Shadow Magic

Гарри вздохнул и закрыл очередную книгу. Он просмотрел все, что было в библиотеке, в поисках правдоподобной информации о Магии Теней, но так ничего и не смог найти. Гарри был обеспокоен тем, что, вероятнее всего, в Хогвартсе нет информации о такой магии. Он был даже в Запретной секции, но, честно говоря, там тоже не оказалось более интересных книг. Только пыльные фолианты о запрещенных артефактах, пыточной и темной магии, проклятиях и тому подобном, а Гарри не очень-то интересовали Темные Искусства. Из-за отсутствия света его тени просто не смогут проявиться. Как в том коридоре на третьем этаже, который Дамблдор объявил запретным. Гарри думал, что было бы интересно его исследовать, но возле входа горел лишь один факел и ничего больше. Он прошел несколько метров по коридору и увидел огромную дубовую дверь, окованную железом. Но под или за этой дверью, похоже, было непроглядно темно, потому что он не смог пробраться дальше. Гарри зевнул и покинул библиотеку. До подземелий еще было довольно далеко, и он устал настолько, что не хотел просто скакать сквозь тени. Он всегда плохо целился, когда уставал, и уже несколько раз был слишком близок к тому, чтобы его обнаружили. Но его усталость ушла, когда он услышал смех; тот самый, который он обычно слышал от Дадли, когда они с друзьями загоняли кого-нибудь в угол. Гарри мягко окутал себя тенями и перешел на противоположную сторону коридора, в котором он находился. Малфой и те два огромных увальня, которые вечно ходили за ним по пятам, дразнили первокурсника-Гриффиндорца. Немного прищурившись, Гарри узнал в нем Невилла Лонгботтома. Честно говоря, он знал его только потому, что Снейп так сильно ругал этого бедолагу, что это привлекло внимание Гарри, даже когда он попытался уснуть на уроке. — Почему бы тебе не отправиться домой, Лонгботтом? — спросил Малфой. Он слегка покачивался, хоть и стоял на одном месте. Гарри был бы более впечатлен, если бы не видел, как Дадли делал то же самое не один раз. — Все знают, что ты сквиб. Тебе здесь не место. Чем ты вообще занимаешься, кроме того, что взрываешь котлы профессора Снейпа? Громилы рядом засмеялись в такт, а Невилл вздрогнул. — Я… я хорош в Гербологии, — сказал он таким тихим голосом, что Гарри не услышал бы его, не будь он так близко.   — Этого недостаточно, Лонгботтом! — Малфой толкнул его, и Невилл ударился головой о стену. — Что, по-твоему, ты здесь делаешь? Подражаешь настоящим волшебникам и раздражаешь их? Гарри обычно не вмешивался, но все в этой ситуации напомнило ему о прошлом. Малфой в роли Дадли, смеющиеся подпевалы, то, как жертва пытается ответить на вопрос и только усугубляет ситуацию. Ему не понадобилось много времени, чтобы решить, что делать. Появление самого Гарри на виду могло только ухудшить ситуацию. Поэтому он превратил тени вдоль левой стороны стены и в правой части коридора в двух огромных волков, заставляя их молча нависнуть над Малфоем и его бандой. Здоровяк справа – Гарри припомнил, что его вроде зовут Крэбб – первым заметил их. Он ткнул Малфоя в бок и начал заикаться: — О-о-обор... — Где, что, Крэбб? Это староста? — Малфой обернулся, и поэтому заметил волков следующим. Рот Лонгботтома также был полностью открыт, так что он, похоже, смог увидеть их раньше, чем надеялся Гарри. — Это не оборотни, Крэбб, — нервно засмеялся Малфой, и его голос громким эхом разнесся по коридору. — Просто кто-то играет в теневые куклы, — он сделал шаг к волку, лежащему на полу коридора, и повысил голос. — Ну же! Покажись! У тебя будут неприятности, если ты будешь доставать наследника рода Малфоев! Гарри превратил часть хвоста волка на стене в стрелку и указал на коридор. Лонгботтом, чуть замешкавшись, убежал в указанном направлении на полной скорости. И хорошо, поскольку Гарри считал, что маленький мальчик слишком пуглив, чтобы увидеть то, что произойдет дальше.   Гарри заставил волков встать и направиться к Малфою и его прихвостням. Блондин сделал шаг назад, а затем сложил руки. — Они тени, они не смогут причинить вреда... Волк, образовавшийся из тени стены, спрыгнул вниз и схватил Малфоя. Он завизжал, когда зубы зверя сомкнулись на его руке. Гарри ухмыльнулся; он не намеревался причинять Малфою слишком много боли. Достаточно будет просто компенсировать удар головой Лонгботтома о стену. Затем прозвучал хруст, и Малфой снова завопил, а Гарри тем временем отступил в тень, окутывая себя ею, и направился к общежитию Слизерина. Не будет же он находиться снаружи, когда Снейп наверняка станет его искать. На этот раз он прошел через дверь, называя пароль, как и все остальные. Но даже так, он почувствовал на себе внимательный и изучающий взгляд Теодора. Когда Малфой прихромал в порванной мантии, бормоча что-то о волках, которые пытаются съесть людей, Нотт посмотрел на Гарри. Тот с невинным видом читал свой учебник по истории.   Это не помешало Снейпу назначить ему отработки, видимо, считая, что Гарри должен быть виновным всякий раз, когда его любимчик попадает в неприятности. Но, по крайней мере, Гарри знал, что Малфой и Снейп не смогут ничего доказать. И Теодор тоже, хотя он пристально смотрел на Гарри на следующее утро, когда Лонгботтом шепотом рассказывал свою историю о том, как тени ожили и спасли его. Гарри продолжал игнорировать озорные взгляды Нотта. И то, как он называл Гарри «мой Лорд», немного раздражало, но Теодору нравилось звать его так. Это ведь ничего не значило.  

