К чёрту устои, важнее любовь

Полночи проворочавшись в полусне и более-менее крепко уснув только под утро, Арсений проснулся уже во второй половине дня и сперва даже не понял, который час и какой вообще сегодня день недели, но со временем дошло, что сегодня пятница, уроки скоро кончатся... И его младший брат бессовестно спит на своей кровати. Вот негодник маленький, никогда не упустит возможности прогулять... Тяжко вздохнув и плавно поднимаясь с кровати, на этот раз удачно, сон и минимальное питание сделали своё дело, Арс помнил вчерашнюю заботу Антона, и справедливо решил не трогать его, пусть высыпается. А вот он сам ещё вполне может успеть на два последних урока, если постарается... Имеющийся отдых кажется более чем достаточным, хотя это совсем не так, сложить портфель и одеться удаётся достаточно быстро и бесшумно, и вот он, порог родного дома, рука ложится на холодную ручку двери... Только замок заперт и ключа поблизости не наблюдается. Обшарив все возможные углы и карманы, притом, не только свои, парень смутно догадывался, что ночью Тоша мог позаботиться о том, чтобы он никуда не делся из дома, и был уже почти согласен остаться по доброй воле, но вдруг внимание привлекла тихая вибрация в кармане брюк. Смс. Что ещё за чёрт... Быстро доставая телефон и снимая блокировку с экрана, он увидел всего одно сообщение от контакта "Отец" и текст, конечно, оптимизма никак не внушал, но в этой ситуации иначе быть и не могло "Молодой человек, нам сообщили, что вы второй день не посещаете занятия. Вечером вас ожидает серьёзный разговор, и не дай Бог Антон хоть как-то об этом узнает". Прекрасно... Ну что ж, этого следовало ожидать. И старший Шастун рад бы выйти хоть в окно, но живут они на десятом этаже, а ключи от квартиры ему сегодня отдавать не собираются даже под страхом смертной казни, Арс слишком хорошо знает брата. Всё более чем ясно, но как же они собрались проводить серьёзный разговор, чтобы Антон об этом не узнал, если он будет в соседней комнате... Чёрт знает что такое. Ладно, это уже их проблемы, пусть разбираются сами. Если вечером предстоит отправиться на эшафот, день стоит провести с максимальной пользой... Так, с чего бы начать? Скидывая с себя всё лишнее и радуясь, что младший до сих пор не проснулся, куда легче ни от кого не прятаться лишний раз, Арсений только теперь сподобился кинуть в стирку так нелепо испачканную вчера водолазку, прихватил с собой обыкновенную чёрную майку с короткими рукавами, отопление дома было хорошее, оставил портфель около своей кровати, нарыл в недрах шкафа тёмные домашние спортивные штаны и отправился в душ, почему бы не воспользоваться моментом, пока есть такая возможность. В семье, где больше трёх человек, нечасто можно по утрам попасть в душ без очереди и кучи потраченных нервов, поэтому этот поход туда, более спокойный, размеренный и неторопливый, принёс даже что-то сродни удовольствию, и, освежившись, Арс отправился на кухню, серьёзно намеренный организовать брату человеческий завтрак, к счастью, готовить в своё время научился куда лучше Антона. Если уж заниматься питанием, то теперь, видимо, они будут заниматься этим друг для друга. Что ж, почему бы и нет. Быстро отыскав необходимые продукты, Арсений с удовольствием занялся приготовлением обыкновенных блинов, аромат которых мгновенно разнёсся по всему дому, и не было ничего удивительного в том, что к окончанию процесса готовки сзади послышались не такие уж тихие ленивые шаги. Соизволив открыть яркие ясные зелёные глаза лишь глубоко за полдень, Антон, в кои-то веки, выспался, что уже можно было считать маленьким чудом, осмотрелся по сторонам и, не находя рядом старшего брата, мысленно сто раз подобрал миллион самых неприличных рифм к его имени, но приятный аромат с кухни заставил остановиться и несколько пересмотреть взгляды на происходящее. Мать давно уже не балует их такой простой уютной домашней едой, да и сейчас она на работе, а значит... Желая поскорее проверить догадку, ну и, чего там, убедиться, что с Арсом всё в порядке, что он достаточно отдохнул и не убился в процессе готовки, младший Шастун ничуть не пытался быть бесшумным и шёл заметно, будто специально стараясь максимально обозначить своё