Shadow Magic

Лето стояло замечательное. Гарри раньше никогда не жил в таком большом доме и не имел возможности вставать, когда захочет, и делать то, что захочет. Даже оставшись прошлым летом в Дырявом котле, он должен был просыпаться в определенное время, чтобы получить завтрак и обед. Здесь же домовые эльфы Нотта обслужат его, когда он этого пожелает. Сначала он исследовал все темные углы в поместье, а затем сосредоточился на том, чтобы пробраться в тени леса. Гарри нашел в нем укрытия единорогов, которые там жили. Дикие звери тут же разбежались перед ним, когда он появился. После он обнаружил участок с ингредиентами для зелий, которые Этельред попросил не трогать, и долго наблюдал из тени, пока не увидел тонкую паутину пауков-хранителей, сплетенную среди трав. Проводить время с Теодором становилось все легче и легче. Он с удовольствием говорил столько, сколько хотел Гарри, или наоборот, очень мало, когда Гарри просил его об этом. Нотт откинулся назад с закрытыми глазами и махал рукой, как будто дирижировал, пока Гарри рассказывал ему о Дурслях. Они придумывали абсурдные идеи мести родственникам Гарри и смеялись над ними вместе. Еще Тео купил для него подарок ко дню рождения, заставив Гарри бросить на него долгий взгляд прищуренных глаз, когда достал его из упаковки. — Что? — невинно спросил Теодор. — Историческая книга о Темных Лордах – это одно, но тут уже совсем не тонкий намек, — ответил Гарри, рассматривая книгу. На обложке, что не часто бывало с книгами в мире волшебников, была изображена женщина, держащая в одной руке летучую мышь, а в другой – змею. «Захватите Мир С Помощью Темных Искусств!» – гласило название. Автор не указан. Теодор ничего не ответил. Гарри снова взглянул на друга, чтобы посмотреть, не засмеется ли он, и обнаружил, что тот наклонился к нему и пристально изучал, как он иногда делал в прошлом году в Хогвартсе, когда почти поймал Гарри на использовании Магии Теней. — Ты самый подходящий кандидат в Темные Лорды из всех, кого я знаю, — мягко сказал Теодор. — Чтобы захватить мир? — Гарри, фыркнув, открыл книгу. Там было перечислено несколько заклинаний, но большая часть книги, похоже, была посвящена техникам манипуляции. Это может быть интересно. — Я не настолько забочусь о большинстве людей, чтобы желать управлять ими. Тем не менее, спасибо за книгу, — не забыл добавить он. — Я думаю, что для того, чтобы захватить мир, как раз и не нужно заботиться о большинстве людей, — улыбаясь, подметил Теодор, забирая поднос с завтраком, с которого они ели. — И всегда пожалуйста. Гарри закатил глаза, наблюдая, как домовой эльф выскочил, чтобы забрать поднос у Тео. — Почему бы тогда тебе не захватить мир? Ты ведь тоже не так уж сильно заботишься о других. — У меня никогда не было силы. А у тебя она есть. — Ты знаешь, меня не так уж сильно волнует, что я – Мальчик-Который-Выжил. Честно говоря, кажется, что многих это тоже уже перестало волновать. Это то, чем Гарри даже гордился. Весь год он вел себя как обычный ученик, по крайней мере, внешне, и поэтому люди должны начать воспринимать его как обыденность. — Я говорю не об этом. Гарри немного неловко засмеялся. Глаза Теодора были настолько пронзительны, что, похоже, он действительно мог видеть сквозь тени, как те, по которым путешествовал Гарри, так и которые пытался рассеять.  — У меня тоже не так много магической силы. — Ты отразил Костеразрушающее проклятье заклинанием четвертого курса. Ты знаешь, что я изучал щитовые чары после того, как ты начал учить меня и Томаса? Оно не может отразить это проклятье, если только его не создает волшебник седьмого курса и старше. — Квиррелл был ужасным учителем, и половина наших учебников по этому предмету недостоверные. Ты это знаешь. И почему ты не зовешь его Дином? Ты разрешил ему называть себя Теодором. — Он сам предложил, ему так комфортнее. Но я называю его тем именем, которое показывает расстояние между нами. Я всегда называю людей так, как я хочу их называть и как, по моему мнению, они должны называться. Это всегда говорит о том, что я чувствую. — Только не со мной. — Почему не с тобой? — Ты шутишь, что я твой Лорд, но на самом деле так не считаешь. Нотт улыбнулся, но ничего не сказал. Гарри решил перевести тему разговора на обсуждение одного из темных заклинаний, которое они узнали из книги в библиотеке Этельреда. И Теодор просто шутил. Гарри читал о Темных Лордах: у них гораздо больше политической власти и забот, чем у него. Воландеморт хотел изменить мир, даже если способ, которым он это делал, был глупым.        Гарри не хотел менять мир. Он хотел нравиться нескольким конкретным людям, а остальные чтобы оставили его в покое.

