты даже средство от насекомых не брал. - Да за кого вы меня принимаете? Вон, смотрите, хорошее, импортное. Францев даже не поленился снять рюкзак и продемонстрировать нарядно оформленный баллончик: - Новое, только-только в продаже появилось! Люди хвалят... - Ой, хоть сам-то слышишь, чё ты несёшь?! – тряханул его за локоть Иван Николаич. – «Но-овоя», «импортное», - передразнил он, - непроверенное, значит! Нет, чтоб родной нашей, советской «Тайгой» побрызгаться, он ерунду какую-то купил и радуется! Горе ты, вот я всегда с собой пузырёк ношу, сейчас, может, найду да тебе отдам, если уж так приспичило тебе в тот лес переться... С этими словами Ростов принялся обшаривать и обхлопывать себя по многочисленным карманам. - Да нет, спасибо, обошёлся бы, - промямлил Иван Иваныч, и Иван Николаич грозно зыркнул на него исподлобья. Так и не найдя заветной скляночки с ядовито-зелёной убойно пахнущей жидкостью, он кашлянул: - Вань, ты хоть думал, как ты из того леса выбираться будешь? - А чего там особо выбираться, взял да и, это самое... выход – он там, где вход… - Хо-хо, если б так легко всё было! А зная твои таланты... – поцыкал зубом Ростов. Иван Иваныч покраснел, а тот всё не унимался: - Я сам там блуждал, как будто леший кругами водил. И, уж хотите верьте, хотите нет, а место там не совсем обычное и не совсем хорошее, - понизил голос он. – Вот тот же Фома, он тебе разве не рассказывал, сколько там в той чаще да в болоте людей попропадало? - Ы... нет. «Этого ещё не хватало», - с упавшим сердцем подумал Иваныч и ощутил, как по спине, несмотря на ветерок, сползает капелька пота. - Ну так вот, за последние лет пятнадцать – около двадцати человек. Каждый год такое случается. И концов не сыскать, вот реально, ни одного трупа даже не нашли – растворяются они там, что ли? Можно, конечно, во всякие там страшилки в духе Рен-ТВ не верить, тут люди много чего болтают – но я вполне понимаю, как такое может быть. А очень просто, если в болото провалишься – засосёт, и всё, капут... Это штука коварная, вот тебе кажется, что перед тобой твёрдая земля, наступаешь, и – бульк! - поминай, как звали. - Так я ж по болоту лазить не собираюсь, - пробормотал Иван Иваныч. - А кто тебя знает! Люди ж когда так тонут, когда путь хотят напрямки сократить, несутся сломя голову – а я тебя знаю, как облупленного... «Вот бы сейчас куда-нибудь провалиться», - с тоской думал Францев. - Ну, а тряпки, лоскуты взял с собой? - Какие лоскуты? - Как это «какие», яркие! Издали видные, чтоб ориентиры оставлять! Ну конечно, не взял... Вот как так, идти в лес и не думать, как оттуда выйти! Телефон-то хоть зарядил, чтоб на помощь позвать, если что? - Естественно! – уже закипая, воскликнул Иван Иваныч, а Иван Николаич пригрозил: - Ты ж гляди мне, если к ночи не явишься, я тебя сам с собаками разыскивать пойду! Как раз в этот момент распахнулась калитка, и на пороге появился заждавшийся Крозенко. Мучения Францева были окончены. Конечно, Федя тоже был не подарок, и всё-таки его общество было приятнее, чем скипидарное занудство Ростова-старшего – который ещё какое-то время молча стоял и смотрел грибникам вслед.