My strawberry.

***

— Ну ебаный…ты… — брови сводятся к переносице в гримасе, а дыхание спирает, так, что глотнуть воздуха совсем не получается. Лёгкие забились запахом спелой клубники, а зрачки расширились настолько, что радужки уже совсем не видно, — Блять…  — Эй! Ты чего, Джун? — тяжёлая рука Минги, сидевшего рядом, опускается на его плечо, а сам альфа пытается заглянуть в глаза друга. Его всецело игнорируют, даже, кажется, не слушают. Взгляд направлен в сторону столпившейся компании, а точнее, на одного конкретного человека. —Пак Сонхва… — тихо шепчет Ким себе под нос. —Что, прости? — Ничего. — словно по щелчку пальца отмирает Ким, переводя взгляд на друга, — Ешь, в следующий раз обед покупать себе будешь сам. — Да что с тобой? — Блять, Минги, не беси, жри давай, и пошли уже! Минги остаётся лишь тяжело вздохнуть, и принять тот факт, что сейчас лучше друга не трогать. Задумчивый Хонджун в гневе — смерть всем. А Ким кажется прямо сейчас понял тот факт, что нашёл того самого…

***

Пак Сонхва учился на третьем курсе педагогического университета. Как его туда занесло? Возможно, это детская любовь учить все, что двигается на этой планете, передавать свои знания и умения детям. Сонхва любил детей, у него природное притяжение к этим маленьким существам. Поэтому, когда встал вопрос куда поступать, то особо никаких сомнений не было. Педагогика. Другое дело – это как сюда занесло Ким Хонджуна, но это уже следующая история. Этот книжный вечер должен был перетечь в ночь времяпровождения в библиотеке. Через месяц экзамены, а синдром отличника решил проснуться чуть раньше, чем следовало. Сонхва знает, кажется, всё, что проходилось. Но грызущая мысль «я ничего не смогу» жрёт мозг, не давая думать совсем ни о чем другом, кроме «учится, учится, ты должен выучить все снова!». Поэтому сейчас Сонхва сидит в библиотеке, впитывает информацию из книги, а ещё слушает мученические стоны Уена. — Хен, ты и так все знаешь, зачем тебе все это? — тяжёлая голова омеги с громким стуком падает на стол, и слышится душевный вопль, — Я так уста-ал! — Ещё пол часика, Ён-а, я дочитаю этот параграф и пойдём домой, — Пак кажется совсем не обращает внимания на друга. Лишь внимательнее вчитывается в буквы, с умными видом перелистывая следующую страницу, — Лучше бы почитал тоже что-нибудь. Может подцепишь что умное для себя. — Посмотри на меня, хен. Дай бог моей тройке, а дальше как пойдёт. Я не собираюсь работать по этому направлению. —А что ты собираешься делать? — Ты же знаешь, что меня сюда затащила мама. Я закончу университет и уеду с Саном! — парень треплет обложку какого-то учебника, разворачивая его к себе. Плотная корочка открывается, прихватывая за собой несколько страниц, и те распадаются, скрепленные перелётом. Уён наблюдает за мелькающим текстом, показывая все свое безразличие и не заинтересованность, но так и отодвигает от себя макулатурный кирпич. — Ах, ну да. Тогда подожди, пока я закончу с этим всем, и пойдём домой. — Может я пойду домой сейчас и сделаю тебе покушать? — Решаешь бросить меня тут? — Нет хен, я лишь забочусь о тебе. На Уена поднимается пара прищуренных и недоверчивых глаз. Сонхва смотрит пронзительно, приподнимая одну бровь. — Знаю я твою заботу, засранец. Ты просто хочешь уже побыстрее уйти в комнату и переписываться с Саном. — Ну вообще да, но! — Чон поднимает указательный палец вверх, — Я уберу нашу комнату, а еще приготовлю тебе твою любимую лапшу. Только отпусти домой! — Боже, иди отсюда, герой любовник. — Хен! — на лице расцветает улыбка, а сам Уён подпрыгивает с места, тут же налетая с объятиями на Сонхва, — Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? — Иди уже. И я жду свою лапшу! — Всё будет! — стоит произнести ему эти слова, как его тут же и след простыл. Будто и не было тут никакого канючащего Уена. Сонхва закатывает глаза, тяжело вздыхая, а сам опускает взгляд в книгу, снова вчитываясь в текст.

