Shadow Magic

— Ты видел заговолок, мой Лорд? Гарри фыркнул, глядя на «Ежедневный пророк», который ему передал Теодор. «МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ ПРОПАЛ!» кричала надпись в верхней части страницы. Он вернул газету Теодору. — Конечно, это проделки Дамблдора. Он не понимает, что я могу перемещаться незаметно, или, возможно, он думает, что я использую аппарацию. Дамблдор пытается помешать мне изо всех сил. — Это не станет проблемой, мой Лорд? Гарри покачал головой, набросившись на еду, которую доставили для них домовые эльфы Патил. Честно говоря, он думал, что могут возникнуть проблемы с домовыми эльфами, но как только некоторые из них увидели метку Падмы, они тут же навесили на себя ярлык верного служения Гарри и Теодору. — Конечно, нам нужно быть осторожными. Но осторожность – это не то же самое, что и паранойя. — Такая, как, по-твоему мнению, есть у Воландеморта. — Да, — усмехнулся Гарри. Исследования, которые проводили его когтевранцы и отправляли ему по совиной почте (или, в случае Падмы, которая просто приходила в их комнату, чтобы все рассказать), продвигались лучше, чем он когда-либо мог себе представить. Именно Терри пришла в голову блестящая идея поискать артефакты Слизерина, поскольку, в конце концов, Воландеморт должен быть потомком Салазара Слизерина. Оказалось, что Слизерин оставил после себя не так уж много реликвий. Одна из них – золотой медальон с изумрудной змеей спереди, который должен оказаться узнаваемым. Вторая – огромное кольцо, перешедшее в род Певерелл. В настоящее время Су Ли работает над тем, чтобы выявить, что произошло с родом Певерелл после того, как он перестал существовать. Реликвии Пуффендуя, похоже, тоже были ограничены. Учитывая разговоры Падмы с невыносимым Захарией Смитом, стало известно об одной золотой Чаше с барсуком на боку и большими ручками. Когда-то ей владела семья Смит, но, очевидно, она была украдена давным-давно у Хепзибы Смит, которую случайно отравил ее домовой эльф. Брови Гарри поднялись вверх, когда он услышал это. Верно. Старый домовой эльф уже мертв, так что доказать ничего невозможно, но Гарри готов был поставить свой парселтанг на то, что Воландеморт организовал убийство и обвинил в этом домового эльфа. Эта информация не сообщала им нынешнее местоположение Чаши Пуффендуй, но, по крайней мере, сейчас они знают, что именно им следует искать. К реликвиям Когтеврана могла принадлежать палочка, хранящаяся в шведской семье, утверждавшей, что они являлись потомками рода Когтевран, но Теодор указал на то, что Воландеморт вряд ли был бы доволен тем, что его крестражи хранятся у кого-то другого. — Это должна быть ее диадема, — произнес он одним ленивым утром, когда Гарри разрабатывал планы убийства дементоров, а Тео просматривал письма, которые прислали другие последователи. Оказалось, что мать Уэйна состояла в дальнем родстве с Певереллами, что несколько облегчало эту часть исследования. — Это ее самая известная реликвия и давно утерянная. Потеряна почти тысячу лет назад, на самом деле. — Тогда как Воландеморт мог найти ее? — Ты знаешь, как он был умен, мой Лорд. Кроме того, он мог спросить Серую Даму. — Серую кого? Теодор повернулся и бросил на него удивленный взгляд. — Мой Лорд, ты действительно не настолько наблюдателен в Хогвартсе, чтобы замечать то, что не относится к твоим собственным заботам. Призрак Когтеврана, Серая Дама. При жизни она была дочерью Кандиды Когтевран, — добавил он, когда Гарри продолжил хмуриться. — Если она знала, где ее мать или другие потомки Когтевран избавились от диадемы, она могла бы рассказать об этом Воландеморту. — Насколько распространена информация о том, что она дочь Кандиды? — Гарри слегка покачал головой. — Конечно, Су, Терри и Падма могли бы похвастаться чем-то подобным. И я удивлен, что Полумна никогда не рассказывала мне об этом. — Это известно, но сейчас об этом мало кто говорит, — Теодор пожал плечами. — Серая Дама очень редко с кем-то разговаривает. Однако, я полагаю, что волшебник, такой могущественный и обаятельный, каким был Воландеморт, мог бы обманом заставить ее раскрыть свои секреты. Гарри задумчиво кивнул. — Я думаю, тогда мы должны подумать о том, где Воландеморт мог спрятать диадему.

***

К тому времени, когда Гарри и Теодор переехали в дом Пэнси, к их куче заметок добавились новые исследования. Су проследила линию Певерелла до двух разветвлений: одно в линии Поттеров и второе в линии рода Гонт. Считалось, что Гонты также прекратили свое существование. Но было известно, что раньше они жили неподалеку от деревни под названием Литтл-Хэнглтон. Однажды поздним летним вечером – в день рождения Гарри, когда ему пришлось отгонять нескольких сов, у которых были амулеты слежения или бесполезные подарки, – он и Теодор отправились в Литтл-Хэнглтон. Им пришлось идти медленно, по маггловским дорогам и указателям, иногда перепрыгивая из тени в тень. До наступления темноты оставалось совсем немного, но вокруг было еще достаточно огней, чтобы Гарри чувствовал себя уверенно, когда они с Теодором обнаружили единственное присутствие магии на краю деревни. «Единственное ощущение магии на многие мили» осознал Гарри, рассматривая маленькую хижину перед собой. Ему стало интересно, прогнал ли Воландеморт других волшебников, которые жили здесь раньше. — Будь осторожен, мой Лорд, — пробормотал Теодор позади него. Гарри кивнул и заполнил воздух перед собой теневыми тварями, в основном, змеями. Логично предположить, что Воландеморт мог охранять один из своих крестражей, если он находится здесь, с помощью магии парселтанга. На самой хижине было мало заклинаний. Вместо этого все они были сосредоточены в углу, где находилась расшатанная доска на полу. Гарри бросил в него теневых тварей и наблюдал, как заклинания срабатывали одно за другим, уничтожая его существ. По крайней мере, сейчас он мог воскрешать их, и заклинания не оскверняли тени так, как это делали дементоры. Когда Гарри, наконец, удалось с помощью теневого льва подковырнуть доску, он не удивился, увидев лежащее там сверкающее золотое кольцо с огромным черным камнем. Что его удивило, так это немедленное желание надеть его. Гарри покачал головой и отступил назад. Он послал вниз теневую змею, чтобы та достала для него кольцо. Когда змея подняла голову, Гарри смог разобрать символ, нацарапанный на камне – круг и линию внутри треугольника. Гарри нахмурился. Он не был уверен в том, что этот символ будет на всех крестражах… Его собственная молния не имела к этому символу никакого отношения. Он приказал змее вынести крестраж из хижины. Они с Теодором будут вместе снимать заклинания, которые не позволяли кому-либо прикоснуться к крестражу напрямую или уничтожить его. Но глаза Теодора остекленели, как только он увидел кольцо. Он начал шагать вперед. — Теодор! — закричал Гарри и установил связь с магией Нотта через метку. Через секунду его парень отшатнулся от кольца, с расширенными от шока глазами. — Я никогда не чувствовал ничего подобного, — прошептал он. — Внушение, наложенное Воландемортом на ожерелье, по сравнению с этим было легко скинуть. Гарри фыркнул, вспомнив об этом. Внезапно ему стало все равно на снятие проклятья с кольца, не тогда, когда есть шанс, что принуждение надеть его может снова настигнуть Теодора. Он взмахнул своей палочкой и произнес заклинание для вызова Адского Пламени. В тот же момент, когда огонь вырвался из его палочки, он добавил к нему тень. Пламя колыхнулось и стало серым, превращаясь в фигуры львов и леопардов с длинными острыми клыками и крыльями, растущими из их спин. Гарри проверил свой контроль над ними и обнаружил, что они пытались бороться с ним, но не слишком сильно. Пока что он мог ими командовать. — Уничтожьте это, — приказал он, кивнув в сторону крестража. Теневой огонь обратил свое внимание на крестраж. Ближайший леопард подхватил кольцо и подбросил его в воздух. Затем лев выхватил его и почти убежал, но Гарри ограничил его область перемещения, и зверь неохотно повернул обратно к центру огня. Твари впивались когтями в крестраж, рыча и кромсая сверкающий, выгравированный камень, вырывая его из золотой оправы. Гарри услышал резкий крик. Ему ранее не доводилось слышать смерть крестража, но он улыбнулся, наблюдая за тем, как кольцо начало терять свой золотой блеск. В этот же момент Теодор расслабился, прижимаясь к нему, и Гарри понял, что принуждение надеть кольцо исчезло. Гарри пригладил волосы Теодора, наблюдая за тем, как первая часть его мести Воландеморту воплощается в жизнь. В конце концов пламя уничтожило все, кроме камня. Гарри настороженно следил за ним, пока оно падало на землю, и затем изгнал Адское Пламя, отправляя силу теней, питавшее заклинание, обратно в сумерки, опускающиеся вокруг них. Он не знал, почему камень не расплавился и не потускнел, как золото кольца. И он не был уверен, что хочет узнать причину. Гарри магически истощился из-за заклинаний, поэтому Теодор с помощью простых копательных чар отрыл небольшую яму в земле рядом с хижиной и бросил в нее камень. Затем они вместе засыпали его камнями и выровняли землю, чтобы она выглядела так, будто ее никогда не трогали, и вернулись в свой (временный) дом.

