Твой

      Сначала вернулся слух. Юноша поднял опущенную голову и прислушался. Тонкий металлический звук, словно хирург перебирал свои инструменты, решая, какой выбрать первым.       Почему-то не было страха. Наверное, он просто ещё не успел прийти.       Потом появилось осязание. Резко почувствовались веревки, которыми были связаны за спиной крепко прижатые друг к другу предплечья, а так же бёдра с лодыжками, широко разведённые в стороны. Юноша сидел на пятках, опираясь коленями в пол. Как-то сразу пришло понимание своей наготы. Хотя ощущение стрингов на теле тоже присутствовало.       Потянув воздух, парень не смог различить каких-либо особых запахов. Ни резких, ни сладких. Обычный воздух, какой бывает в проветриваемом помещении.       Парень попытался открыть глаза, но ничего не получилось — повязка наглухо перекрывала возможные щели. Проще было держать глаза закрытыми. — Очнулся?       Раздавшийся спокойный голос имел приятный глубокий тембр.       Парень попытался ответить, но ничего не получилось — во рту пересохло, и язык ворочался с трудом. — Пить хочешь?       В ответ на вопрос раздалось утвердительное мычание. — Сейчас, потерпи немного.       Кто-то подошёл и аккуратно придерживая шею юноши позволил напиться. Крепкая ладонь держала уверенно. Капли воды, вытекшие изо рта, упали на грудь и скатились вниз, впитываясь в ткань нижнего белья. — Кто вы? И где я? — Я это я. А ты здесь.       В голосе промелькнула насмешка.       Мужчина встал перед пленником и провёл большим пальцем по его влажным губам. Мягко нажимая, он, тем не менее, создавал давление, которому парень не смог противиться и приоткрыл рот. Пальцы незнакомца скользнули по щеке, огладили скулу и поднялись вверх, зарываясь в волосы. Сжав густые пряди, они сильно потянули голову назад, заставляя открыть шею.       Страха по-прежнему не было. Почему-то совершенно не чувствовалась угроза. Наоборот, эти прикосновения были… приятны? — Что вы со мной сделаете? — А что бы ты хотел? Я могу сделать с тобой всё, что ты захочешь. — Отпу́стите? — Непременно. Чуть позже. В мои планы не входит калечить тебя или убивать. — Тогда… Что?       Незнакомец прижался лицом к щеке юноши. Кожа к коже. Нежную юношескую уколола щетина. Терпкий запах чего-то древесного почувствовался только при таком близком контакте. — Хочу сделать тебе приятно.       Дайкири, а именно так звали парня, на мгновение задержал выдох, и это не укрылось от мужчины. — Вы меня знаете? — Дайкири Кашими, последний курс Н-ского университета, двадцать два года, холост, не судим, не привлекался. Я тебя знаю? — Откуда? Почему?       Мужчина продолжал массировать голову стоящего на коленях парня. Волосы средней длины идеально накручивались на пальцы. Ровно столько, чтобы потянув за них, открыть беззащитную шею. И чтобы не мешались, рассыпавшись по спине.       Мужские пальцы были сильными, с грубоватой кожей, не позволяющей предположить праздный образ жизни их обладателя. Они проходились по нежной коже за ушами юноши, массировали мочки и раковины ушей, оглаживали скулы и спускались по шее к ключицам, оставляя за собой горячие следы. — Откуда? Я увидел тебя прошлым летом на Ибице в компании друзей. Поибаца приехали? — Нет. — Не ври мне. — Правда нет. Просто отдохнуть, покупаться, позависать в барах. -А разве в таком отдыхе нет места быстрому перепихону, м?       Пальцы уже вовсю ласкали грудь Дайкири, пощипывая соски, растирая их и доводя до изумительного коричнево-красного оттенка. — Тебе нравится? — Что… именно?       