***

— Ты говорил что-то о том, что слышишь голоса в стенах. Поэтому я привел еще одного человека, которая, по мнению других, слышит голоса. Гарри посмотрел на Теодора и юную девочку, которую Нотт держал за запястье, чтобы убедиться, что она не уйдет. У нее были светлые волосы и такое мечтательное выражение лица, что Гарри подумал, что оно, вероятно, повторяет его выражение лица на Зельях, когда он был сосредоточен на своих грезах, чтобы дождаться окончания урока, не проклиная при этом Снейпа. Она посмотрела на него, и ее глаза немного расширились. — Теодор говорит, что ты мой Лорд, — сказала она высоким, с придыханием голосом. — Это так? — Нет, я не являюсь чьим-либо Лордом, а только Гарри Поттером, — ответил Гарри и бросил мрачный взгляд на Теодора, когда тот засмеялся. — Как тебя зовут? — Я Полумна. Луна Лавгуд. Я слышу Нарглов, когда они разговаривают, и бундящих шиц. Гелиопатов я еще не слышала, но я не особо вслушивалась. Ты слышишь эти голоса? — Нет, если только они не в стенах; эти голоса всегда голодны и говорят, что хотят растерзать и разорвать кого-то, — проворчал ей в ответ Гарри. Он не понимал, почему Теодор привел эту девочку, но полагал, что ему придется разговаривать с ней, раз уж она здесь. — Ты хочешь пойти в библиотеку?... Где твои туфли? — О, кто-то из нарглов забрал их. Или, возможно, Омеловые Воры. Они очень распространены, и ими пренебрегают, знаете ли. Они воруют, потому что хотят, чтобы люди обратили на них внимание, но другие не очень хорошо реагируют на это. — Понятно, — Гарри слегка сузил глаза. Полумна может слышать голоса, но так же вероятно, что она говорит так, как раньше это делал Гарри, и как отвечал Лонгботтом в прошлом году, когда Малфой загнал его в угол. Отчаянные слова, чтобы как-то улучшить ситуацию. — Ты не сможешь указать мне кого-нибудь из Омелиных Воров? — Я не знаю, мой Лорд. Они очень скрытные. Гарри вздохнул. Последнее, что ему нужно, это чтобы шутка Теодора распространилась среди других людей. — Ну, ты можешь сказать мне, где были твои туфли, когда ты видела их в последний раз? Он поймал улыбку Теодора из-за плеча Луны и закатил на это глаза. Он понял, почему Теодор привел к нему девочку. Она отвлекала его от голосов и страха сойти с ума, с которыми Гарри столкнулся на второй год обучения. И, возможно, Теодор знал достаточно, чтобы догадаться, что Гарри захочет наказать тех, кто издевался над Полумной. Гарри знал, что это немного жутковато, что кто-то так хорошо его знает. Но все зашло слишком далеко, чтобы он мог отвернуться от Теодора.

