К чёрту устои, важнее любовь

Встречая новый рассвет без сна, полночи только проворочавшись в топком болоте собственных тяжёлых мыслей, Арсений выбрался из постели раньше будильника и чётко понимал одно: в школу сегодня пойти он обязан. Следы вчерашней занимательной беседы неплохо беспокоили, немного сковывая движения, но опыт, к сожалению, был колоссальным, это позволило без проблем собраться, одеться, конечно, максимально закрыто, несмотря на не такую уж холодную погоду за окном, сложить вещи и почти бесшумно выйти из комнаты... Но когда дверь уже была открыта, на его плечо легла чья-то тонкая тёплая рука, заставляя нервно вздрогнуть, отшатнуться и обернуться с диким усталым взглядом, замечая всего лишь неуёмного младшего брата. Вчера не застав семейной сцены и поздним вечером обнаружив старшего в комнате, завёрнутым в одеяло с головой и тихонько подрагивающего, Антон удивился, но лезть не стал, ведь это совсем не его дело. И, всё же, до глубокой ночи не оставляла странная непонятная тревога, она и не дала поспать, как следует. Необыкновенно рано поднявшись и понимая, что больше не уснёт, младший из постели наблюдал, как странно ведёт себя Арсений, как пытается слиться с обстановкой и шарахается от каждого звука из соседних комнат, не выдержал и в самом пороге поймал его за руку, не давая выйти и пока обходясь всего одним простым вопросом, для начала. — Стоять... Что с тобой такое? Ты странный какой-то... Так, повернись. Повернись сказал, быстро. — по-детски сонно протирая глаза, в свете электрической лампы Антон заметил явные следы ударов на лице брата и вновь более ясно наметившиеся круги вокруг его мутных усталых глаз, и теперь проснулся окончательно, не зная, что думать и испытывая лёгкую злость вместе с неведомым доселе желанием разобраться в происходящем, но было бы так легко это сделать. — Это ещё что... Что с твоим лицом? И ты опять не спал? — Пусти... Можно подумать ты нормальный. — горько устало огрызаясь, Арс случайно повернулся ровно к свету, вырвавшись из цепкой хватки и только теперь понимая, что случайно выдал, резко обернулся к младшему спиной и, бросив пару фраз, спешно скрылся из виду, знать правду ему ещё слишком рано. — Я спал, нормально всё. Я опаздываю уже, и ты лучше не задерживайся, сходи хоть раз на уроки, хоть для вида. — Да нахер они мне сдались. Как и ты, умник. Ну и вали, возись дальше со своей учёбой, если она тебе дороже всего на свете! — рявкнув это необыкновенно злобно, младший Шастун раздражённо хлопнул дверью, а через пару минут так же громко хлопнула дверь их квартиры. Значит, ушёл. Ну и чёрт с ним, больно нужен был... Искренне надеясь не разнести в эмоциональном порыве половину комнаты, Антон ограничился раскиданными по полу собственными тетрадями и парой мощных ударов по столу, после этого злость немного отступила и подал голос долгожданный разум, заставляя собрать всё с пола и закинуть обратно в рюкзак, тоже понемногу собираясь. А чего он вообще так завёлся? Какая ему разница, что происходит с этим занудой, который уже далеко не первый раз упрямо плюёт на себя, да и на весь мир, кроме драгоценной школы? Абсолютно никакой. И ни в какую школу он не собирается, и без неё вполне хорошо живёт. Хотя... Ну, может, хоть на пару уроков. Предки дома, а он ведь так часто остаётся при них... Чего доброго, влетит ещё по первое число. Ладно, раз можно сходить... Но потом его там долго ещё не увидят. Дорога до школы не была долгой, и, оказавшись в давно знакомом здании на полчаса раньше положенного, Арсений знал, что нужный кабинет открыт и пуст, и, оставив верхнюю одежду в гардеробе, прошёл необходимые два этажа, вошёл в кабинет, запер за собой дверь и, не надеясь кого-то там увидеть, опустился за свою парту и резко дёрнулся, едва не падая на пол, когда его неожиданно хлопнули по плечу и слишком близко раздался голос старого друга, о котором последние дни и думать забылось, и теперь он очень хотел хоть