***

— Мистер П-Поттер, останьтесь в к-к-классе после занятия. Гарри повернулся и с легким раздражением ждал, пока профессор Квиррелл закончит то, чего он там хотел сказать. Этот человек был самым бесполезным из всех профессоров, которые преподавали у Гарри. Снейп хоть, похоже, знает, как учить других учеников, хотя Гарри уже отказался от идеи чему-то научиться у этого упрямого идиота. Квиррелл же просто болтал о вампирах, пах чесноком и заставлял людей хихикать над ним. Теодор и Дин, что удивительно, все еще стояли возле двери, хотя и делали вид, что не замечают друг друга. Гарри кивнул им, прежде чем профессор закрыл дверь. — Итак, мистер Поттер, — начал Квиррелл и, что интересно, перестал заикаться, как только они остались одни. — Я заметил, что вы почти не стараетесь с заклинаниями на моих занятиях. Гарри кивнул. — Да, сэр, — добавил он, когда Квиррелл посмотрел на него так, словно хочет получить и устное подтверждение.        — Почему, мистер Поттер? — Большинство из них не кажутся интересными, — ответил Гарри. Он бы сказал любому другому профессору то же самое, и был бы честен, но никто из них не собирался его спрашивать. Он писал хорошие эссе, мог выполнять простые заклинания по Трансфигурации и Чарам, а работа над базовой Гербологией давалась легко после многих лет ухода за садом тети Петунии. До сих пор все, кроме Снейпа, казались довольными им. Квиррелл часто заморгал, а затем спросил: — Почему нет, мистер Поттер? Некоторые из этих заклинаний могли бы защитить вас от вампиров и других Темных существ. — Я искал в библиотеке, сэр. Есть более сильные щитовые чары, чем те, которым вы нас учите. Я изучал лучшие варианты, — признался Гарри. Он действительно выучил парочку заклинаний, когда искал книги по Магии Теней. — В самом деле, мистер Поттер? Frangere! — Protego! — Щитовые чары работали не так хорошо, как было описано в книгах. В конце концов, Гарри все еще учится. Но искра в воздухе отклонила Костеразрушающее проклятие Квиррелла, и позволила Гарри увернуться от удара. Профессор наблюдал за ним со слабой улыбкой, когда он снова выпрямился. — Только потому, что вы сильнее других первокурсников, не повод быть невнимательным на занятиях, мистер Поттер. Я жду от вас большего после Рождества, — Квиррелл убрал свою палочку, как ни в чем не бывало. — Возможно, и вы, в конце концов, окажетесь более сложной задачей, чем я ожидал. Это все не имело большого смысла. Он не сводил глаз с профессора Квиррелла, когда тот открыл дверь из класса, и Гарри вышел, чтобы присоединиться к Тео и Дину. Они тут же подошли к нему. Квиррелл одарил его неприятной улыбкой, когда Гарри оглянулся. — Что он хотел? — спросил Дин. — Он сказал, что заметил, что я не прилагаю особых усилий на занятиях. — Ну, он прав, — согласился Теодор. Гарри пожал плечами. — Большинство заклинаний, которые мы изучаем, скучные. Я ему так и сказал. Я поискал в библиотеке более сильные щитовые чары. Он попробовал на мне одно заклинание, а я его парировал. А потом он сказал мне, что хочет видеть от меня больше усилий после Рождества, — все еще было странно говорить правду людям так часто, но Теодор и Дин не лгали ему, так что Гарри смирился. — Какое заклинание он послал на тебя? — Костеразрушающее. Дин поперхнулся слюной. Теодор остановился и посмотрел на Гарри. — И ты отразил его? — Щит сформировался не до конца. Достаточно, чтобы отразить его в сторону, но