Вечное движение разбитых звезд

У Эвелинн очень холодные руки. Ничего страшного. У него самого теперь тоже. Он целует нежные запястья и ощущает холод под губами, а еще в том месте, где раньше билось его сердце. Оно больше не бьется… (Часть его знает, что это неправильно. Часть его, уличная часть, маленький испуганный мальчишка-беспризорник, который был не раз бит, который попадал в беду слишком часто, кричит внутри. Он умоляет бежать, он умоляет вернуться под защиту родных стен, он бы заплакал — но плачущим достается еще больше ударов, так что он просто смотрит, нервно кусая губы. Тобиас знает: даже самые быстрые ноги на свете не вытащили бы его отсюда. Он, как обычно, проебался, и мерзкая фиолетовая жижа в итоге отнимает у него даже его самого, утопив испуганный голос маленького мальчика в глубине сознания). …и от этого будто становится легче дышать. Акшара беззвучно тянет к нему свои щупальца, покрытые мерцающей фиолетовой пленкой (Фэйт не видит ее морды, но может буквально услышать безмолвный крик маленького фамилиара), а Эвелинн ласково улыбается ему, стирая слезы с его щек. Откуда они? И почему в уголках глаз самой Эвелинн, его прекрасной Эвелинн, тоже блестит подозрительная влага? — Ты был хорошим стражем, — шепчет она, словно оправдываясь, — но нам всем пора погаснуть. Это милосердие. Тобиас кивает, не вслушиваясь в слова. Его любовь обширна и безбрежна, словно океан, и во имя этой любви — во имя человека, который ее вызывает, — он сделает все, что угодно. Все для его… прекрасной Эвелинн. Смех острыми льдинками отзывается в его ушах, когда он видит новое лицо. Девочка радостно хлопает в ладоши и протягивает руку: — Я — Зои. Тобиас берет ладонь в свои, чтобы оставить галантный поцелуй на тыльной стороне; Зои снова смеется режущим ухо смехом, и фиолетовые тени ползут по рукам Тобиаса. Зрелище почти красивое. Он поворачивает голову и улыбается Эвелинн. Теперь они выглядят одинаково: пепельная белизна кожи и сине-фиолетовые прожилки, струящиеся по ней. Они медленно исчезают, впитавшись, но Тобиас чувствует их, они горят, словно раскаленное клеймо. — Добро пожаловать в команду, — широко-широко улыбается Зои. Тобиас закрывает глаза и позволяет себе вспомнить момент принятия в Защитники. Вспомнить — и попрощаться. Они с Эвелинн проведут вечность вместе. Он же хотел быть с любимым, правда? Почему же это тогда… так больно и неправильно? Будто он предал что-то — кого-то? — Прости, — едва слышно выдыхает он, сбитый с толку самой необходимостью просить прощения. Знать бы еще, у кого он просит. (Он знает, но эта мысль ускользает от него быстрее, чем он может даже ее подумать. Он знает как сильно проебался, он знает, насколько все будет плохо, он каждой клеточкой тела чувствует свое бессилие. Он знает, что это конец и на этот раз у него нет выхода. Поэтому он просит прощения — и сразу же забывает обо всем, кроме очарования улыбки Эвелинн. Он боролся со своим разумом и он проиграл). Пройдут годы и годы, порча захватит его тело, по кусочку отберет разум, переродит в монстра, гасящего свет бедных нелепых Звездочек, переродит в Твистед Фэйта. Пройдут годы и все, что останется ему на память, маленький осколочек того, каким он был раньше, — только эта сцена. Безжизненная улыбка Эвелинн, его собственная мольба о прощении. И один-единственный вопрос. Перед кем… перед кем же он извинялся?..