Цветы и яд

Спину обдает холод. В носу снова стоит запах сырости. Ши Цинсюань понемногу приходит в себя. Голова раскалывается от боли. Приоткрыв глаза, он обнаружил, что снова находится в темнице, но теперь она была пуста и вычищена. Ши Цинсюань слегка приподнялся на локтях — оков не было. Он почти ничего не помнил после того, как его ноги что-то обхватило. Перед глазами стоял только шар полный демонической энергии и искажённое в гневе лицо Хэ Сюаня, смотрящего куда-то вдаль. Это были последние воспоминания, задевшие раненную душу. На нём были новые и чистые белые одежды, что радовало Ши Цинсюаня. По сравнению с тем, что он пережил, нынешнее положение казалось праздником. Попытавшись подняться с мерзлого пола, Ши Цинсюань обнаружил сильное головокружение. Ухватившись одной рукой за стену, он всё же смог встать и медленно побрести к двери. Зачем? Ши Цинсюань и сам не мог ответить. Он прекрасно понимал, что его не выпустят, но ещё лучше осознавал, что и умереть ему спокойно не дадут. Только вот в душе так и не перестало что-то трепыхаться. Ши Цинсюань рухнул на колени от бессилия перед самой дверью. Голова поникла, его клонило в сон. Сознание медленно оставляло его, выдержки хватило только лишь на то, что бы снова доползти до стены и свернуться калачиком. *** Очнулся Ши Цинсюань в светлых и просторных покоях, волосы беспорядочно лежали на простынях широкой кровати. Хоть комната и была в бело-золотых тонах, в ней всё же царила тьма, слегка разгоняемая одинокой свечой на одном из столов. Ши Цинсюаню показалось, что он находится в одной из спален собственного дворца, но до него быстро дошло, что прошлые события, к сожалению, не были дурным сном. С губ сорвался горестный вздох. Ши Цинсюань невольно коснулся собственных запястий. Раны от оков почти зажили. Сколько же он был без сознания и сколько ему ещё предстоит здесь пробыть? И самый последний и важный вопрос: где он? Не успела прогореть одна палочка благовоний, как дверь медленно открылась. От чего-то, сам не зная от чего, Ши Цинсюань решил притвориться и дальше спящим. Шаги были тихими и медленными, будто входящий боялся подходить ближе. Ши Цинсюань невольно задержал дыхание, но тут же выдохнул, так как в нос ударил приятный запах. Он еле подавил в себе желание подняться и схватиться за прекрасную еду. Посетитель поставил на стол чашку, где стояла свеча, и замер. Ши Цинсюань лежал спиной к нему, но он отчётливо ощущал на себе взгляд. — Ши Цинсюань, — медленно произнёс таинственный посетитель. Хотя какой он «таинственный»? Ши Цинсюань мог себя обманывать, но не мог ослышаться — голос принадлежал Мин И, точнее Хэ Сюаню. Сердце замерло на месте, а потом забилось с удвоенной силой. Он абсолютно не мог пошевелиться. — Ши Цинсюань, — повторил с нажимом демон. С силой зажмурив глаза и разомкнул их, Ши Цинсюань всё же смог повернуться. — Господин Хэ, — вежливо поприветствовал он. — Как давно ты проснулся? — Только что, — смысла лгать не было, Хэ Сюань его раскусил. — Похлёбка на столе, — Ши Цинсюань хотел было поблагодарить демона за заботу, но тот бросил. — Ешь, благодарности оставь себе. Кивнув, он сел за стол. Как уже подмечал ранее Ши Цинсюань, эта еда даже стоять рядом не могла с той отравой, что ему периодически давали. Вкусив немного, он почувствовал себя вновь вознесшимся. Похлёбка была не просто вкусной, она была великолепной. Даже будучи когда-то божеством, которому доступны самые разные и изысканные блюда, от лучших поваров во всех Трёх мира, именно эта еда стала для Ши Цинсюаня благословением небожителей. Пока тот наслаждался едой, Хэ Сюань внимательно наблюдал. Его взгляд жадно ловил каждое движение, каждую эмоцию, что отражалась на измученном, но таком ясном лице. Сжав и разжав кулаки, демон отвернулся, а потом внезапно спросил, так и не поворачивая головы. — Как ты себя чувствуешь? — Миска застыла в руках Ши Цинсюаня. Что? Медленно подняв взгляд, он увидел искоса смотрящего Хэ Сюаня. Голова мигом опустела, язык словно онемел, с губ так и срывалось одно лишь слово: «что?», но и его так и не получилось сказать. — Повторять дважды не стану, — словно прочитал мысли. — Прошу прощения, господин Хэ, и благодарю за беспокойство. Ши Цинсюань чувствует себя лучше, — чуть прокашлявшись, ответил. — Гм. Ты знаешь как оказался здесь? — Прошу простить Ши Цинсюаня за незнание. Он редко использовал нейтрально-уважительные фразы по большей части потому, что большинство небожителей были его хорошими друзьями, а Мин И тем более. Сейчас Ши Цинсюань не мог так фривольно говорить с тем, кто держит его в заложниках, кто собственными руками оторвал голову брата, кто ходит с лицом лучшего друга и самого страшного кошмара в его жизни. После недолгого молчания Хэ Сюань повернул наконец-таки голову и сказал: — У тебя была сильная горячка. Я нашёл тебя без сознания на полу темницы, а потом перенёс сюда. Зачем Хэ Сюань говорит ему об это? Ши Цинсюань хотел было спросить его, но передумал. — Господин Хэ, — позвал он. — Ши Цинсюань. — У вас кровь в уголке рта. Зрачки Хэ Сюня в миг сузились до маленьких точек, а потом глаза наполнила ненависть. Он с силой сжал кулаки, выплюнув что-то на прощание, а потом быстрым шагом удалился. Сказать, что Ши Цинсюань удивился, значит, ничего не сказать. Может быть подобное поведение характерно для Хэ Сюаня, но никак не для Мин И. Каждый раз подобная выходка демона сбивала Ши Цинсюаня с толку, заставляя задаваться множеством вопросов. *** Прошло всего несколько дней. Ши Цинсюань становилось лучше, почти пропала слабость, но больше Хэ Сюань его не навещал, только еду приносили всё те же сумасшедшие и больные. Это даже немного тревожило. Дни коротал — благо в покоях были окна — за чтением книг и каллиграфией. Порой даже удавалось переброситься парой слов с теми больными, что ещё не окончательно потеряли разум. Они рассказывают о всех событиях, что происходят в Чертогах Чёрных Вод. Хотя какие там события, разве что птица нежданно-негаданно забредёт случайно. С одним из таких больных Ши Цинсюань, по своему обыкновению, сумел сдружиться. Йи Хэй — когда-то прекрасный лекарь, подцепивший ужасную хворь. Когда-то они могли поговорить всего пару минут, а когда-то получаса было мало. После собеседника настигла сильнейшая головная боль. В такие моменты он говорил, что хозяин серчает, и он тут же удалялся. В основном же Ши Цинсюань скучал. Книги постепенно стали кончаться, как и темы для разговоров, вся бумага исписана аккуратным почерком. Оставалось только часами сидеть у окна и наблюдать за раскидистым садом, что продолжал цвести. Сказывалось теплое течение Южного моря. Легкий ветер разносил аромат редких и прекрасных цветов. Момент любования нарушило головокружения. Решив, что с него пока хватит, Ши Цинсюань отправился спать, да так и уснул не раздеваясь.