После всего

Пересекая деревню, на них падали взгляды чужих людей, но уже не так много, как в первый раз. Видимо для них, жителей пригорода на пути к столице, гости были далеко не в новинку. Шли они быстро, и уже через несколько десятков минут деревня превратилась в далекое размытое пятно, а потом и вовсе исчезла из виду. —А почему мы идем днём, а не ночью? С точки зрения климата это самое логичное решение, —пробормотал Саша, понимая, что придётся тащиться по раскаленному песку под лучами палящего солнца. —Если смотреть по погоде—то так-то да, но так думаешь не только ты, а все. Так что если не хочешь стать добычей бандитов, ПОВКовладельцев или кого-то похуже, то лучше идти днём, —ответил Алексей. Кто такие ПОВКовладельцы Саша не знал и знать не хотел, гораздо больше волновало другое. Здесь есть кто-то ещё хуже? Эта мысль не давала покоя, но ещё сильнее тревожил сегодняшний сон. Сколько Саша не пытался его забыть, эта картина все равно стояла перед глазами. Мама... В голове все еще звучал её голос, нежный и такой родной. —Господи, неужели я настолько стар, что мне снятся моменты из прошлого? Был этот сон плодом его фантазии или же воспоминанием, Саша доподлинно не знал. Несмотря на то, что рассудок его не был особо замутнен ни унынием, ни алкоголем, его желания, связанные с жизнью на Земле, частично смешались с памятью; и теперь парень был готов отдать что угодно, только бы вернуть прошлую жизнь. Да, он практически полностью осознавал, что это невозможно, и даже какая-то его часть помнила, что все было далеко не так радужно, как он это воспринимал сейчас: мать не всегда чувствовала, что сказать уместно, а что нет, отец уставал на работе и не уделял внимания сыну, порой выпивая выше меры, а про школу даже не стоит начинать—это место совсем не было тем "оплотом добра", как её называли учителя; но все равно ему до безумия хотелось обратно. Пожалуй, не изменились в его памяти из-за ложного чувства ностальгии только его друг и та самая девушка с фотографии. От того, что Саша их вспомнил о них стало только больнее в груди. —Черт... —прошептал Саша. Этот парень был из тех, кто может часами думать об одном и том же, и сейчас он, мусоля болезненную мысль, даже и не заметил, что солнце медленно, но верно катилось к линии горизонта, окрашивая облака в нежно розовый. Почти такими же были облака на той самой фотографии. Идти было и так тяжело, непривыкшие к вязкому песку ноги чуть ли не утопали, словно в озере, а тут еще и дурные мысли лезли в голову, отравляя разум. —Чёрт, —снова пробормотал Саша. —Хватит чертыхаться. Бесишь, —зашипел Зеев. Саша задумался, что этот мужчина в жилете скорее похож на кота, чем на волка. —Успокойся. Я раза два всего лишь это сделал. —Два? Да ты вообще отдаешь себе отчет, парень? Ты пока шёл, постоянно что-то под нос себе бубнил. И с каких таких это пор мы на "ты"?! Глаза у Волка заблестели в азарте, он был готов с минуты на минуту начать разгоряченный спор. Его рука молниеносно переместилась из кармана на бедро, в десятке сантиметров от висящего на поясе кожаного чехла с увесистым кукри, рукоять которого была украшена вставками, переливающимися золотом при лучах заходящего солнца. Саша этого воинственного жеста не заметил, а Алексей напротив—не смог не обратить на это внимания: —С тех пор, что я сам разрешил обращаться к нам на "ты". Успокойся. —Ладно, проехали, кэп. Саше стало интересно, был ли на свете ещё один человек, способный приструнить своевольный характер Зеева. Звезды заблестели малюсенькими, но яркими точечками на бескрайнем небосводе. Идти в нарастающей тьме тяжело, но Алексей уверял, что еще чуть-чуть, и глаза привыкнут. Скучно до ужаса, и ноги устали идти часами без единой остановки. Скука то и дело заменялась ненужным и беспричинным волнением, что не желает отпускать Сашу даже после смерти. Но наконец наемники решили остановиться, дойдя до неплохого места; на фоне бескрайнего безжизненного песка этот клочок редкой травы и кустов с одиноким чахлым деревцем выглядел не так уж и плохо. Алексей