Пересечение времени 3-ёх сумасшедших

≪≪≪< Изане хотелось рассмеяться от иронии ситуации. Все это время она пользовалась силой и привязанностью Какучо к ней для достижения своих целей. Если Какучо принял это за дружбу, что ж, это была его проблема. Изана не хотела иметь ничего общего с чем-то настолько бесполезным. Мысленно она уже убедила себя, что младший мальчик был несущественным слугой, от которого можно избавиться в любой момент. Может быть он был важен для прошлого Изаны, но не для неё. Он был просто вещью, когда-то действительно значимой для неё. Это не её мир, где она обожала некоторых персонажей и этого было достаточно. Здесь всё по другому. — Хах, действительно иронично. Её слова вызвали непонимание и интерес со стороны Ханмы. *что-то сказал*, жаль, что я его не слышу. — Я всегда ненавидел ваши с Кисаки отношения, считая их ужасными. А сейчас будто оказалась на вашем месте. Как ничтожно. Отвратительно. Конечности Изаны казались мертвым грузом, но с огромным усилием ей удалось заставить мышцы одной из рук повиноваться. Когда она собрала последние силы, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Какучо, новая волна боли угрожала поглотить её целиком, без остатка. Только уверенность в хватке Какучо удерживала её в настоящем. Если король не может защитить даже своих подданных, то он действительно бесполезен. Тогда бы Изаны вообще не существовало. — Я не оставлю тебя одного. Голос Какучо был таким мягким, таким нежным, что погрузил бы Изану в глубокий сон. — Я скоро пойду за тобой туда. Все было слишком жарко и слишком холодно одновременно. Пока её грудь все еще горела, Изана чувствовала, как остальная часть его тела медленно теряет это тепло. Как же это никчёмно, он совсем дурак или притворяется? Останешься — умрёшь. Сволочь, уходи, не хочу умирать на твоих руках. Этот дурень пытается меня поднять, чтобы я хотя-бы села. Я очень аккуратно, в меру своих возможностей, бью его по щеке так, чтобы стрелявший в меня этого не заметил. — Придурок, просто уходи. — чуть ли не шиплю я. — Я не могу Вас оставить. Король, это неправильно. — обеспокоено, но тихо говорит Какучё. — Позволь мне, хоть сейчас отринуть всё это и быть эгоистом до самой смерти. — вздохнув, сказала я. Захотелось плакать, но не могу себе этого позволить. Здесь и сейчас решается судьба моих подчинённых. – Ну, ребятки. — потянул Ханма. -время тикает~ Этого хватило, чтобы Изана поняла, что сейчас произойдёт. И она была готова. Она хотела, чтобы это не было концом для кого-то из «Поднебесья», но это станет её концом. Изана уже всё решила. Она единственная кто уйдёт из этого мира. Её не покидают надежды, что её подопечные будут в безопасности. Всё было заготовлено заранее, на всякий случай. Ребята справятся, она дала им для этого всё. Ну, кроме Какучё, он сейчас здесь и, видимо, проверяет её нервную систему, раз напрочь отказывается исполнять приказ. Она слегка оглядывается и встречается со взглядом Ханмы. Тот расплывается в улыбке от уха до уха. У Изаны слегка закрываются глаза, она уже не в том состоянии, чтобы свободно мыслить. Словно о чём-то спрашивая, Ханма наклоняет голову. «Чтобы ты не скучал, могу пса послать следом, так будет лучше?»

И стреляет в Какучё.

~~~

~~~

Но не попадает.

Ибо Изана прижимается к нему, получая ещё одно пулевое ранение. — Вали. если сдохнешь — она дерёт его кожу возле шеи, показывая всю серьёзность своих слов. — я тебя никогда, слышишь, никогда не прощу. — слегка порыкивая, толкает его от себя прочь. Секундная пауза, а Хитто уже и след простыл под выстрелы Ханмы, проходящие уже не по мне, но и не по Какучё, по воздуху, не более. А я осталась сидеть, сгорбившись, на коленях. Тяжело дышать. Кто-то, предположительно Ханма, подходит ко мне. Я опять оглядываюсь на этого черта. А тот присел рядом со мной. Прижал моё уже до жути уставшее и измученное тело к себе. Вот тварь. Я даже не могу перед смертью сказать ему что-нибудь язвительное. Как отвратительно. Становится темно.