недостаточно, чтобы он работал так, как написано в книгах, — Гарри покачал головой. — Это все равно делает тебя очень сильным, приятель, — пробормотал Дин. — Думаешь, ты смог бы научить меня этому? — Может быть, — сказал Гарри. Он немного нахмурился. — Если у меня это не сработало так, как должно было, то я не знаю, получится ли у тебя. — Но даже изучение щита изменило бы многое, — настаивал Дин. — Не думаю, что я смогу защищаться от вампиров так, как об этом постоянно твердит Квиррелл. А Петрификус полезен только, если ты умеешь его применять, а я не умею. Гарри подумал, а затем сказал: — Хорошо, — это правда, что у него больше свободного времени, чем у других учеников, которые всегда чем-то заняты, будь то сплетни с друзьями, игры в плюй-камни или квиддич, или обучение тому, чтобы видеть дальше своего носа, чему еще не научился Малфой. — Хочешь встретиться после ужина? Дин кивнул, а затем ускорился, чтобы поспешить на обед, жалуясь, что Гарри и Теодор «идут слишком медленно». Нотт продолжил идти не спеша, но все же сказал: — Ты готов учить Томаса такому заклинанию? Очень смело с твоей стороны. — Почему? Я сам знаю это заклинание, и смогу попрактиковаться. Он же не сможет использовать его, чтобы причинить мне вред. Это чисто защитное заклинание. — Ты знаешь, что некоторые из наших сокурсников по факультету сказали бы о том, что ты учишь гриффиндорцев. И даже некоторые приятели Томаса. — Хорошо, что это не их дело, не так ли? Теодор засмеялся, долго и негромко. Затем он бросил взгляд в сторону Гарри и спросил: — Хочешь поехать со мной домой на Рождество? Отец согласен, если только мы не будем слишком шуметь. Он изобретает экспериментальные зелья, поэтому ему нужны тишина и покой.   Гарри моргнул, крайне удивленный. Его никогда раньше никто никуда не приглашал. Подумав об этом, он замотал головой: — Нет, спасибо, Теодор. Я бы хотел как-нибудь встретиться с твоим отцом, но я собирался в эти каникулы усердно поработать над зельями. Снейп бесполезен в обучении, когда дело касается меня. — Отец мог бы помочь тебе с этим. — Ты только что сказал, что он нуждается в тишине и покое. — Учить – это совсем другое. Единственный его ученик за последние десять лет – это я, и он уже научил меня всему, чему я хотел бы научиться. Профессор Снейп на самом деле лучше подходит мне, потому что он может рассказать мне правила обычных зелий. Отец же интересуется только экспериментальными. Гарри задумался. Ну, правда, от Снейпа он вообще ничего не добьется, а экспериментальные зелья звучат веселее, тем более если работать с кем-то. Все лучше, чем бесконечно корпеть после уроков над тем, что есть в учебнике. — Хорошо. Спасибо, Теодор.   В глазах Нотта вспыхнул триумф, как у Дадли, когда он уговаривал кого-то пойти и избить кого-нибудь, но Гарри не обратил на это внимания. Теодор не пытался и не может причинить ему вреда. — Благодарю вас, мой Лорд. — Когда-нибудь ты скажешь это не тому человеку, он поймет тебя неправильно, и у тебя будут неприятности. — Это мы еще посмотрим. Гарри покачал головой. Да, Тео определенно воспользуется. Как далеко он зайдет ради шутки, например, называя Гарри «Лордом» или говоря другим людям, что Гарри – его единственный друг, при этом общаясь с другими людьми на их факультете и ведя себя совершенно спокойно и дружелюбно рядом с Дином? Ну, это не сильно беспокоило Гарри, так что он может просто продолжать шутить.

