Shadow Magic

Гарри остановился на обратном пути в общежитие Слизерина, когда услышал, как кто-то упоминает о Темной Метке. Подскочить к тени рядом и заглянуть через нее – дело одного мгновения. Это был Игорь Каркаров – директор Дурмстранга; он показывал свою левую руку скептически смотрящему на нее семикурснику-слизеринцу. Мгновение спустя глаза студента расширились, и Гарри увидел, как оживает змея на краю Темной Метки. Гарри отпустил тень и слегка улыбнулся, возвращаясь в свою комнату. Так вот, что Воландеморт получает от этого турнира – возможность завербовать учеников. Похоже, он простил Каркарова, которого Этельред называл предателем, достаточно, чтобы использовать его. Гарри был доволен, что догадался.

***

Гарри поставил метки близнецам Уизли в декабрьское новолуние, которое, к счастью, пришлось на период до рождественских каникул. Гарри думал, что они будут шутить и смеяться во время процесса, что даст ему возможность прервать его. Честно говоря, быть связанным с Теодором для него уже вполне достаточно. Но близнецы спокойно и серьезно отнеслись ко всему процессу, разве что захихикали, когда Гарри наносил им метки, потому что это, очевидно, было щекотно. Гарри покачал головой. В конце концов, он не нуждался в обезболивающем зелье, по крайней мере, до тех пор, пока он не пометит кого-то, кто не захотел бы этого. Он вспомнил слухи о том, что никто не сможет принять Темную Метку, если сам не будет желать этого. Теперь он понимал, почему. Фред и Джордж оба получили свою молнию с волком высоко позади плеч, где рубашки и волосы могли ее прикрыть. Было бы безопаснее поставить метки на задней части шеи, как у Теодора, но Гарри не сможет этого вынести. Он будет связан этой особенной связью со своим первым вассалом, а другим будет дозволено носить метки, похожие, но не одинаковые. Фред и Джордж осмотрели друг друга, когда ритуал завершился, и улыбнулись. Гарри чувствовал, как складываются узы. К его облегчению, это было менее интенсивно, чем узы с Теодором, но он ощущал общее направление и расстояние до близнецов. Он бы узнал, если бы они были в опасности, это точно. Это приносит облегчение, поскольку эта способность делала часть долга, связанную с защитой, гораздо менее обременительной. — А теперь, наше Сиятельство сэр, — произнес Фред, когда оба близнеца налюбовались своими метками и приспособились к явному ощущению магии Гарри, — не мог бы ты рассказать нам, в чем секрет твоего появления и исчезновения по школе? — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — добавил Джордж, затрепетав ресницами. Гарри вздохнул для эффекта. — Ну, ладно. Но сначала это будут намеки, пока я проверяю, достаточно ли вы умны, чтобы понять это, — близнецы охотно закивали. Вероятно, они были бы менее взволнованы, если бы Гарри просто сказал им об этом прямо. — Всякий раз, когда я перемещаюсь по школе, я делаю это с помощью чего-то поблизости. Я не могу делать это везде, потому что не все места одинаковы. Подумайте об этом хорошенько, и вы все поймете. Джордж посмотрел на него. — Через двери? Гарри засмеялся прежде, чем смог остановить себя; один из немногих случаев, когда он смеялся, не находясь рядом с Теодором, и близнецы захлопали в ладоши, прежде чем Фред сказал: — Не через двери, не будь таким очевидным, Фордж. — Но в школе не везде есть двери! — Ну, мы, наверное, можем исключить стены из списка. — И полы! — Я не знаю, подумай о некоторых из этих движущихся лестниц... Гарри расслабился, слушая их нелепые рассуждения. Ему пришло в голову, что присутствие близнецов рядом может быть полезно как для него, так и для некоторых других его друзей и вассалов. Теодор был чересчур серьезен, Полумна часто уходила в свой собственный маленький мир, а чувство юмора Дина было больше похоже на чувство юмора других гриффиндорцев, и поэтому не совсем понятно ни Гарри, ни Теодору. Но близнецы умели улучшать настроение.