как-то понять происходящее, и готов был идти до конца. — Арсюх, здорово! Эй, ты чего зашуганный такой и на снеговика похожий? Сейчас конец октября, никак не январь! И где тебя черти носили два дня? Как это главный паинька класса осмелился не явиться на занятия? — деловито усаживаясь рядом и внимательно оглядывая это испуганное бледное личико, Матвиенко быстро приметил всё, что следовало, и тяжко вздохнул, решаясь на самый очевидный вопрос, просто для порядка, ответ и так уже более чем ясен. — Так, понятно... Они опять, да? Прости, тебе больно наверное... Не надо мне было так резко, дурак, признаю. И за что на этот раз? Арс, на меня посмотри... Что ты опять ужасного такого сделал, что эти изверги тебя так? — Серёжа, ну нельзя так людей пугать... — немного переводя дух и не зная, что ответить, он понял, что от друга всё равно ничего не скроешь, тяжко вздохнул и выдал чистую правду, другого сейчас не приняли бы, да и вранья между ними не водилось никогда. — Я... Я именно не ходил сюда и остался в этом виноват. Плохо было, перезанимался... День в постели провёл... А на второй Антон никуда не выпустил. — Антон? А эта мелочь тут каким боком? Ему же плевать всегда было на тебя с высокой колокольни. — Я тоже так думал... Но он нашёл меня утром, когда я в обморок грохнулся... Уложил в постель, пытался накормить, жар мне сбивал. А на следующий день спрятал ключи и отобрал учебники, только я взялся за них. Он обо мне заботился... Я сам не понимаю, что это было. Сегодня перехватил в коридоре, наорал чего-то... Странно как-то себя ведёт. Хорошо хоть не видел, что со мной делали... Рано ему, маленький он ещё. Я не хотел, чтобы он видел меня таким слабым, но раз так вышло... Пусть хоть не всю правду знает. Это слишком будет... — М-да, дела... Видимо, в этом ребёнке, наконец, проснулся человек. И я догадываюсь, чего он сегодня на тебя налетел. Ты в зеркало вообще смотрелся? И как себя чувствуешь? Такое ощущение, что тебе до сих пор херовато, притом порядочно. Эй, в глаза мне посмотри. Арсюх, повернись говорю... Ты меня слышишь вообще? — понимая, что никакой реакции не наблюдается и близко, Матвиенко пощёлкал пальцами перед этими мутными пустоватыми голубыми глазами и немного успокоился только когда Арс обернулся к нему и потерянно пожал плечами, но буравить его пронзительным взглядом всё равно не переставал ни на миг, не зря говорят, что привычка — вторая натура. — А... Да, я здесь. Не волнуйся... Я вполне жив. Не надо так на меня смотреть... Ну не спал я почти сегодня, да. Да, и еды тоже не видел со вчерашнего дня... Главное Антона покормил... Остальное неважно. — Ой баран... Ну как так можно? А братик твой драгоценный куда смотрел? Хотя да, ты ж всё бережёшь его... Себя бы лучше так поберёг. Что они с тобой сделали... Арс, держись блин! Нет, я до них доберусь, я им устрою... Не бойся, я тебя держу. Может лучше домой? Там уже никого быть не должно, ты в себя придёшь хоть немного. У тебя же нервы уже сдают, так не должно быть. Преподам я скажу, что тебе хреново, не боись. — еле удержав этого упрямца за плечи от падения, Серёжа внимательно смотрел в его глаза и терпеливо ожидал ответа, долго ждать не пришлось, и ответ этот можно было угадать заранее, хоть и никто не запрещал надеяться, что он будет другим. — Успокойся... Всё хорошо, видишь, я сижу. Сижу... — своими скромными силами удерживаясь за парту, старший Шастун перевёл дыхание, взял себя в руки и даже натянуто улыбнулся, понимая, что такими дешёвыми фокусами старого друга не проведёшь, но надо же делать хоть что-то, да и на непосредственные обязанности ему вчера указали более чем явно. — Я должен сегодня остаться здесь... Иначе дело может кончиться хуже синяков и ссадин. Мне это вчера прямым текстом сказали. Серёг, я не могу уйти... Я не имею никакого права. — Это они не имеют никакого права обращаться с тобой так! Вот суки, чтоб загнулись где... Ладно, прорвёмся. Эти оболтусы всё равно