***

За день до начала рождественских каникул профессор Снейп отвел Гарри в сторону.  — Я так понимаю, что вы не оставляли заявку, чтобы остаться в Хогвартсе, Поттер. Но я знаю, что вы не собираетесь возвращаться домой к своей семье. — Нет, не собираюсь, — согласился Гарри. — Я планирую навестить Тео и его отца. — Вы хотите сказать, что намерены продолжить свою бесстыдную практику списывания у мистера Нотта? — Снейп выпрямился с усмешкой, которая выглядела так, будто он тренировался на других. — Я не потерплю этого, мистер Поттер. Я был в гостях у вашей семьи. Я знаю ваши секреты. Вы лжец и вор. И вы останетесь здесь, в Хогвартсе, где я смогу за вами присматривать. Гарри слегка улыбнулся. Итак, вот и шанс проверить свою власть над Снейпом.  — А я знаю ваш секрет, профессор. Тот, который вы храните в углу своей спальни. И если вы не позволите мне навестить Теодора, то я расскажу об этом всем в школе. Забавно было наблюдать, как быстро Снейп потерял цвет; это все равно что смотреть, как он истекает кровью. Он на секунду прислонился к стене, но затем выпрямился и покачал головой.   — Вы не можете… — У вас есть фотография моей мамы, — спокойно продолжил Гарри. Ему потребовалось немного времени, чтобы понять, что это его мама, поскольку он никогда не видел ее фотографии, но глаза были огромной подсказкой. И оказалось, что Снейп написал ее имя в любовных письмах, которые являлись частью усыпальницы*. — У вас есть свечи, зажженные для нее. Вы ей написали десятки просьб о прощении. — Он сделал паузу, а затем добавил: — Как бы отреагировали студенты, узнав, что большой, плохой профессор Снейп все еще скорбит по женщине, которая умерла десять лет назад? Что он похож на влюбленного школьника? Профессор Снейп вздохнул и уставился на него. Гарри улыбнулся в ответ. Наконец, Снейп распахнул дверь и прорычал:  — Убирайтесь. Я не буду мешать вам отправиться к мистеру Нотту. Гарри кивнул ему и вышел. Хорошо, что ему не пришлось раскрывать этот особенный секрет так скоро. Это давало ему преимущество в будущем без необходимости выявлять еще какую-нибудь тайну профессора. А теперь он поедет к Теодору и проведет, как он надеялся, хорошие каникулы.