***

По мере того, как Гарри все больше вовлекался в исследования по уничтожению дементоров, настроение его все сильнее нуждалось в улучшении. Он ненавидел их все больше и больше. Никто точно не знал, были ли дементоры созданы каким-то древним волшебником, а затем использованы современными магами для охраны той проклятой тюрьмы, или же они являлись некими природными существами, которым волшебники предложили сделку. И, конечно же, ни в одной из книг не говорилось конкретно об их влиянии на теневую магию, но Гарри умел читать между строк. Дементоры питались душами. Это значит, что они обитали в тех местах, где есть существа, имеющие души. Атмосфера вокруг Азкабана, по слухам, была невыносима, как для заключенных, так и для охранников, поэтому узники обычно сходили с ума, а авроров там регулярно сменяли. Для них имело бы смысл осквернять и тени таким же образом, даже если имеющие душу существа, которые могли использовать тени, встречались крайне редко. В книге также было крайне мало информации о том, как убить дементоров. Патронусы отгоняли их или держали на расстоянии, но это все. Было несколько противоречивых сообщений об их убийствах. Но Гарри отметает их все по мере прочтения. Среди прочего, источником нескольких из них является Гилдерой Локхарт. Но затем, подобно единственному предложению о Магии Теней, которое было в книге о крестражах, Гарри нашел единственное одинокое предложение в книге, которая рассказывала о том, как в целом справиться с Темными Существами: Дементоры питаются как воспоминаниями, так и душами, хотя наиболее известен их похищающий души Поцелуй. Гарри знал, что это предложение важно, но не знал, чем именно. Он долго крутил его в голове, бился над ним во время обратного пути из библиотеки – в который раз он не прыгает в тени, чтобы сделать путь короче, – и пытался найти ответы, когда опустился на диван в общежитии Слизерина перед камином и уставился на пламя. — Мой Лорд. Голос Теодора был мягким и уважительным. Он больше не называл его так громко в присутствии других студентов, но Гарри знал, что это было связано с тем, что они могут услышать в его голосе, когда он говорил, а никак не с переменами его убеждений. "Никогда такого не было" – думал Гарри, улыбаясь Теодору и наклоняясь, чтобы поцеловать его. За это они получили несколько взглядов, но не слишком много. Большинство слизеринцев и так полагали, что они уже встречаются, поскольку проводили много времени вместе. Иногда Гарри думал, что никогда не сможет понять других людей, но потом он осознал, что понимает Теодора, Фреда, Джорджа, Дина и Полумну, и этого действительно было достаточно, и он снова становился жизнерадостным. — Скажи мне, о чем ты беспокоишься, — произнес Теодор, бесцеремонно отпихивая ноги Гарри со своего пути, чтобы тоже сесть на диван. В некотором смысле, сейчас он относился к Гарри более непринужденно, чем до того, как они провели ритуал, возможно, потому что он знал, что их связь расскажет Гарри о том, что он действительно чувствует. Это было приятно. — Строчка про убийства дементоров, — ответил Гарри, наводя вокруг них любимые чары конфиденциальности. — Вернее, я думаю, что это имеет значение. Черт, я знаю, что она имеет отношение к делу. Я просто не могу этого понять, и мой мозг не хочет ничего делать. — Расскажи мне об этом. Гарри объяснил ему разницу между поеданием воспоминаний и поеданием душ, и Теодор задумался на секунду, постукивая пальцами по подлокотнику дивана, прежде чем сказать: — Это два разных способа питания, верно? — Я только что сказал это, — Гарри поднял брови. Теодор проигнорировал его тон. — Но когда дементоры поглощают душу, очевидно, как они это делают. Они наклоняются и всасывают душу жертвы через рот. Не так понятно, как они едят воспоминания. Они могут делать это, очевидно, просто находясь рядом с кем-то, поскольку им не нужно целовать всех узников Азкабана или входить в их камеры. Гарри медленно кивнул, а Теодор бросил на него слегка раздраженный взгляд: — Ты, вероятно, не сможешь заставить их съесть что-нибудь еще через их Поцелуй. Но если бы ты мог отравить воздух или то, что они используют для поглощений воспоминаний... — И использовать что-то другое, кроме чувства вины и плохих воспоминаний, которые их привлекают.., — продолжил Гарри и сел. Он чувствовал, как расширились его зрачки, и его мысли хаотично запрыгали в голове. — Например, что-то, что связано с магией, которая есть у меня.. И если они поглотят это и умрут, это уже что-то. — Мой Лорд. Гарри начал плохо соображать, когда повернул голову и осознал, что Теодор стоит на коленях на диване, склонив голову. Чары конфиденциальности не позволят большинству людей понять, что они делают, но это все равно был огромный риск. — Теодор! — зашипел Гарри, дергая его за руку. — Какого черта? — Ты не скажешь мне, что это за магия, которой ты владеешь? — прошептал Теодор, не поднимая глаз. — Я был терпелив. Я никогда не спрашивал, даже когда подозревал. Но я думаю, что заслуживаю знать. Гарри вздохнул, встал и с помощью теней проверил, нет ли кого-нибудь еще в их общей спальне. Затем он снова дернул Теодора за руку. — Пойдем. Теодор следовал за ним в молчании, которое заставляло трепетать узы, связывающие их. Очевидно, он очень доволен тем, что наконец-то узнает источник секрета. Гарри же, напротив, слегка дрожал и даже взмок от напряжения. "Они не смогут посадить тебя в клетку", – напомнил он себе, когда развернулся в их спальне, запер дверь и повернулся лицом к Теодору. "Если он возненавидит тебя, если он негативно отреагирует, ты все равно сможешь отступить через тень. Ты можешь вернуться только тогда, когда твоим вассалам будет угрожать опасность, и этого будет достаточно". Но он не смог бы этого сделать, вот в чем дело. Узы, связывающие его вассалов с ним, связывали и его с ними. Он не хотел покидать их. И он не хотел покидать Хогвартс с его библиотекой, которая все еще может дать ему важные подсказки о том, как использовать теневую магию и уничтожать дементоров. Столкнувшись с сияющим ожиданием Теодора, Гарри притянул тень к себе и позволил ей опуститься на его ладони, как он сделал это перед тем, как лишил хулиганку Аманду рассудка. Рот Теодора слегка приоткрылся, а глаза расширились. — Я могу использовать тени так, как захочу, — тихо пояснил Гарри. — Чтобы шпионить, путешествовать, ослеплять людей. Иногда я нападаю на людей с их помощью, но не часто. Это было бы очень очевидно... И если ты кому-нибудь расскажешь, я уйду навсегда, Теодор. Я серьезно. Теодор смотрел на него, не двигаясь, с тем же выражением лица, но связь странным образом вибрировала. Гарри заставил себя посмотреть ему в лицо. Он не знал, что ему делать, если Теодор станет бояться его. Но Теодор не боялся. Он дрожал от желания. Гарри моргнул и отпустил тень. — О, — только произнес он, и больше ничего, потому что не знал, что делать дальше. Теодор решил это за него и, притянув к себе, начал покрывать поцелуями его лицо. Они не останавливаются, пока их соседи по комнате не начали нетерпеливо стучать в дверь, требуя отпереть ее, чтобы они могли принять душ и лечь спать. Позже Гарри лежал на кровати, пока мысли кружились в голове, мозг гудел, а его улыбка, вероятно, выглядела чертовски глупо. Но ему теперь есть с кем поделиться. Когда-то он думал, что у него никогда этого не будет, и он смирился с этим. Но теперь он никогда не захочет отказываться от Теодора.

***

Гарри помечает Дина во второе январское новолуние, поскольку Гарри и Теодор на праздники отправились в дом Ноттов, чтобы избежать суеты Святочного бала, а Дин остался в Хогвартсе. После их возвращения Томас принял метку со смехом, как Фред и Джордж, затем слегка встряхнул рукой и наколдовал зеркало, чтобы изучить волка и молнию. — Было немного щекотно. А почему волк? — Одна из иллюзий, которую я использовал, чтобы мучить Малфоя, — ответил Гарри с ухмылкой. Иллюзии – хорошее объяснение его Магии Теней, если нужно упомянуть что-то конкретное, и Дин, очевидно, слышал об этом случае, потому что понятливо кивнул. Но он не отходил, даже когда связь между ними устоялась, и они понемногу привыкли нести этот груз, как железную корону на голове. Дин явно что-то хотел сказать, но сомневался, и Гарри наконец вздохнул, убирая последние остатки их ритуального круга из примятой травы, и спросил: — Что случилось? — Невилл тоже хочет быть отмеченным. Гарри выпрямился и направил палочку на Дина прежде, чем успел даже подумать об этом. Тени у его ног тоже задрожали, хотя, поскольку все вокруг освещалось только чарами Люмос, это не было заметно. Дин поднял руки. — Все в порядке, Гарри. Правда. Я не говорил ему. Он сам догадался, и... Я думаю, он, возможно, увидел одну из меток близнецов. Впечатляет, что он разобрался в этом за такой короткий промежуток времени, не находишь? — Это чертовски важно, вот что я думаю, — огрызнулся Гарри. Его паранойя уже вовсю разворачивалась, и он задавался вопросом, что и где он пропустил. Что, если кто-то другой случайно выдаст их тайну? Что, если Дамблдор или Воландеморт поймут, что он делает? Правда, Теодор был настолько тихим и незаметным в Слизерине, что почти никто не обращал на него внимания, и почти все обходили Гарри стороной, но... — Гарри. Мой Лорд. Я обещаю, все будет в порядке, — Дин схватил его руку с палочкой и заставил опустить ее. — Невилл не рассказал мне всего потому, что он хочет сам поговорить с тобой. И он сказал мне, что примет Обливиэйт, если ты решишь, что это необходимо. Гарри сузил глаза. Он не умел накладывать чары памяти, но если что была возможность оставить Лонгботтома в тенях. Эта мысль успокоила настолько, чтобы выслушать то, что предлагал Дин. — Почему он хочет быть помеченным? — Ты никогда не замечал, как другие Гриффиндорцы издеваются над ним? — Дин бросил на него острый взгляд. — Нет. Я думал, что только Слизеринцы так делают. — Думаю, в этом году все было еще хуже, — Дин покачал головой. — Он пригласил Джинни Уизли на Святочный бал, и она пошла с ним, но это расстроило Рона. И людям надоело, что он постоянно лажает на зельях и теряет гриффиндорские баллы. До каникул они почти решили, что это вина Невилла, а не Снейпа. Гарри закрыл лицо рукой. Да, будет больше прислужников, он должен был это понять. — Пройдет несколько чертовых месяцев, прежде чем я смогу доверять ему настолько, чтобы поставить ему метку, ты понимаешь это? Я должен буду узнать все о том, как он догадался, и запечатать утечку, чтобы это не повторилось. Я собираюсь... Какого черта ты улыбаешься? — Потому что ты все равно дал ему защиту, когда он попросил. Ты защитишь гораздо больше людей, чем даже предполагал сам. Это доказывает, что Невилл был прав, когда просил. — Реакция большинства людей на издевательства – это не клятва Темному Лорду. — Я не думаю, что ты настолько Темный, скорее нечто среднее, — Дин пожал плечами, не обращая внимания. — Я расскажу Невиллу утром, и постараюсь, чтобы мы были в таком месте, где никто не подслушивает. И спасибо, мой Лорд. Гарри резко кивнул в ответ и направился к школе. По крайней мере, он может отложить это дело до конца учебного года. Он совсем не знал Лонгботтома, и помнил его только как жертву Малфоя с первого курса и человека, который скрывался за пределами гриффиндорской группы, считая его наследником Слизерина. Ему придется доказать свою ценность. Только позже той ночью, лежа в постели с покалывающими от поцелуев Теодора губами, Гарри понял, что даже дать Лонгботтому такой шанс – это уже больше, чем он сделал бы год назад. Он нахмурился в темноту и закрыл глаза.