***

— Serpensortia! Всего одно простое слово, и вся его жизнь изменилась. Гарри хмуро смотрел на пол, пока люди вокруг него шептались в общежитии Слизерина. Некоторые избегали его. Некоторые смотрели на него так же, как в прошлом году, когда вся эта чепуха про Мальчика-Который-Выжил была в новинку. И все вели себя так, будто общение со змеями – это нечто выдающееся, независимо от того, считали ли они это хорошим или плохим. Гарри так не считал. На самом деле, он думал, что это, вероятно, еще один побочный эффект крестража, один из тех, о которых он узнал из книги «Тайны наитемнейшего искусства». Если некоторые люди получали змееподобные черты лица после создания крестража, то почему бы им не иметь возможность разговаривать со змеями? Воландеморт вот мог разговаривать со змеями. Теперь люди напоминали Гарри об этом. Гарри раздраженно вздохнул. Это даже не самое выдающееся, что он может сделать! Не то чтобы он хотел раскрыть свою Магию Теней перед кем-то, но для чего-то, что всех приведет в ужас… — Ты в порядке? Гарри поднял взгляд и удивленно моргнул, когда Теодор сел напротив него. Гарри подумал, что Нотт либо обрадуется тому, что его способность разговаривать со змеями стала известна, либо испытает облегчение от того, что тайна голоса в стенах раскрыта; конечно же, Гарри слышал змею. Вместо этого серые глаза Тео горели бледным пламенем. — Да? — спросил Гарри, ненавидя то, как гостинная Слизерина затихла, услышав его голос. Он хмуро посмотрел на них и встал, удаляясь в спальню. Друг последовал за ним. Гарри плюхнулся на свою кровать и повторил: — Да. Это раздражает, но это не самое худшее, что со мной случалось. — Я не хочу, чтобы с тобой происходили плохие вещи, и точка, — сказал Теодор голосом, достаточно глубоким, чтобы Гарри моргнул. — Может, мне проклясть кого-нибудь, чтобы отвлечь от тебя внимание? Может быть, Малфоя? Тогда Гарри все же удалось улыбнуться: — Нет, все в порядке. Я буду продолжать держать себя в руках и не демонстрировать перед ними парселтанг. В конце концов люди забудут об этом.

***

Гарри надеялся на это, но выяснилось, что кто-то начал парализовать людей и оставлять на стенах послания, написанные кровью. Что-то о Тайной комнате. Люди спрашивали преподавателей о ней, и в итоге профессор Бинс рассказал им: в Хогвартсе находилась тайная комната с чудовищем внутри, которое Салазар Слизерин и его наследники могли выпустить, чтобы изгнать «грязнокровок» из школы. Гарри подумал, что это самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал в своей жизни. Магглорожденным есть место в школе, равно как и всем остальным. Почему кто-то думает, что кровь имеет отношение к силе? Гарри даже не мог отличить магглорожденных от чистокровных, пока ему не объяснили, что это вообще такое. Дин вот в прошлом году освоил заклинание Щита так же быстро, как и Теодор.   Почему кто-то считает его наследником Слизерина? У него была магглорожденная мать, черт возьми! Большинство людей даже не думали, что он настоящий слизеринец. И он не из тех великовозрастных идиотов, которые оставили бы в школе тайную комнату, полную змей. Теодор и Луна начали присматривать за ним, когда он посещал занятия. Гарри убеждал их, что это не обязательно, но только до момента, когда некоторые гриффиндорцы решили, что это идеальное время, чтобы устроить ему засаду. Дина, слава Мерлину, с ними не было, иначе Гарри пришлось бы допрашивать одного из своих немногих друзей. Но тут были Рон Уизли, русоволосый Финниган, который пытался допросить Гарри в прошлом году, и кудрявая хмурая Грейнджер, которая стояла прямо за ними. Даже Лонгботтом притаился на задворках толпы. — Итак! — произнес Уизли, как он, вероятно, полагал, внушительным голосом. Это длилось только до тех пор, пока Гарри не бросил на него пристальный взгляд, но его голос стал лишь немного тише, когда он начал снова. — Ты, должно быть, наследник Слизерина, Поттер! — Почему? — Потому, что ты можешь говорить со змеями! Гарри сделал паузу, а затем фыркнул, когда тишина заполнила коридор: — Простите, это была та часть, где я ждал ваших испуганных вздохов. Но я думаю, что даже гриффиндорцы уже знают, что это не совсем новость. — Кто же еще это может быть? — Грейнджер подалась вперед, хмурясь на него. — Пострадали магглорожденный гриффиндорец и пуффендуец, но нет ни одного окаменевшего слизеринца! — Так я в таком случае освобождаю от магглорожденных еще и Когтевран? — Гарри закатил глаза, когда они все замешкались. — О, смотрите, доказательство, которое не соответствует вашей «теории». А теперь уматывайте обратно в общежитие и освободите дорогу. — Поттер обошел гриффиндорцев. Он шел на урок астрономии, и придется поспешить, чтобы не столкнуться с разочарованием со стороны профессора Синистры. — У тебя есть подруга из Когтеврана! — заявил Уизли, указывая на Полумну одним пальцем.  — Да, и у меня также есть магглорожденный гриффиндорский друг, — раздраженно возразил Гарри. — Дин не был парализован. Если вы собираетесь использовать окаменелых студентов в качестве доказательства, то вам придется найти более подходящие. Гриффиндорцы ушли с дороги, но за его спиной остались растерянные взгляды и ропот. Гарри закатил глаза.  — Они так отчаянно ищут героя или злодея, и неизменно хотят втиснуть в эту роль меня, — прошипел он с отвращением.  — Некоторые люди просто никогда не прислушиваются к собственным мозговым извилинам, — со вздохом протянула Луна. Теодор же ничего не сказал, только протянул руку вперед и сильно сжал плечо Гарри, а затем отпустил его.