нескоро придут, иди сюда. — понимая, что пока наблюдать за ними и правда некому, Арсений чуть подался вперёд, чтобы не тревожить ушибы лишними движениями, и тут же оказался в заботливых крепких руках Матвиенко, эти объятия — лучший способ поддержки в их случае, обоим спокойно и приятно. — Ох горе, как же мне тебе помочь... Давай-ка я рядом с тобой останусь. Опираться на меня будешь, может и вздремнёшь чутка. Так три урока и переживём. — Ладно... Что б я без тебя делал. Спасибо, Серёж... Ты мой ангел-хранитель. Лишь чуть усмехаясь, Серёжа осторожно обнимал друга, чтоб не сделать больно, и так они просидели до появления одноклассников, после принимая более рабочий вид и морально готовясь к предстоящим занятиям. Это будет трудный день, но настоящей дружбе и не такие подвиги подвластны... Антон же тем временем в очередной раз пришёл в школу и, вполне ожидаемо, восторга это никак не вызывало. Всё те же предметы, те же лица, всё то же, что всегда. И, конечно, лучшего друга снова нет в школе, поболтать даже не с кем. Оценок, кстати, тоже практически нет, ведь и он на уроках появляется крайне редко, поэтому понимал, что на каждом уроке его обязательно будут спрашивать и приглашать к доске, а это тот ещё ужас ведь, откровенно говоря, из школьной программы парень не помнит ровным счётом ничерта... Но сегодня, именно сейчас, ему было как-то поебать на это, он пришёл сюда просто показаться, не более того, зачем заморачиваться с такими мелочами? На первом уроке ничего такого не происходило, урок как урок. Всё-таки пришлось выйти к доске, но долгим позор не был, сымпровизировать на тройку что-то более-менее пристойно удалось очень даже неплохо и это уже было маленьким поводом для гордости. Звонок на перемену прозвенел удивительно скоро, Антон тут же вышел в коридор и буквально пару секунд спустя заметил у одного из окон Арсения, который опирался одновременно на подоконник и плечо Матвиенко, о чём-то с ним говорил и, вообще-то, выглядел не лучшим образом. И вот зачем надо было идти сюда, если херово до сих пор, ну что за человек… Что-то внутри болезненно отозвалось на эту картину и младший Шастун даже было дёрнулся подойти, но сразу остановил себя, резко разворачиваясь в совершенно противоположную сторону и максимально ускоряя шаг. Его вмешательство ни к чему, Арс не один, опора рядом достаточно надёжная, поэтому пока это далеко не его забота. К чёрту этот клоповник, пора домой… На уроке был, оценку получил, что ещё всем от него надо? А больше никто ничего и не получит, пусть хоть наизнанку вывернутся. Вернувшись домой, парень привычно скинул рюкзак в прихожей и пошёл в комнату, намереваясь спокойно побездельничать, ведь родители сидели в зале и снова громко говорили о чём-то, на него никакого внимания не обращая, что к лучшему. По крайней мере, теперь они не будут навязывать свои глупые бесполезные разговоры… Немногим позже Антона вернулся с занятий Арс, притом не один. Как настоящий верный друг, Серёжа не мог бросить его одного в не лучшем состоянии и не только весь учебный день помогал в школе, как отшивать надоедливых одноклассников с их тупыми вопросами, так и перемещаться по коридорам, чтоб не полетел и не зашибся, особенно на лестницах, и сейчас едва не на себе дотянул друга до его квартиры, спокойно открывая дверь и сначала думая сразу уйти, но потом, всё же, решившись проводить до спальни, от греха подальше. С тихой руганью избавившись от обуви, с надёжной опорой парень потихоньку провёл этого несчастного ребёнка через небольшой коридор, хорошо зная эту квартиру, завёл в спальню, опустил на кровать и, видя на соседней кровати опять залипшего в компьютерные игры Антона, понадеялся на него в плане хотя бы минимальной необходимой заботы, и тихонько удалился, бодро помахав обоим на прощание, хоть никто из братьев этого и не заметил. Каждый был слишком поглощён своими мыслями, чтобы вообще хоть что-то заметить. Пытаясь хоть как-то осмыслить