***

К удивлению Гарри, его каникулы оказались очень приятными. Этельред, как он попросил Гарри называть его, – пожилой человек с седыми усами и светлыми глазами, которые, кажется, смотрели мимо него вдаль. Он отлично разбирался в экспериментальных зельях, но ему пришлось объяснять достаточно простые вещи, когда Гарри задавал ему вопросы, чтобы мальчик понял. Что ж, в Хогвартс он вернется с лучшим представлением о том, как крошить, резать кубиками и толочь ингредиенты, когда можно использовать палочку, чтобы разжечь пламя, а в каких зельях нельзя применять магию. Приятно было находиться в огромном доме, где никто не возражал против его присутствия. Гарри и Теодор исследовали, в основном, пустые комнаты поместья, делали зелья в лаборатории под присмотром Этельреда и свои домашние задания на каникулы, летали на метлах над засохшим квиддичным полем и отдыхали перед огромным камином с горячим шоколадом, в котором был зефир. У Гарри никогда раньше не было возможности такое попробовать. Сейчас он понял, почему Дадли такое нравилось. И Теодор рассказывал о себе. О том, что его мама умерла, о чем Гарри уже знал, но не придавал этому значения. О том, как с раннего возраста изучал зелья; научился читать самостоятельно, потому что его отец не считал его интересным, пока он этого не сделал; получил свою первую тренировочную палочку в возрасте семи лет; раздавал приказы домовым эльфам и гулял по Косой аллее, когда хотел. Гарри слушал и слушал, и понимал: Тео рассказывал ему свои секреты, при этом Гарри не нужно было даже использовать тени, чтобы что-то узнать. Его друг хотел, чтобы кто-то его выслушал. Они друзья, так что Гарри мог слушать, и это было довольно приятно. Этельред был хорошим учителем зельеварения, но Теодор прав в том, что как отец он не представлял собой ничего особенного. Гарри считал, что, возможно, с его другом тоже жестоко обращались, просто не так сильно, как с Гарри. Для Гарри слово «игнорирование» звучало как «рай», но не тогда, когда это делали твои собственные родители. Гарри продолжал слушать и узнал секрет Этельреда на случай, если вдруг когда-нибудь ему придется его использовать, и впервые в жизни наслаждался каникулами. Когда Теодор подарил ему на Рождество книгу о Темных Лордах, которую Гарри не смог найти ни в Запретной секции, ни на Косой аллее, Гарри засмеялся.  — Ты действительно увлечен этой шуткой, — сказал он, перелистывая страницы книги. — Ты понимаешь, что здесь нет никаких упоминаний о Воландеморте? — Я выбрал такое, потому что думаю, что когда-нибудь тебе придется сразиться с ним. — Да, да, я должен по образцу здешних Темных Лордов захватить мир. Теодор скромно опустил глаза.  — Ты можешь быть еще более Темным, — произнес он. Гарри закатил глаза и практически бросил свой собственный подарок Нотту.  — Открывай.  Теодор выглядел ошеломленным, когда открыл коробку и обнаружил в ней кобуру для волшебной палочки, на которую Гарри положил глаз во время одной из их поездок на Косую аллею.  — Гарри, как ты… Ты даже не… Как ты это достал? — Я пошел в лавку и купил его, — Гарри обнаружил, что у него есть свое собственное чувство юмора, которое включало умение говорить правду, как, например, когда гриффиндорцы спросили его, почему он в Слизерине. Теодор бросил на него ошеломленный взгляд, который длился недолго; он не мог оторвать глаз от кобуры. — Чистая белая драконья кожа, — благоговейно прошептал он. — Ты знаешь, что она создана из Опаловоглазого антипода? — Конечно. В лавке мне дали маленькую брошюрку вместе с кобурой. Думаю, она где-то в упаковке.   Теодор не ищет ее.  — И защита не позволит никому вызвать или повредить мою палочку, — продолжал восхищаться он и посмотрел прямо на Гарри. Взгляд его глаз на этот раз отличался от тех, когда он шутил. — Благодарю вас, мой Лорд. Гарри пожал плечами, но улыбнулся. Он обнаружил, что ему нравится делать друзей счастливыми с помощью, например, подарков. Он надеялся, что Дин остался доволен книгой по квиддичу, которую Гарри прислал ему, хотя она стоила дешевле, чем кобура.  — Не за что.