***

Время потихоньку идёт своим чередом, пролетая совсем не заметно. Когда Сонхва поднимает взгляд, часы показывают уже одиннадцать. Радует то, что у Пака прекрасные отношения с тётушкой Ким — библиотекаршей. Она оказалась очень хорошей женщиной, так что за три года обучения Сонхва в университете, они хорошо сдружились. Женщина доверяла своему, пожалуй, самому любимому читателю, так что неоднократно оставляла ему ключи, позволяя посидеть чуть подольше. Сонхва трёт уставшие глаза, наконец откладывая учебник. Не сказать, что он много для себя выцепил, но самое главное повторил. Сейчас действия по простой схеме: встать, собрать вещи, закрыть библиотеку, оставить ключик под ковриком и покинуть здание университета. Он проворачивает это не в первый раз, поэтому сейчас, спокойно собирается, включая везде свет. Дверь закрывается на два оборота, небольшой ключик кладётся под коврик, а Сонхва уже направляется к выходу, пока не слышит: — Хва~я-я! До боли знакомый голос заставляет остановиться. А ком сразу же встаёт поперёк горла, где-то в груди колючками пробегается зарождающийся страх. Понять кто это труда не составляет, резкий лимонный запах выбивается в лёгкие. — Только не ты, пожалуйста… — шепчет Пак, сильно жмурясь. — Я так долго ждал тебя, прелесть, — слышится совсем рядом, — Зачем сидеть в этом гнилом здании до такого позднего времени? Сонхва чувствует, как чужое дыхание обжигает его кожу. Тело подрагивает застывая на месте. — Что тебе нужно? — стараясь как можно увереннее произносит Пак, так и не оборачиваясь. — Я просто ждал свою клубничную прелесть. Мало ли тебя кто-то схватит за попу по дороге домой? — язвят на ухо. Собеседник так и не решается встать перед Сонхва, продолжая шептать. — Это не смешно, Хонджун! — А я и не смеюсь, — наконец Ким появляется перед глазами, сверкая своей широкой улыбкой, — Я просто хотел провести с тобой время, малыш. — Хватит меня так называть! Это не смешно! — начинает тихо закипать Сонхва, сверля парня напротив себя взглядом. Единственное, о чем Пак Сонхва жалел в своей жизни, так это о том, что в ней появился этот человек. Грубый, резкий, невоспитанный хам, достающий его постоянно, с первого курса. Сначала все было не так плохо. Ким просто отпускал колкие слова в сторону омеги, выводя того. Они были не сколько обидными, сколько раздражающими. Но Сонхва был воспитан своим папой, а папа учил пропускать слова придурков мимо ушей, поэтому реплики Хонджуна абсолютно не воспринимались. Спустя время, Ким будто осмелел: мог зажать в коридоре или подкараулить к концу учебного дня, доставая своей компанией. Вообще, Сонхва задавался вопросом, что Ким Хонджун вообще забыл на его факультете – кажется, общение с детьми это не его конёк от слова совсем. И о боже, как Сонхва жалеет ту омегу, кому достанется в истинные этот альфа и которой придётся в итоге строить с ним семью. Вечно грубый и невоспитанный альфа не щадит никого, задевая постоянно на столько сильно, что многие убегают в слезах. Самое главное, что Кима это не беспокоит. Выводить людей как хобби от которого он получает неимоверное удовольствие. Словно маленький ребёнок в обличии взрослого двадцати трех летнего парня. — А я и не смеюсь, милый. — улыбается Ким, подходя ближе, — Хочешь, я покажу тебе кое-что? — пальцы легко пробегаются по гладкой коже лица, а на губах расцветает улыбка. — Не подходи ко мне! — тут же отстраняется Пак. Не может быть все так просто с этим