Холодно. Слишком холодно.

—Изана!  — очень обеспокоенно звучал голос, бегущего ко мне мальчишки. — ты ударилась? Я слишком сильно кинул снежок. … Это Какучё? Он выглядит довольно мило. Правда сейчас он — маленький ребёнок. Хах, неужто бог решил ещё раз надо мной постебаться? Или решил помиловать, дать шанс на счастливое, более менее, детство, на исправление будущего, к которому я оказалась не готова. Жизнь была легче, чем могла бы быть, ибо что-то из манги о Изане я знала, но не слишком много. Значит, попав в это время, я могу полностью переписать свою судьбу и если захочу характер, скину всё на переходный возраст. Изана уже хотела поругаться на любом языке мира, закричать об этой, предоставленной миром возможности, которая бьёт по ней пониманием, что спокойно жить она всё-же не сможет. А мальчик продолжает ждать её ответа, всё такой же, но… — Я… — ненадолго, замолкает она. — я не могу проиграть. — глаза щиплет и голос предательски дрожит. — у меня… никогда не было права на ошибку или на проигрыш. А ты! Она говорит это немного резче, чем собиралася, и выражение боли, которое ненадолго мелькает на лице Какучо, не ускользает от её внимательных глаз. Как ни странно, Изана чувствует укол вины за то, что была причиной этой боли. Эмоции ей довольно давно были чужды. В конце концов, какое отношение королю к тому, что чувствует простой слуга? Тем не менее, часть её хочет извиниться, знает, что должна, но не знакомое, при жизни Изаны, слово застревает у неё в горле. Она хотела успокоить его, как в её самой первой жизни успокаивала своих младших. Есть столько способов, которые она узнала, став старше. Но Изана не может отделаться от мысли, что ей не следует надевать ​​зрелую маску в таком юном возрасте. — Хах, ты ударил меня снежком прямо в лоб! Конечно я обижена! Что за непозволительное поведение, а? -слегка возмутилась я, смеясь и кинув в него ещё один снежок. Он успокоился, взяв, отряхнув её от снега и не позволив ей сделать это самой, когда сам был без перчаток, так как отдал их ей, чтобы согреть её руки. И боги, Изана не может не продолжать удивляться тому, что даже когда Какучо имеет полное право злиться, он всегда, всегда отдает приоритет Изане. Его внимательный взгляд хорошо знаком Изане и в наши дни. Все в нем до боли знакомо. Это яркое напоминание о более простых временах и мимолетных моментах удовлетворения. Какучо — единственный, кто смотрит на Изану, как на хрустальную статуэтку, что-то драгоценное и красивое, но при этом хрупкое и слишком легко ломаемое. А Изана так устала чувствовать себя разбитой. За те два года правления, несмотря на власть, славу, возможности, она никогда не была честна с кем-то хотя-бы на 60%, даже сама с собой. Она никогда не позволяла ставить кого-то выше себя. Поэтому, несмотря на все эмоции, на все сводящие её с ума вопросы, на все желания, на все слова, что так и норовят разрушить всё вокруг, она на мгновение отказывается от них всех, чтобы вместо этого отдать предпочтение Какучо. Ему, тому кто сам пренебрегал собой в её пользу, тому кто выполнял все её капризы. — Ладно, в этот раз, я всё же проиграла, но в следующий раз я тебе такой сласти не позволю. — Усмехнувшись, я прыгнула на него, повалив в снег. — Эй, ты же сказала, что смирилась с поражением — возмущается парень, весь в снегу. И не стыдно же ему так говорить своей госпоже, хотя он же ребёнок, ну что с него взять. —Я этого не говорила! — увидев непонимание в его глазах, я уточнила. — я лишь, так и быть, сдалась тебе. На этот раз. Такого не повторится! Мальчик подо мной расцвёл в улыбке. И скинул меня, поменяв нас местами. Он начал смеяться, так искренне, и как-то задевает мою душу, я тоже теперь смеюсь. Кажется, время остановилось, дав мне возможность запечатлить этот момент в памяти навечно. Что ж, в этой жизни она позволит ему быть рядом не только как слуге, но и как другу. — Тебе пора, — сказала я, поднимаясь со снега, и протянула ему руку. — смотрительница просила тебя помочь ей с книгами.