***

Как оказалось, Невилл действительно сам догадался о клятве, увидев метку Джорджа и поняв, что волк похож на того, которого Гарри использовал, чтобы спасти его на первом курсе. Так что вина, в основном, лежала на юном Лорде. По крайней мере он принял от гриффиндорца клятву на волшебной палочке держать все в тайне. Но Гарри все еще не мог довериться ему настолько, чтобы поставить метку. Когда наступило Третье задание Турнира, а вместе с ним – внезапный всплеск зеленого света, Гарри пришлось полностью поменять планы на лето. Седрик Диггори, чемпион Хогвартса, приземлился на траву, держа в руках Кубок Трех Волшебников и, очевидно, был мертв. Его шея была вывернута назад, рот открыт, а распахнутые затуманенные глаза смотрели в небо. Он держал в руках маленький жетон, который лопается, как только люди начали кричать, и над его телом поднялась в небо Темная Метка ярко-зеленого цвета. Голос Воландеморта звучал прямо из нее, что Гарри посчитал изящным приемом. — Каждый, кто не присоединится ко мне, будет раздавлен и склонен, — говорил голос – протяжное шипение на грани парселтанга. Гарри думал, что он, вероятно, единственный, кто может услышать дополнительную угрозу. — Каждый, в ком течет кровь Пожирателей Смерти, кто не склонится передо мной – умрет. Я – ваш Лорд. Я – Лорд Воландеморт. И я вернулся. В небо тут же поднялись новые крики, но из этих пяти фраз для Гарри имела значение только вторая. Он повернулся и встретился взглядом с Теодором, и тот слегка покачал головой, не дрогнув. Теодор не намерен склоняться перед Воландемортом. Он не намерен следовать за своим отцом. А это значит, что на лето им понадобится другое убежище, нежели дом Ноттов. И Гарри придется сражаться с Воландемортом, а значит нужно хотя бы притвориться, что сотрудничаешь с Дамблдором, и позволить репутации и связям этого человека сделать за него часть работы. Черт возьми.

***

— Я рад видеть, что ты наконец-то начинаешь распространять свою обеспокоенность на весь остальной мир, мой мальчик. Я волновался за тебя, когда ты был распределен в Слизерин и, казалось, не заботился о трагедиях, которые переживала остальная школа... Дамблдор продолжал в том же духе достаточно долго, чтобы зубы Гарри впились в язык к тому времени, когда он вернулся в спальню Слизерина. Теодор ждал его. Он протянул руку и заключил Гарри в свои объятия. Было так близко, что Гарри мог коснуться его метки, и их связь мягко успокаивала его. — Мы едем в одно из убежищ Дамблдора? — шепнул Теодор ему на ухо. Гарри кивнул и тяжело облокотился на своего вассала. Мерлин, он не хотел этого. Он бы предпочел скрыться в тенях вместе с Тео и жить в Косой Аллее или в каком-нибудь другом месте, где они могли бы быть независимыми. Но он был прав в том, что Дамблдор считал Мальчика-Который-Выжил сейчас более важным, чем когда-либо. За ними бы охотились. А дом Этельреда сейчас не безопасен и никогда уже не будет в безопасности. — Мы справимся, — сказал Теодор ему на ухо и провел руками по волосам Гарри. — У нас всегда получается. Это заставило Гарри стать немного более жизнерадостным. Да, это правда. До этого момента они пережили и безразличие самого Гарри, и расширение круга его вассалов, и пленение Петтигрю, и раскрытие Магии Теней Гарри, и воскрешение Воландеморта. Они переживут и это. — Дамблдор был недоволен, когда я сказал ему, что ты отправишься со мной, и это не обсуждается, — добавил Гарри, храня в памяти тот единственный момент встречи, который заставил его улыбнуться. — Я думаю, он хочет окружить меня гриффиндорцами и убедить меня, чтобы я заботился о них. — Он привыкнет к разочарованию. В конце концов, ему уже больше ста лет. Гарри засмеялся и закрыл глаза. Приятно было хоть раз положиться на Теодора.