***

Гарри снова беседовал с профессором Дамблдором после того, как Гермиона Грейнджер окаменела. Директор вызвал его в свой кабинет и вздохнул, когда Гарри отказался от чая, лимонных долек и смотреть ему прямо в глаза. Гарри теперь знал немного больше о Легилименции и о том, как она работает, и он был абсолютно уверен, что Дамблдор – довольно опытный легилимент. — Гарри. Я знаю, что в прошлом году мы не очень ладили, и ты не смог ничего рассказать мне о том, кто украл философский камень. Но, конечно, ты должен понимать, что случаи с окаменением зашли слишком далеко, и ты должен поделиться со мной информацией. — Почему вы думаете, что она у меня есть, сэр? — Твой декан намекнул, что у тебя есть свои способы добычи информации, Гарри. Гарри хотел закатить глаза. В этом году Снейп практически оставил его в покое, позволяя Гарри буквально спать на уроках, и ставил ему приемлемые оценки по всем вопросам, но, конечно же, ему приходилось устраивать мелкие стычки, когда он разговаривал с Дамблдором. — Ну, я ничего не знаю, сэр. То, что я змееуст, не делает меня плохим. — Последним Наследником Слизерина был мальчик по имени Том Риддл-младший. Это смертное имя Воландеморта. Дамблдор сказал это непринужденно, но его взгляд полностью был прикован к Гарри. Гарри вздохнул: — И что, сэр? Я не Наследник Слизерина. — Все, что ты сможешь сообщить мне, Гарри… если ты знаешь что-нибудь о том, где находится вход или что это за существо, которое вызывает эти окаменения...   Гарри снова вздохнул. "Если я понял, что это был василиск, то и ты сможешь это сделать". — Я ничего не знаю. И я определенно не знаю, где находится вход. Зачем мне делать что-то, что может подвергнуть опасности меня и моих друзей? Один из моих друзей – магглорожденный, вы знаете. Почему бы мне не сообщить вам, если бы я знал? Дамблдор прислушался, но было ясно, что он, конечно же, не собирался рассказать Гарри, что знает, что он крестраж, и именно отсюда его способности к парселтангу. В итоге Гарри покинул кабинет, и между ними не возникло ничего, кроме туманных предупреждений: "Будь внимателен, дорогой мальчик, будь внимателен". Гарри был уверен, что Дамблдор мог бы выяснить не только то, что вызывает у учеников окаменение, но и где оно находится, если бы ему было не все равно. Он был гораздо могущественнее, чем Гарри, и у него было больше времени в мире волшебников, чтобы изучить всевозможные секреты и магию. Нелепо, что ему приходилось просить детей шпионить для него. Гарри это явно не впечатляло.

