Вечное движение разбитых звезд

— Эм… Тобиас. Лежащий на кровати Феликс открыл глаза. Видок у Каса, стоящего в дверях, был весьма помятый и в чем-то даже испуганный; Хорока, суровая и статная глубиния, возвышалась над его правым плечом на манер ангела отомщения, сверля Тобиаса мрачным взглядом. Он поморщился (в основном потому, что головная боль все еще не прошла, но и эта ситуация ничего хорошего не обещала), но все же изобразил на лице что-то похожее на заинтересованность, жестом приглашая войти. Кас потоптался на пороге еще немного, но после чувствительного тычка в плечо от Хороки все же прошел вперед, закрывая дверь. Тобиас кивнул на кровать и чуть подвинулся, освободив место. Все так же нехотя Кас присел рядом. Хорока покинула место за его плечом, с любопытством облетая комнату — возможно, искала фамилиара Тобиаса (тот, честно говоря, сам не знал, где она шляется, но ничуть не волновался за свою проворную кроху — она могла постоять за себя, еще как). Кассадин наконец-то решился взглянуть на Тобиаса прямо: — Насчет вчерашнего… — Только попробуй начать извиняться, и я ебну тебя по голове, — любезно ответил Тобиас и снова поморщился. Аспирин, будь он неладен, почему-то все еще не подействовал. — Хорошо гульнули. Хорока пронзительно заклекотала откуда-то сбоку (нашла свою подружку?), заставив голову снова отозваться болью. Судя по тому, как скривился Кассадин, последствия бурной ночки преследовали и его. — Ты, наверное, не помнишь, но… — еще раз попробовал Кассадин, но снова был бесцеремонно перебит: — Что ты меня трахнул? Прекрасно помню. Мне понравилось, кстати. Можем повторить, — Тобиас ухмыльнулся. Ухмылка, по его расчетам, должна была быть соблазнительной или хотя бы коварной, но он был не уверен, что у него получилось достигнуть нужного уровня сексуальности, учитывая его общую помятость и никак не желающую отстать головную боль. Он понадеялся, что вышло хотя бы не жалко. — Повторить? — потерянно переспросил Кассадин. Тобиас пожал плечами и кивнул: пусть воспоминания о ночи были частично покрыты алкогольным туманом, он не кривил душой со своим предложением. Он никогда не видел ничего плохого в "сексе по дружбе". — Но ты же… а как же… — начал было Кас, но благоразумно решил не продолжать под моментально ставшим злым взглядом (от прилива эмоций у Тобиаса даже где-то потерялась головная боль, ну, или все же начали действовать таблетки). Тобиас догадывался, что тот собирался спросить, и не горел желанием вообще поднимать эту тему. Да, Тобиас трусил. И что с того? Не то, чтобы у него было много шансов с Грейвзом — Тобиас видел, кого он предпочитает, и не питал никаких иллюзий. — Выкинь из головы всю ту чушь, которую успел надумать за утро, — посоветовал Тобиас, успешно подавив злость (Кассадин, в конце концов, не был ни в чем виноват), — и не ищи двойных смыслов. Если ты хочешь веселиться дальше — я за. Хочешь забыть о произошедшем? Я не скажу ни слова против. Но я не прочь продолжить. Тобиас придвинулся ближе и улыбнулся (на этот раз улыбка точно получилась как надо, в меру дружелюбная, в меру заигрывающая), проникновенно заглядывая Кассадину в глаза. Кас был вполне симпатичным молодым человеком и нравился Тобиасу как внешне, так и по личным качествам; какие запутанные чувства Тобиас бы ни испытывал к Малкольму, в этом случае для него все было предельно просто. Секс был приятен, секс с хорошим человеком был приятен вдвойне, а Кассадин точно не собирался требовать от Тобиаса кольца и любви до гроба; это была со всех сторон выигрышная ситуация, и если Кас это тоже понимал, что ж, счастливчик Тобиас. Кассадин, глядя на Тобиаса словно зачарованный, едва заметно кивнул и качнулся вперед. Тобиас встретил поцелуй на полпути, охотно впуская чужой язык и отдавая инициативу без единого признака борьбы. Он не рассчитывал, что Кассадин захочет повторить вчерашнюю ночь так скоро, но был весьма и весьма не против такого развития событий. Тобиас медленно откинулся назад на кровать, потянув Каса за собой, и даже успел запустить руки под чужую одежду… …дверь распахнулась внезапно и с оглушительным грохотом. Кассадин отпрянул от Тобиаса как ошпаренный, но поза, в которой они лежали, места для разночтений не оставляла. — Тобиас, блядь… — свирепо начал ворвавшийся Грейвз, но тут же остановился, словно наткнувшись на стену: — Э-э-эм. Блядь. Я помешал? Сбоку раздались насмешливый клекот Хороки и неодобрительный писк шустрика, на что брюхач Грейвза, прикрывший глаза лапой, ответил страдающим ревом. Происходящее стремительно превращалось в фарс. — Тебя не учили стучаться? — раздраженно поинтересовался Тобиас, сходу перехватывая инициативу и отказываясь показывать даже намек на смущение. Это вывело Малкольма из ступора: — А вас не учили закрываться? — рявкнул он в ответ и решительно вышел, хлопнув дверью. Спустя мгновение дверь снова приоткрылась, и все тем же воинственным тоном Грейвз добавил: — Вы, блядь, на звезды свои смотрите хоть изредка, пидорасы! Сбор через пять минут, и мне похуй, прервал я что-то или не прервал. — От пидораса слышу! — не остался в долгу Тобиас. От следующего хлопка дверью штукатурка с потолка не посыпалась только чудом. Тобиас взглянул на Кассадина и на всякий случай сказал: — Это ничего не меняет. Я все еще не против. Хорака с Серпентин зависли над ними, безмолвно намекая, что им стоит поторопиться. — Все в порядке? — все же уточнил Кассадин, слезая с кровати. Вопрос был слишком размытым, чтобы дать на него однозначный ответ, но Тобиас решил не переспрашивать. — Похуй, — беззаботно пожал плечами он. Ему было слишком не похуй.