***

Оказалось, что убежище, куда Дамблдор отправил их на лето, принадлежит Сириусу Блэку, который позволил Петтигрю сбежать, потому что он идиот. Но Дамблдор прятал его, потому что Блэк был членом так называемого Ордена Феникса, и у него был огромный дом, наполненный прекрасными тенями, и библиотека с большим количеством интересных книг, которые Гарри сможет прочитать за неделю. Честно говоря, Гарри терпел его только из-за дома. Сириус явно был намерен вернуть себе место крестного отца, а это означало, что он засыпал Поттера рассказами о его родителях, говорил, что он должен больше времени проводить с гриффиндорцами, дарил ему подарки в красно-золотых тонах и искренне сообщал Гарри, что младшая Уизли явно к нему неравнодушна. — И что? — недоуменно спросил Гарри, когда Блэк сообщил ему об этом напоследок. Они завтракали на кухне Площади Гриммо. Старый домовой эльф, который здесь работал, кажется, проводил много времени, глядя на Гарри, но это привело к хорошему обслуживанию его и Теодора, что вполне их устраивало. На самом деле, здесь вообще все было бы хорошо, если бы не Блэк и младшие Уизли, которые толпились по углам и шептались о нем. Грейнджер тоже была здесь по какой-то причине. Гарри предположил, что она ближе дружит с Уизли и больше находится под влиянием Дамблдора, чем он думал. — Я просто говорю. Твой отец женился на красивой рыжеволосой женщине. Ты тоже можешь, — Блэк подтолкнул Гарри под ребра, что, может быть, стало самым неприятным прикосновением, которое он когда-либо чувствовал. — Э, нет, — отмахнулся Гарри и принялся жевать бекон, который Кричер положил перед ним. — Ты не знаешь, что произойдет в будущем, — сказала Грейнджер из-за стола. Она ободряюще улыбнулась младшей Уизли. — Я знаю, что сейчас происходит, — возразил Гарри. — А именно то, что у меня есть шикарный темноволосый парень. — Он с удовольствием наблюдал, как остатки напряжения полностью ушли с плеч Теодора. Он улыбнулся ему. — Что?! Кажется, что все произнесли это одновременно, хотя это было скорее мычание Блэка и писк Уизли. Гарри вздохнул, закатил глаза и наклонился через стол, чтобы поцеловать Теодора. Он наслаждался этим, и еще больше радовался бледным лицам и отпавшим челюстям, которые он получил. — Я удивлен, что вы этого не знали, — добавил он, возвращаясь к своему завтраку. — Большая часть слизеринцев сплетничала об этом в прошлом году. — Как будто мы слушаем, что говорят слизеринцы, — снова пробормотал Уизли, чье имя Гарри забыл. Точно, Рон. — Тогда для тебя ничто из того, что я говорю, также не имеет значения, — Гарри послал ему свою улыбку. Уизли быстро залепетал что-то о том, что он другой, и Гарри вздохнул. Он готов выступать на публике в роли Мальчика-Который-Выжил и посещать стратегические совещания Ордена в качестве платы за безопасное жилье на лето, но, похоже, и Дамблдор, и Уизли, и Блэк хотят большего. Они хотят, чтобы он вел себя как гриффиндорец. Они хотят, чтобы он стал идеальным героем, которым Гарри никогда не был, и которого они даже не смели требовать от него последние несколько лет. Они хотят, чтобы он отказался от Теодора и независимого поведения. Они хотят, чтобы он был как его родители. Гарри понял это, когда Блэк однажды поймал его в библиотеке, пока он читал книгу о дементорах. Это не просто увлекательное чтение; оно давало Гарри всевозможную новую информацию о том, как он сможет их убить. Он делал конструктивные заметки, когда Блэк нарисовался напротив него и пристально посмотрел. — Что? — спросил Гарри, взглянув на крестного поверх страниц. — Твоего отца не застали бы врасплох за чтением такой книги. — Надеюсь, он был бы рад, что я более информирован, чем он. Блэк опустился в кресло. — Они тебя совсем не волнуют, да? — прошептал он. — Джеймс и Лили? Я думал, Альбус преувеличивал, когда говорил мне, насколько ты холоден, но это не так. — Что именно меня должно волновать? Никто не рассказывал мне о них до моего приезда в Хогвартс. До того момента я даже не знал, как зовут моего отца. Потом люди давали мне какие-то сравнения, но всегда негативные. Что мои родители были гриффиндорцами и разочаровались бы во мне. Что они были героями, а я нет. Что мои родители были друзьями всего, что дышит, а я нет. У меня нет желания быть похожим на них. Я выжил сам. Все, что они сделали, это защитили меня один раз, а потом умерли. Когда он закончил, Блэк смотрел на него с недоумением. Гарри пожал плечами и продолжил делать заметки о дементорах. — Я твой крестный отец, — продолжил Блэк. — Я не знал... когда ты послал мне Питера, я думал, что нравлюсь тебе, и ты понял, что я невиновен. — Я понял, что ты невиновен. Но я думал, что ты не сумеешь использовать Петтигрю в своих интересах. И я вижу, что был прав. — Тогда почему ты не рассказал Дамблдору и не придумал способ жить со мной? — Почему ты не сделал этого? В этой комнате есть только один совершеннолетний взрослый, и это не я. Блэк посмотрел в сторону. — После того, как я все испортил и Питер сбежал, мне было бы слишком опасно пытаться претендовать на тебя. — И, вероятно, это было удобнее. В конце концов, я не тот крестник, которого ты хотел. Я слизеринец. Меня не волнует наследие моих родителей. Я никогда не писал тебе и не просил рассказывать о них. — Я не... Гарри, если бы ты был другим! — вырвалось у Блэка. — Все могло бы быть совсем иначе! — Я знаю. Например, если бы ты в какой-то момент решил написать мне и сообщить, что ты мой крестный отец, а не оставил мне выяснять это у других людей. Или если бы ты так же заботился о том, чтобы связаться со мной, как о поимке Петтигрю. Блэк одарил его хлестким взглядом и вышел из комнаты с опущенной головой. Гарри продолжил свои записи. Это не его вина, что Блэк не хочет прилагать никаких усилий, чтобы преодолеть свои предрассудки. Он даже не извинился за то, что поставил Петтигрю превыше всего, а потом потерял его. Честно говоря, Гарри дал ему месть или справедливость, завернутую в клетку, а Сириус ее упустил. Некоторым людям просто невозможно помочь.

***

Когда Фред и Джордж присоединились к ним на Площади Гриммо, стало легче. Даже не спрашивая, они отвлекали внимание Блэка от Гарри, а иногда подшучивали над младшими братьями и сестрой, когда те пытались заставить Поттера вести себя как гриффиндорец, или над Грейнджер, когда она занималась самодовольными нравоучениями. Однажды Гарри сказал им, что они не обязаны этого делать. — Мы не можем позволить нашему господину страдать, не так ли, Джордж? Какими именно прислужниками мы будем? — Ужасными прислужниками. Мы должны поддерживать репутацию! Ради всех прислужников во всем мире! Гарри не смог их переубедить, поэтому в конце концов он сдался и оставил их наедине с собой. Им и без него очень весело. Миссис Уизли не разрешила Гарри и Теодору жить в одной комнате, когда узнала, что они встречаются, несмотря на то, что в Хогвартсе они жили в одной комнате круглый год. Поэтому Теодор пробирался к нему ночью, чтобы обсудить их планы относительно дементоров и Воландеморта, и иногда засыпал в кровати Гарри. Утром он снова ускользал прежде чем кто-нибудь успевал войти. Другие изо всех сил пытались придумать противодействие запирающему заклинанию, которое Гарри накладывал на дверь, но пока безрезультатно. — Иногда мне хочется увести их в тень и оставить страдать, — мрачно произнес Гарри после очередного вечера, когда все набросились на него за то, что он не похож на родителей, о которых у него осталось только одно воспоминание. — Не стоит, мой Лорд, — Теодор лежал, прикрыв глаза и положив голову на вытянутые ноги Гарри. — Оставь их в их же идиотизме. Ты можешь использовать свои силы с большей пользой. Гарри усмехнулся, вспоминая открытие, которое он сделал сегодня и о котором еще не рассказал Теодору. — Ты прав. Я, кажется, понял, как использовать тени, чтобы отравить дементоров. — Расскажи мне, — Теодор повернул голову, но не поднялся. Гарри все равно был уверен, что полностью завладел его вниманием. — Это не сработает без другой моей магии, — признался Гарри. Он поднял руку и одновременно зашипел. Тень превратилась в нескольких змей вокруг него. Кобры с раздутыми капюшонами, маленькие и опасные крайты*, черная мамба, у которой вокруг шеи обвивалась темная тень, чтобы продемонстрировать свою опасность. Гарри погладил их по головам, ощущая под пальцами прохладу и легкую твердость. — Я помещу их в тени, через которые будут проходить дементоры. Теодор смотрел туда-сюда на змей. То, что он был при этом совершенно не напуган, очень радовало Гарри. — А ты сможешь превратить их в тени и заставить их что-то делать? Ты же сказал, что дементоры делают тени бесполезными для тебя. — Да, но только после того, как дементоры проходят сквозь них. У меня не было проблем с манипулированием тенями во время поездки на поезде перед третьим курсом, пока они не прошли мимо меня. Я намерен выпустить этих змей в тени до того, как дементоры появятся, чтобы поджидать их. Эти змеи более сильные, поскольку основаны на магии теней и парселтанге, они нападут и отравят их. — Это должно сработать? — Должно. — Я так рад, что выбрал гения в качестве своего Лорда. Гарри отложил книгу в сторону и начал целовать Теодора, довольный тем, что все складывалось. То, что ему придется отправиться в Азкабан или поймать дементора, чтобы проверить свои теории, пока осталось невысказанным. Сейчас он хотел сосредоточиться на форме плеч Теодора под своими руками.