***

Уизли плакали. Очевидно, кто-то написал кровью на стене послание о Джинни Уизли, маленькой первокурснице, которую Гарри почти не замечал, и забрал ее в Тайную Комнату, чтобы она осталась там навечно. Гарри же было о чем беспокоиться. Например, стало ясно, что это другие ученики Когтеврана издевались над Луной, а не воображаемые чудовища. Гарри тренировался с Магией Теней. Как ни весело было мучить Малфоя в прошлом году волками и змеями, это могло стать довольно очевидным, и кто-то смог бы понять, что Гарри мог управлять тенями. Поэтому Поттер окутал себя тенью и остался возле входа в башню Когтеврана, пока оттуда не вышли две девочки с курса Полумны. Вот он выдохнул, и тень под факелом у подножия лестницы вспыхнула и поглотила двух когтевранок. Они закричали и начали царапать свои лица; они думали, что ослепли. Гарри бесшумно проскользнул вперед и потянулся к ним, хватая их за руки, когда они пытались найти лестницу. Крики девочек разнеслись эхом, когда они почувствовали его руку на своих запястьях. Гарри улыбнулся и нагнулся, чтобы прошептать: — Я сделаю вам больно, если не оставите Полумну Лавгуд в покое, — он наложил чары, чтобы сделать свой голос глубже, поскольку тени не могли повлиять на его голос, но он не думал, что его бы узнали, даже если бы он говорил своим настоящим голосом. Студентки были ошеломлены и ничего не видели. И все же ни у кого пока не должно быть оснований подозревать, что он это совершил.  — Полоумная? — спросила одна из девочек, которая, кажется, была поражена неожиданностью просьбы. Гарри сильно ущипнул ее за руку, заставив вскрикнуть. — Ее зовут Луна. Ты будешь называть ее так с этого момента, вернешь ее туфли и все остальное, что ты украла. Если не вернешь, то я заберу тебя во мрак.  — А что будет..? — спросила девочка, которая говорила ранее, очевидно, более смелая.  — Ты не вернешься. Как и думал Гарри, простая угроза пугала их гораздо больше, чем более конкретная: она давала простор их воображению. Они закричали, заплакали и пообещали все сделать, а Гарри отпустил их и снова исчез в тени. На следующий день Полумна надела туфли, а Джинни Уизли все-таки вернулась; очевидно, Дамблдор спас ее. Гарри сидел за ужином и улыбался, не обращая внимания на пронзительные мрачные взгляды, которые посылал ему Дамблдор. Ему гораздо больше нравилось, как большинство первокурсников Когтеврана сгорбились над своими тарелками. Он знал, что некоторые люди нуждаются лишь в небольшом содействии.