***

Остаток учебного года, честно говоря, прошел довольно спокойно. В прошлом семестре Гарри слышал слухи о тролле в школе, но это оказалось фантазией пары пьяных семикурсников. Малфой больше не издевался над Лонгботтомом и проводил время, нервно вглядываясь в тени. Гарри как-то заставил тень-змею следовать за блондином по пятам, пока тот не выдержал и не побежал с криками к декану. Это стоило Поттеру очередной отработки от профессора Снейпа (и совершенно оправданной, не то, чтобы тот мог знать об этом). Еще Гарри учил Дина и Теодора щитовым чарам, и сам становился сильнее в этом. Защита от темных искусств стала немного интереснее, поскольку профессор Квиррелл постоянно накладывал на него более серьезные заклинания. И вот однажды Гарри в очередной раз проскользнул через тень в кабинет директора, но не нашел там никого, даже феникса. Поттер быстро выступил из темноты и осмотрелся. Не обнаружив на книжных полках никаких сигнальных защитных устройств, он подошел и несколько секунд изучал их, пытаясь выбрать по названию либо самую толстую, либо самую интересную книгу. Вот она! «Тайны наитемнейшего искусства». Название вроде бы о тьме, а не о тенях, но Гарри знал, что это та книга, которую он еще не видел в Запретной секции. Он взял ее и потряс взад-вперед. Сигнализация не сработала, и со страниц не выпали пауки. Гарри исчез с довольным видом обратно в тени. Он старался читать книгу только тогда, когда оставался один в наименее освещенном углу библиотеки или в своей кровати в общежитии Слизерина с плотно закрытыми шторами. Некоторые главы книги были не так уж интересны, просто много бормотания о том, как могущественна тьма или как можно получить большую силу, поедая сердца своих врагов, и тому подобное. Гарри не впечатлился. Поедание сердец звучало отвратительно и мерзко. Но в книге была часть, которая оказалась очень занятна. В ней автор рассуждал о побочных эффектах от чего-то под названием крестраж, который включал в себя расщепление души и ее хранение в предметах. Убийство для расщепления души тоже звучало мерзко и отвратительно, но Гарри заинтересовался списком побочных эффектов. Они включали изменения черт лица, покраснение глаз, изменение кожи так, что она становилась похожей на чешую змеи или кожу лягушки, и… «Власть над тенями»   В книге была всего лишь одна строчка, и дальше ничего толком не описывалось. Там говорилось, что не у всех, кто создает крестраж, проявлялось это умение, так же как не у всех становились красными глаза. Это был просто список возможных побочных эффектов, а дальше шел более подробный рассказ о процессе создания крестража, который Гарри пропустил. Этой ночью Гарри лежал в постели и размышлял, кивая, если какие-то идеи приходили ему в голову. Да, он знал, что у Воландеморта были красные глаза: думал, что помнит это из своего кошмара, а также прочитал его описание в книгах. Так что Воландеморт, вероятно, создал крестраж, а потом, когда он пришел за Гарри и его родителями в ту ночь... «Что же случилось?» Гарри не понимал. Если Воландеморт собирался сделать еще один крестраж, чтобы иметь власть над тенями, или уже сделал, то как эта способность оказалась у Гарри? Он не знал, и не был уверен, что сможет это узнать. Но он знал, что власть над тенями принадлежит ему, и он не собирался от нее отказываться. Гарри подумал, может, в него попал один из крестражей Воландеморта. Шрам был бы самым очевидным местом. Даже так, Воландеморт не сможет вернуть его обратно, даже если предположить, что он все еще жив (что, судя по книге о крестражах, так и есть). Магия тени принадлежит Гарри, и он будет и дальше скрывать ее.