***

Именно домовой эльф принес им очередную наводку на крестраж. Гарри и Теодор задержались в поместье Паркинсонов дольше, чем собирались, но родители Пэнси, по крайней мере, с пониманием отнеслись к целям Гарри. Приятно было быть на виду, нагло пользоваться библиотекой и обедать с людьми, которые хотели знать, что он собирается делать в будущем, а не сосредотачиваются на том, что, по их мнению, он должен был сделать в прошлом. Они уже собирали вещи, когда перед ними появился эльф. Гарри легким движением задвинул Теодора за спину и нахмурился, понимая, что эльф ему знаком. — Кричер? Эльф кивнул, не сводя с него глаз. — Эльфы поместья Паркинсон говорят, что вы должны исследовать злые вещи Темного Лорда, — проскрипел он низким голосом. Гарри на мгновение напряг спину. Честно говоря, он никогда не думал, что домовые эльфы могут создать шпионскую сеть, но, очевидно, это было так. Ему, Теодору и остальным придется быть особенно осторожными, чтобы не оставлять письма без присмотра и не обсуждать важные вещи без защиты от посторонних глаз. Но Кричер смотрел на него с ожиданием, без враждебности, и Гарри произнес: — Да. Я уже уничтожил один из них. Кричер испустил длинный, дрожащий вздох и сказал: — Тогда Кричер сможет дать вам медальон хозяина Регулуса, — он потянулся руками вверх и распутал толстую золотую цепь на шее. — Медальон? — спросил Теодор, но его задыхающийся голос говорил Гарри, что он знал о происходящем столько же, сколько он сам. Это все было странно. — Хозяин Регулус дал это Кричеру и сказал ему уничтожить это, — прошептал Кричер, протягивая медальон. С трудом, но Гарри вспомнил, как Блэк в какой то момент говорил о младшем брате, Пожирателе Смерти, у которого было имя Регулус. — Кричер не может. Он носил его все эти годы и оберегал от плохого хозяина Блэка, да, да, оберегал. Нет сомнений, что медальон являлся крестражем. Во-первых, он полностью соответствовал описанию медальона Слизерина, который Гарри уже получил. Во-вторых, густая, удушливая аура Темной Магии заполнила комнату. Гарри сморщил нос и слегка фыркнул. Единственная вещь, которая ему не нравилась больше – это ощущение дементора, надвигающегося на него. — Спасибо тебе, Кричер, — сказал Гарри и покрыл свою руку тенью, прежде чем протянуть ее, чтобы схватить цепочку медальона. Глаза Кричера при этом расширились, а Гарри прищурился, смотря на него. — Я могу найти тебя в любое время, Кричер. Я могу уничтожить тебя, если ты расскажешь об этом кому-нибудь. — Кричер хочет смотреть. Гарри кивнул и вывел эльфа и Теодора на участок, покрытый густой травой и скрытый от любых окон, из которых могут выглянуть Паркинсоны. Затем Нотт наложил сдерживающие чары, которым он научился у своего отца, пока Гарри положил медальон на траву и готовился произнести заклинание Адского Пламени. Прежде чем добавить в пламя тени, Гарри посмотрел на Кричера. Кричер низко поклонился. — Для Кричера большая честь служить хозяину Гарри Поттеру, — прокряхтел он. — Кричер больше никому не скажет. Учитывая, что Кричер, очевидно, хранил секрет медальона десятилетиями, с момента смерти Регулуса, Гарри полагал, что ему придется довольствоваться этим. Он снова выпустил тени. На этот раз они приняли форму странных драконов и змей, больше похожих на ящериц без ног. Гарри вновь приказал им уничтожить медальон; они сопротивлялись, но в конце концов подчинились его воле. На этот раз медальон открылся, и из него с криком попыталась выбраться фигура. Гарри напряженно наблюдал. Фигура немного была похожа на него. Он подумал, что это была часть защиты крестража, чтобы попытаться внушить тому, кто его держит, беречь крестраж, а не уничтожать. К несчастью для крестража, у Гарри не было эмоциональной связи с артефактами Основателей, а воспоминания о том, как Воландеморт пытался отравить и контролировать Теодора, были более чем достаточным, чтобы преодолеть любое внушение и избавиться от них. Он приказал одному из драконов поглотить фигуру, что тот с радостью сделал, и крик затих одновременно с тем, как медальон расплавился, стремительно превращаясь в металл. Теодор закопал остатки медальона так же, как камень из кольца. Гарри повернулся к Кричеру, по лицу которого текли слезы, прокладывая маленькие четкие дорожки сквозь грязь. — Никому не говори о том, что ты видел, — повторил Поттер. Кричер поцеловал ноги Гарри, что вызвало довольно неприятные ощущения. — Кричер знает, — проскулил он. — Кричер так благодарен хозяину Гарри Поттеру за то, что он исполнил наследие хозяина Регулуса. — Ты случайно не знаешь местоположение других подобных артефактов? У Темного Лорда есть и другие. Мы пытаемся уничтожить их все. — Хозяин Регулус знал лишь про медальон, — Кричер замотал головой так сильно, что его уши затряслись. Гарри слегка вздохнул. Что ж, попробовать стоило. — Тогда ты можешь идти, Кричер. И присмотри для меня за Блэком, ладно? Скажи мне, если он замышляет что-нибудь против меня. — Ради хозяина Гарри Поттера, Кричер готов на гораздо большее, — сказал эльф, выпятив грудь, и исчез. Гарри повернулся к Теодору. — Готов? Теодор улыбнулся ему. — Готов. Ты невероятен, мой Лорд, — он протянул руку, чтобы Гарри смог провести его через тень к поместью Гринграссов. — Хотя я надеюсь, что нам не придется закапывать останки слишком уж часто.

***

Желание Теодора сбылось, хотя и в раздражающей форме. Они вернулись на шестой год обучения в Хогвартсе, не найдя больше ни одного крестража. Гарри получил отличную оценку на СОВ по зельям, что заставило Снейпа бросить на него хмурый взгляд, когда он вошел в класс. Гарри только поднял брови на этого мерзавца, но ничего не сказал. Он планировал что-то сделать и со Снейпом, раз уж Невилл стал одним из его последователей. Только на процесс осуществления задуманного потребуется время. Пока что с этой задумкой прекрасно справлялись шалости близнецов. Падма и Джастин, как обладатели самых невинных мордашек, тоже были особенно хороши в этом. Профессором по ЗоТИ в этом году оказался (что было плохо, по мнению Гарри) замаскированный Сириус Блэк. Он много времени уделял теориям Темных Искусств, контрзаклятиям, защитным приемам и тому, что Темные Искусства – это зло. Большинство учеников, кажется, любили его. Грейнджер и Уизли ходили с самодовольными улыбками, потому что они знали что-то, чего не знали другие. Даже Невилл, у которого, казалось, все «на лице написано», не показывал, что у него есть подобный секрет. Гарри хотел покачать головой, но не сделал этого. У него появилась проблема, которая возникла на третьей неделе нового учебного года, когда Гарри возвращался в общежитие Слизерина после поздней беседы с Блэком. Блэк, видимо, считал, что задерживать его после уроков, приставать к нему с рассказами о его родителях и предложить Гарри бесплатного огневиски – лучший способ привлечь Гарри на свою сторону. Гарри взял бутылку, но не стал пить. Вместо этого позже он продал ее гриффиндорцам с седьмого курса, которые хотели хорошенько напиться. Честно говоря, в некотором смысле Гарри перерос Хогвартс. Тот факт, что здесь было много его последователей, и то, что получение ЖАБА поможет ему в будущем, были единственной причиной, по которой он все еще посещал занятия. Кто-то шел по коридору третьего этажа впереди него. Гарри остановился и призвал тени: у некоторых из них появились зубы и головы, пока он их не успокоил. Создание огненных теней из Адского Пламени, кажется, заставило обычные тени еще больше стремиться защитить его. Человек появился из-за угла. — Уизли, — Гарри поднял брови. — Гарри, — это была Джинни Уизли, ее глаза распахнулись, полные надежды. — Ты… я знаю, ты сказал, что у тебя были отношения с Ноттом два года назад, но сейчас вы не вместе, не так ли? — Я все еще встречаюсь с ним, — его не удивляло, что Уизли оказалась такой невнимательной. Гриффиндорцы никогда не уделяли Слизерину достаточно внимания, если только они не одни из тех немногих умных, которых нашел Гарри. Хотя иногда и они тоже бывали глупыми. Колин настаивал на том, чтобы его младший брат Деннис был помечен. Гарри объяснял ему, что Деннис еще слишком мал, но Колин возражал, что они оба хотели бы этого, и младший брат в любом случае сможет хранить все их секреты, когда принесет клятву лордства. Гарри еще не выиграл спор, но и Колин тоже. — Ох, — Уизли упала духом, выглядя опустошенной. Гарри не жалел ее. В конце концов, проблема была в ее собственной нехватке наблюдательности, а не в том, что сделал Гарри. — Я-я... Ты мне очень нравишься, Гарри. И ты знаешь, что я провела много времени с Сириусом, Дамблдором и Орденом Феникса, верно? Я могу рассказать тебе все, что ты хочешь знать. Гарри сдержал смех. Это была странная сделка, вроде тех, которые заключали с ним его последователи, но, честно говоря, «свидание» как цена? Гарри не думал, что он вообще когда-нибудь заинтересовался бы свиданиями, если бы не встретил Теодора. — Нет, спасибо, Уизли. Она смотрела ему вслед все теми же огромными глазами. Гарри вздохнул про себя и решил, что должен присматривать за ней. Она может попытаться держаться рядом с ним и начать вынюхивать, чем он и его последователи занимаются. Когда Гарри вернулся в общежитие, Теодор крепко обнял его за плечи и отчаянно поцеловал. После Гарри нежно провел руками вверх и вниз по рукам Теодора и спросил: — Что случилось? — Я видел, как Уизли следила за тобой, — ответил Тео, усаживая его на диван. — И следила за тобой раньше. Мой Лорд, ты бы не… — Ты для меня единственный, — произнес Гарри и сжал руку Теодора, пока тот не улыбнулся.

