Белый ворон

С того момента, как Рене забрала Жана, прошло не так уж и много времени. Лисы усиленно тренировались, ведь на носу был матч с Троянцами. Эта команда отличалась великолепным спортивным поведением и чудесным командным духом. Ни единой красной карточки! И тем не менее, они являлись одной из сильнейших сборных первого дивизиона. Рядом с такими спортсменами, и у самих Лисов кулаки не чесались, а это значит, все должно было пройти мирно. Кевин, по своему обыкновению, подошел к капитану Троянцев, Джереми Ноксу, которым очень восхищался. Когда команду университета Пальметто хотели снять с чемпионата из-за смерти игрока, Троянцы первые за них вступились, и во многом благодаря ним Лисы продолжили борьбу. — Кееевин! — Нокс расплылся в дружелюбной улыбке, охотно пожимая Дэю левую руку. — Джереми, рад тебя видеть! Вы превосходно выступили на прошлом матче, я восхищен, — Лисы уже не удивлялись энтузиазму Кевина рядом с капитаном Троянцев. Однако повод для удивлений все же появился. А именно — стартовый состав команды соперника. Они заявили всего 9 человек! На всю игру! Увидев состав, Кевин аж побледнел. — Джереми, это что? Я спрашиваю, что это?.. — заметив шок Дэя, Нокс тихо рассмеялся. — Вы весь сезон отыграли составом из девяти человек. Дай нам почувствовать себя в вашей шкуре! — Сомнений в спортивном поведении Троянцев не осталось. Отойдя с Джереми чуть в сторону, Кевин тихо заговорил. — Слушай… мне нужно будет поговорить с тобой после игры. Сможешь? — Конечно, о чем речь! — после согласия Нокса, Кевин чуть выдохнул, начался матч. Сборная университета Пальметто вырвала победу, но на удивление, в отличии от остальных соперников, троянцы остались довольными. Ото всех участников команды было слышно ликование. «Я чуть не умерла, как ты это делаешь?!», «Лисы, вы молодцы!», «Вы должны гордиться собой!». Разумеется, команде в выездной бело-рыжей форме было чертовски приятно. Джереми, как и обещал, после матча подошел к Кевину на беседу. — Кевин! Ты поговорить хотел. Я слушаю. — Джер, тут такое дело… у вас не найдется место для еще одного игрока? — Что? Для кого? — Жан Моро. Нокс на секунду замер, и кажется, перестал дышать. — Подожди. Жан? Тот самый Жан? Третий номер Воронов? Что с ним? — Он… больше не часть их команды. Возьмешь его? — Конечно! Но давай не сейчас, хорошо? — Разумеется. Ты очень его выручишь. — О чем речь, дружище! — С яркой улыбкой Джереми ушел, видимо, порадовать команду. А Кевин подошел к Рене с новостью о том, что Они нашли для Моро новую команду.

***

Жан тем временем сидел в отведённой ему комнате, и по заботливым настроениям Эбби обрабатывал швы. «Вороненок, я не могу остаться, меня ждет команда, но слушай и запоминай». Командный врач воронов в жизни не стал бы так заботливо и трепетно показывать все это. Вдруг в комнату кто-то постучал, Моро незамедлительно кинул короткое «войдите!», и на пороге появилась незнакомая ему девушка. Бетси Добсон — спортивный психолог лисов. Как оказалось, Эбигейл попросила подругу приглядеть за их временным подопечным. «Би» охотно согласилась. Был хороший шанс провести сеанс с Жаном. — Здравствуй, Жан. Я могу войти? — Здравствуйте. Да. конечно. Но кто Вы? — В голосе бывшего ворона слышалась опаска, нет, страх. Парень безумно боялся боли. — Не бойся. Я здесь по просьбе Эбби, немного пригляжу за тобой. Я — командный психолог Лисов. Мысль о том, что придется пройти короткий сеанс один на один с Би, Жана совершенно не радовала. Он боялся новых людей, и доверять сейчас кому-либо не хотелось, но деваться некуда. — Вы ведь хотите провести сеанс? — Было бы неплохо, но я не буду тебя ни к чему принуждать. — Тогда не надо, извините. — Ничего страшного, дорогой, я все понимаю. Время они провели в приятной атмосфере, никакой неловкости так и не было. Бетси помогла Жану обработать оставшиеся шрамы, а парень, в свою очередь, все же рассказал ей немного о себе. А после вернулись и Лисы. Рене сразу поднялась в комнату к их гостю вместе с Эбби, которая не разбирая взяла свой дорожный набор. Бетси все еще сидела с Моро, а тот, в свою очередь, почему-то улыбнулся. Видеть на лице Жана улыбку было самым приятным моментом вечера для Эбби. — Вороненок, здравствуй, как ты? — Здравствуйте. Спасибо, Эбби, мне уже лучше. Рене! — Заметив подругу, француз заметно оживился. Наверное, она была единственной, с кем он проявлял эмоции. — Ты прости, я не смог посмотреть матч. Как все прошло? — С ума сошел извиняться?! — Рене тепло улыбнулась, осторожно приобнимая «Номера 3» за плечи, стараясь не задевать его швы и повязки, что оказалось тем еще испытанием. — Жан, мы победили! Победили, представляешь? Троянцы заявили всего 9 человек! — Не удивлен… скорее удивился бы, сделай они что-то другое. Не успел он договорить, в комнату вошел Кевин, пару раз постучав по двери, скорее обозначая свое присутствие, нежели спрашивая разрешения войти. Моро расплылся в улыбке, видя старого товарища. Хотел было поздороваться на французском, которому сам же и научил Кевина, но Дэй оказался быстрее. — Жан. Как ты? Нужно поговорить. Француз знатно напрягся. Было чувство, будто тон Лиса не предвещает ничего хорошего. — Привет, Кевин, рад тебя видеть, все хорошо. — Для Жана было совершенно несвойственным проявление эмоций, а тем более положительных, но в присутствии Кевина, Рене и Эбби сдерживать улыбку было сложно. — Девочки, можете оставить нас на секунду? Все расскажу, но позже, я должен сказать это Жану один на один. Рене, как и Эбби с Бетси, без задней мысли покинули комнату. Кевин же развернулся к уже побледневшему от страха Жану. — Я поговорил с Джереми. Он согласен взять тебя в команду, но придется чуть подождать. — Подожди, стой… — Ярко-голубые глаз француза сверкнули недоверием, будто он сомневался в подлинности слов Кевина. — Ты… не шутишь? Они заберут меня? — Да. Когда именно — узнаю у Джереми чуть позже. Моро закрыл лицо руками, сгибаясь пополам, и тут же кривясь от противной боли. За окном была темная ночь, и Лисы разбрелись в общежитие. Хотелось бы верить, что они пошли спать, но Ваймак снабдил их запредельным количеством алкоголя. — Кевин, я в долгу… — Да забудь. Считай, это мы тебе долг за Нила возвращаем. — Хах…

