Цветы и яд

— Ши Цинсюань! Ши Цинсюань, проснись! — его будил такой знакомый голос, смех которого застрял в голове навсегда в ту роковую ночь. Он был встревожен. — Брат, — позвал заспанным голосом, а в ответ тишина. — Брат! — ничего. — Брат!!! Ши Цинсюань кричал, уже сидя на кровати. Он кричал и звал Ши Уду, но тот не откликался. Ши Цинсюань не мог ослышаться, это точно был брат и он жив! Он смог обмануть демона и пришёл его забрать из этого кошмара. Ши Цинсюань всегда знал, что Ши Уду достаточно хитёр, чтобы не подставлять их обоих. Брат знал всё с самого начала, просто хотел уберечь младшего братишку от бед. — Ши Цинсюань, снова весь вечер пил, что сейчас не добудиться? Из-за ниспадающего балдахина виден отчётливый силуэт, так и веющий самодурством. — Брат, ты жив! — не в силах сдержаться, прокричал. — Сколько же ты выпил? Тебе уже несколько сотен лет, а к тебе так и просится какая-нибудь сиделка. — Что ты такое говоришь, брат? — изумился Ши Цинсюань. Он искренне не понимал, о каких пьянках может идти речь, если он всё это время сидел здесь взаперти. — Брат, — начал он, разве ты не пришёл сюда, чтобы освободить меня? — Если ты говоришь про похмелье, то я как раз за этим. — Какое похмелье, брат?! Я тут в заложниках! — Твоё пьянство мне уже надоело! Ты только посмотри, что с тобой! Ты небожитель, кто во имя Трёх миров посмеет тебя хоть пальцем тронуть?! — на прекрасном лице Ши Уду отразилось раздражение. — Брат… А потом Ши Цинсюань осмотрелся вокруг. Это был его дворец, и он сидел на кровати в собственных покоях. Но он же только что был в Чертогах Хэ Сюаня… — Брат, брат! Ты всё не так понимаешь! Я был там, в плену, Мин И — это Хэ Сюань! — волнение с головой захлестнуло Ши Цинсюаня. — Цинсюань, заткнись! Я устал слушать твой пьяный бред! — Но, брат, это правда! Он убил тебя! Почему ты не слышишь меня?! Ши Уду даже смотреть на него не хотел, что уж говорить о вере… Может Ши Цинсюаню всё это просто приснилось и он зря сотрясает воздух? Нет! Это всё правда, он помнит всё: боль, страх и ужас, отвращение, смерть… Кажется, это тот самый редкий момент в жизни Ши Цинсюаня, когда душа распадается на части от боли. И наносит её не Хэ Сюань, голыми руками оторвавший голову «клону» Ши Уду, не предательство Мин И и даже не ужасные пытки, потому как Ши Цинсюань хотя бы понимал радо чего демон всё это устроил. Брата и его неверие он не понимал. Это более всего ранило сердце, ведь он так надеялся, а он вот так отворачивается. Почему? Окончательно разозлившись Ши Уду пошёл прочь. — Брат, постой! Ты куда? Брат! Брат!!! — тот словно не слышал срывающегося от крика голоса. Ши Цинсюань кричал и плакал, но Ши Уду даже и не обернулся, так и продолжая уходить в растянувшийся до невероятных размеров коридор. Он не мог даже встать и побежать за ним, словно прикованный сидел на кровати. *** В сознание он приходил от чьих-то нервных криков, да таких, будто зовут умирающего. Ши Цинсюаня изо всех сил трясли, а по лицу со лба стекала потеплевшая вода. — Цинсюань, очнись! Просыпайся! Цинсюань! — так и продолжал кричать голос. Даже сквозь сон Ши Цинсюань узнал его, Мин И… — Мин И… — Твою мать, да кто угодно! Просто очнись уже! Ши Цинсюань наконец-то смог слегка разлепить глаза, они были мокрыми от слёз и воды, что продолжала течь со лба. Оказывается, там лежала влажная тряпка. У него был жар? Перед ним сидел с обеспокоенным лицом Хэ Сюань. — Господин Хэ… Начал было Ши Цинсюань, но слова так и застряли. Демон обнял его, крепко прижимая к груди. Холодные пальцы зарылись в растрёпанные беспокойным сном волосах. — Ты проснулся, ты жив, ты проснулся, ты жив… жив… жив, — шептал Хэ Сюань, словно зачитывал мантру, — девять… девять дней… Руки Ши Цинсюаня упёрлись в грудь. Он хотел выбраться, но хватка демона была, что тут говорить, мёртвой. Прикосновения обжигали даже сквозь одежду. Какое-то время он пытался выбраться из кольца цепких рук, но быстро успокоился. С силой зажмурив глаза, Ши Цинсюань принял решение перетерпеть. В комнате слышно только лишь его прерывистое дыхание, а потом к нему добавляется ещё одно, тяжёлое и больное. Глаза Ши Цинсюаня широко распахнулись. Собрав последние силы, он наконец смог оттолкнуть Хэ Сюаня. Тот замер с лицом, мрачнее тучи. — Ты… Т-ты… Он не может вымолвить и слова. Как такое вообще возможно?! Мёртвый… Ожил?! Демон резко встал, ругая последними словами Три Мира. Даже не бросив на прощание взгляд, он направился к выходу. — Мин-сюн… Невольно позвал Ши Цинсюань. Это было совершенно неосознанно: он беспокоился и поэтому позвал, но и этого было достаточно, чтобы Хэ Сюань содрогнулся, а его пленник почувствовал вину за собственные слова. — Еда на столе, — наконец ответил он и ушёл. Снова…