***

На этот раз Дамблдор попросил Уизли присмотреть за Поттером в поезде. Гарри закатил глаза и исчез раньше, чем его нашли. Он спокойно сидел, оставаясь в тени в углу, читая и наблюдая, как его судорожно ищут. Гарри с усмешкой появился в темном углу станции и присоединился к Теодору и Этельреду по дороге к их дому. Теодор настоял на том, чтобы этим летом больше практиковать с Гарри заклинания темных искусств и проводить друг с другом как можно больше времени. Этельред, похоже, писал много писем, и у него было не так много времени на обучение Гарри Зельям, что немного разочаровывало. Гарри теперь воспринимал зелья, как нечто, что может быть увлекательным само по себе, даже если они никогда не будут иметь для него такого же значения, как его тени. Однажды утром Теодор, когда Гарри едва проснулся, зашел в его спальню и объявил:  — Темный Лорд вернулся. — А? — Гарри сел на кровати, зевая, и потер глаза. — О чем ты говоришь? — Мой отец говорит, что Темный Лорд вернулся. С помощью философского камня. И он может посетить этот дом. Гарри молча наблюдал за Теодором. Он точно знал, что будет делать, если Воландеморт попытается его убить. Он растворится в тенях и никогда не вернется ни в Хогвартс, ни в дом Теодора. Он сможет зарабатывать на жизнь в Косой аллее с помощью того, что знает сейчас: своего умения варить базовые зелья, произносить некоторые темные заклинания и находить чужие секреты. Он будет скучать по Тео, Полумне и Дину, но он не собирался оставаться здесь и быть убитым, только потому, что некоторые люди хотели унижаться и целовать мантии Воландеморта. Теодор протянул руки, кажется, понимая мысли Гарри, и крепко сжал его ладони:  — Я бы никогда не позволил ему причинить тебе боль. — И как ты собираешься остановить его? — тихо спросил Гарри. Губы Теодора сжались в тонкую линию, что, по мнению Гарри, означало, что он не должен был задавать этот вопрос. — Ты можешь защитить себя, а я поддержу тебя, — наконец, произнес он, меняя свой ответ. Гарри кивнул. — Как ты думаешь, твой отец собирается снова принять статус активного Пожирателя смерти? — Он писал Темному Лорду, — голос Теодора был низким, он посмотрел в сторону и покраснел. — Я пробрался в его кабинет и просмотрел его письма. Он согласился служить ему. Это одна из причин, по которой Темный Лорд может его посетить. Гарри снова кивнул, не удивляясь. Этельред во многом был похож на того, кем он сам мог бы стать, если бы был меланхоличным и не владел Магией Теней. Он будет подчиняться словам более могущественного волшебника, потому что есть большая вероятность, что, сделав это, он останется один и будет спокойно заниматься своими зельями. Гарри мог бы поступить так же, но из-за его имени и предполагаемых поступков Воландеморт никогда не оставит его в покое. — Ты собираешься уйти? Гарри изучающе взглянул на друга. Его лицо было спокойным и непроницаемым, но его руки сжимали руки Гарри так сильно, что они даже немного занемели. Гарри попытался ободряюще сжать их в ответ, и, наконец, отдернул их назад и сказал: — Я собираюсь подождать и посмотреть, придет ли он и попытается ли убить меня. Если нет, тогда я останусь. — Спасибо, мой Лорд. Гарри закатил глаза. Единственная хорошая вещь в визите Воландеморта, думает он, это то, что Тео придется перестать называть его этим прозвищем, потому что Темный Лорд может обидеться.

