Скучали?

      Надышаться едким запахом лака — было последним, чего я хотела от этого дня. Вполне ожидаемо, что спокойно сидеть Табаки не мог, даже если бы хотел. Под конец тридцатиминутной пытки, лак был везде, досталось даже вороне. Зато Шакал светился как начищенный медный таз, тряся перед лицом вернувшегося Курильщика — почему-то без Сфинка, накрашенными руками. На озадаченный взгляд колясочника лишь развожу руками и, выпрямляя затекшую спину, немного пошатываясь, направляюсь в душ, не без помощи Македонского находя во внезапно образовавшемся в шкафу бардаке полотенце.        Своеобразная идея развеяться возникла внезапно. Душ же был наименьшим злом. Сигареты заканчивались с непозволительной скоростью, оставляя пустые картонные коробочки, в которых Табаки что-то  сушил. Что именно — никто не спрашивал. За этими мыслями дохожу до ванной, отмечая, что путь занял не больше двух минут.       Стоя перед зеркалом, я вглядываюсь в отражение. Волосы хаотично обрезанными кудрями лежать на плечах, а серо-голубые глаза смотрят с какой-то насмешкой. Синяки под глазами и россыпь веснушек. Ничего нового. Все тот же слегка вздернутый нос и еле заметный шрам над бровью. Растягиваю губу в улыбке, обнажив верхний ряд зубов, и разворачиваюсь в сторону душевых. Освободив запястья от браслетов, не обращая особого внимание на несколько колец на пальцах, лезу под прохладную воду, мурлыкая незамысловатую мелодию.

My girl Liddy used to always smoke

Cigarettes when she couldn't sleep

      Струи стекают по лицу, разбиваясь о кафельный пол. Тревога и навязчивые мысли уходят в водосток вместе с мыльной водой, оставляя за собой пустоту и привычный запах мяты. Нужно просто время на акклиматизацию. Вернуться сюда было большим потрясением, это объясняет шалящие нервы. Выпью вечером, увижу знакомые лица и станет полегче. Так все и будет.

She'd disappear for an hour and a half  аnd when she'd come back she'd brush her teeth

But I could still smell it on her raggedy tee

And I could taste it on her lips when we kiss

      В голове проясняется и выключив душ натягиваю растянутую черную футболку с какими-то иероглифами и серые штаны. Вместе с отрицательными эмоциями водосток унес и все остальные. В данную минуту я могла бы посоревноваться за звание "Овощ года".

