Твой

      Проносящаяся мимо темнота расчерчивалась яркими вспышками света, постепенно ускорявшимися и, наконец, слившимися в одно огромное световое пятно. Пролетев сквозь него, Дайкири ощутил себя вплотную прижатым к какой-то субстанции. — Малыш. Я так долго тебя ждал, и ты, наконец, пришёл.       Тела, как такового, не было. Дайкири видел какой-то сгусток, который, тем не менее, мог говорить. И с удивлением обнаружил, что и он сам представляет из себя не физическую оболочку, а нечто схожее с тем, что находится перед ним. Как это происходило? Видеть, не имея глаз. Говорить, не имея рта. Слышать, не имея органов слуха. — Господин? Это ты? — Да, Дайкири, это я. И я довольно давно жду тебя. — Но как? Почему? — Мне позволили. Последнее желание смертника. — Смертника? — Не бери в голову. — Почему ты бросил меня тогда, а теперь говоришь, что ждал? Я не верю тебе.       В речи проскользнул обиженные нотки. — Я не мог поступить иначе. Не мог обречь на бессмысленное ожидание меня. Я хотел, чтобы ты был счастлив. Жил полной жизнью, а не провёл её в напрасном ожидании. — Я не понимаю тебя. — Я люблю тебя, Дайкири, поэтому освободил от себя.       Даже не имея тела, Дайкири чувствовал прикосновения к себе. Может быть сказывалась остаточная память о своём физическом теле, но он четко ощущал такие родные и правильные касания. Как же долго он их искал. — Ты оставил меня одного, хотя я говорил, что люблю тебя. Я так и не смог забыть тебя, Господин. Я ждал тебя, до самого последнего вздоха ждал. Но ты так и не пришёл ко мне. — Прости. Я не мог. Я был здесь. — И что это за «здесь»? — Не знаю. Наверно, что-то вроде приёмника душ после смерти.       Душа Дайкири затрепетала, пронзаемая ужасными догадками. — И давно ты здесь? — Здесь нет понятия времени. Я не знаю, сколько прошло с момента нашего расставания. Сколько тебе было, когда ты умер? — Сорок семь. — Значит двадцать четыре года я жду тебя. — Но почему? Как? Что с тобой произошло? — Малыш, слишком много вопросов. — А ты чего ждал? Я искал тебя, хоть ты даже имени мне своего не сказал. Я так ждал тебя, всю эту чёртову жизнь ждал! Я так и не смог забыть тебя, разлюбить! — Господи, малыш, только не говори, что всё это время ты был одинок! — Не знаю. У меня была жена, но мы быстро расстались. Был сын, которого я любил. Но у меня никого не было! Только ты!       Дайкири зарылся собой в тело субстанции. Если бы он мог плакать, то слёзы хлынули бы потоком. Но такие физиологические реакции были ему просто недоступны. И тем не менее, он чувствовал. Как его обнимают и прижимают к себе. Чувствовал тепло, исходящее от его любимого. Каким-то непостижимым образом он мог сам обнимать это эфемерное тело, чувствовать исходящую от него пульсацию. — Я так скучал по тебе, Господин. Так хотел снова почувствовать твои руки, губы. Ощутить тебя в себе. Я ни с кем так и не смог больше… Только однажды, когда пришлось… С женой… Но и тогда я смог только потому, что думал о тебе. Представлял тебя.       Странные ощущения накрывали с головой. Трепетные пальцы прошлись по нему, вызывая волнение и рождая внутри жар. Дайкири тянулся к своему любимому всем, чем мог. Странно было бы рассчитывать на полноценную близость, но ему это было необходимо. Неутолённый при жизни голод заявлял свои требования. Хотелось ощутить прикосновения губ. Необходимость восполнить утраченное десятилетия назад заставляла вжиматься в субстанцию собой почти до боли. Но какая-то тончайшая преграда продолжала мешать. — Господин, возьми меня. Я так хочу тебя. — Сумашедший мальчишка. Как ты себе это представляешь? — Просто войди в меня. Хочу быть с тобой единым, быть в тебе и ощущать тебя внутри себя. Разве ты не чувствуешь того же? Так возьми же меня.       Дайкири плохо понимал, что происходит, что он делает. Но внезапно там, где у физического тела находится грудная клетка, произошёл разрыв оболочки. Было безумно горячо; в холод окружающего пространства вырвалось что-то лёгкое и нежное, повисло завесой между ними. — Я хочу быть только твоим, Господин. На все времена.       Тихое рычание раздалось в ответ, и Дайкири увидел, как также разошлась в стороны оболочка его любимого, выпуская наружу нечто трепетное. Эти две составляющие проникли друг в друга; сплетаясь и растворяясь на межатомном уровне, они образовали какой-то совершенно иной объект.       