***

Воландеморт прогуливался по гравийной дорожке, ведущей к фасаду дома Ноттов. "У него действительно красные глаза" — бесстрастно заметил Гарри, сидя возле яблони, под которой читал. Он также был красив, высок, чего Гарри почему-то не ожидал, лицо его обрамляли темные волосы, а бледную кожу покрывала рябь чешуек. Гарри не прятался в тени не потому, что не хотел испытывать магию в присутствии того, кто может ее узнать. Воландеморт мог видеть его. Он остановился и долго смотрел на Гарри. Тот невозмутимо смотрел в ответ. Он ожидал, что в шраме появится жалящая боль или что-то подобное, но ничего не было, кроме этого пристального взгляда. Воландеморт наконец кивнул и произнес: — Значит, ты и есть Гарри Поттер.   — Да, сэр, — уверенно сказал Гарри, понимая, что Теодор маячит за дверью дома. Он сказал отцу, что хочет сразу же сам поприветствовать Лорда, но это был предлог, чтобы быть рядом на случай, если понадобится. Гарри нашел это приятным и раздражающим одновременно. Тео ведь не сможет помочь ему, если Воландеморт наложит темное проклятие. — Я понимаю, что должен благодарить тебя за помощь в получении философского камня. — Я лишь сказал Дамблдору, что понятия не имею, кто мог его украсть, — мягко возразил Гарри. Однако в глубине души он злился. Неужели Теодор или его отец сказали Воландеморту, что Гарри сделал что-то более существенное? Гарри собирался прикончить их, если это так. Но не раньше, чем он смертельно опозорит Этельреда. — Я имел в виду, что ты решил не сражаться против меня. Не быть героем, в которого, как казалось, Дамблдор пытался превратить тебя. Это был лучший вариант развития событий, чем Гарри надеялся, учитывая, что он не мог знать, что именно Воландеморт охотился за Камнем. Он медленно покачал головой: — У меня нет желания сражаться с вами, сэр. — Но почему нет? Я убил твоих родителей. — Я никогда не знал их по-настоящему. Возможно, это даже помогло превратить меня в того человека, которым я стал. И мне нравится человек, которым я сейчас являюсь. Воландеморт некоторое время пристально смотрел на него, затем одарил еще более хитрой улыбкой: — Пока ты не стоишь у меня на пути и не мешаешь мне, Гарри Поттер, я не вижу причин продолжать наше противостояние, — и он устремился дальше так быстро, что Теодор едва успел открыть перед ним дверь. Гарри прислонился спиной к яблоне и размышлял о летнем солнце, теплом небе, мягкой тени у его ног – обо всем, что он может потерять, если будет сражаться с Воландемортом. Затем он решительно покачал головой. Что-то существенное должно будет измениться, чтобы это того стоило. Воландеморт все еще может попытаться убить его через несколько лет. Или он может узнать, что в Гарри есть крестраж, и попытаться отобрать у него Магию Тени. Но это, пожалуй, единственные вещи, которые, по мнению Гарри, смогут изменить его позицию.

***

Возвращение в Хогвартс проходит как всегда, за исключением того, что на этот раз к Гарри и Теодору присоединилась Полумна. Дин зашел поздороваться, а затем отправился играть во «Взрывной щелчок» с Финниганом. Гарри, честно говоря, понятия не имел, что Дин видит в подавляющем большинстве гриффиндорцев, но при этом ему бы не хотелось, чтобы люди, ненавидящие Малфоя, оценивали его самого как типичного Слизеринца. Теодор ненадолго ушел и вернулся с бледным лицом. Он сел рядом с Гарри и спросил: — Что ты знаешь о Сириусе Блэке? Гарри моргнул. Он знал не так уж много о недавней истории войны. — Что он предал моих родителей и был приговорен к пожизненному заключению в Азкабане. Вот и все. Теодор колебался, словно споря с самим собой, а затем сказал: — Он также был твоим крестным отцом, — и протянул выпуск «Ежедневного пророка», который держал в руках. Гарри бросил на него недовольный взгляд. Сам он не читал эту газету с прошлого года, когда какой-то скучный писака накатал статью о том, что он станет следующим Темным Лордом, и взял для этого интервью у нескольких студентов, которые считали его наследником Слизерина. Теодор потряс перед ним газетой, Гарри вздохнул и взял ее. А там на первой странице – заголовок о побеге Сириуса Блэка из Азкабана. Гарри мотал головой, читая. Честно говоря, волшебный мир не производил на него впечатления большую часть времени. Хогвартс – якобы самое безопасное место в Британии, а всего за последние два года оттуда был украден философский камень, а гигантский василиск наводил страх на людей. Теперь из самой охраняемой тюрьмы заключенному удалось сбежать, и никто не знал, как Блэк это сделал. Конечно, в статье также подробно рассказывалось о том, как Гарри собирался стать следующей жертвой Блэка, потому что сбежавший бормотал что-то похожее на «Он в Хогвартсе», и читателям услужливо напомнили, что Гарри стал сиротой именно из-за Блэка. Гарри снова покачал головой. Нет, он сирота из-за Воландеморта. Очень странно, что никто даже не пытался запомнить эти вещи. — Так что ты собираешься делать? — спросил Теодор, когда Гарри оторвался от длинной статьи. — Что ты имеешь в виду? — Гарри поднял взгляд. — Тебе придется оставаться в школе, когда остальные третьекурсники смогут пойти в Хогсмид. Вообще, тебе, наверное, стоит ходить под присмотром конвоя, когда будешь за пределами школы. Никогда не знаешь, где Блэк может попытаться... — Я не собираюсь делать ничего из этого, — перебил Гарри. — Во-первых, я все равно не пойду в Хогсмид, так как Дамблдор написал мне, что отказывается признавать подпись твоего отца на разрешительном листе. Во-вторых, я не буду жить в страхе. В-третьих, я могу просто написать тому, кто держит Блэка на поводке. Теодор моргнул, раз, два, несколько раз. Затем он слабо произнес только: — О, — и бросил взгляд на Луну. Луна, очевидно, играла сама с собой в крестики-нолики и явно проигрывала. Она подняла взгляд: — Вы что-то имели в виду насчет моих волос? — Нет, — ответил Теодор. — Только насчет твоих ушей. — О, они закрываются, когда я этого хочу, — легкомысленно сказала Луна и вернулась к своей игре. Теодор посмотрел на Гарри. Тот кивнул. Он сложил газету и вернул ее Нотту, и на этом все должно было закончиться, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет написать письмо Воландеморту и попросить его вернуть своего изверга-пожирателя.