пробуждение, но, когда он подошёл к брату со спины и подал негромкий спокойный голос, тот почему-то испуганно вздрогнул, за малым не уронив на себя раскалённую сковороду, и это было более чем странно. — С добрым утром, давно проснулся? И даже поесть соизволил, ну надо же. Арс, ты чего дёрганный такой? Чего шарахаешься, как призрака увидел? — самостоятельно придержав на положенном месте посуду, чтоб никто не покалечился, Антон придирчиво оглядывал встревоженного брата, старавшегося как можно быстрее взять себя в руки, пока безуспешно, и, наконец, взгляд зацепился за одну любопытную деталь, на ней хотелось задержаться основательно. — Так, это ещё что такое... Что с твоими руками, что за странные следы? — Привет. Может около часа назад. И нет, это всё тебе, чтоб хоть штуки три съел, проверю. В холодильнике вроде мёд был с вареньем, если захочешь... — не успевая совладать с эмоциями — ненавидит, когда подкрадываются со спины, особенно в определённые моменты — Арс только сейчас понял, насколько облажался, так одевшись, и, не придумав ничего умнее, ляпнул первое, что на ум пришло, и, фактически, сбежал обратно в спальню, поведение уровня детского сада, но ведь они оба, по сути, ещё дети. — Это... Это рубашка школьная красится. Ешь садись, у меня дела. Провожая брата полным недоумения взглядом, Антон не собирался его останавливать, усаживаясь за стол, и ясно понимал только одно. Это была совсем не краска с одежды. Это были вполне реальные синяки. И самостоятельно их нажить невозможно. И позавчера их не было, он же видел, как старший переодевался после школы. Что за чертовщина происходит, почему он так прячет это... Ладно, это вообще не его забота. Что он там говорил о блинчиках, можно и поесть, раз решили так любопытно проявить внимание... Влетев в спальню и захлопнув дверь так стремительно, будто за ним гонится стая бешеных собак, Арсений сумел затормозить только за малым не врезавшись в стол, и успокоиться пока никак не мог. Как можно было так тупо спалиться, где были его мозги, когда он выбрал из полного шкафа вещей эту дурацкую футболку... Он должен был всё скрыть, должен... Потому что согласен с родителями лишь в одном. Антону лучше не знать, как с его братом уже давно обходятся люди, воспитавшие их обоих. Его необходимо защитить от столь нелицеприятной правды, но как же это сделать, когда младший видит слишком много, куда больше, чем стоило бы! Но даже в сложившейся идиотской ситуации есть свои плюсы, верно? Конечно, это так. И плюс хотя бы в том, что Антон ни за что не побежал бы сейчас за братом и не стал бы требовать подробностей, объяснений. Ему всё равно и так, пожалуй, даже лучше. По крайней мере, Арсу очень хочется в это верить. Нервно цепляясь за грубое деревянное покрытие и испуганно озираясь по сторонам, парень старался отдышаться после нежданной пробежки, не уставая мысленно убеждать себя в том, что всё нормально и ничего ужасного не произошло, и со временем это выходило. Всё хорошо, младший Шастун явно уже десять раз забыл об увиденном, волноваться не о чем... Но подстраховаться не помешает никогда. Единым чудом умудряясь как-то взять себя в руки, уже куда более спокойно старший отпустил несчастный стол, подошёл к шкафу и вытащил оттуда первую попавшуюся под руку вещь с длинными рукавами, которая могла бы сойти за домашнюю. Это оказалась обычная синяя толстовка и, недолго думая, Арс натянул её прямо на майку, чтоб хоть как-то ускорить процесс. Ощущая в мягкой приятной ткани тепло и защищённость, только теперь он окончательно успокоился и задумался, что же делать, если сегодня из дома никуда деться не выйдет? Хотя, разве, вариантов так много? Тихо тяжко вздыхая, Арсений включил ноутбук, оставленный на столе, положил поближе блокнот с ручкой и постарался расположиться, по мере возможности, удобно. Ну что, давно он не виделся с задачами и примерами, пора бы организовать, наконец, это свидание... Быстро и с небывалым аппетитом окончив завтрак — бессмысленно отрицать, что готовит старший очень даже прилично и неожиданно приятно, когда делает подобное исключительно для него — Антон, как более-менее приличный человек, помыл за собой посуду и убрал всё на место, по правде говоря, делает