***

— Министерство может отказываться признавать возвращение Воландеморта, называя это розыгрышем. Но рядом со мной сам Мальчик-Который-Выжил, который лично знаком с тактикой Воландеморта. Гарри стоял рядом с Дамблдором на маленькой платформе, которую несколько минут назад покинул министр. Директор прибыл и быстро взял на себя руководство пресс-конференцией, объявив, что Воландеморт вернулся, и что инцидент на Турнире со смертью Диггори – не розыгрыш. Гарри знал, что это не розыгрыш. Но Дамблдор вел себя неправильно с толпой. Люди вздрагивали при упоминании Воландеморта и бормотали о том, что у него нет никаких доказательств, кроме смерти Диггори и слов нескольких бывших Пожирателей Смерти. Гарри было бы все равно, но теперь, когда он сам связан с Дамблдором, это могло запятнать его имя и перспективы. Затем Дамблдор отошел в сторону, жестом пригласил его пройти вперед, и Гарри подошел к трибуне. Там висела сфера, которая накладывала на голос того, кто в нее говорит, чары Соноруса. — Эм, привет, — он пригнул голову и провел рукой по своему шраму. Это была его тактика, которую он, Теодор, Фред и Джордж разработали в ходе напряженных дискуссий. Он будет выглядеть невинным, растерянным и смущенным, и если люди будут считать его орудием Дамблдора, Гарри это вполне устроит. Открытое противостояние никогда не было тем, что его интересовало. Вспыхнули колдокамеры, и женщина со светлыми волосами, собранными в высокий хвост, спросила: — Почему вы раньше не говорили открыто о борьбе с Воландемортом? — Эм, потому что я не знал, что он вернулся? — Гарри поежился и бросил взгляд на Дамблдора, как бы в поисках поддержки. — То есть, я верю, что он вернулся. Я был там, когда он сделал это объявление прямо над телом бедного Седрика. — Он понизил голос, но все, конечно, слышали и смотрели как зачарованные. — Я узнал этот голос. Из моих самых старых воспоминаний. Тот, который я слышу, когда рядом дементоры. — Что это за воспоминания? — произнесла пожилая женщина, которая, кажется, писала репортажи для Ведьмополитена; ее голос был такой мягкий, что у слушателей перехватило дыхание. — Я слышу, как кто-то говорит моей маме отойти в сторону, а потом мама кричит. По аудитории пробежал вздох. Гарри хочется улыбнуться, хотя, конечно, он этого не делает. — Я узнал его голос, — продолжил Гарри, и в его словах чувствовалась небольшая дрожь. — Поэтому я знаю, что он вернулся. Я думаю, вы должны верить профессору Дамблдору. Воландеморт ужасен, он силен, и мы все должны объединиться, чтобы бороться с ним. — Он кивнул и отступил назад, прежде чем кто-то успел задать еще один вопрос. Дамблдор бросал на него подозрительные взгляды до конца дня. Конечно, в каком-то смысле Гарри поступил именно так, как просил Дамблдор. Он поддержал свою публичную позицию, что Воландеморт вернулся, и противоречил Министерству. Но он не сыграл ту героическую роль, которую хотел от него Дамблдор. Впрочем, неважно, если Дамблдор не простит его. Гарри тоже не склонен прощать.

***

В этом году у них, конечно же, был новый учитель Защиты от темных искусств, поскольку Грозный Глаз был достаточно параноидален, чтобы проклясть не того человека и оказаться в Азкабане. Нового преподавателя звали Долорес Амбридж – жаба в розовом, которая постоянно лепетала о том, что им не нужны заклинания для самозащиты, что достаточно Министерства и знаний базовой теории. Она также наслала на него дементоров через две недели после возвращения в Хогвартс. Гарри знал, что она это сделает. Он подслушал через ее камин, как она обсуждала с одним из сотрудников Министерства необходимость оформления соответствующих документов и угрожала в противном случае раскрыть какой-то секрет, которым она владела. Отбрасываемые огнем тени всегда так полезны, чтобы в них прятаться. Гарри, конечно, позже заставит Амбридж заплатить, но сейчас ему не терпится испытать своих теневых змей на дементорах. Он специально вышел вечером на поле для квиддича после того, как Амбридж обсуждала нападение, и полностью заполнил тени змеями, созданными с помощью парселтанга. Теодор, Фред и Джордж прятались от посторонних глаз. Близнецы, конечно, не знали, что именно делал их Лорд, но им было известно, что он планирует каким-то образом устроить засаду на дементоров, и они очень хотели принять в этом участие. Они вмешаются, если что-то резко пойдет не так. Гарри усмехнулся, чувствуя приближение холода, и отступил в сияние луны, делая себя видимым. Тени у его ног шипели и бурлили в нетерпении. Гарри знал, что некоторые из них будут бесполезны после появления дементоров, но это одна из причин, по которой он устраивает это противостояние здесь. Первый дементор стремительно приблизился к нему. Гарри не только был готов прыгнуть, если понадобится, но и внимательно следил за моментом, когда край мантии дементора коснется тени, в которой он спрятал змею. Наконец, это происходит. Извилистая серая фигура сделала выпад вперед, и вот уже дементор кричит тонким, неестественным голосом на грани слышимости, как умирающая летучая мышь. Гарри смеялся в голос, наблюдая, как появляются новые змеи, и все они кусали и отрывали куски того, что кажется плащом и капюшоном дементора. На мгновение показался зияющий череп, парящий в воздухе, когда с него срывают "одежду" – это были на самом деле тени, которые он испортил. Затем его атаковала кобра, и череп исчез. Второй дементор кружил позади. Это ему не поможет, учитывая, что Гарри поймал в ловушку все до единой тени в поле зрения. В итоге существо кружится в нескольких сантиметрах над полем, когда извивающиеся тела змей накрыли его. На этот раз честь нырнуть под его капюшон и заставить исчезнуть принадлежала крайту. Гарри предположил, что он просто переборщил с ядом. Тени постепенно становились обычными, все следы холода исчезли. Тени, что остались, были чистые и принадлежат ему. Гарри снова засмеялся. — Если можно так выразиться, Ваша Светлость, сэр, это был настоящий маниакальный смех, — одобрительно сказал Фред с края озера, где они затаились. — Для этого нужна практика, — добавил Джордж. Теодор встал, сделал легкий поклон и послал улыбку, которая отражала одобрение, в котором так нуждался Гарри.

***

Невилл получил свою метку тихо в октябрьское новолуние. Гарри наблюдал, как появляются молния и волк, и услышал, как у Невилла перехватило дыхание. Волк вышел немного крупнее, чем у других, но для Невилла это не имеет большого значения. — Спасибо, — поблагодарил он, встал и поклонился, когда все было готово. Эта новая связь более легкая и хрупкая, чем та, которую Гарри разделял с другими своими вассалами, но они с Невиллом совсем недавно познакомились. Это было логично. — Если... Дин не говорил мне. Если я хочу завербовать для тебя других людей, как мне рассказать им об этом? Гарри пригрозил ему пальцем. — Ты не вербуешь других для меня. Дин рассказал мне о тебе, но часть из этого ты уже выяснил сам. Мне не нужны больше последователи. — Но как ты собираешься стать Темным Лордом, если у тебя не больше последователей, чем у нас? — Невилл слегка вздрогнул, когда Гарри бросил на него взгляд, но упрямо продолжил. — Я имею в виду, что у Воландеморта их было много. — Я знаю, но я не Воландеморт, — пробормотал Гарри. Глаза Невилла выражали сомнение. — Если есть кто-то еще, над кем издеваются, то ты можешь рассказать мне о них, и я сам подойду к ним. Но это единственное, что ты можешь сделать. — Хорошо, — неуверенно согласился Невилл. Гарри помотал головой; он не понимал, почему волшебники всегда хотят бросаться под ноги другим и следовать за ними по пятам. Да, у большинства волшебников нет теневой магии Гарри, потому что большинство людей не крестражи, но они могли бы стать сильными и вести себя сами, если бы захотели. Вот Теодор и Дин хорошо освоили заклинание Щита, Фред и Джордж научились Патронусу, когда Гарри обучил их этому. Большинство волшебников были более могущественны, чем они думают, решил Гарри. Они просто сами не хотят использовать свой дар. Может быть не глупость, а лень была главным недостатком волшебного мира.