- это было воспоминание Изаны. Какучё тогда пристыдили, ибо Изя отказывалась проигрывать, и он остался с ней, забив на всех. —Ты заболеешь. Пошли вместе. Всё равно скоро ужин. — предложил мальчик, видимо, он не хотел оставлять меня одну. И я бы согласилась, так как не люблю болеть, да ещё и не знаю, как к болезням относится организм нынешней Изаны. Но раз я решила, что позволю тебе быть рядом ещё и как другу, а не только как слуге. То мне нужно, чтобы ты понял, я не всегда делаю взвешенные решения, я часто могу забить на своё здоровье, я без проблем могу начать капризничать. И в такие моменты со мной должен быть кто-то, кто может меня остановить и позаботится обо мне, даже если это будет неповиновением. Немного грустно, что мне надо тебе это вбить в голову, так как раньше я этого не ценила, а когда поняла, что была не права, было поздно. Мне не трудно один раз заболеть. К тому же Изана к концу той прогулки всё-же заболел, несмотря на всю его опеку. Только вот, тогда он не звал его внутрь, ибо сам не уследил за временем. — Не хочу. — я включила режим капризного ребёнка. — ты иди, а я тут ещё побегаю, в снегу поваляюсь. — Но Изана, я тебя не оставлю здесь одну. — проговорил Какучё, пытаясь уговорить это капризное чудо. — к тому же, если тоже поможешь смотрительнице, у нас у обоих дела пойдут в гору. — Не хочу. — повторила Изана, уже становясь упрямой. — к тому же она меня недолюбливает. В таком духе прошли 7 минут. Я начала чувствовать лёгкую температуру. И что-то внутри меня захотело сдаться и пойти во внутрь. — Ну, — замялась я. И хотела было продолжить, как Какучё воспользовался моей неуверенностью. — Изана, пошли. — сказав это, он взял её за руку и повёл к зданию. — Эй, я же сказала, что не пойду. — злиться, пытаясь вырваться из его хватки. Как ты можешь себе такое позволять, а? — Отпусти! — Прости, Изана, но я не могу этого сделать, ты заболеешь, если я так не поступлю. — мальчик слегка ослабил хватку, наверное, он решил, что держит слишком сильно. — Так что, пошли в [дом]. (Да, приют они всё же называют домом.) Изана перестала брыкаться и отказалась от прежнего плана. Может быть подружиться со смотрительницей не такая уж и плохая затея. Здесь всё хорошо, но когда приюты устраивают события, здесь начинаются бои не на жизнь, а на смерть. Так всегда было. Не вожно в какой стране ты живёшь , наверное. Пока она об этом думала, тёмноволосый мальчик уже довёл их до [дома] и открыл дверь, впуская во внутрь. Где, кстати, их уже ждала смотрительница или как её иногда называют Тётя Энн. — Ох, ребятки, вы уже нагулялись? — мягко спрашивает тётя Энн. — Или Изана заболела? — та сразу начала мотать головой. — Хаха, ладно, ребятки, если не заняты, поможете накрыть стол? Я помню, что уже попросила тебя, Какучё, помочь мне в библиотеке, но всё же попрошу и здесь помочь. — Что-то случилось тётя Энн? — спросил Какучё. Ну, он более тактичен нежели я. Он не теряет времени зря, сняв куртку, ибо неудобно, и отдав её тёте Энн, которая спокойно начала развешивать накидки, оставленные другими детьми, и помогает Изане раздеться. — Старшие снова начали показывать характер? — подала уже я голос. Увидев, как смотрительница слегка дёрнулась, я продолжила. — И видимо, они отказались ото всех своих обьязаностей, а вы не в силах справится со всем сами, учитывая, что вам при этом ещё и надо найти на них управу, чтобы они не хулиганили и не обижали других детей, поэтому и просите безотказного Какучё помочь. Как жестоко. — выплюнула я всё и сразу. И это, как холодный дождь, обрушилось на тётю Энн. — Не обижайтесь тётя Энн. А она замялась, чувствуя себя виноватой. — Пожалуйста, не обижайтесь тётя Энн. — проговорил обеспокоенно Какучё и усадил Изану на стул, чтобы снять обувь. — Изана просто расстроена, я вчера обещал погулять с ней подольше, но забыл о том, что должен был пойти вам помочь. Мы почти весь день не виделись, так как я вместе с вами туда-сюда ходил. А вы знаете какой Изана человек. — мягко улыбнулся, договорив, мальчик со шрамом.