***

В течение года Гарри замечал, что Дамблдор пристально наблюдает за ним, но не придавал этому значения. В конце концов, у директора в кабинете была книга с информацией о крестражах, и он мог знать о них. И если Дамблдор считал, что Гарри должен быть в Гриффиндоре или что ему суждено победить Воландеморта, как этого ожидали некоторые люди, то он, вероятно, будет весьма озадачен поведением Гарри. Но только в конце года, после внезапного исчезновения профессора Квиррелла и отсутствия ответов на все вопросы учеников, Дамблдор вызвал Гарри к себе в кабинет. Гарри сделал вид, что не понимает, где находится горгулья и какой пароль, пока не пришла профессор МакГонагалл и не объяснила ему. Затем он поднялся по движущейся лестнице и впервые постучал в дверь кабинета. — Заходи, мальчик мой, заходи. Гарри вошел в кабинет и кивнул фениксу, сидящему на своем насесте. Затем он окинул взглядом вещи, которые видел лишь однажды вживую, без серой пелены перед глазами, которую всегда придавали тени, и сел в кресло перед столом Дамблдора.   — Вы хотели поговорить со мной, сэр? — Да, Гарри. Насколько я понимаю, ты не исследовал коридор третьего этажа? Гарри моргнул. Из всех вещей, которые, как он думал, мог сказать Дамблдор, эта явно не была одной из них. Он ожидал, что его могут обвинить в краже книги из кабинета Директора.  — Сэр? Я думал, ученикам не разрешалось ходить по этому коридору? — Ученикам нельзя было, да, — кивнул Дамблдор. — Но я охранял там редкое сокровище, и кто-то украл его. Мне просто интересно, исследовал ли ты коридор, ведь я догадываюсь, что ты знаешь множество секретов школы. — Нет. Мне это не показалось интересным, — ответил Гарри, качая головой. И там было слишком темно, но это не то, о чем Дамблдор должен знать. — Ах, как жаль. Я надеялся, что ты сможешь сообщить мне, куда исчез философский камень. Гарри снова моргнул. Ему кажется, что он читал что-то о философском камне в книге о крестражах, или, может быть, в книгах Запретной секции.  — Разве это не знаменитый камень, который может помочь вам превратить свинец в золото, сэр? Или что-то другое в золото? — И сварить Эликсир Жизни, который мог бы позволить жить вечно, да, — Дамблдор наклонился вперед. — Я подозреваю, что тот, кто украл его, специально искал Эликсир Жизни. — Почему, сэр? Способность превращать свинец в золото кажется мне более интересной. — Тебе не кажется, что ты слишком заботишься о богатстве жизни, Гарри? — Дамблдор грустно улыбнулся.  — Нет, — ответил Гарри, обдумывая этот вопрос столько времени, сколько он заслуживает – около двух секунд. — Я просто хочу знать любую информацию о том, кто украл Камень, Гарри. — Если вы думаете, что они украли его ради Эликсира Жизни, разве вы уже не подозреваете, кто его украл, сэр? — У меня есть подозрения, мальчик мой, но я не знаю наверняка. — Я тоже не знаю, сэр.  Это правда, и она будет ею являться, независимо от того, как долго Дамблдор будет смотреть на него. Наконец Дамблдор вздохнул, словно разочарованный, и спросил:  — Итак, ты с нетерпением ждешь летних каникул, Гарри? — Да, сэр. Я жду, когда, наконец, смогу читать другие книги, а не только школьные, и проводить время с моим другом Теодором. — Теодор? Ах, да, мистер Нотт. Что ж, боюсь, что я должен попросить тебя вернуться к своей семье, Гарри. Они, должно быть, ужасно скучают по тебе. — Почему вы просите меня, сэр? — Что? Ну, конечно, я не хочу приказывать никому из своих учеников… — Нет, я имею в виду, почему именно вы, сэр? Вы не мой опекун или декан, так что это кажется мне странным. Глаза Дамблдора слегка сузились. Гарри подумал, что он что-то угадал, хотя и не знал, что именно. Он с надеждой ждал, но не получил ничего более интересного, чем слова Дамблдора:  — Это только на лето, Гарри. — Они не захотят, чтобы я вернулся, — утвердительно сказал Гарри. — У меня нет хороших отношений с ними. Но я лажу с Теодором и его отцом. Поэтому я поеду к ним домой. — Ты вернешься к Дурслям, Гарри. — Гарри не видел смысла спорить, поэтому он слегка пожал плечами. Затем он вернулся в общежитие Слизерина, уже после того, как Дамблдор еще раз расспросил его о философском камне, и рассказал Теодору, что должно произойти. И то, что, по его словам, произойдет на самом деле.

***

Они с Теодором добрались на Хогвартс-экспрессе до вокзала Кингс-Кросс, а потом Гарри сделал вид, что идет в багажное отделение, а вместо этого исчез в тени. Он сказал Теодору, что останется незамеченным. Теодор не стал расспрашивать его о том, как он это сделает. Гарри вышел только тогда, когда убедился, что все остальные ученики ушли. Он последовал за Теодором туда, где ждал его отец. Этельред слегка кивнул им и взял за руки, используя парную аппарацию. Гарри это не понравилось – по сравнению с его тенями аппарация неудобна – но он хотя бы не чувствовал себя как Теодор, будто его тоже тошнит. — Пойдем, — сказал Тео, как только его отец исчез в своей лаборатории. — У меня есть новые книги, которые ты еще не читал, и игры, в которые мы так и не поиграли, и я могу пригласить Пьюси позже… Гарри поднялся вслед за ним в комнату, в которой он жил на Рождество, чувствуя себя довольным. Судя по тому, как Теодор оглядывался через плечо, он чувствовал то же самое. Дамблдор присылал несколько сов за лето, но их невероятно легко было игнорировать.