***

Рон гневно спросил, встречается ли Невилл с его сестрой, и тот ответил, что нет. Но Уизли не поверил ему и накричал на Невилла и назвал его идиотом. Гарри узнал о главном страхе Рона за те недели, что они вместе жили на Площади Гриммо, когда рыжему совершенно не удалось убедить его стать героем. Гарри пробрался сквозь тени в спальню гриффиндорских мальчиков пятого курса – найти её было легче, чем следовало бы, благодаря его связи с меткой Невилла – и опустил на кровать Рона чары конфиденциальности и коробку с настоящими пауками. Рон истерично кричал и отмахивался от них, но пауки были слишком маленькие и двигались слишком быстро, они карабкались по нему и кусали его, кусали и кусали. Гарри слегка улыбнулся. Сами по себе укусы не причиняли большого вреда, но если их будет много? От яда Рона будет какое-то время тошнить. К тому времени, когда Рон всхлипывал и уже почти впал в истерику, Гарри решил, что с него достаточно. Он собрал пауков простым заклинанием "Сеть" и загнал их обратно в коробку, а затем спросил из своего невидимого угла в тени изножья кровати: — Ты обещаешь оставить Невилла в покое? — Да! Я обещаю! — Потому что в противном случае в следующий раз это будет не несколько паучьих укусов. — Я обещаю! Ты, дрочила, кем бы ты ни был!.. Гарри исчез в тени и больше ничего не сказал, предоставляя последнее слово Рону. По крайней мере, он верил, что Уизли больше не будет приставать к Невиллу. Рон, в отличие от Аманды Серлинг, казался достаточно умным, чтобы усвоить урок с первого раза. На следующее утро Невилл рассказал ему тихим голосом по дороге на завтрак, что Рон извинился перед ним за то, что накричал на него и назвал идиотом. Он смотрел на Гарри преданными глазами. Он не спрашивал, что сделал Гарри, чтобы заставить Уизли остановиться, а Гарри решил не рассказывать. Бедный Невилл был нежен и мягок так, как никто другой. Ему не нужно этого знать.

***

Гарри строил планы о том, как бы отомстить Амбридж и Дамблдору, но, как ни странно, именно Воландеморт начал действовать первым и заставил Гарри ответить. Уже почти наступили рождественские каникулы пятого курса, и Гарри не очень-то хотелось ехать на Площадь Гриммо. На днях ему написал Ремус Люпин, сообщив, что вместе с Блэком он был одним из самых близких друзей Поттеров и хотел бы снова увидеться с Гарри и узнать его получше. Тот факт, что он ничего не сказал об этом на третьем курсе, Гарри не собирался забывать. Никто из них не хотел его, Гарри Поттера, мага теней и парня Теодора, слизеринца и, очевидно, начинающего Темного Лорда, необходимого противника Воландеморта и уничтожителя дементоров. Они хотели, чтобы его родители снова вернулись. Гарри размышлял об этом, когда Теодор вдруг начал кричать с противоположной стороны стола Слизерина. Гарри поднялся на ноги так быстро, что на какое-то ослепительное мгновение ему показалось, что он пронесся сквозь тень. Он буквально подлетел к Теодору, который ранее потребовал посидеть несколько дней отдельно от Гарри в попытке привлечь на их сторону некоторых других слизеринцев. Минуту назад большая черная сова бросила перед ним письмо, но это не удивило Гарри. Теодор почти каждый день получал сообщения от отца с требованием вернуться и присоединиться к Воландеморту. На этот раз письмо было проклято. Гарри видел, как глубокое черное проклятие распространялось вместе с нарывами по обеим рукам Нотта, и он почти впал в панику, такую же слепую, как у Рона, когда тот увидел пауков на своей кровати. Но затем он протянул руку к шее Теодора, обнимая его метку, и заставил магию вассала прислушаться к нему. Часть ритуала Лордства включала в себя соединение их магии вместе. Гарри никогда не представлял себе, что может использовать ее таким образом, но сейчас он давит, обрушивая на проклятие волны чистой силы, заставляя тело Теодора вспомнить, каково это – быть здоровым и сильным. Вместе они остановили продвижение проклятия и заставили его снова спуститься по рукам Теодора обратно в письмо. Гарри наблюдал, как кожа на руках снова становилась розовой, а нарывы исчезали с явным облегчением, от которого ему хотелось задыхаться. Письмо светилось красным, а внизу отчетливо виднелась подпись Воландеморта, и облегчение Гарри превратилось в ярость. Он сделал жест одной рукой, поскольку второй он все еще держался за метку Тео, и письмо взлетело в воздух, как комета, приводимая в действие их обоюдной магией. Оно превратилось в огненное вихревое колесо над головами испуганных студентов, и разлетелось на кусочки. На секунду по краям пепла вспыхнула яркая зеленая магия. Несомненно, Воландеморт намеревался запечатлеть в воздухе над телом Теодора Темную метку, как он сделал это с Диггори. Все наблюдали, как магия Гарри – все подумали, что это только магия Поттера, а не общая магия Гарри и Теодора и их связи Лордства, – в серебряной вспышке поглотила зеленую силу Темной метки Волдеморта. Гарри немного расслабился от того, что цвет магии был серебристым, а не серым, как цвет теней. Он опустился на скамью рядом с Теодором, когда закончил. Нотт смотрел на него с неменьшим поклонением, чем Невилл, но Гарри бросил на него взгляд, и Теодор немного отодвинулся от него, кивая. — Спасибо, мой Лорд, — тихо прошептал он. В результате взрыва письма позже происходят три вещи. Во-первых, Дамблдор активизировал свои усилия, чтобы убедить людей в том, что Гарри Поттер – великий воин на стороне добра и справедливости. Он потребовал, чтобы Гарри чаще приходил к нему в кабинет для "бесед", и, наконец, начал делиться с ним некоторыми вещами, которыми занимался Орден Феникса. Оказывается, большинство из них охраняли какое-то пророчество в Отделе тайн. Пророчество, которое касалось Гарри и Воландеморта. Он сейчас взорвался бы от смеха, если бы уже не был в курсе этой нелепой причины, по которой Воландеморт его тогда преследовал. Во-вторых, Гарри решил отомстить Воландеморту. Он не собирался его убивать. Для этого пришлось бы уничтожить и крестраж внутри себя, а для этого в лучшем случае пришлось бы отказаться от Магии Теней, а в худшем, вероятно, умереть самому, ну уж нет, спасибо. Но то, что этот человек выжил, когда пытался убить Поттера в младенчестве и потерпел неудачу, означало, что до этого у него должен был быть как минимум один крестраж, а, возможно, и больше. Гарри собирался найти их все и уничтожить. Затем он избавится от основного тела Воландеморта и заключит его дух в ловушку до конца вечности без возможности выйти. Это то, что он заслужил за попытку прикоснуться к Теодору. В-третьих, внезапно у Гарри появились новобранцы, которые пришли к нему сами, желая служить человеку, обладающему такой огромной силой. Это сводило с ума.