***

— Пссс, Поттер. Гарри хотел закатить глаза, когда повернулся. Малфой думал, что был незаметным и «таинственным». Он никогда не бывает таким, но в данный момент Гарри нужно позволить ему думать так и дальше, поэтому он наклонил голову. — Да, Малфой? Драко оглянулся по сторонам, как бы желая убедиться, что они одни, хотя так оно и было. Они находились в спальне мальчиков шестого курса, а Крэбб и Гойл – Мерлин знает где. Забини был в библиотеке с Теодором: его тщательно прощупывали, чтобы выяснить, не хочет ли он присоединиться к последователям Поттера. Не потому, что Гарри хотел большего, а потому, что было бы полезно иметь равное количество людей на своей стороне на случай, если их спальня превратится в зону боевых действий. Да, у Гарри были тени, всегда. Но сейчас, как никогда, он не хотел бы рисковать безопасностью Теодора. — Тебе действительно стоит присоединиться к Темному Лорду, — сказал Малфой. — Такой таинственный, но ты сам не… — пробормотал Гарри, прежде чем смог остановить себя. Малфой покраснел, но не разразился обычным надменным тоном. Вместо этого, не сводя глаз с Гарри, он закатал рукав. Там на его левой руке пылала Темная Метка. Гарри еле сдержал желание наброситься на него. Это становилось интересным, потому что он уверен, что у Снейпа есть Темная Метка, но он никогда не испытывал такого желания рядом с ним. Может быть, это из-за того, что он увидел метку своими глазами. Или может быть, потому что он сам теперь Лорд с мечеными последователями. — Представь себе, насколько могущественен Темный Лорд, — шепнул Малфой. — Я в школе Дамблдора, ношу его клеймо, и все равно директор ничего не знает. Ты тоже мог бы обладать этой силой, если бы только присоединился к нему, Поттер. — Он пытался убить моего парня. С чего бы мне присоединяться к нему? — Это небольшая жертва за могущество. Я бы пожертвовал Панси в одно мгновение, если бы Темный Лорд попросил меня об этом. Гарри оскалился. Малфою, похоже, показалось, что это значило согласие, но не видел, как и Дамблдор, что на самом деле скрывала эта улыбка, поэтому он улыбнулся в ответ. Малфой был слишком глуп, чтобы понять, что они с Панси не встречались по-настоящему. Поэтому Гарри рассчитывал, что сможет танцевать вокруг него хороводы. — Я не иду на те же жертвы. Я не играю по тем же правилам. Темному Лорду придется доказать мне свою правоту. — Как он мог бы это сделать? — Малфой чуть ли не танцевал от радости. — Например, я интересуюсь историей, как ты хорошо знаешь, — протянул Гарри. Малфой кивнул: о том, что Гарри стал отличником по Истории Магии, первым студентом Слизерина за последние годы, Теодор рассказал всему их факультету. — Я хочу поговорить с призраками факультета о том, что они видели и знают, но мало кто из них будет говорить со мной. Я хочу узнать, знаком ли Темный Лорд с чарами или заклинаниями, чтобы заставить призраков отвечать на мои вопросы. Это стало бы первоначальным вложением. — Я могу сказать тебе об этом прямо сейчас, Поттер, — Малфой вытянулся во весь рост. — Темный Лорд доверил тебе такие чары? — Не чары. Знание. Он говорил с призраками факультета, когда был здесь, — голос Малфоя затих. Гарри полагал, что для него почти кощунственно думать о Темном Лорде как о молодом студенте Хогвартса. — Он дал мне разрешение использовать его имя, чтобы Кровавый Барон помог мне, если потребуется. — Ну, привидение факультета Слизерин… — Гарри заставил себя пожать плечами. — Если бы я захотел поговорить с ним, он, скорее всего, уже ответил бы, просто потому что я студент его факультета. Но как насчет Серой Дамы, например? — Он действительно говорил с Серой Дамой, это также было, — Малфой не мог бы выглядеть более самодовольным, если бы тени вокруг него тоже были бы полны самодовольства. — Он разговаривал с ней? — Гарри заставил свой голос звучать немного благоговейно, и, конечно, Малфой на это повелся. — Да. Он сказал, что был первым человеком за последние сто лет, которому удалось вытянуть из нее больше, чем несколько слов. И ты можешь себе представить, как она обрадуется, когда узнает, что ты один из его последователей. — Давай не будем забегать вперед, Малфой. Я хочу сначала проверить достоверность этой информации и убедиться, что его имя действительно убедит Серую Даму поговорить со мной. Малфой выглядел немного разочарованным, но кивнул. — Дай мне знать, когда ты поговоришь с ней, Поттер, чтобы я мог передать послание моему Лорду. — Ох, я дам знать, — Гарри еще раз улыбнулся Малфою и смотрел, как тот удаляется, а затем направился на поиски Теодора и Забини, мечтая о том, как Теодор отомстит напыщенному болвану.

***

Когда Гарри упомянул имя Тома Риддла, Серая Дама взлетела и с криком бросилась на него. Гарри аккуратно ушел в сторону и бесстрастно наблюдал, как она пролетела мимо него и прошла сквозь стену. Логически он понимал, что она – самый опасный противник, с которым он, вероятно, сталкивался, потому что он не мог предвидеть ее появление так, как это происходило с большинством людей, но он уже обманул и Дамблдора, и Воландеморта, и уничтожил два крестража. Он просто не мог переживать так, как несколько лет назад. Серая Дама снова вышла из камня почти прямо ему в лицо. Гарри отбил ее выпад крылом теневого дракона. Она прекратила полет и тут же посмотрела на него. — Кто ты? — Тот, у кого много магии, — ответил Гарри. Прежде чем она успела потерять интерес или снова погрузиться в молчание, он добавил: — И тот, кто хотел бы спасти диадему вашей матери от скверны, в которую ее погрузил Том Риддл. — Ты знаешь? Знаешь? Тогда зачем ты со мной разговариваешь? Серая Дама выглядела так, будто вот-вот заплачет. Гарри протянул руки: — Я не знаю, где диадема. И я только подозреваю, что он с ней сделал, я не знаю наверняка. Но если я прав, то он превратил ее в крестраж, – он смотрел, как призрак отшатнулся, хотя она парила в воздухе, и кивнула. — Вы бы хотели, чтобы она перестала быть такой, верно? — Конечно, я хотела бы этого! Но единственное, что я знаю, это то, что Том Риддл сказал мне, что принесет диадему домой. После этого я его больше не видела, пока он не превратился в Лорда Воландеморта. Должно быть, он лгал. Гарри моргнул, а затем сказал: — Вы думали, что он вернет ее в гробницу вашей матери? — Конечно, нет. Моя мать похоронена в стенах Хогвартса. Я думала, что он принесет ее сюда. Но больше я его не видела. — Если он спрятал…? — Невозможно, — Серая Дама протянула руки. На секунду их окружает мерцающее голубое и бронзовое сияние – единственный цвет, который Гарри когда-либо видел у призрака. Оно рассеивается почти сразу. — У меня все еще есть немного магии. Я бы почувствовала диадему, если бы она была где-нибудь в Хогвартсе. — Неужели нет мест, которые скрыты от любой магии? Магия домовых или призраков? Таких мест, как Тайная Комната, которая была открыта несколько лет назад? Глаза Серой Дамы расширились, и она пробормотала: — Я никогда не думала… Я бы и сама подумала об этом, но я слишком глубоко погрузилась в свою печаль. Но как я могу помочь тебе в таком случае? Моя магия все равно их не почувствует. И я никогда не знала, где находится вход в Тайную Комнату. Салазар был слишком осторожен. — Диадема может быть не там, — успокоил ее Гарри. — Она может быть где-то еще. Если бы вы могли дать мне список этих мест, тогда я мог бы поискать и найти их. И он уверен, что тот, кто открыл Тайную Комнату на втором курсе, наверняка имел доступ к парселтангу, а это значит, что и он сможет открыть любой вход. Если, конечно, сможет его найти.

***

Гарри открыл дверь комнаты на седьмом этаже, которая появилась только тогда, когда он трижды прошел мимо неё, и попал в море мусора. Кашляя, Гарри наложил чары, очищающие нос и рот от пыли, и оглянулся вокруг с любопытством, оттененным благоговением. Некоторые из этих вещей, например, отороченная мехом мантия с огромными прорезями от когтей, или сломанный стул, на котором она висела, вероятно, ничего не стоили. Другие, как например, гигантское зеркало с вырезанными на нем рунами, могли оказаться ценными. Но на поиски уйдет много времени, а Гарри не знал ни одного заклинания, которое могло бы найти диадему или крестраж. Простое Акцио тут явно не поможет. Он вздохнул и отправился искать. Как оказалось, ему не нужны были заклинания. Через час у него голова пошла кругом, когда он почувствовал темную, удушающую магию, похожую на ту, что окружала кольцо и медальон. Перед ним стоял огромный шкаф, на нем располагался бюст, на котором висела диадема. Она была изящная, сделанная из блестящего серебра, а в ее центре светился огромный сапфир. Когда Гарри подошел к диадеме достаточно близко, он смог прочитать надпись, выведенную вокруг нее тонкими буквами: «Ума палата дороже злата». Гарри вздохнул и поднял диадему в воздух. Хотя вокруг нее, похоже, не было защиты, как вокруг кольца, он не хотел рисковать. Он перенес себя и диадему через тень в тот же темный угол, где в прошлом году он ставил метки своим последователям, и выпустил теневой огонь, который на этот раз принял форму гигантских лягушек с хлюпающими ртами и рыб без глаз. Так он уничтожил третий крестраж за неделю до рождественских праздников.