сегодняшний день, старший Шастун раньше пришёл бы в ужас от самого себя на занятиях, а сейчас ему было глубоко плевать. Возможно, пофигизм заразен, но это не точно. Сегодня он впервые за долгое время ни разу не вышел к доске и с места отвечал так заторможенно и вяло, что учителя начали интересоваться его самочувствием, но не правду же им говорить. Три урока утомили так, что делать не хотелось больше ничего и никогда, и пусть горит всё синим пламенем... Но, к сожалению, самостоятельно распоряжаться собой в полной мере он пока не может и напоминает об этом всего одна крайне неприятная деталь, зашедшая в комнату с немного печальным видом. Мама. Ну конечно, как иначе. Её отец всегда отправляет на переговоры, когда Антон слишком близко для открытых семейных разборок. Вот и сейчас женщина подала максимально спокойный негромкий голос, но сделала это твёрдо и настойчиво. — Арсений, идём. Надо поговорить. — Не пойду. — даже не удивляясь такой реакции, Арс и правда не собирался никуда идти. Сколько можно им помыкать, сколько ещё он будет мальчиком для битья в самом прямом смысле, это уже невыносимо, да и не получится ведь пока никуда выйти... — Ты, кажется, не понял меня. Выйди из комнаты. Нам нужно с тобой серьёзно побеседовать. — Нет. Мам, пожалуйста... Я не могу, мне нехорошо. И мы же вроде поговорили обо всём вчера... — И как у тебя хватает совести так нагло симулировать, отлынивать от учёбы... Хоть брата постеснялся бы, какой пример ты ему подаёшь. — тяжко вздохнув, женщина решила предпринять последнюю попытку, уже не надеясь на результат. — Так ты идёшь? — Иду, иду... Всё равно же бесполезно спорить. Сейчас... — понимая, что от него не отцепятся, а Антону вовсе не обязательно всё это слушать — а он слышал, ведь был без наушников, просто не лез — Арс плавно присел и только собрался подняться, как его просто снесло на пол головокружение и эта идиотская слабость. Как же всё достало, ну когда ему дадут нормально отдохнуть хоть несколько дней... — Какой актёрский талант пропадает... Сын, я ужасно разочарована. — понимая, что никто никуда не пойдёт, их мать вышла из комнаты, максимально трагично захлопнув за собой дверь, а Арсений только чуть вздрогнул от столь резкого звука, и сам толком не осознал, как подтянул колени к груди, обхватывая их слабыми руками, опустил голову на руки и заплакал. Как же он устал... Всю жизнь пашет на эти оценки, наводит дома порядок, делает буквально всё, что от него требуют, а что в ответ... Никакой заботы, ни малейшего понимания. Буквально ни-че-го. Ну и начерта тогда всё это... Он ведь не робот, только человек. Ещё слишком юный и куда более хрупкий, чем кажется на первый взгляд. Но видеть это всё равно никто не хочет. Только Серёжа, но он может помочь на любой территории кроме этого дома и... Наверное, младший Шастун... Если помощь последних дней была не просто наплывом невиданной щедрости и доброты. И да, он сейчас здесь, он всё прекрасно слышит и Арс очень смутно, но понимает это... Только остановиться, успокоиться уже просто не может. И так все эти годы молчал о том, как эти люди к нему относятся, прятался, грубил на попытки расспросов буквально этим утром... Но вечно скрывать такое всё равно не вышло бы. Даже по этому небольшому диалогу можно было сделать определённые выводы и они уже постепенно складываются у Антона в голове, но этого Арс, конечно, пока не понимает. Он только сидит на полу, чуть покачиваясь, и плачет едва не в голос, потому что терпеть больше не может. Если он такое разочарование для родителей, то, может, и жить не стоит... Если бы под рукой сейчас было лезвие, он полоснул бы себе по венам, не задумываясь ни на миг, но, к счастью или сожалению, столь полезного инструмента рядом нигде не было. Но как же больно доламывается всё внутри, мучительно, хочется кричать, но сил на это нет... И ничего нет кроме боли и одиночества, по крайней мере, как пока кажется. И это едва-ли не страшнее всего.