Новое тело, состоящее из двух компонентов, не имеющее чётких очертаний, но пульсирующее изнутри нестерпимо ярким светом, понеслось ввысь или упало в пропасть. Пространство без визуальных ориентиров, приняло это новое образование, позволило парить в себе.       Где-то вдали, а может быть наоборот слишком близко, запульсировала яркая точка, постепенно разростаясь, заполняя собой всё вокруг, притягивая к себе магнитом, вбирая в себя и выталкивая наружу.       Крик младенца разрушил тишину, и ему вторил такой же ответный крик.       В двух соседних операционных одновременно родились два младенца. По счастливой случайности их вместе с матерями положили в одну палату. Странным было то, как новорождённые тянулись друг к другу. Их плач смолкал, стоило им оказаться в одной колыбели. Крошечные пальчики одного крепко держали другие, а осмысленность детских глаз поражала не на шутку.       Две мамы не представляли, что они будут делать дальше, ведь рано или поздно их выпишут из клиники и они разъедутся по своим домам. Сейчас спокойствие ночей было гарантировано, если младенцы спали рядом. Но что будет потом? Не съезжаться же двум посторонним семьям в один дом? Женщины боялись насмешек со стороны своих родных. Но каким бы безумием не отдавало происходящее, обе видели безусловную связь между детьми. — Я не знаю, что делать.       Тихий шёпот раздавался в палате, словно боясь привлечь к себе внимание медперсонала. — Если сказать об этом нас сочтут сумашедшими, но посмотри… Они словно мысленно общаются. — Да, я тоже это вижу. Но совершенно не знаю, что делать. Ты оставишь мне свои координаты? — А ты мне свои… Я боюсь выписываться. — Это неизбежно. И я не знаю, как всё это ему объяснить. — Мы точно сошли с ума.       В день выписки обе женщины упросили сделать общую фотографию их с младенцами. Странность желания встречающие списали на гормональную перестройку и не возражали, ведь это такая мелочь.       Каждая уехала в свой дом. Только одна пыталась выдержать строгий и вопрошающий взгляд сына, а вторая нежно баюкала дочку, скорбно закусившую губку. — Юми, отпусти мальчика. — Неть. Он ждаль меня. Дольго.       Женщина сидела перед маленькой девочкой трёх лет и пыталась разжать её маленькие пальчики, крепко вцепившиеся в рукав рубашки мальчишки примерно такого же возраста. Мальчик не возражал на подобные собственнические замашки той, кого несколько минут назад встретил на детской площадке торгового центра. — Ну как он мог ждать тебя, если видит тебя первый раз в жизни? — Ты ждаль?       В детском лепете проскальзывали упрямые нотки. — Ждаль. Дольго. — Видишь? Он ждаль.       Женщина вздохнула. Какой-то неправильный день. Всё не так. Сначала они собирались с дочкой дольше обычного. Потом навигатор в машине словно взбесился и завёз их не в тот центр, куда она изначально собиралась. Потом дочка, стоило ей только оказаться на детской площадке, слишком уверенно подошла к одному ребёнку и вцепилась в него. И не хотела выпускать рубашку мальчика никакими уговорами. Женщина не знала, что ей делать. — Вы помните меня?       Голос, раздавшийся сверху, прервал её размышления. Женщина подняла глаза и встретила внимательный взгляд собеседницы. Что-то очень знакомое было в её облике, но как женщина ни пыталась, так и не могла вспомнить. — Три года назад. Клиника. Мы были в одной палате.       Мама девочки тихо вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Конечно, это она. Значит и мальчик тот самый. Это всё объясняло и ещё больше запутывало. Как такое вообще могло произойти? В таком огромном городе встретиться случайно. А случайно ли? — Мы оказались здесь совершенно случайно. Должны были ехать в другое место, а оказались здесь. — Как и мы. Он отказывался уходить. Говорил, что должен ждать. Уму непостижимо. Так и поверишь в перерождение. Ведь ещё тогда… Вы же помните? — Ещё бы. Мне никто не верил, муж поднял насмех. Я перестала говорить об этом, чтобы меня не сочли сумашедшей. И теперь, через столько лет. Они вспомнили друг друга, как Вы думаете? — Думаю, что это судьба.       Дети не слушали скучные разговоры взрослых. Поняв, что их не станут разлучать, они отправились играть, крепко держа друг друга за руки. «Малыш. Ты нашёл меня. Я так долго ждал.» «Да, Господин. Я тоже ждал тебя.»