***

— Гарри, подожди! Я хочу поговорить с тобой! Гарри застонал и повернулся, опираясь на стену. Теодор держался рядом с ним. Они только что пришли с ритуала отмечения для Денниса – Гарри все-таки проиграл эту битву, – и для Сьюзен Боунс, чья готовность участвовать в ритуале потрясла Гарри. Оказалось, что Сьюзен теперь полная сирота: летом Воландеморт убил ее тетю Амелию Боунс, и девушка готова была сделать все, чтобы отомстить. Гарри устал и хотел просто пойти и лечь спать, но Блэк спешил к нему. Ну, по крайней мере, он знал, что Блэк не один из профессоров, которые будут преследовать его за то, что он встал с постели после комендантского часа. Он кивнул Теодору, и тот, мотнув головой, продолжил свой путь в общежитие Слизерина. Блэк остановился перед крестником с широко распахнутыми и обеспокоенными глазами. — Гарри, я хочу знать, почему ты не приедешь на каникулы на Площадь Гриммо. Из-за сильной усталости Гарри заставил себя сделать паузу перед ответом, иначе он может выдать слишком много о себе: — Потому что вы с Люпином хотите стать моей семьей, а этого никогда не произойдет. — Но почему, Гарри? — Почему ты никогда не писал мне, когда только сбежал с Азкабана? Блэк сильно покраснел, но в этот раз он смотрел Гарри в глаза и ответил, вместо того чтобы отвернуться и замолчать. — Потому что я думал, что тебе не нужен такой пример, как я в твоей жизни. Ты знаешь. Сумасшедший и беглец. Но с тех пор я понял, как сильно тебе нужен кто-то вроде меня, чтобы ты не ушел во тьму. — Тебе когда-нибудь приходило в голову, — произнес Гарри очень медленно, — что уход во тьму, как бы ты это ни определял, не самое худшее, что может со мной случиться? — Нет, — опустошенным голосом ответил Блэк с пустым выражением лица. Гарри подумал, что это было чистое удивление, а не попытка что-то скрыть. — Это не так, — продолжил Гарри. — Так получилось, что я практикую магию, не относящуюся к Темным Искусствам, и у меня есть друзья, которые не слизеринцы. Ты просто расстроен тем, что не все они гриффиндорцы, а я не делаю всего того, что делали мои родители. Но ты опоздал, чтобы повлиять на мое становление быть героем, Сириус. Просто откажись от этого. Блэк моргнул, смотря на него. Затем он сказал: — Но ты же работаешь с Дамблдором. — Это не делает меня героем или гриффиндорцем. Это не делает меня тем, кто будет встречаться с рыжеволосой женщиной, как мой отец, — добавил Гарри, вспоминая, как глаза Джинни Уизли неотступно следовали за ним через всю комнату, и как Блэк часто ободряюще кивал и улыбался ей. — Ты не сможешь понять меня, пока не увидишь меня таким, какой я есть, а не таким, каким ты хочешь меня видеть. Блэк просто смотрел на него, когда Гарри повернулся и направился в сторону подземелий. Он дал Блэку все возможные шансы.

***

В итоге они с Теодором отправились на рождественские каникулы в дом, который Сьюзен теперь содержала сама – в дом ее тети Амелии. Второго декабря Сьюзен исполнилось семнадцать лет, и это положило конец юридическим проблемам, с помощью которых люди пытались получить над ней опеку, о чем она рассказывала Гарри и Теодору с огнем в глазах. — Я думаю, что все законы должны быть изменены, — уверенно заявила она, сидя перед камином со стаканом сливочного пива в руке. — Те люди, которые говорят, как нужно обращаться с детьми, если все члены их кровной семьи умирают, являются варварами. — Что написано в законах о членах маггловской семьи? — спросил Гарри, слегка заинтересовавшись. Сейчас ему не о чем было беспокоиться, но если бы он не владел Магией Теней, то стоило бы. Сьюзан посмотрела на него как на сумасшедшего. — Никто никогда не оставит известного магического ребенка у маггловской семьи, независимо от того, насколько тесно он с ними связан. Другое дело магглорожденные, у них нет выбора, и обычно о них знает только директор Хогвартса и, возможно, некоторые Обливиэйтеры, пока им не исполнится одиннадцать лет. Но если о тебе знали? — Сьюзан покачала головой, заставляя трястись свою длинную косу. — Этого не может быть. Теодор смотрел на Гарри; в его глазах горело нечто более горячее, чем огневиски. Гарри поднял свой бокал в тосте, который должен был не только успокоить его, но и подтвердить его догадки. У Гарри уже были планы на Дамблдора. Оставить его с Дурслями против правил – лишь еще одно очко к счету директора.

***

Вторая половина шестого года обучения Гарри проходила спокойно. Гарри все еще искал информацию о Чаше Пуффендуй, но, похоже, она исчезла окончательно. Он засыпал Малфоя туманными намеками на то, что подумывает присоединиться к Воландеморту. Также он принял от Блэка шарф зеленого и серебряного цвета, чему был весьма поражен. Он без удивления прочитал новость о том, что Воландеморт выпустил из Азкабана нескольких своих последователей. Гарри только не мог понять, почему тот не сделал этого раньше. Он предполагал, что Воландеморт просто затаился, учитывая, что Министерство все еще официально отрицало его возвращение. — Беллатриса Лестрейндж, — тихо пробормотал Невилл во время их неофициальной встречи, которую Гарри стал проводить со своими последователями в Выручай-Комнате. Теперь это было огромное помещение, оформленное во всех цветах четырех факультетов, с большими мишенями, которые Гарри установил в задней части комнаты. — Она была одной из тех, кто запытал моих родителей до безумия. — Что? — Гарри уставился на него. Невилл рассказал историю своей семьи, не отрывая взгляда от огня. Дин положил руку ему на плечо. Пуффендуйцы выглядели потрясенными (за исключением Сьюзен) и бормотали свои соболезнования. Слизеринцы и когтевранцы, в основном, выглядели задумчивыми. — Я бы хотел что-нибудь с ними сделать, Невилл, — Колин сжал кулаки, и Деннис решительно кивнул рядом с ним. Гарри легонько коснулся плеча Невилла, чтобы привлечь его внимание. — Я позволю тебе разобраться с ней самому, — произнес он. — Я-я не очень люблю убивать, Гарри, — моргнул Невилл. — Тогда ты можешь стать тем, кто вызовет ее на дуэль и посадит обратно в тюрьму, — Гарри пожал плечами. Его не волновала кровавая месть людям или то, что его последователи делали или не делали именно то, что сделал бы он. Он лишь мстил и давал своим вассалам то, чего они хотят. — Мне все равно, что ты будешь делать. Просто знай, что она твоя. Невилл ошеломленно улыбнулся. — Спасибо, мой Лорд. П-полагаю, я смогу придумать, что с ней делать, — он нахмурился. — Но я не настолько хорош в дуэлях, чтобы посадить ее обратно в тюрьму, если встречу ее. — Мы здесь для того, чтобы исправить это, — возразил ему Гарри, встав, и достал свою палочку. Он уже обучал своих последователей щитовым чарам и некоторым атакующим проклятиям, которые он узнал из Блэковских книг. С таким же успехом он мог бы заняться их последующим обучением. — Если вы хотите выучить несколько продвинутых дуэльных заклинаний, пойдемте со мной. Все его последователи жаждали научиться новым заклинаниям, кроме Теодора, который уже знал их и остался сидеть в кресле у огня, ухмыляясь Гарри. Гарри улыбнулся в ответ и снова повернулся лицом к небольшой толпе. У Невилла и Джастина на лицах было такое выражение благоговения, что Гарри хотелось вздохнуть. Они думали, что он делал что-то невероятно обременительное для него абсолютно бесплатно. Конечно, это было не так. Чем лучше они смогут защищаться сами, тем реже Гарри нужно будет приходить на помощь. И ему нравилось преподавать. Он бы никогда не стал этим заниматься, если бы ему это было не по душе. Хотя он вспомнил, что ему приходилось делать несколько вещей, которые ему не нравились, включая проведение ритуала Лордства со всеми этими людьми, которые почему-то постоянно появлялись и просили его сделать это. Но он избавился от этого. Он не собирался больше никого отмечать, и слава Мерлину, никто не просил его об этом уже несколько месяцев.

***

— Нет, определенно нет. Взгляд Сьюзен не дрогнул. Она стояла перед ним на коленях на полу вместе с Ханной Аббот, о которой Гарри мало что знал, кроме того, что у нее чистокровная фамилия и она однокурсница Сьюзен. — Пожалуйста, мой Лорд. Гарри неопределенно размахивал руками в воздухе. Они снова были в Выручай-Комнате, только Сьюзен попросила встретиться с ним наедине, а потом появилась с Ханной. — Какой мотив у тебя вообще есть для этого? — спросил он Ханну. — Над тобой не издеваются, как я думаю, и ты не мстишь, как Сьюзен, верно? — Я могу видеть, откуда идет могущество, как никто другой, — Ханна произнесла это немного обиженно. — Ты думал, что я не умею думать, потому что я пуффендуйка? — Это не имеет к этому никакого отношения! То, что я делаю, должно быть секретом. — Однажды этому наступит конец, мой Лорд, — заявила Сьюзен. Она пожала плечами, когда Гарри посмотрел на нее. — Это правда. Не потому, что мы бегаем вокруг и выдаем твои секреты. Это потому, что другие люди видят твою магию, или замечают, как мы тайком выходим из наших комнат по ночам, и складывают кусочки вместе. — Но тебе не обязательно все это, — возразил Гарри со своей самой лучшей убеждающей улыбкой. — Ты можешь остаться в стороне от войны. — Почему бы мне не захотеть следовать за тобой? — упрямо выпалила Ханна. — Потому что я гораздо больше Темный Лорд, чем Дамблдор, — категорично ответил Гарри. — И я делаю своих последователей более могущественными, конечно, но не обязательно для того, чтобы изменить мир, как это могут попытаться сделать некоторые гриффиндорцы или даже Пожиратели Смерти. Ты можешь присягнуть мне, а потом просто обнаружить, что твоя политическая карьера идет в никуда. — Меня не интересует политика. Меня интересует безопасность моих друзей и семьи. Сьюзан говорит, что ты такой же, и я ей доверяю. — Тебе, — мрачно произнес Гарри, посмотрев в сторону Сьюзан, — есть за что ответить. Сьюзен лишь скромно улыбнулась ему и смотрела, как Гарри берет клятву у Ханны. Позже она также присутствовала на ритуале, состоявшемся через два новолуния после этого.