это очень редко, но, раз уж сегодня день чудес, приходится соответствовать. Как всегда, внезапно, посетила мысль, что хотелось бы хоть сейчас спокойно покурить, но ведь сигареты закончились ещё вчера, поэтому вариантов дальнейших действий остаётся не так уж много. Не зная, на что надеется — каждый раз подобные просьбы кончались примерно тем же, чем разговоры с глухой стеной — парень, всё-таки, решил рискнуть, с негромким предупредительным стуком вошёл в спальню и не смог сдержать тихого тяжкого вздоха, когда увидел вновь окопавшегося книжками и тетрадками Арсения, чуть вздрогнувшего от осознания движения рядом и пока не вполне удачно пытавшегося быстро взять себя в руки. Абсолютно непробиваемый человек, и как с ним разговаривать, что с ним делать, когда этот круговорот бреда закончится уже... — Интересная какая картина... Вот даже любопытно, и что ты скажешь мне сейчас? Молодой человек, я к вам обращаюсь. Ты правда тупой такой или только притворяешься? Ты зачем опять обложился этой херотенью, что ж тебе неймётся всё? — понимая, что Арс поднял немного усталый взгляд красивых глубоких голубых глаз, но смотрит всё равно будто сквозь него, младший Шастун еле сдержался, чтоб снова не сматериться повыразительнее и решил вернуться к тому, за чем изначально сюда пришёл, уж не для лекций воспитательных явно. — К чёрту, я не то совсем хотел. У тебя сигареты есть? — Нет. И даже если бы были, я всё равно их тебе не дал бы. И можешь больше у меня такого не просить. Ты и так куришь как паровоз, у меня нет никакого желания за этим наблюдать, тем более, способствовать. — предусмотрительно игнорируя первые вопросы и искренне пытаясь говорить максимально спокойно и невозмутимо, хотя от того, что брат остановился так близко, пробирал невольный лёгкий страх, едва не до дрожи, старший медленно глубоко дышал, упорно смотрел на стену позади Антона, и не мог не припомнить один маленький, но безумно важный, нюанс, за это сейчас могут и снова нахамить, но это меньшее из возможного зло. — И кстати, ты помнишь, что ещё полгода назад обещал мне бросить курить? Результата я пока и близко не наблюдаю. И да, бросать курить трудно, я знаю. Поэтому и помогаю тебе, можешь не благодарить. — Да чего ж ты правильный такой, фу, противно аж... Я помню, что обещал. Обещал — сделаю. Попозже, но сделаю, притом без всяких помощников. И раз ты так.. Тогда ты тоже не будешь делать то, что тебе вредит и что бросить сам ты не можешь. — едва-ли понимая, что вместо запланированной мелкой пакости снова вышло что-то вроде невольной помощи, Антон с ощутимым раздражением забрал у него все учебники, находившиеся в районе стола, и с видом победителя вышел из комнаты, нарочито громко хлопнув дверью. Прекрасно понимая, что заставил брата неплохо распсиховаться, но потом он ещё спасибо скажет, парень, недолго думая, прошёл на кухню и, пользуясь высоким ростом, спрятал эту мини-библиотеку на верхнюю полку кухонного шкафчика, тут Арс точно не достанет, даже если найдёт, только забравшись на табуретку, а этого делать не станет по той простой причине, что до чёртиков боится высоты, кто б подумал, что когда-нибудь этим можно будет воспользоваться для его же блага и морального удовлетворения самого Антона. В спальне пока ловить абсолютно нечего, да и оказываться поблизости с, наверняка, взбешённым старшим, как минимум, несколько неосмотрительно, поэтому остаётся только зал и телевизор, не самая плохая компания на ближайшие несколько часов. Скоро должны прийти родители, но пока это последняя проблема, а решать их стоит исключительно по мере поступления. Тем временем Арс не то чтобы сильно злился, но, всё же, пребывал в неком непонимании происходящего, что было совсем неудивительно. Младший опять как-то странно заботится о нём, умудряясь в процессе нахамить, и как к этому относиться? Он ведь тоже пытается только позаботиться об этом неисправимом раздолбае, но было б кому-нибудь до этого хоть какое-то дело... И что теперь делать? Подходящих учебников больше не осталось, телефон давно уже в руки не дают, куда-то выходить не хочется совершенно, да и некуда особо... С тяжким обречённым вздохом вновь укладываясь в кровать, ещё какое-то время старший Шастун пытается