После всего

Везде был песок, куда ни глянь—безжизненная земля, какой конца-края нет. Здесь не летали птицы, не бегали суетливые мурашки и тем более не было никаких животных. Людей тоже не видно. Только горячий от палящих лучей солнца песок, который попадал в носки и вызывал дискомфорт, да сухие растения, что, как и Савицкий, съëжились под гнетом небесного светила. Все кругом не менялось, сколько не ходи—везде одно и тоже, и создавалось впечатление, будто парень топчется на одном и том-же месте. Хорошо ещё этот противный голос подсознания, который и сподвиг Александра к последнему в его жизни и довольно опрометчивому поступку, почти стих и лишь тихонько корил школьника за сделанное ранее, как в старые добрые тринадцать лет. —А говорят что суицид не избавляет от проблем…—прошептал он, будто боясь потревожить кого-то спящего. Правда, вместо небольшой, но существенной кучки проблем пришли огромные новые, связанные с банальными потребностями для выживания. В первую очередь нужно будет раздобыть воду, соорудить ночлег и развести костер, ведь ещё со скучнейших уроков географии Саша знал, что пустыня—местно, полное крайностей—с дневных сорока градусов она спадает до плюс десяти ночью. Ладно, план уже есть. Но где все это найти? Солнце вроде бы уже не так нещадно жарило землю, но пот все лил и лил со лба на глаза, уже рука устала отирать его. Саша как никогда был благодарен, что вскрытые артерии чудесным образом исцелились, иначе раны бы жгло огнем. Уже становится холодно. Солнце начало заходить за горизонт. Вымокшая насквозь кофта прилипла к телу, забирая оставшееся тепло. Удалось собрать несколько сухих палок и два небольших кусочка кремния. И это уже было неплохо. Среди красноватого песка и невысоких дюн издалека были заметны тёмно-серые камни, возвышающиеся над всем вокруг. После безрезультатных поисков укрытия это казалось раем. Александр спрытно побежал туда. Валуны были ещё горячие, и, сняв верхнюю одежду, парень разложил её просушиться на камни. Но этого скудного тепла было недостаточно,чтобы высушить мокрую кофту—нужно было развести огонь. И парень начал стучать кремнием о камень, выбивая яркие блескучие искорки над палками и сухой древесной корой. Наконец, пошёл едва заметный чёрный дымок. Парень раздул его, превратив в теплые языки пламени. Холод почти прошёл, однако дрожь не унималась. Огня не было достаточно, чтобы полностью высушить одежду, и костер наверняка потухнет к утру, но придется довольствоваться тем что есть. —Что за мир-то такой… Будто пляшу под чью-то дудку на потеху высших сил. Будто это какая-то игра… А я не знаю правил,—подумал Савицкий, надевая кофту обратно. Не успел он как следует отдохнуть, как к его спине приставили что-то острое. —Встань,—приказал голос. Саша повиновался. —Молодец. А теперь доставай всё из карманов и вали отсюда. Голос незнакомца дрожал, и это с головой выдавало его волнение. Саша решил импровизировать. —П-пожалуйста, не убивай меня! Упор клинка в спину ослаб в несколько раз. Голос чужака уже звучал не так враждебно. —Да я и не собираюсь. Выкладывай что есть и уходи давай! Рассчитав подходящий момент, Александр изо всех сил лягнул незнакомца, а затем резко развернулся и быстрым четким ударом выбил из руки нож. Схватившийся за ударенную голень мужчина попятился назад, явно не ожидая такой реакции. Савицкий несколько лет ходил на секцию борьбы, да и в средних классах ему изредка приходилось драться, поэтому сбить противника с ног и вырубить его более-менее точным ударом не составило непосильного труда, хоть парень и порядком ослабел после жаркого дня. Нужно было думать, и быстро. Парень не знал практически ничего об этом мире. Сколько он будет лежать без сознания? Каким образом можно его обезвредить и выиграть хоть немного времени? Мысль об убийстве была пугающе навязчивой. Вот лежит человек—абсолютно уязвимый, беспомощный, и одновременно бессмертный. Саша впился ногтями в тыльную сторону ладони, чуть ли не в кровь, пытаясь привести себя в чувство. —Думай, думай, думай… Оставлять его в живых мешало что-то, спрятавшееся в самом тёмном потаëнном уголке души. Инстинкты? Возможно. Наверняка здесь действовало правило убей или будешь убит. Тогда что мешало убить?..В целях самообороны, конечно же. От этих мыслей Саша содрогнулся и закрыл руками рот. Нет, он это бы никогда не сделал. —Никогда не сделал бы на Земле, а теперь ты здесь… Надо хотя бы обыскать тело…. Эта идея вселяла чуть больше жизнерадостности и проясняла голову. Парень принялся шарить по карманам незнакомца. Недешевые часы, салфетка, подобающая этому месту обувь, самодельный ножик из кусочка грубого металла, неаккуратно приделанного к деревянной рукояди—все это было переложено в Сашины карманы. Воды не было ни капли, а вопрос о жизни чужака остался открытым. Инстинкты снова овладевали Савицким. Нож в руках практически полностью унимал дрожь. Чтобы замедлить восстановление противника можно было отрезать конечность, распороть живот…Парень, о чем ты вообще думаешь? Нет, неизвестно сколько времени нужно на восстановление жизни. Вдруг даже за двадцать минут враг успеет прийти в себя? Нужно действовать наверняка. Саша ещё раз посмотрел на оружие. Лезвие было едва длиннее двух третей ладони, но шире двух пальцев. —Наверное, будет неплохо резать… О чем я думаю?!? Он выдохнул и подошел к незнакомцу. Присев на колени, крепко прижал неровную кромку лезвия к горлу. —Ну, он и так бессмертен, так что… Закрыв глаза, он нанес удар по шее. Еще раз и еще раз. Раздался противных хруст, будто когда разгрыз куриный хрящик, только в сотни раз хуже. Саша тяжело дышал. Открывать глаза было страшно, но рано или поздно это надо было сделать. Вместо шеи теперь было кровавое месиво с слегка выглядывающим белесым хребтом. Светлая жидкость, алая, как киноварь, быстро впитывалась в сухой ржавый песок, оставляя лишь тусклый, едва заметный из-за изначального цвета земли оттенок. С пальцев в монотонном темпе капала кровь. Горькая желчь подступила к горлу, и Александр сплюнул её в песок. —Как же отвратительно...—эти слова совершенно не отражали того смысла, который в них вкладывался, который чувствовался каждой клеточкой тела ,—я...Убил человека. Боже мой! Идея забыться про все трудности во сне уже не казалось столь реальной. После такого Саша навряд ли смог бы заснуть. Даже отворачиваясь или закрывая глаза эта кровавая сцена все ещё стояла перед глазами, не желая пропадать. —Бесполезно… Нужно продолжать путь. Становилось холодно. Колени дрожали, может оттого, что было зябко, может от всего содеянного, но уже было понятно, что нужно продолжать путь. Костер почти потух, догорали, тлели последние яркие угольки, которые уже было поздно спасать, когда вдалеке появился тусклый свет. Сил оставалось мало, и Саша собирался использовать их чтобы добраться туда. Плевать, что это могли быть враждебно настроенные люди, плевать, что они могли убить его. Это была последняя надежда. Интересно, каково было бы умереть вот так, от ножа? Довольно неприятно, наверное. Парень снова скривился, окинув взглядом безжизненные глаза трупа, и решительно отправился навстречу далёкому огоньку.