поручил парню собрать хоть каких-нибудь веток, а сам начал изучать карту, поглядывая на звезды и как-то по-заумному протягивать ладонь к звездному небу, замеряя что-то, словно заправский мореплаватель. Потом же, когда все было готово, солдат достал огниво и, чиркнув кресалом о кремень, выбил ослепляющую струю искр. Разжег костёр. —На, держи, похавай, суицидентик, —Зеев протянул флягу с водой и кусочек хлеба. Видимо, жизнь наёмников гораздо менее богатая и сытная, чем изначально показалось Саше. —Посмотрел, словно рублем одарил, —цокнул Волк, доставая другую флягу, судя по запаху и довольному лицу мужчины, наполненную явно не водой.— Что ты так смотришь, а? Я тебя на трезвую голову не вытерплю. Алексей оторвался от изучения карты и ночного неба и сел поближе к костру. —Будем стоять на посту посменно. Первым охраняет Саша. Смотри сюда, —солдат подозвал парня к себе и указал на цепочку ярких звёзд на небосводе. Алексей копнул ногой землю и оставил тёмный след, а затем указал на него пальцем: —Смотри. Станешь в эту точку, и смотришь на небо. Когда луна коснется этого созвездия—разбудишь меня,—он разложил тонкое одеяло и лег, закуривая сигарету. Дым уносило тёплым ветром, и он, кружась и завиваясь, исчезал из виду. Здесь безумно тихо. Если забыться про чужое дыхание и треск пламени, то самым громким звуком было биение Сашиного сердца. Обстановка была, можно сказать, в той или иной мере успокаивающая. Все мысли, что гнездились своим необъятным роем в голове, незаметно улетучились. Стало просто-напросто как-то пусто и больно. Саша не так уж и плохо жил, мог что-то изменить в лучшую сторону, но решил загубить все собственными руками. И тут ему дали второй шанс, который он не заслужил. Он, несмотря на обстоятельства, под опекой, он сыт, одет и обут, но все так же несчастен. Все так же думает закончить это все когда-нибудь. "Да мне за это недовольство тапком бы прилетело",—усмехнулся парень, а затем поморщился от боли в груди. Но не такой большой, какую ожидал почувствовать. Видимо, Алексей был прав, и в этом мире все действительно переживается легче. Солдат закашлялся и сплюнул в песок. —Вы-... Ты не спишь? —Нет конечно. Ты наверно впервые на посту стоишь, мало ли—вдруг заснешь. Не хочу, чтобы что-нибудь пошло не так. —Я тоже. Саша встал на отмеченную точку. Месяц медленно, но уверенно катился к блестящим звездам. Парень вновь прислушивается. Костер трещит и выплевывает искры, облизывает своими языками песок и не выходит за пределы горящего дерева. Зеев уснул с бутылкой в руках и что-то бормочет себе под нос, беззлобно улыбается. Только звук собственного дыхания и отдалённый шорох чужих шагов. Шагов? Ему точно не кажется? Но резвые движения солдата подтверждали все опасения. Тот встал, выкинул окурок и обнажил клинок. —Черт... Пора бросать курить, а то за версту чуют.Волк!—он растормошил сонного Зеева, и мужчина кое-как встал и начал собирать вещи.—Сашка, выполняй все, что я скажу. Стань за мной. Если я скажу бежать—беги и не оглядывайся. Шаги становились всё громче. Надвигалось что-то массивное. Шаг. Второй. Третий. Четвёртый. Оно двигалось небыстро, трусцой, и замедлилось в тридцати шагах от наёмников. Чёрный силуэт с горящими глазами шёл на четырёх лапах прямо на них. Шаг за шагом, свет от костра освещал его больше и больше. Ничего уродливее Саша в своей жизни не видел. Он даже не мог сказать точно кто, а точнее что это было. Оно стояло на обезображенных костистых лапах, прерывисто дышало, вывалив язык из кривой пасти, а обтянутые тонкой кожей тощие бока то и дело подрагивали. Оно не имело ничего общего с любым существующим животным, вот только морда слишком сильно походила на человеческое лицо, пережившее ужасные метаморфозы. Нос, челюсти и уши были вытянуты, зубы заострились и стали длиннее. Серый череп покрывала короткая шерсть. Лишь на шее её не было—горло темнело от старых шрамов и кровавых струпов. Но противнее всего были булькающие звуки, которые оно издавало, будто бы не могло что-то четко сказать. Оно выпучило глаза, и те чуть не выпали из орбит. —П-п...