К чёрту устои, важнее любовь

Через пару часов вернулись родители, причём, оба пьяные в стельку. Видимо, решили устроить себе маленький праздник, не первый раз за неделю, как-то слишком уж затянулся непредвиденный банкет и зрелище это не самое приятное... Антон, слыша, что те вернулись, выключил телевизор и хотел уйти в свою комнату, но, к сожалению, не успел совсем чуть-чуть и тут же горько пожалел об этом. — Тошенька, любимый... Родителей пришёл встретить? — женщина сняла обувь с тонких ног и подошла к парню, крепко его обнимая и заставляя совсем растеряться. Антон, в свою очередь, молча приобнял её в ответ, после чего довольно быстро отстранился и снова хотел уйти, но очередные слова матери не дали ему это сделать, хоть и прозвучали без особого эмоционального подтекста, исключительно как должное. — Где там твой брат? — Он в комнате. — говорить с ними об Арсе тем более не хотелось, он не представлял, насколько родители в курсе происходящего и беседовать на такие темы не было никакого желания, парень и сам толком не разобрался в этом странном дне, чтобы кому-то что-то объяснять. — Понятно.. Тош, может поговоришь с нами? — резко меняя голос на куда более ласковый, женщина, видимо, очень рассчитывала на положительный ответ, но младшего Шастуна не так легко заставить делать то, что ему неприятно, и он спешит доказать это моментальным и необыкновенно убедительным враньём, поспорить с которым не приходит и мысли, что-то вроде особого таланта. — Нет, прости... Сейчас никак, у меня есть пара дел. — Хорошо, Тошенька, иди. Наконец, отделавшись от надоедливой компании, Антон ушёл в спальню, еле сдерживая искреннюю радость от того, что всё удалось и только тихонько облегчённо выдыхая. Конечно, никаких важных дел у него не было, это была очередная отговорка, чтобы не пришлось общаться с пьяной матерью, которая снова начала бы говорить, что ему нужно найти девушку и заняться учёбой, выслушивать это в миллионный раз совершенно невыносимо. Может, когда-нибудь найти девушку он был бы и не против, но заниматься учёбой — никогда и никак, делать это его не заставит никто. Зайдя в комнату, Антон взял со стола ноутбук и сел на кровать, включив какую-то игру и с головой уходя в неё, пытаясь не замечать окружающий мир и цели достигая с успехом, хоть и не долгим. Несмотря на закрытую дверь, в комнате было отчётливо слышно разговоры родителей за стенкой, которые постепенно становились громче и громче, будто они спорили о чём-то с завидным азартом и останавливаться не собирались. Складывалось впечатление, что стены в квартире сделаны из картона, раз везде такая хорошая слышимость, и сейчас это знатно подбешивало, и вовсе не от того, что этот возмутительный шум как-то мешает самому парню, теперь была причина поважнее. На соседней кровати мирно дремал уже не такой бледный и убитый Арсений и Антон искренне надеялся, что родители не разбудят его этими дебатами, ему же только хоть как-то полегчало, они не смеют так легко испортить то, чего младший добивался весь день тяжким трудом... Но, к сожалению, соглашаться с ним никто не спешил, спор становился только громче, а у Антона, кажется, окончательно иссякло терпение. Не выдержав такого безобразия, он с самыми серьёзными намерениями вышел из комнаты и направился к родителям, добираясь меньше, чем за минуту, внимательно глядя сначала на мать, потом на отца, и выдавая совсем простую безобидную просьбу максимально спокойно и сдержанно, хоть и хотелось чуть-чуть сменить интонацию, но пока нельзя, не с этими людьми, себе дороже выйдет. — Пожалуйста, вы можете говорить немного потише? — Мы тебе чем-то мешаем? — ответный вопрос матери прозвучал искренне обеспокоенно и на секунду это навело на мысль, что к просьбе сразу прислушаются без лишних условностей, но, к несчастью, это только показалось. — Ну да... И не только мне. — по тут же изменившемуся, помрачневшему, взгляду женщины Антон понимал одно: он явно сказал что-то не то, за что и получит в полной мере. — Да что ты, правда? И чем же занимается Арсений, что мы так ему мешаем? Надеюсь, готовится к экзаменам? Это он тебя прислал к нам с такой просьбой? — теперь в её голосе слышалось неприкрытое удивление с нотками язвительности, теперь понятно, в кого пошёл Антон характером и манерой общения. — Он спит и ни о чём таком меня не просил, это моя идея. Так вы можете быть чуть-чуть потише, пожалуйста? — уже и не зная, на какой ответ рассчитывает, Антон смутно ощущал лёгкую агрессию, хоть и не в свою сторону, и от этого хотелось спрятаться, сбежать, но, почему-то, куда важнее казалось отстоять право брата на отдых, странно, но пока всё