Poor little Liddy used to always quit

But she never really quit

She'd just say she did

      Подхожу к раковинам, шлепая по полу босыми ногами, в поисках кед, не сразу вспоминая как вообще дошла до душевых. В носках и без трости. Ну просто блеск. В стайную возвращаюсь с полотенцем на голове и в синих носках с облаками . Своим эффектным появлением с ноги — руки заняты вещами, чуть не довожу до припадка и без того нервного Курильщика, дымящего как паровоз на общей кровати. Подходя к окну, попутно скидывая на стул одежу, получаю чашку с чаем и открываю форточку на проветривание. Комнату мгновенно заполняют звуки дождя и свежий воздух. Блаженно вздохнув, валюсь на кровать. В комнате на удивление тихо. До этого момента, я думала, что провела за пределами Четвертой не больше двадцати минут. Приподнявшись на локтях, на свой вопросительный взгляд, получая лишь разведенный руки и тихое "обед" от Мака. Падаю обратно на кровать и прикрываю глаза.        Счастье длилось не долго, такой взгляд не заметит разве что труп. — Курильщик, свет моих очей, ты либо спрашивай, либо не сверли во мне дыру. — насладиться тишиной уже не получится, колясочник выглядит так, будто вот-вот взорвется. Захватив с собой чай, сажусь с ногами на общую кровать, повернувшись к Курильщику, — Вперед, я вся во внимании. — Ты в Доме не первый раз? — Меня учили не отвечать вопросом на вопрос, но язык чешется безумно. — потираю переносицу и тяжело вздыхаю, — Это же очевидно. Попробуй хоть немного подумать сам, это не так уж и сложно.       Курильщик обиженно хохлится, пододвигая к себе пепельницу, и тушит окурок. Не просидев в тишине и минуты, понимает абсурдность своей обиды и бросает новый вопрос: — Кто дал тебе эту кличку? Табаки с самого твоего появления называл тебя Шутом. — Кое-кто из старших. — Ты вроде и ответила, но без какой-либо конкретики.... — осознав, что он сказал это вслух, Курильщик распахивает глаза и нервно кашляет. — Если тебя не устраивает ответ — перефразируй вопрос, но не факт, что я отвечу. — пожимаю плечами и оглядываюсь в поиске сигарет. Македонский услужливо подает мой ментоловый чапмэн и зажигалку, — Благодарю. — У вас были уроки "ответь так, чтобы никто ни черта не понял"? Почему все надо тянуть клешнями, ну или же читать между строк? — парень гневно взмахивает руками, чуть не влепив самому себе по носу. Доставая из пачки новую порцию никотина, задумчиво закуриваю и бросаю куда-то в сторону вопрос, волнующий меня уже не меньше часа: — Может перейти на шоколадные? Их не так сложно достать.        Курильщик начинает закипать, это видно по вздувшейся венке на шее и сморщенному носу. Не так уж и много времени требуется на понимание эмоций состайников, которых ты видишь буквально каждый день круглосуточно, не считая паузы на беспокойный сон и вечерние прогулки по коридорам. — Не знаю как остальные,—сжаливаюсь над Курильщиком,— но я таких уроков не брала. Я говорю то, что окружающий услышит и сможет понять. Если бы я назвала кличку, окрестившего меня человека, тебе бы это ничего не дало, как думаешь ? Что касаемо тарабарщины Шакала, то спешу тебя утешить, иногда я сама ее не понимаю. Сфинкс же просто пытается заставить тебя думать самостоятельно. Вот и весь секрет. — Но зачем это надо? — Надо что? — Эти "уроки" Сфинкса, — на слове "уроки" курильщик делает пальцами кавычки, обжигаясь только зажженной сигаретой. — Материнские инстинкты,- затянувшись последний раз, делаю приличный глоток уже подостывшего чая, — Он тебя воспитывает. — Я никого не просил меня воспитывать!, — возмущенный выкрик тонет в гомоне голосов, ввалившихся в спальню состайников. Табаки, размахивая пакетом с бутербродами, за чью сохранность остаётся только свечку поставить, начинает с радостным воплем носиться вокруг кроватей. Что его так воодушевило — остается загадкой. Не успеваю даже открыть рта, как Шакал оказывается рядом со мной, бесцеремонно заглядывая в мою кружку: — Что пьешь? — Чай, — тяжело вздохнув, прижимаю посуду к себе, — а хотелось бы коньяк. — Но желания наши не всегда оказываются явью! — по-философски изрекает Табаки, удовлетворенно кивнув в мою сторону, и вытряхивается из Мустанга, влезая к нам. Чем-то шебуршит, запускает бутербродом в Курильщика и достает губную гармошку. Сидим на кровати и слушаем одну из песен ожидания.