Эй! Это что сейчас за, я не знаю, подстава была? Что хочу, то и говорю. Я — свободный человек!

— Да. Он прав тётя Энн, не воспринимайте близко к сердцу. — сказав, я послала приятелю злобный взгляд. Тот немного покашлял, ставя мою обувь к остальной, и старался не встречаться со мной взглядом. Затем я увидела, как смотрительница хотела что-то сказать, но предугадала вопрос и, перефразировав, спросила. — а можно мы с Какучё Хитто вам со всеми делами поможем? — подписав нас на постоянную работу, я прикрыла свою обиду, которая всё-же проскачила в «Какучё Хитто». — Правда? Изаночка, ты тоже нам поможешь? — казалось, она сейчас заплачет. Это тётка похожа на щенка. — Божечки, солнышки, спасибо вам огромное. — воодушевлённо пролепетав, она нас обняла и пошла к кухне. А я, так и быть, решила подождать Какучё. Он быстро разобрался со своими делами, и мы двинулись на кухню. Там ребята стали хозяйничать: прибираться; расставлять посуду; стулья, если кто-то рукожоп. И наконец надо было идти позвать самых младших, которые могут самостоятельно передвигаться, ну, почти все, пока остальные двое ставят еду на стол. Спрашивается, где другие смотрители? Они сейчас проводят время с другими группами в других корпусах. Да, этот дом мы мысленно все делим на 6 корпусов. В каждом по 5 групп: совсем маленькие, с которыми сидят три смотрителя; младшая группа или дошкольная, могущие самостоятельно ходить, за которыми следят два смотрителя; начальная групп, где дети возраста начальной школы, за которыми следят один-два смотрителя; подростковая группа (бунтовщики), дети возраста средней школы, за которыми следят три-четыре смотрителя; и самая страшная группа — старшая группа (чумачечие уёбки, прости Господи, по другому их не назвать), дети с 16 до 19 (да, в этом приюте ты будешь жить, если тебя не заберут до 19, а не до 18), за которыми смотрят пять смотрителей, косвенно, ибо обычно три, но у них, как и бунтарей, сдвиг по фазе. — Хитто, мальчик мо- не успела договорить тётя Энн. — Я схожу за начальной группой. — подала голос я, положив последнюю ложку на стол для мелких и чуть менее мелких. — Ох, конечно. Если не будут слушаться, ты на них не злись. — попросила смотрительница — Я, по вашему, тиран? Они и так мелкие, что они мне сделают? — я попыталась её успокоить и заверить, что они придут сюда целыми и, надеюсь, невредимыми. — Я пошла, а ты, Какучё, шуруй к младшим. Какучё был ошеломлён, но встретившись со мной взглядом, он попытался успокоиться и продолжить свою работу, как бы говоря «Рассчитываем на тебя». Хах, я помню, что Изана жаловалась на других детей, на всех детей, но чаще на младших и начальных, ибо чаще их встречала. Но я не такая. Да, я буду на них жаловаться, потому что бесят, но не более. У меня были подруги, и помимо того, что они и сами как дети малые, так у некоторых ещё и свои дети были. А я, как самая старшая, часто помогала с ними, странно да? Да, но не важно. Я просто нашла с ними общий язык, и не только я. Поэтому надеюсь, что всё будет хорошо. Если я правильно понимаю, благодаря памяти Изаны, у началки сейчас никого нет, они должны были остаться в одиночестве на полчаса, учитывая ужин. Работники разбежались кто куда: стирать, мыть, доклады писать, съездить в магазин, подготовить всё, что можно, на завтра. Вообщем кавардак. Я поднимаюсь на второй этаж, в сторону комнат-общежитий. Подходя, я уже слышала их крики и разговоры. — Эй, ребята, а как вы думаете, что там с ребятами постарше? — Кто знает, им на нас пофиг. Они нас даже на обед звать не хотят. — Да, они даже больше самых старших нас недолюбливают! — А мне интересно, я их очень редко видела. — Ага, мне тоже. Как думаешь они красивые? Агх, эти мелкие, может, не стоит их разочаровывать и позвать Какучё? Что ж раз сама вызвалась, то сама и разберусь. Я аккуратно подхожу к двери и открываю. Но меня не сразу заметили, да и интересно было, о чём они говорят. Дети, что заметили моё