было именно так. — Спит значит... Что ж, ладно, мы поняли. Не волнуйся, Тошенька, мы будем потише и вам не помешаем обоим. — Хорошо, спасибо. — не желая всё-таки нарваться на лишние неприятности, он не стал цепляться к деталям и поспешил обратно, в комнату, там пока гораздо нужнее, этого вполне достаточно. Вернувшись в спальню и искренне надеясь, что этот полный приключений день скоро закончится и больше никаких сюрпризов не предвидится, младший Шастун взглянул на спящего Арсения, понял, что кое о чём забыл и, подойдя поближе, убрал уже сухое полотенце на стол, и аккуратно положил руку на его лоб, прислушиваясь к ощущениям и немного устало улыбаясь. Уже не такой горячий, хоть что-то радует... Убрав руку, Антон вдруг заметил, что старший понемногу начал просыпаться и от этого пристального, хоть и мутноватого, взгляда глубоких голубых глаз даже немного растерялся, хоть и на какие-то секунды. — Я тебя разбудил, да? — и в этом простом вопросе была неожиданная капля грусти, ведь он так переживал, чтобы брат хоть теперь выспался и сам по глупой неосторожности потревожил его покой. — Нет-нет, я сам проснулся, всё в порядке... Кстати, раз уж я не сплю, подай книгу, я немного почитаю. — и, всё же, этому маниакальному желанию как можно больше навредить самому себе можно только позавидовать, главное, не начать снова хамить в ответ, ещё опять ругаться в такой момент им не хватало... — Нет, Арс. — как можно ровнее и спокойнее, но то, как старший усиленно строит из себя идиота, любого может довести до белого каления. — Почему? — Перестань, блять, косить под дурака, ты прекрасно знаешь, почему! — выдавая это немного резче, чем следовало, но в тот же момент одёрнув себя и искренне стараясь не испортить всё ещё больше, а только помочь и объяснить всё необходимое, младший Шастун замолчал на несколько секунд, давая себе время успокоиться и собраться с мыслями, и уже гораздо тише и ровнее произнося то, что считал самым разумным и уместным. — У тебя есть время отдохнуть от учёбы, как я помню, впервые за последние лет пять. Воспользуйся этой возможностью, пока она у тебя есть, не будь таким идиотом, каким упорно пытаешься казаться. Я сейчас приду, а ты отдыхай пока. И без глупостей, как человека прошу. Оставив старшего наедине с тяжёлыми мыслями и вечным неистребимым чувством долга, младший Шастун вышел из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь, и попытался максимально быстро и незаметно проскочить на кухню, но, конечно, его заметили и вновь решили помешать размеренному ходу событий, и, как назло, деваться некуда, остаётся только подчиниться, хоть всё это и осточертело до крайности слишком давно. — Тошенька, подойди сюда. — И снова этот до приторности ласковый голос, аж противно, но возразить нет ни малейшей возможности, как бы ни хотелось это сделать. — Да, иду... — за несколько секунд возвращаясь в зал, где и засели родители, Антон старается держаться максимально раскованно и уверенно, и удаётся это вполне, годы тренировок не прошли даром. — Что, мам? — Когда ты найдёшь себе девушку? — Мам, ну блин, прекрати... — не сдержавшись и в который раз за день обречённо закатив глаза, Антон устало привалился к стене и думал, когда же закончится эта пытка, и чего всем сегодня от него надо... — Ты хочешь провести всю свою жизнь один? — в тихом голосе вновь слышится ощутимое беспокойство и от этого замкнутого круга эмоций тянет минимум взвыть, но нельзя, достаточно будет просто обойтись без скандала, хоть это и тяжкий труд, который не каждый осилит. — Даже если и так, ну что в этом плохого? — из последних сил выражая лишь искреннее недоумение, младший стойко держался под наплывом вопросов, но терпения оставалось всё меньше, лучше бы от него поскорее отстали, от греха подальше. — Ничего. Просто тебе нужна девушка. Хочешь, я сама её найду? — Не нужно никого искать. Мне и без девушки хорошо. — всё-таки позволяя себе чуть более раздражённую интонацию, Антон уже собирался развернуться и пойти, куда планировал изначально, но его остановил недовольный нетрезвый подозрительный голос отца, и от таких версий только больше перекрывало, но ведь ответить ничего нельзя, приходится терпеть и отбиваться максимально спокойно. — Ты гей что-ли? — Я не гей, как тебе такое вообще в голову пришло! — наплевав на всё и не желая больше сдерживаться, он ничего больше не слушал и вышел из комнаты, показательно громко хлопнув дверью, может, хоть так поймут, насколько достали, хотя, вряд-ли, но попробовать стоило. — Мы ещё не закончили разговор, и не смей повышать голос на отца! — мать всё не унималась и пыталась лишний раз доказать свою