Дайкири балдел. Он всю жизнь испытывал тактильный голод. Ему нравилось, когда его трогали нежно или сильно, любил обнимашки и массаж. Все мы родом из детства, и Дайкири не был исключением. Симпатичный малыш вызывал желание погладить его, потрепать пушистые волосы, потискать, как котенка. С возрастом это превратилось в желание тактильного контакта, иногда граничащего с зависимостью. Сейчас он наслаждался тем, как правильно его касаются мужские руки. — Нравится. Я вижу, как ты млеешь в моих руках.       Было наплевать на стягивающие тело веревки, на повязку на глазах — она только обостряла восприятие. Существовали только руки и этот удивительный голос с хрипотцой, проникающий под кожу и будоражащий нервы. Такие крепкие, с немного шершавой кожей, и при этом удивительно нежные руки, гуляющие по телу Дайкири. — Теперь скажу, почему ты. Я наблюдал за тобой там, на пляже. Такой юный и красивый. Идеальный. Когда ты выходил из моря, и вода сбегала по твоему телу, когда я смотрел на твои ягодицы, так бесстыдно выставленные на всеобщее обозрение из-под ярко лимонных стрингов… Ты даже не представляешь, какие мысли и желания рождались в моей голове.       О да, ярко лимонные стринги Дайкири помнил. Когда он увидел их в магазине, то понял, что они будут идеально смотреться на нём и оттенять природную смуглость кожи. Он купил их не раздумывая ни единой секунды и оказался прав: они потрясающе обрисовывали его член и обнажали подтянутую задницу, а маленький треугольник ткани на пояснице был словно указывающая в нужном направлении стрелка.       Дайкири любил себя, свою внешность. Это не было проявлением нарциссизма, но глупо было бы не восхищаться тем результатом, который получился у его родителей. Среднего роста, тонкокостный, парень напоминал ивовый побег — гибкий и стройный. Стройные ноги и плоский живот, на котором слегка проступали мышцы пресса, длинные пальцы и сухие предплечья, на которых вырисовывались рельефом вены. Длинную шею с выступающим кадыком венчала аккуратная по форме голова. Густые волосы, высокий лоб, прямой нос с высокой переносицей, высокие скулы и красивые глаза того карего цвета, про который говорят горький шоколад, упругие губы с четким контуром. Смуглая от природы кожа не имела изъянов, сопровождающих некоторых людей не только в период полового созревания, но и всю оставшуюся жизнь. Было бы величайшей глупостью не любить себя. При всём при этом юноша обладал лёгким характером, у него было неплохое чувство юмора и достаточно высокая степень эмпатии, чтобы не прослыть надменным нарциссом. Он всегда был окружён приятелями и не представлял, как это можно наслаждаться одиночеством. Ведь жизнь легка и прекрасна, и Дайкири порхал по ней, как красивый мотылёк, родившийся на свет для его украшения.       Мужчина зашёл за спину парня и начал гладить его шею, лопатки и позвоночник. Он наклонился совсем близко и прихватил зубами кожу в основании черепа, провёл языком по выступающим позвонкам и оставил на плече алеющий след. Связанные за спиной юноши руки немного мешали, но убирать препятствие мужчина не собирался: красная веревка горела яркими полосами на смуглой коже и смотрелась великолепно.       По мере продолжения ласк, Дайкири почувствовал тяжесть внизу живота. Его расслабляли эти выверенные прикосновения, но в то же время возбуждала сама ситуация: он, связанный и обнажённый наедине с незнакомцем, имеющим возможность сделать с ним, что угодно. От этого коктейля из мыслей и ощущений его член начал твердеть и увеличиваться в размере, но ласкающий парня мужчина пока этого не заметил. А сам Дайкири продолжал удивляться себе — у него никогда ещё не возникало эрекции на обычные прикосновения. Но ведь сейчас всё было по-другому: завязанные глаза, его обнажённость и связывающие веревки, а самое главное удивительные руки, дарящие так необходимые ему нежность и ласку, и безусловно голос — всё это было возбуждающе необычно.       