присутствие, замолчали и с интересом разглядывали. Они говорили ещё какое-то время, пока я не устала и не захотела поесть. — Не хотелось бы вас прерывать, но думаю, нам всё же лучше пойти вниз и пообедать, как считаете? — я постаралась сказать это, как можно мягче и небрежнее. — Или вы не голодны? Самые смелые и многие девочки сразу же встали и подошли ко мне, пытаясь узнать, что у нас на ужин. Я спокойно попросила их встать как-нибудь группками, заранее уточнив, что мне всё равно по два, по три или по четыре человека, но нужно меньше шести и больше одного. Не хотелось бы кого-то потерять. Следуя моим распоряжениям, они вышли в коридор, но в комнате остались три человека: просто мальчик, который не хочет слушаться девчонку; маленькая девочка, что медленно ходит и девочка, сидевшая на кровати, если я правильно помню, она не может самостоятельно передвигаться. С парнем я поговорила, ну, так, по дружески:), после чего, он бегом выбежал к своей группке, а я подошла к девочке возле коляски, инвалидной коляски. Мы с ней обменялись взглядами, как-бы договариваясь, и я аккуратно усадила её в кресло. Конечно, я могла понести её, но это муторно и тяжело, точно так же, как и на спине, поэтому вот так. А после подошла к самой младшей, взяв на руки, повернулась к девчонке в коляске, которая ожидающе на меня смотрела, и отдала ей на попечительство ребёнка, да, об этом мы и договорились. Ну, а далее не трудно догадаться, я подошла сзади к коляске и повела девчонок, попутно командуя ребятами в коридоре. Так, очень дружно, мы начали спускаться к кухне-столовой. Я попыталась наладить с ними контакт и у меня получилось. Ребята даже помогли мне спустить девочек на коляске. Вообщем-то спокойно мы добрались до пункта назначения, говоря о чём угодно. Я открыла им дверь, но ребята что-то замялись. В итоге первыми зашли девочки, а после мальчики сами стали держать дверь, пропуская меня внутрь. Я их конечно же поблагодарила и повезла коляску дальше, на свободное место и взяла мелкую, усадив рядом с ответственными девочками. Когда я огляделась, поняла, что Какучё уже рассадил всех младших. И ожидал меня. Зачем? А, наверное, чтобы вместе пойти в другой корпус? Да, парень кивнул, даже не услышав моего вопроса. Он подошёл ко мне и мы вместе направились дальше по корпусам. И всё как-бы хорошо, кроме того, что пришлось некоторых тащить на спине или на руках. На то, чтобы всех младшей и начальной группы отвести в остальным, нам потребовалось 15 минут. Но дети есть не спешили, они о чём-то любезно болтали. Далее тётя Энн осталась с детьми, дальше насыпать еду, ибо уже без Каку, сложнее. А мы как, блин, неожиданно пошли к сверстникам, гнать их за стол. С нашими ребятками проблем не было, как оказалось мы с ними ладили, несмотря на разность характеров. Но вот с другими подростками уже проблемки. Они не воспринимали меня, по большей части, как такого же ребёнка и пытались всячески задеть, ссылаясь на то, что я девчонка, немного похожая на парня. Ахуенные аргументы ребята. Через силу, сдерживая себя, чтобы не вхерачить кому-нибудь из них по роже, мы всё-таки привели их туда, куда надо. И самое страшное, отправились к старшим. Почему страшно. Ну, я пока ещё мелкая, да и вообще хз, смогу ли я по дороге никому не вмазать. Одним словом — проблемно, а не страшно. Вообщем, они от меня не отцепились, а каждый считал своим долгом пофлиртовать со мной, и я, благополучно, после ужина послала их нах В завершение дня они проторчали пару часов в библиотеке, как и обещали. Там Изана и уснула, удобно устроившись. Не зная, что Какучё в любом случае бы отнёс её в комнату, что и было сделано, при обнаружении этого спящего, сопящего чуда. Закрыв глаза и казалось бы погрузившись в царство Морфея, по какой-то причине все представители поколения S62 находились прямо перед её глазами — братья Хайтани, Мут (ч)о и Кандзи, даже Шион. Все, кого Изана считала слабыми и недостойным до её последних минут.