***

      Не прошло и часа, как в дверь тихо постучали. Уже вернувшись к себе на кровать, я поднимаю глаза от книги и натыкаюсь на огромный летающий ящик. Со стороны это выглядит именно так, пока из-за ящика не появляется кучерявая голова Красавицы,  доставившего нам этот скромнейший презент. Табаки, до этой минуты очень усердно раскладывающий пасьянс на всю кровать, бесцеремонно сместив Курильщика и Лорда из спальни, с радостным визгом захлопал в ладоши: — Мы таким количеством пойла сможем споить целую армию! Ты куда столько припер? — мгновенно собрав карты, Шакал хлопает по пледу рядом с собой, — Ну что ты стоишь как неродной, ставь это скорее сюда! — Сте...Стервятник просил передать это, как извинение за свое опоздание, — прокашлявшись говорит Красавица, опуская ношу на кровать. — Опоздание?! — Стервятник?, — недоуменно смотрю то на раздувшегося от возмущения Табаки, то на растерянного Красавицу, — Не хочу оскорблять чувства верующих, но кто это? —  Стервятник, Вожак Третьей, Рекс и Птичий Папа —все это один и тот же человек. — отмахивается от меня шакал и начинает допрос юноше, — В смысле опоздает? Где это видано! Что у него там такого важного?!       Не обращая внимания на разборки, углубляюсь в воспоминания о неком Рексе. В письмах Рыжего такая кличка не фигурировала, возможно пару раз было что-то связанное с Птицами. Почувствовав рядом с собой движение, вздрагиваю и обнаруживаю рядом Македонского. Не смотря на его нелюдимый вид и характер мы быстро нашли общий язык. — Сиамцы, Макс и Рекс. Макс погиб пару лет назад, это все что я знаю ну и...вообще там темная история. Стервятник, который Рекс, с того дня траур и не снимает. Ты его точно должна была видеть в Столовой. Стылый взгляд желтых глаз, длинные волосы, ключи, отмычки и все прочее. И у него тоже трость. — шепчет Мак торопливо и скомкано, взглядом указывая на облокоченную об стену черную резную палку, и ускальзывает в противоположную сторону варить кофе. От полученной информации запутываюсь еще больше, пытаясь воспроизвести по доступным мне приметам Птичьего Вожака. На ум приходят острые желтые глаза, взгляд которых был последним, что я помню перед паничкой. Углубиться в мысли не дает ударившая о стену дверь и появившиеся на пороге Рыжий и Слепой, первый уже порядком надравшийся. — Ууууу, — заводиться Табаки, — кто это у нас такой красивый, и уже в дрова! Почему без нас? Что за вожаки пошли, один опаздывать вздумал, другой приходит уже не в состояние двух слов связать. Сталина на вас нет!       Честно говоря, меня всегда удивляла феноменальная способность Табаки за считанные секунды переключать свой фокус внимания с одного объекта на другой. Вот вы вроде культурно чаевничаете, обсуждаете погоду, но не успеваешь глазом моргнуть, как вокруг тебя какая-то потасовка, драка или валяющийся при смерти состайник. Никакой постоянности в такой жизни нет и быть не может.        Рыжий в момент моего особо глубокого ухода в астрал приземляется своим тощим задом на мою кровать, отдавив мне все ноги. Болезненно шиплю и бросаю в него оказавшийся под рукой клубок пряжи. Отскочив от Крысиного короля, клубок падает на пол и укатывается куда-то под общую кровать. Скорбь и вечная память его потерянному для окружающего мира бренному телу. — Шут, а Шут, а что общего у ворона и письменного стола? — выдает подозрительно довольный Рыжий. Чувствую холодные пальцы на своих щиколотках и тут же оказываюсь придавлена рыжим нахалом. Пытаясь открыть себе доступ к кислороду, сдавленно хриплю: — Не знала, что находясь подшофе ты начинаешь цитировать Шляпника. Или я еще чего-то о тебе не знаю,а? — Ц, не ерничай, сама то ничего мне рассказать не хочешь? Почти пять лет не виделись, а ты тут свою духоту развела,— Рыжий наконец-то устраивается, уткнувшись носом в мою шею , и у меня снова появляется возможность дышать. — Про ворона и стол сказать ничего не могу, но зато у тебя сейчас безумно много общего с крепеньким таким самогончиком, в градусов так восемьдесят. Я не шучу, от тебя за километр алкашкой несет. Что хоть пили?, — задумчиво перевожу взгляд на гремящего бутылками Табаки, сменой положения разбудив задремавшего Рыжего. — Начали с какой-то вишневой наливочки, а чем заканчивали я хоть убейте не помню, — сделав сумбурный мах рукой в сторону Слепого, — пили вроде одинаково, а разнесло по разному...