Дайкири был готов растаять от той неги, что разливалась по телу, и если бы его не держали веревки, он, наверно, растекся бы по полу лужицей. — Что ты помнишь из последнего?       Голос ласкал своим тембром, как теплый прибой. В нём не было угрозы, поэтому юноша окончательно расслабился. — Я шёл из университета домой, рядом затормозила машина, мне что-то укололи в шею и дальше темнота. Это были вы? Зачем? — А ты бы сел в машину к незнакомцу? — Вряд ли. — Вот и я так подумал. Поэтому прибегнул к такому радикальному способу. — Так зачем вы похитили меня? Неужели для того, чтобы раздеть, связать и гладить? — Разве этого мало? — Не знаю. Я всё же не понимаю ваших мотивов. Моя семья не очень богатая, за меня вряд ли можно получить большой выкуп. Тогда зачем? — Скажи мне, Дайкири, ты уже занимался сексом?       Юноша опешил. Вообще-то, ему было двадцать два, и предположение того, что он до сих пор девственник, звучало обидно. Но если быть честным с самим собой… — Да, у меня есть опыт. — Оу, и с кем же ты трахался, нехороший мальчик?       Пальцы мужчины внезапно сжали соски, и нервные импульсы моментально отразились на его эрекции — член засочился смазкой. — С… С одногруппницей… Мы были в одной компании, и она…       Парень замолчал. — Так что она? Залезла в твои штаны? — Да… Мы переспали… — И это весь твой опыт, малыш?       Рука ласково погладила Дайкири по голове, и у юноши появилось желание потянуться за ней, так приятно ему было. — Нет… Были ещё… Несколько раз… — И как тебе? Понравился секс?       Дайкири закусил губу. Он не хотел признаваться в том, что чувствовал, считая это постыдным.       Мужчина не стал ждать долго и опустил ладонь к паху парня. Скрывать свою эрекцию Дайкири был не в состоянии. Ладонь накрыла его возбуждённый член, оценивая размер и упругость, погладила его через ткань, а затем одобрительно похлопала по нему. Юноша был готов взвыть. — Так что там с твоим удовольствием? — Нет. Мне не понравился секс. По крайней мере с теми девушками.       Мужчина наклонился к нему ближе, прихватил зубами мочку уха и пососал её. — И почему же тебе не понравилось?       Голос ласкал. Возбуждал и дарил нежность одновременно. Под него хотелось подставиться, как под сильные надёжные руки, которые сейчас сжимали его плечи. Бедный юноша изнывал. Его член пульсировал, сочась смазкой, в ухо врывался горячий шёпот, опаляя кожу, а руки мужчины заскользили вниз, одна смяла мошонку, а другая затеребила сосок. — Потому… Потому что… Они… Требовали от меня активности…       Тихий смешок прозвучал, как ласка. — А ты, значит, не любишь быть активным. Я прав?       Дайкири почувствовал, что краснеет. — Да, я не люблю… — Ты любишь, чтобы ласкали тебя, любишь быть в чужих руках, вот как сейчас. Я ведь прав?       Юноша со стоном кивнул головой. Признаваться в том, что он всегда хотел быть обласканым было неловко. Стыдно. И, всё же, он это сделал. Те девушки искали того же, что и он сам — чтобы ими занимались. Они хотели, чтобы парень трогал их и гладил, целовал и ласкал их интимные места. Вот только этот парень сам хотел того же. Как магниты с одинаковым полюсом, у них плохо получилось соединиться. — Я хочу с тобой поиграть.       Дайкири удивился. — Поиграть? Во что? — Ни во что-то конкретное, малыш. Я хочу поиграть с твоим телом.       О боги! Разве мечты сбываются? Разве может быть такое, что этот мужчина с охуительными руками хочет потратить время и силы на то, чтобы заняться телом парня? — Ну что, ты согласен?       Дайкири смог только простонать.