*_-Изана! Пожалуйста, Изана, ты должен проснуться. Не позволяйте этому закончиться так, пожалуйста, вы должны вернуться к нам._*

Они говорили вразнобой. Каждый какую-то строчку, но это превратилось в просьбу о возвращении. Глупцы, Изану уже не вернуть, не важно, как бы сильно вам не хотелось, вы не можете воскресить мёртвых. Она открыла глаза, чтобы избавиться от этой болючей правды, но нормально заснуть уже не могла. Чувство измены находилось бок о бок с ней. К тому же на футоне не так уж и удобно, сквозняк. Холод пробегает по спине, наводя жуть. Изана могла бы до утра рассматривать звёзды или потолок на своём футоне, если бы не Какучё, который во сне захотел что-нибудь обнять. И этим что-нибудь оказалась именно Изана. Уже в чуть более комфортной обстановке, она всё же смогла заснуть.

~~~~~~

К моменту их воссоединения, она прожила здесь 7 лет. Но это не совсем правда. Она очухалась в теле нормального Изаны и пробыла главой «Поднебесья» 2 года до дня смерти как и в оригинале. Но Поднебесье было куда сильнее под её опекой. Как эгоистичная, но та глава, к которой тянулись подданные. Они беспрекословно верили всем её словам. И умерла она, защищая их. А потом вернулась в прошлое Изаны, но уже как девушка. И решила быть чуть менее эгоистичной. Ну, она Хотя-бы попыталась. И вот через пять лет она встречает Казутору и понимает, что Шиничиро мёртв. Это сильно ударило по ней, но было кое-что более важное. Ей казалось, что это до жути близкий ей человек. она пыталась поговорить, выявить знакомые привычки и порадоваться, что она не одна и у неё в любом случае будет кто-то ценный, а Казутора наотрез отказывалась подходить ближе чем на пару метров. Чуть позже это перестало быть проблемой. Её догадки подтвердились. И они обе открылись друг другу. Юлинька и Милочка снова начинают путь бок о бок.