***

Но Гарри также понимал, что для достижения его целей понадобится рабочая сила. Поэтому он по очереди допрашивал тех, кто тихо хотел присоединиться, заставлял совершать клятву на палочке, а близнецам приказал использовать зелья, отнимающие память, – в этом они были страшно хороши, – на тех, кто казался ненадежным или не желал следовать за кем-то "Темным". В феврале он поставил метки Миллисент Булстроуд, Панси Паркинсон и Дафне Гринграсс. Все они – слизеринки, чьи семьи никогда не были близки с Воландемортом или только притворялись таковыми, чтобы избежать внимания во время первой войны. И они уже прислушивались к Теодору. Гарри предложил им ту же сделку, что и близнецам: защиту и обучение в обмен на использование их талантов, когда он захочет и на разных людях. Полукровка Миллисент с особым энтузиазмом приняла это предложение, ведь даже знакомые из Слизерина насмехались над ней. Иногда Гарри удивлялся недальновидности людей. Неужели никто из них никогда не замечал, что Миллисент делала себя хозяйкой их секретов, при этом притворяясь такой же тупой, какими на самом деле являлись Крэбб и Гойл? Неужели никто из них не видел, как Дафна болтала и сплетничала, в то время как ее острые глаза следили за всеми вокруг, и она первой узнавала, когда за углом появлялся староста или когда у профессора плохое настроение? Неужели никто из них не понял, что Панси флиртовала со всеми мальчиками и заставляла думать о ней как о безобидной, в то время как она получала от них защиту от девочек из других факультетов? Ответа на этот вопрос не было. Гарри вздохнул и продолжил.

***

В марте Гарри отмечает своих первых Пуффендуйцев: Джастина Финч-Флетчли и Уэйна Хопкинса. Это было немного неожиданно, поскольку ни один из них не являлся чистокровным, и они никогда не были близки с Гарри; он не смог даже вспомнить их имена. Но Джастин объяснил ему причину, пока немного вздрагивал от холода связи, поселившегося в его сознании: — Я магглорожденный, — тихо пояснил он, откинувшись на пятки, чтобы посмотреть в глаза Гарри. — Я знаю, что Воландеморт собирается прийти за мной, и, возможно, за моими родителями, и я подозреваю, что здесь, в школе, есть ученики, которые с радостью увидят мою смерть. А так я смогу получить хоть какую-то защиту. Уэйн – полукровка, но помимо того, что у него отец маггл, у него еще было заикание. Это вызывало достаточно презрения со стороны некоторых людей в школе и постоянных сравнений его с Квирреллом даже четыре года спустя. Поэтому он согласился присягнуть в ту же минуту, когда Гарри подтвердил, что будет защищать людей от хулиганов. — Странно, но л-люди здесь намного х-хуже, чем даже маггловские д-дети, с которыми я ходил в школу, когда был м-маленьким, — прошептал он, потирая рукой своего волка и молнию. — Я не з-знаю, почему. Гарри знал. Волшебный мир ненавидел отличия или то, что не укладывалось в их аккуратных маленьких головах. Гриффиндорцы и слизеринцы отличались друг от друга, но даже внутри факультетов полукровные слизеринцы и застенчивые гриффиндорцы подвергались травле. А посмотрите на Когтевран – факультет "умных", и их предубеждение против Полумны. Пуффендуйцы были более лояльны друг к другу, поэтому мало кто из них подвергался нападкам, но были популярные и непопулярные, как и в любом другом месте, и достаточно чистокровных стояло на вершине иерархии факультета, чтобы столкнуть магглорожденных на дно. — Собираешься ли ты создать мир равенства и справедливости для всех? — прозвучал одним из первых вопрос от Джастина. — Нет, — Гарри не видел причин не быть честным. В этот момент Джастин уже исполнил клятву на волшебной палочке. — Люди, которые издевались над кем-то из моих людей никогда не будут равны тем, кто находится под моей защитой. — Хорошо, — улыбнулся Джастин.

***

Апрель встретил своих первых отмеченных Когтевранцев. Полумна по-прежнему не собиралась принимать метку – она говорила, что это помешает ее связи с Гелиопатами, – но она тоже по-своему была прислужником. По крайней мере, люди могли заметить, что она близка к Поттеру, а он был силен, и решить, что тоже хотели бы получить такую защиту. Именно это побудило Терри Бута присоединиться. — Я видел, как люди подвергались опасности каждый чертов год здесь, — мрачно сказал он Гарри, поднимаясь с места, где он стоял на коленях в круге травы под новой луной для ритуала. — Это почти никогда не происходило в Когтевране, разве что иногда во время квиддича, но это мог бы быть любой из нас. И я не думаю, что если ты полукровка или член определенного факультета, это защитит тебя. И даже Дамблдор не смог уберечь от монстра в Тайной комнате. Су Ли ждала позади Терри, пока он получал свою метку, хотя, по здравому размышлению, она не пыталась начать разговор до тех пор, пока не получила свою собственную. Затем она горячо кивнула Гарри. — Некоторые Когтевранцы возвращаются с наказаний Амбридж со странными отметинами на руках. Если опасность не приходила за нами раньше, то теперь она пришла. Гарри поручил своим новым вассалам из Когтеврана оперативно заняться исследованиями. Ему нужно узнать больше о Воландеморте и иметь хоть какое-то представление о том, какие предметы он мог выбрать для крестражей. Будучи относительно нейтральными по отношению к Слизерину, они также смогут поговорить со слизеринцами, к которым Гарри не мог подойти, – с теми, чьи семьи близки к Воландеморту. Намекая на то, что они могут подумать о присоединении к Воландеморту, Бут и Ли смогут выудить полезную информацию. Гарри отказал когтевранке, Мариэтте Эджкомб, которая не смогла пройти даже через первое "собеседование", не угрожая предать его, если с ней не будут хорошо обращаться. Он послал несколько теней, чтобы те преследовали ее. А потом пришло время что-то делать с Амбридж.

***

Дело становилось еще более срочным, когда в мае Гарри помечает еще двух человек: маленького Колина Криви из Гриффиндора, который особенно почитал Гарри как Мальчика-Который-Выжил и делал это и до уничтожения письма, и Падму Патил, которую привела непосредственно Су Ли. Они оба получили шрамы от пера Амбридж. Однажды вечером Гарри дождался, пока профессор останется одна в своем кабинете. Затем он расширял и увеличивал тени, пока не остался только огонь камина, да и тот с трудом был виден. К его общему веселью и отвращению, Амбридж была настолько погружена в отчет для министра, что долго не поднимала глаз, пока, наконец, не заметила неладное. — Кто это сделал? — сразу же потребовала Амбридж в пустоту, выхватывая свою палочку. Она встала и повернулась кругом, как будто это помогло бы ей найти что-нибудь. — Задержать и снять пятьдесят баллов с того, кто это сделал! Гарри просто еще больше затемнил комнату, хотя и оставил огонь в камине, чтобы тот отбрасывал тени. Затем он схватил и обездвижил Амбридж нитями теней, ослепил ее, как и Серлинг, а затем потянул ее сквозь темноту к заранее подготовленному им резервуару. Не зря же он прочитал об интересной технике пыток в библиотеке Блэка прошлым летом. Гарри бросил женщину в бассейн, расположенный в укромном уголке подземелий, куда не решались спуститься даже Слизеринцы. Он был полон воды, которая будет постоянно оставаться теплой благодаря заклинанию, которое Гарри наложил на камни Хогвартса; оно сможет разрушиться разве что в случае падения школы. Вода окружила Амбридж со всех сторон благодаря заклинанию головного пузыря, которое Гарри наложил на нее. Другие заклинания наполнили воду питательными веществами, которые будут поддерживать ее жизнь в течение долгого-долгого времени. Ленты теней тоже останутся и не позволят ей ничего видеть, слышать, чувствовать, пробовать или трогать, а вода создаст как можно меньше ощущений на ее коже. Амбридж останется там и больше никогда ничего не почувствует. Гарри исчез в тени, пока она пыталась закричать, но не могла. Он улыбнулся и напомнил себе проверить ее через месяц или около того, когда она, вероятно, будет невменяема. Он заключил с самим собой пари, что это произойдет раньше.