размышлять о том, на что стала похожа его жизнь, но усталость оказывается сильнее — теперь и меньше часа за задачами то ещё испытание — и он сам не замечает, как понемногу засыпает. В его случае отдых лишним не бывает, но как бы цена за него не оказалась слишком высока... Всего через пару часов вернулись с работы родители и, в этот раз абсолютно игнорируя Антона, что за ними прежде не замечалось никогда, ворвались в комнату, безжалостно разбудили Арсения, ухватив его за плечи и в процессе тряски едва не скинув с кровати, и решили не медлить с обещанным серьёзным разговором, решительно наплевав на то, что их могут не сразу услышать и понять, самоутвердиться через свою сомнительную власть над собственным ребёнком куда важнее. — Молодой человек, извольте объясниться. По какой такой особенной причине вы позволяете себе второй день не посещать занятия? — для хоть какой-то конспирации начав выяснение отношений раздражённым шёпотом, отец всё ещё держал старшего сына за плечи, грозно нависая над ним, и это должно бы пугать, но Арс чувствовал уже только полнейшее отторжение и дикую усталость, больше не осталось ничего, по крайней мере, в сторону этих людей. — Я чувствовал себя нехорошо... — ещё сонным полушёпотом пытаясь отвечать более-менее внятно и твёрдо, чтобы не выглядеть таким слабаком, юноша старательно отводил взгляд в сторону, не мог и не хотел сейчас смотреть на отца и даже не понимал, что этим нарывается только больше, пока что-то понимать было вообще затруднительно, но это, конечно же, никого и близко не интересует. — На меня смотри, ничтожество мелкое. — не в силах сдерживаться и произнося это уже чуть более громко и раздражённо, мужчина грубо взял сына за подбородок и резко дёрнул вверх его в голову, заставляя смотреть прямо в глаза и этим только увеличивая его презрение к себе, но это никогда не понимал и не поймёт. — Я чувствовал себя нехорошо и имел полное право за почти девять лет безукоризненной учёбы и стопроцентной посещаемости позволить себе два выходных, и то не вылезал из учебников, когда научился хоть как-то, хоть ненадолго садиться. — Арс всегда умел очень быстро брать себя в руки и сказочным усилием воли совершил этот подвиг снова, за мгновенье его взгляд стал более осмысленным, а голос значительно твёрже и увереннее, и это не могло остаться незамеченным. Посчитав такую перемену поведения за дерзость, отец дал сыну сильную пощёчину и на последовавший за этим резкий судорожный вдох только мерзко ехидно улыбнулся, и это после стольких лет даже не удивляло. — Не смей так разговаривать с отцом! — только теперь негромкий раздражённый голос подала мать, будто не замечая, как обращаются с её старшим сыном, и это тоже стало печальной нормой жизни в этой семье. Арсений, конечно, из последних сил пытался любить и уважать родителей, но даже его терпению есть предел, каким бы бесконечным оно ни казалось. Понимая, что последние силы и учтивость окончательно иссякли, он, всё же, не хотел уподобляться им и грубить, поэтому предпринял попытку решить всё иначе, поднялся с кровати и хотел выйти из комнаты, но, не теряя ни минуты, отец не собирался допускать такого своеволия, вышел следом и ухватил того за капюшон, резко дёргая на себя, едва не сбивая с ног, так затаскивая обратно в комнату и громко захлопывая дверь. Арсу уже кажется, что его готовы убить, и практически не возражает, если хоть так этот ад закончится, почему бы и нет... — Ты, видимо, меня плохо понял. Разговор ещё не закончен. — едва не прорычав это, мужчина бросил сына на пол, перегораживая все возможные пути отступления, и был готов привычно развлечься, знал, что сопротивления быть не может и это распаляло только сильнее. Всё-таки, некоторые люди не так уж далеко ушли от животных. — Это ты меня, наверное, не понял. Я не собираюсь дальше терпеть это, с меня хватит. — не в силах больше держаться, Арс начал откровенно огрызаться, за что сразу получил ещё пару ударов, по рёбрам и груди, и лишь поморщился от резкой саднящей боли, даже к ней со временем можно привыкнуть, хоть это и не то, к чему стоит привыкать, но иногда нет выбора и это куда страшнее, чем сперва может показаться. — Лучше бы ты так стремился учиться, чем хуйнёй