***

Воспоминания мерзкой дымкой возникли в голове Жана, создавая тошнотворный ком где-то внизу живота. Оставалось два дня до отъезда Нила из замка Эвермор, но Моро не выдержал. На часах поздняя ночь, а Ворон стоял, и глядя в глаза своему «подопечному», обрабатывал его новые раны, бережно заклеивая их, или протирая бинтом. У самого француза все лицо было в запекшейся крови. Под глазом красовался фиолетовый синяк. Лицо Моро было искажено досадой и болью. — Нил… ответь мне, за что ты так со мной? С нами? Неужели ты думаешь, что получаешь только ты? Или, может, ты полагаешь, что твои выходки будут сходить мне с рук, и влетать будет только тебе? Нет, Нил. В замке Эвермор другие порядки. Быть может, тебе и нравится, но чем я заслужил такую боль? Понимаешь ли ты, как сильно ты подставляешь меня, а? Нил, ты уедешь через 2 дня, а я останусь. Я пытаюсь оберегать тебя, защищать, но все в бестолку! Я стараюсь сделать все, чтобы Рико меньше мучил тебя, я устал! Устал ставить тебя на ноги, устал… Нил, мне тоже больно. Если бы ты знал что переживает каждый ворон ежедневно! Здесь не бывает правила «каждый сам за себя» — здесь каждый несет ответственность минимум за двоих! Или, может, тебе кажется, что я тоже должен за тебя отдуваться? Научись держать свой язык за зубами! Ты еще не понял, что провоцировать Морияму — гиблое дело? Я каждый день пытаюсь спасти наши жизни, а ты даже пытаться мне посодействовать не хочешь! — Жан говорил со своим привычным акцентом и картавостью, что немного растягивало и без того длинную тираду. В голубых глазах ворона блеснули слезы, и он стыдливо опустил голову. Заметив это, Нил тихо выругался себе под нос на немецком, после чего осторожно повернул лицо Моро на себя, вынуждая посмотреть в свои глаза. Они у Джостена тоже голубые, но по-другому. У Жана это два холодных океана. Кристально чистых, ничего не скрывающих. Его глаза говорили о нем больше, чем самые красноречивые действия. У Нила же это небо, затянутое серовато-синими тучами. Оно настолько мутное, что никогда не знаешь, где правда. Лису хватило одной слезы, скатившейся со щеки его «напарника», чтобы почувствовать острый укол вины. Глядя в эти невозможной глубины океаны, можно было рассмотреть и почувствовать всю боль, что пережил бедный парень из Марселя, которого буквально продали Морияме. Джостен не выдержал этого больше, и крепко прижал Жана к себе, обнимая. Жест спонтанный, но казалось, правильный. — Что ты творишь? — Удивительно, но Моро даже не думал сопротивляться. Слишком, слишком устал. Нил же выдохнул, говоря, наверное, самые искренние слова в своей жизни.  — Жан… Жан, я правда идиот, безумно виноват перед тобой. Я… я не прошу простить меня, я раскаиваюсь. Ты не должен был страдать из-за меня. — На большее рыжеволосого парня не хватило, и он замолчал. Француз же, немного погодя, ответил на странное объятие, и просидели они так в районе 10 минут. Обоим, как оказалось, это было необходимо. — Спасибо за все, Жан. — Я… прощаю тебя, Нил. — Французский акцент парня делал его речь надменной, жеманной, но с внешностью Ворона, ему это было к лицу, вот только ой как не к месту в этой ситуации. После этого они легли спать, каждый на своем месте. Последние два дня пребывания Нила в Эверморе для обоих были как в тумане.