Цветы и яд

Темницу вновь посетил Хэ Сюань. В руках его снова была похлёбка, а взгляд… убивал. На тыльной стороне ладони выступили вены. Даже при таком ужасном освещении Ши Цинсюань всё равно смог разглядеть то, как изменили цвет губы демона. Если раньше они отличались особой белизной, то сейчас у них появился более здоровый цвет, по крайней мере так думал Ши Цинсюань. В этот раз демон действовала жёстче. Без церемоний и слов, вливая зловонную дрянь. Движения сочились грубостью, пытка тоже вышла на новый уровень — пять мисок. Сил от голода сопротивляться не было, поэтому Ши Цинсюань выпивал всё до дна. Еда как-никак. Вливая последнюю миску, взгляд Хэ Сюаня затуманенный гневом, неожиданно стал проясняться. Он медленно убрал миску и отпустил лицо пленника. — Хоть я и жил в нищете, но всё же мылся, — он говорил это Ши Цинсюаню, но создавалось ощущение, будто упрекал сам себя. Слова Хэ Сюаня заставили немало смутиться. Щёлкнул замок на наручах. Ши Цинсюань поднял взгляд ясных глаз и уставился прямо в два бездонных омута демона. В них можно было утонуть словно в Черных водах. Хэ Сюань резко отвернулся и применил заклятие Тысячи Ли на двери темницы. Открыв дверь, он вытолкнул туда Ши Цинсюаня, шагнув следом. То был обширный каменных грот с ровным отверстием в «потолке», сквозь который пробивался одинокий солнечный луч. Они были в самом центре грота, на богатом растительностью острове, окружённом кристальной водой. Остров был достаточно обширным, чтобы уединиться, и первым делом Ши Цинсюань направился в его глубь. Он мог бы сбежать от мучителя через будку, из которой они только что вышли, но, проходя мимо, заметил, что на двери отсутствует поле заклинания. Значит Хэ Сюань будет рисовать при нем же, но у него нет при себе киновари. Бывший небожитель отсутствовал относительно недолго, а, вернувшись, обнаружил на белоснежном песке пару кровавых капель. Сначала он подумал, что Хэ Сюань рисовал поле собственной кровью, но, во-первых, демоны бескровны, во-вторых, дверь была чиста… Ши Цинсюань внутренне напрягся, предполагая, что кто-то мог напасть на демона, но кто в здравом уме пойдёт с мечом наперевес против Непревзойдённого?! Кажется, Ши Цинсюань слишком долго стоял, откровенно пялясь на Хэ Сюаня, потому как тот ответил: — В этих водах ты не утонешь: они находятся слишком далеко от моих владений, — кажется, ступор был распознан под другим углом, что только ещё сильнее озадачило Ши Цинсюаня. Отмерев, он стал медленно снимать когда-то белые и опрятные собственные одеяния, безобразно бросая их на мелкий песок. Обнажившись, Хэ Сюаню предстала удручающая картина: ребра, что можно было невооружённым взглядом пересчитать, заострившиеся локти и колени, только лишь лицо так и сияло беззаботность, хоть на нём уже давно не виднелась улыбка. Краем глаза Ши Цинсюань заметил, как у демона сжались кулаки, а взгляд и вовсе блуждал где угодно, но только не на нём. Ши Цинсюань поспешно отвернулся, дабы не смущать своим видом. Далеко он не заходил, да и не стал бы. Как бы иронично это не звучало, но бывший Повелитель Ветров, брат Повелителя Вод, не умел плавать. Вода оказалась настолько холодной, что Ши Цинсюань невольно сжался. Как бы не простыть после такого омовения… После пары погружений побежали мурашки от холодного воздуха. По коже ручейками побежала вода, обрисовывая каждый синяк, а ссадины неприятно щипало. Тело ныло, но ему наконец-то удалось отдохнуть. Ши Цинсюань стоял спиной к Хэ Сюаню, но обернувшись увидел, что тот напряжённо смотрит, в это раз — на запястья. Переведя взгляд он увидел на собственных руках покрасневшие следы от оков. От голода Ши Цинсюань даже не заметил насколько пострадали его нежная кожа. Он хотел было коснуться их, но демон недовольно прикрикнул: — Тебе стоит поторопиться. Ши Цинсюань послушно кивнул. Окунувшись ещё пару раз, он стал пробираться к острову, но его ноги обхватило что-то скользкое и, уронив, потащило прочь от берега. Его охватила паника: от неожиданности Ши Цинсюань не успел задержать дыхание и вода хлынула в рот. Он беспомощно пытался всплыть, но что-то продолжало тянуть ко дну. Самостоятельно Ши Цинсюань не смог бы спастись. Перед глазами всё поплыло…