***

— Гарри, мой мальчик, есть уроки, которые я хотел бы преподать тебе… Гарри покинул первый из «уроков» Дамблдора, показывающий воспоминание о том, как юная девушка Гонт влюбилась в красавца маггла, и позже смеялся от души в общежитии Слизерина. Дамблдор пытался давать ему уроки по крестражам! Конечно, директор не мог ответить прямо, когда Гарри спросил, для чего нужен этот урок. Вместо этого он туманно объяснил, что они помогут Гарри «победить Воландеморта». Гарри, отсмеявшись, покачал головой и вытер несколько слезинок с глаз. Черт, Дамблдор иногда бывает забавным. Гарри считал, что должен радоваться тому, что кто-то, кроме него и Теодора, знал о крестражах, так что Воландеморт все еще может быть уничтожен, если они вдруг оба умрут. Гарри просто хотел бы, чтобы это был кто-то другой, а не Дамблдор, которому Гарри вообще не желал пережить смерть Воландеморта. В продолжение «уроков» Дамблдор рассказал ему две интересные вещи. Он считал, что Воландеморт стремился сделать шесть крестражей, чтобы создать в общей сложности семь частей души. Он также сказал Гарри, что сам уничтожил один крестраж на втором курсе Гарри. — Дневник, который овладел бедной Джинни Уизли, дав ей возможность говорить с василиском на парселтанге и открыть Тайную Комнату. Ее, конечно, не стоит винить. Она была молода и уязвима к внешним влияниям… Гарри полностью проигнорировал намек на то, что он должен находить привлекательной ту, кто позволил себе быть одержимой. Вместо этого он думал над другим фактом. Итак, шесть крестражей. Но Гарри точно знал, что Воландеморт не догадывался о том крестраже, который находился в его шраме, иначе сделал бы гораздо больше, чтобы забрать Гарри и запереть его в безопасном месте. Значит, всего семь. Дневник уничтожен. Кольцо, медальон и диадема тоже. Гарри не намерен позволять никому прикасаться к крестражу в себе, так что пять крестражей на счету. Остается Чаша Пуффендуя – подозрение подтвердилось, когда Дамблдор показал ему воспоминания домового эльфа, который принадлежал Хепзибе Смит. Дамблдор сказал, что последним крестражем, в чем он был практически уверен, является Нагайна, большая змея, которая повсюду следовала за Воландемортом, и это было логично. Воландеморт ценил бы змею выше других живых существ, если бы поместил в нее крестраж. Поэтому Гарри должен найти Чашу и способ убить Нагайну. Он предположил, что, хотя она живое существо, яд василиска и Адское Пламя – единственные вещи, которые смогут причинить ей вред, как и обычному крестражу. Ему все еще не удалось разузнать больше о Чаше, поэтому он решил сначала разобраться со змеей.

***

Гарри направился сквозь тени к дому Ноттов, на этот раз без Теодора. Гарри не хотел, чтобы его отец увидел его, а Тео начал бы только протестовать против опасности, которой, по его мнению, подвергал себя Гарри, хотя это было совсем не так. Как он и предполагал, Воландеморт сделал дом Ноттов своей штаб-квартирой или, по крайней мере, местом, где проводил много времени. Гарри пришлось ждать всего два часа, спрятавшись в тени высокой вазы, прежде чем появился Воландеморт. За ним следом извивалась большая ядовитая гадюка, которая выглядела так, будто обладала всеми смертоносными качествами его теневых змей. Гарри создал Адское Пламя на кончике своей палочки. Оно танцевало и пыталось обойти его волю, но только до тех пор, пока он не сжал его и не смешал с тенью. И тогда оно подчинилось, на этот раз окутывая его палочку темными пылающими фениксами и хищными птицами. Воландеморт оставил Нагайну на одном краю большого зала для приемов в доме Ноттов, пока сам разговаривал с Этельредом в дальнем конце. Гарри ненадолго задумался о том, чтобы пройти туда сквозь тени и подслушать их, но Нагайна – более важная цель. Серый огонь вырвался из теней, из рук, палочки и невоплощенного тела Гарри, и захватил, окутывая собой, тело Змеи. Ее вопль был ужасен, но Гарри подумал, что только он и Воландеморт могли его услышать, потому что Этельред безучастно смотрел, как Воландеморт бросился к змее. Темный Лорд произнес быстрое контрзаклятие, которое, пожалуй, смогло бы потушить обычное Адское Пламя, но то, что создал Гарри, было ему не под силу. Феникс опустился на голову Нагайны и стремительно начал разрывать ее когтями. Секунду спустя там же появился ястреб, поглощавший куски ее тела и выпускающий обугленный пепел из-под хвоста. Гарри тихо рассмеялся про себя при мысли о том, что Нагайна может стать просто птичьим дерьмом. Воландеморт кричал на парселтанге сначала имя Нагайны, снова и снова, а затем потребовал, чтобы тот, кто это сделал, раскрыл себя. Гарри покачал головой. Разве в истории Темных Волшебников с врагами это когда-нибудь срабатывало? Он так не думал. Он остался лишь для того, чтобы убедиться, что Змея действительно превратилась в кучку пепла и помета, а Воландеморту так и не удалось остановить горение. Он гневно упрекал Этельреда в том, что защита его дома не остановила того, кто это сделал, и, судя по звукам, он мог продолжать ругаться всю ночь. Гарри усмехнулся и тихо исчез.

***

Шестой год закончился без каких-либо зацепок про Чашу Пуффендуй, но и, слава Мерлину, без просьб кого-либо еще быть отмеченным. Гарри был рад остаться на лето с Теодором в доме Сьюзен и уехать подальше от щенячьих глаз Джинни Уизли. Помогало и то, что дом Сьюзен – одно из тех мест, где Дамблдору никогда не придет в голову их искать. Сьюзен, очевидно, не «темная», ее тетя не была частью Ордена Дамблдора, даже если она втайне и симпатизировала ему, как думала Сьюзен, но пуффендуйцы, похоже, не существовали для директора Хогвартса в его поверхностном взгляде на мир. Гарри и сам мало думал о пуффендуйцах, о чем ему напомнил Теодор, когда однажды подошел к нему с большим фолиантом и прямо спросил: — Почему бы тебе не провести кровный ритуал, чтобы найти Чашу? — О чем ты говоришь? — Гарри висел вверх ногами на турнике в тренажерном зале. Он перевернулся и спрыгнул, мельком увидев, как быстрый оценивающий взгляд Теодора скользнул по мышцам его икр, прежде чем снова посмотреть партнеру в лицо. Гарри ухмыльнулся. — Кровный ритуал, — Нотт открыл книгу. — Она может найти определенные предметы, или людей (ритуал чаще используется для этого), которые связаны кровным родством с владельцем предмета или членом семьи. — Но этот предмет не связан кровным родством… — не успел Гарри договорить, как его перебил Теодор. — Хорошо, предмет, который принадлежит тому, кто связан кровным родством с человеком, чью кровь ты используешь в ритуале. И я буду благодарен, если ты не станешь поправлять мою грамматику, мой Лорд. Гарри состроил ему еще одну ухмылку и отправил тени по стенам, отчего комната для упражнений на короткое время стала выглядеть так, как будто она стояла посреди безмолвного шторма. — Я так понимаю, ты считаешь, что мы должны использовать кровь Смита. — Его поведение невыносимо для нескольких твоих последователей из Пуффендуя, мой Лорд. Гарри задумчиво кивнул. Очевидно, Захария Смит хотел жениться на пуффендуйке, и он постоянно твердил Ханне или Сьюзен, что их кровь «почти достаточно хороша». Они не жаловались на это, не считая это настоящим оскорблением, поэтому пока Гарри ничего не предпринимал в отношении парня. Но теперь… — Он может помочь во имя общего блага, как сказал бы Дамблдор, — сказал он Теодору и получил в ответ улыбку, знакомый блеск глаз и вибрацию связи в затылке. Кажется, что его насмешки над Дамблдором заводили Теодора. Но опять же, по-видимому, мало что в Гарри не возбуждало его. И Гарри не хотел бы, чтобы было иначе.