***

— Я хочу сказать тебе, что ужасно разочарован в тебе, мой мальчик. Гарри невинно распахнул глаза. Он снова сидел напротив Альбуса Дамблдора в последний день занятий. Июнь был спокойным месяцем: никому не нужно уже было ставить отметки на уроках, и Гарри мог полностью сосредоточиться на экзаменах по СОВ. Теодор дразнил его, что он, вероятно, получит отличную оценку по зельям и доведет Снейпа до сердечного приступа. Гарри, честно говоря, хотел бы на это посмотреть. Волдеморт больше не нападал, по крайней мере, ни на кого из тех, о ком заботился Гарри. Было несколько слухов о набегах на севере, что раздражало, но это случалось далеко от домов его вассалов. Су Ли вернулась с полезной информацией от Малфоя, чья тетка была одной из самых верных Пожирателей Смерти Воландеморта. Судя по всему, Воландеморт был одержим артефактами Основателей. Это давало Гарри все еще довольно широкую арену для поиска, но все же более конкретную, чем когда он только начинал. — Разочарован в чем, сэр? — спросил Гарри, пока Дамблдор продолжал смотреть на него поверх своих очков, но ничего не говорил. — Я не могу доказать это, Гарри, но я знаю, что ты причастен к исчезновению мадам Амбридж. У меня были свои планы по отношению к ней. Мы с мисс Грейнджер говорили об этом. И я понимаю, что ты вообще ничего не написал своим опекунам, — Дамблдор вздохнул. — Они не мои опекуны, — безучастно бросил Гарри. Блэк все еще в бегах, а Люпин – оборотень. Они никак не могут претендовать на него. И теперь, когда у Гарри есть здоровая сеть вассалов, которые ему помогают, им с Теодором даже не нужно будет проводить лето на Площади Гриммо. Они будут жить у Патилов по крайней мере несколько недель, потом у Паркинсонов, потом у Гринграсс и, возможно, у матери Уэйна. Критерии Гарри – большие дома, где они смогут держаться подальше от дороги, и много теней. — Они хотят стать для тебя семьей, Гарри. — Где они были четырнадцать лет? — спросил Гарри. — У Люпина были все шансы рассказать мне о своей связи с моими родителями, когда он преподавал здесь, но он этого не сделал. У Блэка были все шансы связаться со мной, когда он вырвался из Азкабана, но он этого не сделал. Они хотят, чтобы я был тем, кем я не являюсь и кем я никогда не буду. Дамблдор, кажется, не знал, что на это ответить, но все же произнес: — Ты имеешь отношение к исчезновению мадам Амбридж, Гарри. Гарри лишь безучастно улыбнулся. Пока он не смотрел Дамблдору в глаза и не говорил неправду, Дамблдор не сможет ничего узнать. — Я бы хотел, чтобы ты проводил больше времени с мисс Уизли, — сказал Дамблдор, резко меняя тему. — Ей бы это понравилось, а Уизли могли бы рассказать вам больше о ваших родителях и войне, в которой они участвовали, если ты не хочешь проводить время с мистером Блэком и мистером Люпином. Гарри сначала моргнул от этой бессмысленности, а затем все понял и усмехнулся. Дамблдор ищет, на какой бы поводок его посадить. Если Гарри влюбится в Джинни Уизли или даже просто будет с ней играть, думает Дамблдор, тогда он будет уязвим. Дамблдор будет знать, где он находится и что делает. — Я не думаю, что будет хорошей идеей вести ее за собой. Я никогда не отвечу на ее чувства взаимностью. Дамблдор, наконец, отпустил Гарри из своего кабинета, как всегда беспомощный, ведь он не мог определить, что именно сделал Гарри, и отказывался верить в то, кем он на самом деле является. Он бы уже принял решительные меры, если бы считал мальчика врагом. Пока Гарри танцует на правильной стороне этой линии, ему не о чем беспокоиться. Дамблдор был слишком сострадателен для своего собственного блага. Он встретил Теодора возле общей комнаты Слизерина и погрузился в долгий поцелуй. Затем он заметил упакованные чемоданы у ног Теодора и поднял брови. — Мы уже уходим? — Малфой пытался убить меня сегодня вечером. Гарри уже повернулся к двери в общежитие, когда Теодор схватил его за руку. — Нет, мой Лорд, — мягко произнес он на ухо Гарри. — Он делал это по приказу Воландеморта, я уверен. Он оставил проклятое ожерелье возле моей кровати, зачарованное на внушение надеть его. Но Малфой недостаточно силен, чтобы наложить проклятие или внушение. Гарри сделал паузу, а затем кивнул. — Но я все равно должен наказать его. — Я хочу этой чести, Мой Лорд. Позже. Мне потребуется время, чтобы придумать подходящую, и которую нельзя будет отследить. Гарри снова кивнул. Все его вассалы иногда настаивали на решении своих проблем: близнецы – на шалостях, Дин и когтевранцы – на энергичных спорах с соседями по факультету, Невилл и Уэйн – на том, чтобы остаться незамеченными, Колин – на том, чтобы сделать несколько интересных снимков. Девочки Слизерина убеждали Поттера, что уже сами разработали тактику самозащиты, а Джастин мог быть агрессивно дружелюбным и стереотипно пуффендуйским по отношению к врагам, пока они сами не уйдут. Теодор пока не настаивал, но когда он это сделает, Гарри вряд ли откажет ему. — У меня есть наводка на артефакт Основателей, который предположительно когда-то находился во владении семьи Смит, а Патилы знакомы с ними, — сказал Гарри и протянул руку. — Пойдем со мной, Теодор? Теодор взял его за руку, и Гарри повел его по тропинкам тени, скользящим серым дорогам, прохождение которых заняло гораздо меньше времени, чем преодоление того же расстояния в физическом мире. Они пересекли мерцающие серебристые болота, перешли вброд реки с серой пеной и вышли через аргентинскую дверь в закрытую комнату для гостей в поместье Патилов, о котором им рассказывала Падма. Теодор тяжело сглотнул, когда Гарри повернулся, чтобы посмотреть на него. Он и раньше путешествовал с Гарри, но это, безусловно, было самое масштабное путешествие, которое он когда-либо совершал. Гарри терпеливо ждал, пока он придет в себя. Теодор прислонился к нему и медленно поцеловал. Гарри целует его в ответ, и целых двадцать минут они не занимаются ни уборкой в комнате, ни распаковыванием чемоданов.