страдал всякой. Одно бездельничаешь, никакого толка от тебя, так ещё и школу прогуливаешь, не стыдно, дрянь такая? — Я же не виноват, что тебе всё всегда не так! — не имея ни сил, ни возможности хоть как-то защититься, Арсений прожигал отца раздражённым взглядом, за что получил сильный удар с ноги по спине и даже не кричал, может и неплохо, когда душевная боль перебивает физическую, какой бы та ни была невыносимой. — Ты должен хорошо учиться. Должен и всё. Я не хочу слышать твои идиотские отмазки. Прогуливаешь уроки и говоришь, что тебе плохо. Думаешь я не понимаю, что ты нагло врёшь, тварь?! Я не тупой, понимаю, что ты просто делать нихера не хочешь, охуел в край! Но такое не прокатит, только не в этом доме! — чудом не срываясь на крик, отец дал ещё пощёчину парню и явно не собирался останавливаться на этом. — Я не вру тебе! Антон может подтвердить мои слова, он ухаживал за мной. — тщетно пытаясь хоть как-то выровнять дыхание и устало морщась от боли, он понимал, что никто его не слушает, возразить пытался чисто по привычке и уже не знал, кончится ли эта пытка хоть когда-нибудь. — Я прекрасно знаю, что Антон просто покрывает тебя. Такой хороший парень был, пока не заразился твоим похуизмом ко всему. Это ты его испортил, сучёныш мелкий, а должно было быть наоборот совсем! — Ты старший брат. Ты должен быть примером для младшего. Видишь же прекрасно, что он прогуливает, неужели сложно проследить чтобы этого не делал, чтобы учился хорошо? — быстро и незаметно в беседу влилась мать с искренне грустным видом и голосом, и ей хамить не хотелось, пришлось выжать из себя хоть относительно спокойный голос, но если бы эти старания имели какое-то значение. — Мам, я пытался.. Правда пытался.. Но он не слушает меня.. Совсем.. — Не пытался ты... Попробовал бы хоть один единственный раз поговорить с ним на эту тему. Но тебе же это не сдалось от слова совсем, конечно, у тебя же много дел куда важнее родного брата... Не имея никакого желания продолжать бессмысленный спор, Арс молча терпел, выслушивая массу самых нелестных слов о себе и уже даже не пытался хоть как-то осмыслить их, это всё равно абсолютно бесполезно. Желая доставить сыну максимальную боль и унижение, мужчина оставил на теле парня ещё несколько внушительных синяков, наконец, покинул комнату вместе с супругой, а парень, осознав, что остался один, свернулся беспомощным клубочком и горько отчаянно беззвучно заплакал, не имея больше ни единой возможности как-то держать себя в руках. Холодные слёзы больно обжигали щёки и успокоиться он никак не мог, слишком устал от вечных унижений, избиений и боли, слишком надоела ситуация, в которой он находится отвратительно давно. И особенно надоело скрывать всё это от Антона, младший ведь даже не подозревает, что на протяжении пугающе долгого времени происходит со старшим, через что ему приходится проходить едва не каждый день, как это невыносимо, тянуть на себе такой груз и ещё и следить за братом, пытаться чему-то его учить, даже если это нереально и глубоко бесполезно... Может быть, когда-нибудь Арсений расскажет обо всём Антону. Может быть от этого станет хоть немного легче. Когда-нибудь, но не сегодня... И хотя бы поэтому стоит забраться в кровать, иначе возникнет слишком много вопросов. Сейчас кажется, что легче умереть, чем подняться, но когда такие мелочи останавливали... Пытаясь максимально расслабиться и нормально перевести дыхание, через несколько минут парень попробовал присесть, но всё тело пронзило такой резкой болью, что он чуть не закричал, не приподнявшись и на миллиметр, и стало очевидно, что выход остаётся только один. С тяжким судорожным вздохом перевернувшись на живот и всеми оставшимися крохами сил стараясь игнорировать боль, за долгие пять минут старший прополз эти несчастные полшага до кровати, подтянулся на руках, отчаянно глотая всё те же слёзы, и тяжело некрасиво завалился на подушку, с головой оборачиваясь одеялом и всё ещё не имея никакой возможности до конца успокоиться. Да, такое поведение — детский сад чистой воды, но какая уже разница... Главное, его не видно, этого достаточно. Младший не должен так скоро узнать, в каком аду он живёт, и какая разница, как скрыть это от него...