значимость и право голоса, только вот слушать её никто уже не собирался, было абсолютно не до того. — Вот и разговаривайте сами с собой, раз умные такие. — пробурчав это себе под нос, Антон слегка нахмурился и, добравшись, наконец, до кухни, включил электрический чайник и сосредоточенно перерывал полки в поисках так любимого старшим зелёного чая, пусть хоть пьёт что-то, раз еду затолкнуть нереально. Довольно быстро отыскав всё необходимое, Антон пересидел за кухонным столом те пять минут, которые заваривалась большая кружка чая, понял, что готов к продолжению куда более спокойного общения с братом, тихо и незаметно проскользнул обратно в спальню и плавно подошёл поближе к кровати, негромко покашливая, чтобы привлечь внимание слишком уж задумавшегося Арса, пока он нужнее здесь, для его же блага. — Арс, я вот, чай тут тебе принёс. Поэтому садись, будешь пить и возражения не принимаются. — возможно, озвучив это чуть жёстче, чем следовало, Антон моментально одёрнул себя и старался показывать только покой и доброжелательность, и со старшим это было делать легче, чем с родителями, невероятно, но факт. — Спасибо, Антон. — тихо растерянно отвечая, Арсений осторожно принял в руки полную кружку и, всё равно пока не в силах до конца расслабиться, не смог удержаться от одного вопроса, потихоньку потягивая горячий чай и толком не понимая, что хочет услышать в ответ, что это сейчас может ему дать. — Родители что-то говорили обо мне? — Нет, зато пристали ко мне со своими тупыми допросами... Знал бы ты, как задолбали уже, так ещё и слова поперёк не скажи, вообще прирежут. — тяжко вздыхая, младший искренне старался не заводиться снова и не ляпнуть лишнего — мало-ли, как может переклинить брата от не самых лестных высказываний в его адрес, а ведь хочется лишь помочь ему, зачем портить всё самому — пока это удавалось на удивление неплохо, вышло даже выжать из себя усталую горьковатую улыбку, уже невиданный прогресс. — И чего же они хотели от тебя? — ежесекундно задумываясь, не звучит ли это излишне снисходительно или безэмоционально, Арс тоже очень старался держать себя в руках и быть приемлемым собеседником, Антон достоин этого, тем более, после сегодняшних подвигов. — Да как обычно, пытались вбить мне в голову, что мне срочно нужно искать девушку и начать заниматься учёбой. Выдать что-то новое и интересное они, кажется, уже много лет не способны. — позволяя себе лёгкую язвительность в сторону тех, кто действительно заслуживает этого, Антон вдруг понял, что именно в этот момент чувствует себя необыкновенно свободно и уверенно, собой, рядом с этим человеком, при не самой приятной теме... Слишком странно, но обдумать это можно позже, к чему нарушать красоту момента, не так уж часто у них бывает такое. — В общем, ничего нового... — чудом воздерживаясь от более развёрнутого комментария, Арс понял, что больше в него никак не влезет, и осторожно поставил наполовину полную кружку на стол, благо, дотянуться было не трудно, и от такого вопроса даже как-то растерялся, если б мог дать точный ответ хотя бы самому себе... — Арс, скажи, тебе полегче хоть чуть-чуть? — не сумев удержаться от, кажется, совсем простого вопроса, Антон понимает, что действительно хочет услышать ответ и в глубине души, как может, надеется, что он будет положительным, и чужая растерянность уже несколько настораживает, но вдруг это только от неожиданности, вдруг всё не так уж и плохо на самом деле, ну пожалуйста... — Да, наверное... Да, мне полегче, не волнуйся. — не уверенный до конца в собственной искренности, немного напряжённый, старший успокаивается, когда видит уже более лёгкую довольную улыбку и хитрый блеск в ярких красивых зелёных глазах, и не хочет, чтоб это волшебное время заканчивалось, оказывается, не так и плохо живётся без вечных перепалок и взаимной агрессии. Весь оставшийся вечер парни провели просто разговаривая друг с другом, делясь не всем, но многим, и получая позабытое удовольствие от таких приятных мелочей жизни. Давно они не говорили так спокойно, не пытаясь задеть или выбесить, и почему это происходит так редко... Вскоре Антон, на удивление, успешно отправил Арсения спать, не отступая от обязанности какой-никакой няньки, а сам как-то уснул лишь под утро, всю ночь проторчав в ноуте и телефоне и всего раз покинув комнату, тихонько забирая с собой и пряча одну весьма ценную вещь, конечно, из одной заботы, ну и досконального знания вечно неуёмного старшего брата. Всё равно он знает, что в школу не пойдёт, они оба не пойдут, а значит, смысла просыпаться рано нет. А раз смысла просыпаться рано нет, то и смысла ложиться рано тоже нет.