***

Похитить Смита оказалось до смешного простым. В доме его семьи, похоже, считали, что десятки факелов делали их лучшими потомками Пуффендуй или что-то в этом роде; здесь повсюду были тени. Гарри ослепил и связал Смита, и через тени протащил его в дом Боунс. Сьюзен стояла, сложив руки на груди, и смотрела, как Гарри сделал надрез на руке Смита и наполнил его кровью сосуд. Это была золотая чаша с двумя ручками, которую Теодор купил вчера в Косой Аллее. В описании ритуала сказано, что чем больше емкость для крови будет похожа на объект, который они ищут, тем лучше сработает ритуал. Гарри сказал Сьюзен, что она не обязана в этом участвовать, но она покачала головой. — Я немного мщу, — возразила она, глядя на Смита, который из-за кляпа издавал невнятные звуки. Смит в шоке повернул голову в ее сторону, и Гарри вздохнул и оглушил его, на этот раз с помощью чар, а не теней. — Нам придется применить к нему одно из зелий близнецов, изменяющих память, прежде чем мы его отпустим. — О, — пробормотала Сьюзен. — Позволь мне. Гарри благосклонно кивнул в знак разрешения и вместе с Теодором направился в ритуальную комнату в центре дома. Факелы вспыхнули, как только они вошли, и железный круг, установленный в центре пола, ожил. Железо – лучший из всех металлов для использования Магии Крови, учитывая его присутствие в самой крови. Гарри посчитал тот факт, что у Амелии Боунс уже был установлен такой круг, счастливым знаком Вселенной. Теодор передал чашу с кровью в руки Гарри и отступил назад. Поттер вошел в центр круга с чашей, и сразу же круг сомкнулся за ним с искрой, которая взлетела в воздух. Гарри медленно закрыл глаза и полностью сосредоточился на весе чаши в своих руках, на том, какая она тяжелая, круглая, и как сильно он жаждет найти ту Чашу, которая идентична этой. — Найди мне Чашу Пуффендуй, принадлежавшую женщине, прародительнице этой крови, — прошептал Гарри. — Нарисуй мне карту, — и он с криком расплескал кровь в воздухе. Вздох Теодора возле двери говорил о том, что ритуал сработал, но Гарри пришлось держать глаза закрытыми, и он пока не видел, как выглядит карта. Когда прекратился отток его магии, он улыбнулся в знак благодарности, и, наконец, смог посмотреть. Красные пятна висели в воздухе, очерчивая основные ориентиры: горы, реки, береговые линии. Многие из них образовывали большую группу, которая, как был уверен Гарри, являлась Лондоном, а в центре этой группы находился сложный водоворот. Гарри кивнул, глядя на буквы, которые начали формироваться под картой. Ритуал мог дать ему только три слова, но если все сделано правильно, они должны быть информативными. «Беллатриса Лестрейндж. Гринготтс» От удивления Гарри даже потерял контроль над ритуалом, и слова тут же превратились в беспорядочный дождь из крови на полу в центре круга, а через мгновение к нему присоединилась и карта. Гарри вытер лицо и повернулся к Теодору, протягивая ему руку. Теодор сразу же пересек уже неактивный круг и сжал его запястье. — Похоже, настало время раскрыть мои тени остальным, — произнес Гарри. — Хотя бы для того, чтобы Невилл мог отомстить.

***

Именно в свой день рождения, на следующий день после дня рождения Невилла, Гарри отправился на рейд в Гринготтс. Он взял с собой Теодора, Невилла, Сьюзен (которая настояла на том, чтобы увидеть тени) и близнецов. Близнецы должны были прикрывать тыл, при необходимости отвлекая гоблинов, если те на них наткнутся. Фред и Джордж были очень рады возможности проверить, как их трюки сработают против гоблинов, и в восторге от того, что наконец-то выяснили, как действуют его силы. Они признались, что сами никогда бы не заподозрили тени. — Во многих местах, — напевал Фред Джорджу, когда они все вместе появились в подземелье банка, недалеко от хранилища Гарри. — Но не везде, — закончил Джордж и ухмыльнулся Гарри. — И это не двери. Гарри коротко улыбнулся им в ответ и снова прыгнул сквозь тени вместе со всеми в поисках хранилища Беллатрисы. Он заранее провел ритуал и собрал немного крови Сириуса, поскольку он был родственником Беллатрисы, и таким образом определил номер ее хранилища. Как и Смит, после всех манипуляций Блэк получил зелье памяти и вернулся в свою постель. Даже если Гарри никогда не примет Блэка в качестве своей семьи, тот не должен случайно умереть. Была проблема с тем, как попасть через дверь хранилища Лестрейнджей, внутри которого была абсолютная темнота (Гарри проверил это в своем собственном хранилище, и, очевидно, все они внутри были темные), но у него нашлось несколько идей. Он повернулся и переключил свое внимание только на туннель, на самый дальний угол, где он слышал топот ног и лязг цепей. Он довольно улыбнулся, когда увидел большого прикованного к стене дракона, лежащего на полу туннеля. — Будьте готовы, — сказал он Фреду и Джорджу из тени. Они тут же кивнули в ответ и приготовили фейерверки. Невилл держал в руке свою палочку, рядом с ним завороженно смотрела на происходящее Сьюзен. Теодор стоял у правого плеча Гарри, сложив руки за спиной, надежный, как и всегда. Гарри легко создал теневого дракона после всех своих тренировок. Тот заскользил вперед за угол и столкнулся с настоящим драконом, который поднял голову и с вызовом зарычал. Гарри показалось, что он услышал, как дребезжит и грохочет камень от этого рева. И, что еще важнее, когда дракон извергал огонь, тени заполняли коридор, некоторые из которых простирались под дверь хранилища Лестрейнджей. Гарри усмехнулся и прыгнул под землю, увлекая за собой Невилла, Сьюзен и Теодора. Он слышал голоса гоблинов, кричащих вдалеке, и резкие хлопки фейерверков близнецов. Они хотели как можно сильнее раздразнить дракона, а потом спрятаться, чтобы гоблины подумали, что один из их драконов просто немного сошел с ума, если такое вообще возможно. Гарри наколдовал на руке пламя, чтобы тени двигались, и быстро оглянул содержимое. Внутри хранилища было полно золота, сложенного до самого потолка. Поттер ожидал, что золотую Чашу будет трудно найти среди галлеонов, которые здесь лежали, но те месяцы, которые он провел, думая о ней и мысленно сосредотачиваясь на ее форме, привели его глаза прямо к нужному объекту. Чаша Пуффендуй стояла на высокой полке, вокруг нее мерцало несколько заклинаний, но не было ни одного из тех защитных, что встретились на кольце. Гарри усмехнулся, как только осознал, что в ней также ощущалась удушливая, темная скверна крестража. Она должна быть последним из них, ну кроме того, от которого он никогда не откажется. — Готов, Невилл? — спросил Гарри. Невилл сделал глубокий вдох и поднял свою палочку. Даже если он никогда не столкнется с Беллатрисой в бою, Гарри обещал ему вот такую месть. Гриффиндорец произнес заклинание Адского Пламени, и огонь вырвался из палочки, чтобы поглотить золото в хранилище. Гарри вплел тень в один из потоков пламени и захватил контроль над ним – это было достаточно легко сделать с его связью с магией Невилла через метку, – и послал гигантскую летучую мышь, устремившуюся к Чаше. Она напомнила ему о бесформенном существе, которое он послал обернуться вокруг Дадли семь лет назад. Защита, которая находилась на Чаше, пыталась оградить ее. Здесь было проклятие, заставляющее сжигать того, кто к нему прикоснется, но огонь теней горел жарче. Еще одно заклинание заставляло все удваиваться, но удвоенные предметы просто падали в огонь Невилла… Гарри смеялся вслух, наблюдая за тем, как Чаша превращалась в маленький золотой ручеек, точно так же, как медальон и кольцо. Воландеморту действительно следовало выбирать более прочные предметы для своих крестражей. «Хотя я полагаю, что он рассчитывал на ловушки, которые он расставил вокруг них, расположение в Гринготтсе, и тот факт, что большинство людей скорее воспользуются крестражами, чем уничтожат их» размышлял Гарри. К этому моменту Невилл вспотел, напрягся и уже был на грани того, чтобы потерять контроль над Адским Пламенем, поэтому Гарри осторожно перехватил контроль над пламенем и запер его в хранилище. Оно не хотело гаснуть, оставаясь в помещении, но Гарри заставил его, и, используя последние отбрасываемые огнем тени, снова вывел себя и ребят ко входу. Фред и Джордж смеялись, стоя за искусственной каменной стеной, бросая в туннель фейерверки и тому подобное. Гарри видел, что они наложили на них то же удваивающее проклятие, что было на содержимом хранилища Лестрейнджей, оставив гоблинов разбираться с лавиной камней, пламени, разбегающихся металлических существ и всего остального, что только мог придумать разум близнецов. Дракон все еще ревел, бился в своих цепях и дышал огнем, от которого гоблинам приходилось уворачиваться. Гарри немного огорчился тем, что у них нет времени исследовать другие хранилища и украсть полезное содержимое, но для одного дня они и так устроили достаточно хаоса в банке. Он помахал рукой, и Фред с Джорджем схватились друг за друга, после чего свободной рукой Фред взял Сьюзен за руку. Вместе они покинули Банк, оставляя гоблинов бесполезно кричать им вслед.

***

Гарри и Теодор начали свой седьмой год в смятении от новостей из газет. Нападения Воландеморта внезапно прекратились, и никто не мог понять, почему. Время от времени его Пожирателей Смерти замечали, но они всегда быстро отступали. Гарри фыркнул. Он понимал, почему. Воландеморт, должно быть, сейчас был крайне осторожен, гадая, остались ли у него крестражи. Он мог проверить другие места, но в Хогвартс не так то просто попасть, и он не знал, что случилось с медальоном после того, как Регулус Блэк украл его, так что он не мог быть уверенным наверняка. Гарри уже планировал, где он будет противостоять Воландеморту. На самом деле, у него была идея, но ему нужны были гарантии, чтобы убедиться, что все его «почему» и «как» сработают, и что Воландеморта удастся убедить прибыть в это место. В этом году в Хогвартсе было довольно тихо. Дамблдор продолжал свои уроки по крестражам; порой было уморительно смешно, когда Гарри понимал, как тонко тот пытается подвести Гарри к мысли пожертвовать собой, чтобы уничтожить крестраж, о котором Дамблдор, похоже, догадывался. Джинни Уизли хандрила, но не подходила к нему напрямую. Блэк исчез с поста профессора Защиты, а на его место пришла какая-то сотрудница из Министерства, но поскольку она не выглядела настоящей Пожирательницей Смерти, Гарри это особо не волновало. Он проводил много времени, целуясь с Теодором и готовясь к ЖАБА, и временами казалось, что он почти обычный студент Хогвартса. Но затем он возвращался к планированию своего противостояния с Воландемортом и мести Дамблдору и Снейпу, и кажется, знал, что и как будет лучше.