***

      Сжимая в руках горячую кружку чего-то очень похожего на глинтвейн, но с более ярко выделенными цитрусовыми нотками, я слушаю бурный диалог Лорда и Валета о предстоящем карточном турнире. С прихода Рыжего прошло не меньше двух часов, за которые он успел протрезветь и снова напиться. Называемый Шакалом "шабаш" заключался в удивительно ламповых посиделках в потемках Четвертой. У каждого было то, чем хочется поделиться.       Только я начинаю думать, что чего-то не хватает, как комнату заливает включенный свет. Кривенько усмехаясь, Слепой стоял у выключателя. Как только подхмелевший взгляд находящихся в комнате смог сфокусироваться, раздался дружный гомон и свист, громче всех заливался Табаки. Выбираясь из подушек, пытаюсь понять,что привело в действие такую бурную реакцию. А смотреть было на что.       Рядом с великим-и-вообще-не-ужасным-вожаком стояла высокая фигура, опиравшаяся на металлическую трость. Черные брюки, водолазка, ключи на шее и длинные блондинистые волосы, отдающие желтизной. Но глаза. Те самые, что так долго мучили меня в кошмарах. Голова начинает нещадно болеть, а перед глазами проносятся далекие образы, которые так долго пытались стереть антибиотиками и уколами за все то время, проведенное в больнице.       Маленькая девочка сидит на подоконнике. По ее щекам текут слезы, глаза опухли и сложно дышать. На ее коленях стоит небольшой горшок с алым кустиком роз. Веточки переломаны, а цветы оборваны, опавшие на землю горшка красные лепестки напоминают о былой красоте растения. — Ну и чего ты тут сырость развела?— неожиданно тишину коридора разбивает звонкий мальчишеский голос.        Девочка вытирает слезы рукавом растянутого бардового свитера крупной вязки, явно не ее размера, раздражая глаза еще больше ,поворачивается на голос и замирает. Два желтых, почти птичьих широко раскрытых глаза внимательно следят за ней.Не в состоянии сказать и слова, сидящая на подоконнике протягивает мальчику растерзанный цветок. Шмыгает носом, тихо схлипывает: — Они его сломали, он был прекрасным, а теперь.., —не закончив, девочка снова заплакала. — Не плачь, я помогу.       Возвращаясь в себя, понимаю, что свет снова выключили, а Слепой и Стервятник нашли себе места и легко влились в беседу. Делаю вдох и только сейчас понимаю, что все это время не дышала.       Общими силами было принято решение перекочевать на пол. Стянув с кровати Курильщика и убедившись, что он остался цел, иду на поиски свободных мест, попутно разыскивая свои сигареты, потерявшиеся в скоротечности бытия где-то на полу среди накиданных подушек и пледов. — Двигай свой тощий зад и уступи даме место,— толкая ногой развалившегося в позе звезды Рыжего, я наконец-то усаживаюсь, оказавшись зажатой между Табаки и Слепым. Теперь наше собрание точно стало похоже на шабаш. Сидим в таком эстетичненьком сатанинском кругу, при свечах, не хватает спиритической доски для вызова несчастных усопших, чьи души все никак не могут успокоиться и отойти в мир иной. Но больше всего меня напрягает отсутствие сигарет. Шаря руками вокруг и оглядываясь, боковым зрением замечаю какое-то движение перед собой. Поднимаю глаза и фокусируюсь на протянутой окольцованной руке, сжимающей мою помятую жизнью пачку чапмэна. — Твои? — поднятая бровь и тихий вопрос. Благодарно киваю Стервятнику и вытягиваю из тонких пальцев с черным лаком свое курево. В кармане нахожу зажигалку. Щелкую колёсиком, затягиваюсь и перевожу фокус на Шакала, рассказывающего очередную историю.

***

      Знаете, есть такое чувство, скорее даже ощущение - как одиночество. Кому-то оно присуще больше, кому-то меньше, но все мы немного одиноки в этой вселенной. Кто-то с самого рождения чувствовал себя одиноким, кто-то ни разу не встречался с этим - счастливцы, но не нам судить.. Сидя на подоконнике в предрассветное время, когда даже самые ранние пташки ещё в постели, я ощущаю себя как никогда одиноко. Поджимая колени к груди, заламываю руки и кусаю губы.       За окном моросит дождь, а отоплением коридор второго этажа не блещет. Сбегая - лучше слова просто не подобрать, из Четвертой ни свет ни заря, оставив вместе с теплом кроватки утреннюю порцию никотина, я не задумывалась о последствиях.       Все начали расходиться только под утро, к рассвету мы выпроводили гостей и пытались уложить особенно разошедшегося Курильщика. Проснувшись, я обнаружила моющего чашки и стаканы Македонского. Да, бросать его одно на растерзание проснувшимся с диким похмельем состайникам было не очень то героически. Но отступление это ведь не бегство, а лишь тактический ход. Возможно, я еще успею вернуться до их радостного пробуждения.       Кутаясь в натянутый наспех свитер, добралась до самого чистого из всех возможных подоконников. После ночного кутежа, обитателей нашего скромного обители в такой час не разбудит даже пушечный выстрел, не то что небольшая пропажа в их рядах.       Вернувшись в Дом, я задавалась всего одним вопросом: чего же мне не хватает?              Никаких вам белых стен и пижамы, сменяющихся лиц медработников, вечных процедур и таблеток. Что же все-таки не так?