человеком. В его голове определённо что-то есть, и это «что-то» точно не из разряда хорошего. Пак Сонхва был запримечен им сразу. Милый молодой человек, такой правильный и послушный, ещё и омега. Он сразу стал любимой жертвой. С ним приятно играться, буквально так же, как и кот с мышкой. Держать за хвостик, пока тот бегает, а потом накрыть лапой и начать давить, легонько, лишь бы припугнуть. Отпустить, а потом снова надавить, слушая как сладко тот просит перестать издеваться. Давать ему понять, то, что он в руках альфы, ему никуда от него не деться. Так было и могло бы продолжаться дальше, если бы не наступил этот день… — Ну что ты, милый? Атмосфера накаляется, а Сонхва опускает судорожный вздох. — Лучше пропусти и дай мне пройти! — уже чуть срывающимся голосом просит Пак, поднимая на альфу большие глаза. — Я отпущу тебя сразу, как только кое-что покажу, — выдерживает паузу альфа. А в следующее мгновение спина Сонхва встречается со штукатуренной стеной университетского коридора. Пак ничего не понимает, ровно до того момента, пока руки не упираться в чужую грудь, а собственной шеи не касается кончик чужого носа. —Такой вкусный, — выдыхает Ким, упираясь двумя руками по обе стороны от омеги. — Ты… ты что делаешь?! — чуть ли не выкрикивает Пак, пытаясь толкнуть альфу в грудь. Только тот, словно скала: даже не шелохнулся, лишь ближе прильнул к хрупкому телу. — Попробуй, малыш, — шепчет Ким, придвигаясь ближе и отклоняя голову в сторону. Сонхва не может понять. Он лишь стеклянным взглядом смотрит перед собой, и пытается вразумить, что происходит. В голове пустота, а на глаза наворачиваются слезы. Он бы попытался вырваться, но знает, что ничего не получится. Проходили, знаем. — Хонджун… отпусти… пожалуйста… — просит Сонхва, сжимая футболку на чужой груди. — Даже если бы я хотел это сделать, я бы не смог, — шепчет альфа в шею, прикасаясь тёплыми губами, — Попробуй, малыш. Сонхва тяжело вздыхает, наполняя лёгкие кислородом. В один момент, его глаза округляются, а дыхание окончательно спирает, когда омега понимает, что в лёгких лишь свежий лимон. И в голове лишь свежий лимон. Во всем теле свежий лимон. И что больше всего его пугает, так это то, что от него хочется задохнуться, но вдыхать вечно, словно это что-то, что так нужно теперь Сонхва до конца жизни. — Ну вот ты и понял, — улыбаясь произносит Ким. — Этого… этого не может быть… — тихо произносит омега. — Хва~я, разве ты не рад обретению меня в своей жизни? — Ты… нет… боже… НЕТ! — Сонхва, для самого себя неожиданно, сильно бьёт Кима прямо в грудь, тем самым отталкивая парня от себя, — Это не правда! Ты не можешь им быть! — срывается чуть ли не на крик Сонхва, — Я не верю! Ошибка! Сон! Нет! — Хва... — Невозможно! — руки накрывают лицо, а с глаз начинают течь предательские слезы. — Малыш… — Ким подходит ближе, обхватывал чужие локти. — Не трогай меня! — выкрикивает омега, отталкиваясь от себя парня. Сейчас он хочет лишь как можно быстрее убежать отсюда, от этого кошмара, чтобы больше никогда не встречаться с ним. И именно это он и делает. Быстрым шагом покидает коридор, стараясь сдержать эмоции. Хонджун не будет за ним бежать. Пусть омега примет факт того, что теперь по жизни им обоим придётся идти вместе. Ким обязательно поговорит с ним, когда тот придёт в норму. Но сейчас он лишь будет следовать за Сонхва вплоть до самой общаги, чтобы ночью никто не посмел тронуть то, что теперь по природе принадлежит ему.