***

Наконец, Гарри решил, что ему придется сделать финальную битву захватывающей. Таинственность не поможет Воландеморту, равно как и Малфою. В любом случае тот бы не поверил ни одной маленькой подсказке и подозрительному намеку, которые Гарри попытался бы ему дать. Гарри потратил месяц или около того на то, чтобы создать копию медальона и диадемы – он был довольно хорош в трансфигурации, но не так искусен в зачаровании предметов. Когда все было готово, одним прекрасным утром он вошел в Большой Зал и подошел прямо к Малфою. Люди смотрели на Гарри во все глаза, сразу как он вошел, и он знал почему. Они видели это сейчас: его тени метались и разворачивались вокруг него, поднимаясь вверх, чтобы обернуться вокруг столов и учеников. Те из его последователей, кто не знал о Магии Теней, смотрели на него с открытыми ртами. Остальные же попросту боялись. Гарри думал, что всегда будет страшно окончательно раскрыть свою теневую магию. Но недавно он понял, что если в книгах волшебного мира о ней действительно ничего нет, кроме как пары предложений в книге о крестражах, значит, и противостоять ей никто не сможет. И это было чертовски приятно – показать, кто он такой. Он поднес медальон и диадему, по одному в каждой руке, к Малфою. — Скажи своему Лорду, чтобы он пришел и забрал кусочки своей души, если посмеет, — усмехнулся Гарри. Он потратил некоторое время на тренировку этой ухмылки, чтобы сделать ее как можно более убедительной, как у Воландеморта. — Если он рискнет противостоять дементорам. И мне. У Малфоя от удивления упала челюсть, когда Гарри послал тени по всему залу. Они собирались вокруг его последователей, надежно обволакивая их, и буквально несли их к Гарри. Возможно, он смог бы перенести их прямо так, не прикасаясь к ним, но он не собирался рисковать. Он мотнул головой в сторону Невилла и Сьюзен, которые тут же хватают его за плечи и протягивают руки к остальным, быстро улавливая идею. Теодор стоял прямо за ним, его рука лежала на шее Гарри, где находилась бы метка, если бы она у Гарри была. После этого Поттер переместился, повторяя путь, который он уже много раз проходил в этом учебном году. На остров Азкабан.

***

Его последователи начали дрожать, как только они приземлились, кроме Теодора, который гордо возвышался рядом с ним. Гарри призвал своего серебряного патронуса Нунду, прокрутив в воспоминаниях последний раз, когда они с Теодором целовались, и зверь закружил вокруг них, отгоняя дементоров. Гарри улыбнулся и бросил медальон и диадему за щитом. Пока что дементоры парили на расстоянии, сдерживаемые Нунду, а, секундой позже, и серебряной коброй Теодора. Это хорошо. Гарри было достаточно трудно заполнить тени Азкабана своими маленькими «сюрпризами», а затем на время запретить им нападать. Станет еще труднее, если дементоры решат приблизиться сейчас. — Что сейчас будет? — задыхаясь, пролепетала Ханна. Значит, Сьюзен не рассказала ей о тенях. Гарри одобрительно кивнул им обеим. Сьюзен определенно выросла в его глазах. — Сейчас придет Воландеморт, — ответил Гарри, что заставило нескольких его последователей вздрогнуть. Однако Дин сделал глубокий вдох и достал свою палочку. — Пусть приходит. Гарри улыбнулся Дину. — Спасибо. Но я планирую разобраться с ним сам. А пока мне нужно, чтобы вы поработали над тем, чтобы сдержать Пожирателей Смерти. Это заняло даже меньше времени, чем думал Гарри. Малфой или один из других Пожирателей Смерти в школе, видимо, держал связь с Воландемортом через метку. Раздался звук аппарирования, что не удивило Гарри. У Воландеморта более чем достаточно магии, чтобы снять антиаппарационные чары на всем острове. Воландеморт был окружен Пожирателями Смерти, большинство из которых Гарри не мог опознать, хотя он видел дикие, струящиеся волосы Беллатрисы. Он поймал взгляд Невилла и кивнул ему. Невилл еще крепче сжал свою палочку. — Я бы оставил тебя в покое, — Воландеморт выплюнул слова как проклятие. — Если бы ты только смог принять то, что дети моих слуг принадлежат мне… — Отнюдь нет, — парировал Гарри и сделал ленивый жест своей палочкой. Все метки его последователей засветились, полыхая серебром. Теодор повернулся и поднял волосы, чтобы показать свою метку. — Я выбрал тех, кто следует за мной, Воландеморт. И они выбрали меня в ответ. Темный Лорд не ответил, его взгляд остановился на копиях медальона и диадемы. Было так близко, что Гарри подумал, что тот сможет понять, что они не настоящие. Но, возможно, щит сбивал его с толку, или работа Гарри над чарами, заставляющими излучать дурную ауру крестража, действительно работала. — Верни мои вещ-щ-щи, — последнее слово прозвучало с шипением. — Нет, — улыбнулся Гарри. В ответ Воландеморт поднял свою палочку и начал колдовать. Гарри тут же хлопнул в ладоши и отпустил змей, которыми он заполнил все пространство Азкабана во время своих вылазок. Остров был покрыт кобрами, мамбами, крайтами, гадюками и всеми другими ядовитыми змеями, о которых Гарри читал или мог подумать, и сейчас они преследовали всех, у кого не было метки Гарри. Дементоры начали движение, когда концентрация Гарри на Патронусе ослабела, но после того, как первые несколько из них оказываются разорванными змеями, они начали отступать. Гарри не беспокоился. Змеи будут следовать за ними, пока существуют тени, а дементоры не смогут путешествовать там, где нет теней. Сегодня он собирался окончательно очистить от них весь мир. Воландеморт шипел на парселтанге, пытаясь обратить змей обратно, но, конечно, ничего не получалось. У него не было теневой магии как следствие создания крестража. Гарри стоял с улыбкой на лице, лишь время от времени шевеля палочкой, чтобы парировать проклятия, которые Темному Лорду удавалось послать, пока змеи волнами накидывались на тело Воландеморта, кусали и разрывали его. Поттер был рад видеть, как некоторые из его последователей получили возможность отомстить за себя и близких. Невилл сошелся в дуэли с Беллатрисой и делал это с большим успехом. Последнее, что видел Гарри – это ее лицо, сгорающее в Адском Пламени, подобно потоку расплавленного золота из крестражей. Волосы Сьюзан развевались вокруг нее, а в глазах горел свет битвы, когда она ломает руки нескольким Пожирателям Смерти. Вероятно, сейчас уже невозможно узнать, кто на самом деле участвовал в убийстве ее тети, но Гарри уверен, что она в любом случае радуется возможности навредить Воландеморту. Похоже, Темный Лорд вызвал всех Пожирателей Смерти, а это значит, что Крэбб и Гойл тоже были здесь, пытаясь создать нелепые, громоздкие преграды, которые Панси, Дафна и Миллисент разрушили взрывом подавляющей магии. И Малфой. Вообще-то, даже оба Малфоя, но Гарри видел, что Теодор смотрел на младшего, как охотник на жертву. Он бросил взгляд в сторону Поттера. Гарри кивнул. Тео тоже может отомстить, но ему придется действовать быстро. На нем лежала очень важная задача, как только теневые змеи Гарри закончат уничтожение тела Воландеморта. Теодор опустил свою палочку, не произнося заклинание вслух. Гарри повернулся к Малфою, чтобы оценить эффект, поскольку не смог его предвидеть. Блондин вскрикнул и захлопал ладонями по лицу. На минуту Гарри подумал, что Тео ослепил его, но затем увидел, как кожа Малфоя запульсировала и начала растягиваться, расплываясь в нескольких направлениях, а затем снова возвращаясь на место. Это напомнило Гарри некоторые манипуляции, которые он сам проделывал с тенями. Когда Малфой поднял голову, месть Теодора была закончена. Драко выглядел ужасно изуродованным: его нос сдвинулся в сторону, а один угол рта вывернулся так, что он не мог его закрыть. Правое ухо теперь располагалось на голове выше, чем левое, над левым глазом нависали складки кожи, а правый глаз страшно косил. Гарри разразился смехом. Учитывая, как Малфой гордился своей внешностью, это явно ранило его гораздо сильнее, чем обычные проклятия. Теодор оставил его в живых. Даже Дамблдор не сможет пожаловаться на нравственность его парня. Гарри притянул его к себе и быстро поцеловал в щеку. Затем он повернулся назад, чтобы увидеть, как гадюка отрывала последнюю оставшуюся конечность Воландеморта от его тела. — Сейчас, Тео! Гарри смотрел на то место, где еще мгновение назад лежало тело Воландеморта, и поэтому вовремя увидел темный, жалкий дух, который с воплем взлетал в воздух. Теодор уже мчался к нему, бесстрашный, как и всегда. Гарри не хотел позволять ему это делать, но как только Нотт узнал о маленьком самостоятельном путешествии Гарри, чтобы уничтожить Нагайну, он настоял на своем. Тео высоко поднял клетку, сделанную на основе той, что они использовали для поимки Петтигрю, и как только дух оказался внутри, захлопнул дверцу. Гарри все еще слышал вопли, которые вызывали неприятные ощущения в его шраме. Ну, что ж. Если это худшее последствие вечного пленения Воландеморта, то Гарри с этим смирится. А когда они с триумфом вернулись в Хогвартс, Гарри спрятал клетку с духом Воландеморта в специально созданном помещении Выручай-Комнаты, и боль наконец прекратилась.