***

Гарри вошел в Большой зал и занял место в конце стола Слизерина. Никто, даже Малфой, уже открывший рот, ничего ему так и не сказал. Возможно, они поговорят с ним об обмороке в поезде позже, но пока… Пока что Гарри был в ярости, и он чувствовал, как тени клубились вокруг него, рвались и дрожали по краям так, что никто бы другой не заметил, если только не привык наблюдать. Он насильно успокаивал себя. Он не может раскрыть свою магию перед Большим залом в таком виде. Это было бы идиотизмом. Но дементоры. Гарри налил себе стакан молока и долго пил. Раньше он думал, что ненавидит Дурслей. Думал, что ненавидит Снейпа, или, по крайней мере, таких людей, как Снейп, учитывая, как "хорошо" последнее время он общался со своим профессором. Раньше он думал, что ненавидит хулиганов. Но он ненавидел Дементоров больше, чем кого-либо из них. Они оскверняют тени. Они скользят сквозь них, окутывают их вокруг себя, делают холодными и бесполезными. Гарри попытался протянуть руку и сделаться невидимым, когда впервые почувствовал, что к нему приближаются Дементоры, но не смог. Любая тень, к которой они прикасались, становилась для Гарри такой же неосязаемой, как и для любого другого. Гарри хотел уничтожить их. И он найдет способ. По сравнению с его желанием стереть их с лица планеты тот факт, что он потерял сознание в поезде и слышал крики своей матери, когда она умирала, – ничто.

***

Гарри хотелось биться головой о стену, когда он вернулся в общежитие из Совятни. По крайней мере, в этом году люди не пялятся на него, поскольку то, что он змееуст, уже давно не новость. Теперь они просто пялились на него, потому что наверняка знали, что Блэк сбежал и охотится за ним. — Плохие новости? — спросил Теодор; его глаза сверкали холодом и любопытством. Гарри протянул письмо, которое Воландеморт прислал ему спустя целую неделю после его первого письма о Блэке. В нем говорилось только: "Блэк никогда не был одним из моих Пожирателей смерти". — Что ж, — утешительно сказал Теодор через минуту. — Тогда у нас есть новая загадка для расследования. Гарри не мог поделиться с Ноттом своим стремлением уничтожить дементоров, поскольку это означало раскрытие его Магии Теней. Он не мог также поделиться своими сомнениями относительно Воландеморта, когда жизнь Тео, возможно, зависела от послушания его отца. Но это «у нас» согревает Гарри бессловесной улыбкой, которую Теодор ему возвращает.