Ожалуйста...Убейте меня!.. Я ст-т-только раз себя душил, а все без т-толку...Зак-кончите это! Убейте... Оно шаталось, но подходило ближе. —М-мальчик, ты же добрый? Т-тогда в-возьми нож и у-убе...—всю морду перекосил немой крик, и оно захрипело, закашлялось. Саша встал как вкопанный. Оно не моргая смотрело прямо в его глаза. Рухнуло в пяти метрах, но все так же пристально наблюдало, и в его глазах блестело что-то большее, чем отражение алого пламени; в зрачках чернела невыносимая агония. Тварь смотрела в самую душу и видела такое же уродство. —А ну пошёл отсюда! Тебя никто не убьет!—прикрикнул Зеев, надрывая своё пьяное горло. В груди холодел тугой комочек страха, а в ногах покалывало; разум разрывало между выбором: бежать или замереть. Сам того не ожидая, Саша нервно рассмеялся, повторяя все громче и громче: —Нет... Это просто не может быть реально! Не может! Оно все ещё смотрело, с пасти капала слюна, а с горла сукровица. Чем больше оно сверлило взглядом Сашу и чем больше парень отвечал тем же, тем сильнее хотелось продолжать смотреть. Саша не понимал как и почему, но тело больше его не слушалось. С секунды на секунду он побежит против своей воли, и парень это знал; дыхание ускорилось и стало прерывистым, каждый мускул напрягся и приготовился к марш-броску. —Маальчик, п-подойди сюд-да... Помоги мне, м-мальчик!.. —оно кашляло кровью и на дрожащих лапах подходило все ближе. Алексей властно положил свою широкую ладонь на Сашино плечо, крепко сжал его и, поджав губы, процедил сквозь зубы: —Салага, дëрнешься—убью.—солдат сплюнул и заглянул парню в глаза, —Усëк? Наёмник больше не казался тем простым добряком, каким был ранее. Его глаза метали искры, но в тоже время и взгляд, и тон был холоден; он сам весь преобразился, помолодел лет на десять и возвышался теперь над Сашей словно исполинский зубр. Парень робко кивнул, не имея сил что-либо ответить. Он чуть коснулся сжатого плеча, и оно заныло от боли. По крайней мере, он отвлекся, и теперь уж точно никуда не побежит. —Не, ну с этим нужно что-то делать! —Волк поднял сухую палку и продержал её конец в огне несколько минут, —а ну пошла вон, вшивая шавка! Зеев метнул тлеющую головешку в морду твари, та заскулила и отбежала на безопасное расстояние. Мужчина же ощерился и, вздернув подбородок, повернулся к Саше, посмотрел на того отеческим взглядом и тихо пробормотал: —Парень, никуда не уходи от костра. Эти гадины огня не любят. —Да я уже понял... —Саша уже пришёл в себя и потирал кончиками пальцев виски, —Кто это хотя бы? —Ах да, мы забыли тебе рассказать. После каждой новой смерти человеческий организм становится более толерантным к тому, что его убило. Адаптируется до такой степени, что мутирует вот в это. Проще говоря,будешь умирать много раз—превратишься в такую тварь. Вот так-то, суицидник. Перспектива уйти самостоятельно и из этого мира больше не прельщала. Даже сама мысль стать таким чудовищем отзывалась рвотным позывом. —В этом мире больно...умирать? —Всё также как и на Земле, только терпеть изменения в своём теле ещё больнее. Видишь это пятно? —солдат указал на шрам, обезображивающий левую сторону лица от виска до скулы,—Мне тогда глаз задело. Теперь он видит лучше. Но та боль этого не стоила. Саша посмотрел на его левый глаз. И действительно, он выглядел здоровее, даже радужка казалась голубее. Вот только чего-то человеческого, привычного там было меньше. —Спасибо, что помог мне прийти в себя. Ты так правдоподобно преувеличил!—Саша беспокойно усмехнулся и опустил взгляд. —Я не преувеличивал. Я отдал приказ, и если бы ты его не выполнил, я бы привёл обещанную угрозу в действие, —в глазах Алексея снова проблеснул тот смертоносный огонек, и Саша инстинктивно вжал голову в плечи. От этих слов становилось слишком неуютно. Животный страх ещё не отпустил Сашино тело, и по коже то и дело пробегали мурашки. Забылись все горести о прошлой жизни и упущенных возможностях, в голове засела одна единственная установка: ни при каких условиях нельзя умирать.