***

— Должен сказать, что я не могу позволить тебе просто заниматься своими делами, Гарри. Как бы мне этого ни хотелось. Гарри улыбался Дамблдору. Старый манипулятор все-таки знал, что Гарри – крестраж, и догадался, что Воландеморт, должно быть, все еще жив, раз уж Гарри не умер. И теперь он держал его буквально на острие палочки в своем кабинете. Еще лучше было то, что Снейп стоял в стороне и явно испытывал какие-то противоречия. Гарри мысленно потирал руки в ожидании развязки. — Как я надеялся, что Воландеморт наложит на тебя Убийственное Проклятие и убьет осколок души, — прошептал Дамблдор с потухшими глазами. — Чтобы у тебя был шанс выжить и стать нормальным человеком, без теней, которые окутывают тебя. Я всегда хотел для тебя только лучшего, мой дорогой мальчик. Дружбы, которая была бы настоящей и поддерживала твою душу. Отношений с твоим крестным отцом, как только я узнал, что он невиновен. Приключений. Любви, которая сможет искупить все, что ты совершил. — Мне не нужно искупление, — фыркнул Гарри. — Вы ведь знаете, что выхода нет, не так ли, Поттер? — спросил Снейп глухим голосом. — Альбус — гораздо более могущественный волшебник, чем вы когда-либо будете. Гарри закатил глаза. — Вы видели мою Магию Теней и все еще верите в это? А что еще лучше, — добавил он, качая головой, — вы не позаботились о том, чтобы встретиться со мной в месте, где нет теней. У Дамблдора все еще горел камин, черт возьми. Гарри протянул руку к пламени. Но Дамблдор выпалил: — Авада… Но тут Снейп достал свою палочку и обезоружил директора. Гарри хотел уже изумленно уставиться на него, но Дамблдор уже сделал это за него, и Гарри не мог упустить возможность. Он быстро окутал тенью старика и начал сгущать ее до тех пор, пока директора не скрыло полностью. Совсем как тогда в кабинете Амбридж перед ее наказанием. Снейп медленно повернулся, его рука по-прежнему лежала на палочке, а грудь вздымалась, как будто он ожидал, что Дамблдор сможет появиться позади него так, как это удавалось только Гарри. — Что вы сделали, Поттер? Где он? — Потерян в тени, — просто ответил юноша. — Потерян навсегда. Отныне он будет подобен невидимому призраку, способному наблюдать и слушать, но не контролировать свои блуждания, и не сможет повлиять ни на что в материальном мире. Он получит всевозможные знания, но никогда не сможет вмешаться в чью-либо жизнь, — хмыкнул Гарри. — Возможно, это будет длиться вечно, если только я не решу однажды освободить его. Но даже мне придется сначала найти его, ведь он может быть в любой тени в любой точке мира. Я думаю, это прекрасное наказание. А зачем вы это сделали? — он мотнул головой в сторону Снейпа. — Я дал Непреложный Обет защищать вас, — хрипло сказал Снейп. — Мы с вашей матерью были друзьями, и я считаю себя в какой-то мере ответственным за ее смерть. Я знаю, что Альбус рассказал вам, что это я связал пророчество с Темным Лордом. Я не мог стоять в стороне и позволить Альбусу убить вас, — он опустил свою палочку. — Я также не могу сражаться против вас. Полагаю, теперь вы разберетесь и со мной. — Хм, — задумался Гарри. — Спорно, спасли ли вы мне жизнь, но, возможно, спасли. И больше всего я заинтересован в том, чтобы у вас не было возможности снова издеваться над Невиллом или другими учениками, — он щелкнул пальцами. — Вытяните левую руку. Снейп все еще выглядел так, словно ожидал, что Поттер его убьет. Гарри схватил его за рукав, обнажил побледневшую Темную Метку и накрыл ее своей рукой. Зельевар закрыл глаза и застыл от внезапной агонии, пока Гарри накладывал на метку связующую тень. — Что вы сделали? — прошептал Снейп, открывая глаза. Большинство людей не обратили бы внимания на слабый серый край исчезающей метки, но Гарри решил, что Снейп заметил. — Ввел привязку, которая будет менять ваше сознание каждый раз, когда вы попытаетесь сказать или сделать кому-то что-нибудь неприятное, — ответил Гарри. — Вы не сможете говорить плохие слова или думать гадости. Вы обнаружите, что ваши конечности сами двигаются, чтобы исправить чью-то ошибку на Зельях вместо того, чтобы уничтожать зелье или что-то подобное. И вы также не сможете несправедливо снимать баллы или назначать отработки. Наслаждайтесь своей уменьшенной властью, профессор. Снейп все еще смотрел ему вслед, когда Гарри выходил из кабинета: юноша радостно посвистывал и задорно подпрыгивал при ходьбе. Что ж, он явно был доволен, как все складывалось.

***

После окончания войны казалось, что каждый в школе хотел быть отмеченным Гарри. Однако он был избирателен. Он по-прежнему не принимал таких людей, как Мариэтта Эджкомб, Грейнджер или младшая Уизли (тем более, что Джинни заигрывала с ним, и часто вела себя откровенно вызывающим образом). Он поставил метки Блейзу, который ранее уже был на грани того, чтобы поддаться уговорам Теодора присоединиться, и еще нескольким пуффендуйцам и когтевранцам с его курса. Он выбрал лучшую клятву Лорда, какую только мог, даже не подозревая об этом. И это было честное оправдание, что он может отмечать только троих человек каждое новолуние. В газетах много шумели о новом Повелителе Теней и о том, как он легко мог разрушить общество волшебников, но в то же время выходило много хороших статей об уничтожении Воландеморта. И Пожиратели Смерти, которых схватили в ту ночь, и его последователи рассказывали об этом всем, кто слушал, включая историю об уничтожении дементоров, которых с тех пор никто не видел. Поэтому Гарри, Теодора и его вассалов по большей части оставили в покое, и было достаточно легко заставить исчезнуть тех немногих, кто этого не сделал. Еще радовало то, что Этельред вышел на пенсию и «покинул страну по состоянию здоровья». Теодор сообщил ему эту новость с абсолютно невозмутимым лицом, так что Гарри не мог сказать точно, имеет ли он к этому какое-то отношение. Впрочем, Гарри это не волновало. Главное, что дом Ноттов теперь был в их распоряжении, и когда они сдадут экзамены ЖАБА и в последний раз покинут Хогвартс, у них будет собственное жилье. Где они смогут кататься на Гранианах*, которые Воландеморт оставил, так и не осуществив свои злодейские планы. Где они смогут часами читать и спать в одной постели без посторонних глаз. И где они смогут заняться любовью в качестве подарка Гарри на восемнадцатый день рождения. Гарри опрокинул Тео на спину на кровати, где обычно спал его отец, в главной спальне дома. Нотт нервничал в первый раз, хотя Гарри мог понять это только по тому, как вибрировала связь на его затылке. Но Гарри успокаивающе провел руками вверх и вниз по его бокам, раздвинул ему ноги, долго заглатывая его член, и партнер наконец расслабился и улыбнулся. Гарри проник в него после множества смазок и чар, но и что с того? Они смогут сделать это другими способами позже. У них будут месяцы, годы, десятилетия, чтобы сделать это по-другому. Теодор тихо застонал, когда Гарри вошел в него, и тени с головокружительной силой заметались по стенам вокруг них. — Я мечтал об этом, Гарри, — пробормотал Тео. — Я тоже, — прошептал он в ответ и ввел свой член так глубоко внутрь Теодора, как только смог. Кажется, все не заняло много времени среди всех этих толчков, вздохов и теней, скользящих по их коже, но Гарри следил за тем, чтобы Теодор кончил первым, после чего последовал за ним, заставив тени вокруг неловко закружиться. У них еще будет вся оставшаяся жизнь, чтобы стать лучше в этом. Гарри обессиленно откинулся на кровати рядом с Тео, все еще не выходя из него, лаская его метку, лицо, плечи, все, до чего мог дотянуться. Теодор повернул голову и прижался губами в поцелуе, лениво, преданно, и Гарри улыбнулся. — Ты назвал меня Гарри. — Я всегда называю людей так, как я к ним отношусь в данный момент, мой Лорд. Гарри рассмеялся. И это Теодор, который до сих пор называл Дина по фамилии, Фреда и Джорджа «Уизли один» и «Уизли два», который держался в стороне от большинства других последователей, за исключением тех случаев, когда они устраивали спарринги, который не испытывал никакого страха от того, что его называли парнем Гарри и даже предал своего отца много лет назад, когда это было опасно для жизни. Гарри любил его таким, какой он есть, и не стал бы ничего в нем менять. Гарри повернул голову, когда кто-то постучал в окно. Он узнал сову Блэка и послал тень, чтобы загнать птицу в совятник. Блэк все еще пытается поддерживать с ним связь, хотя наверняка подозревает, что Гарри имел какое-то отношение к исчезновению Дамблдора. Гарри мог бы однажды позволить ему претендовать на должность крестного отца, если он будет продолжать в том же духе. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что принесет будущее? — спросил Теодор, закрыв глаза. — Нет, — прямо ответил Гарри и расслабился рядом с ним, его собственные глаза тоже слипались. — Я знаю, что это будет хорошо для всех нас, а если нет, я сделаю все, чтобы так стало. — И именно поэтому я люблю тебя, — произнес Теодор. — Я тоже тебя люблю, — ответил он, улыбнувшись, и тени задрожали в знак согласия.

Конец.