Atonement / Искупление: Последние из Блэков

      Рождество. Очередное Рождество.       Все чаще Регулус приходил к умозаключению, что он не любил праздники. Никакие. Он почти никогда не праздновал свой день рождения (любые посиделки с Медой или Альфардом редко отличались от их обычных встреч), он никогда не засиживался допоздна на семейных Рождественских застольях (коего в этом году, слава Мерлину, не собирались проводить).       Если бы не календарь, ежедневно меняющий дату самостоятельно, Регулус сам вряд ли бы вспомнил о безликом празднике.              Сегодняшний день Регулус планировал провести в своей комнате, отдохнуть от людей, особенно после вчерашней встряски. Завтра родители уезжали по важным делам — будь то очередной визит или серьезная сделка, — Регулуса это не волновало. Под предлогом прогулки по району он сможет на несколько часов покинуть дом, а затем вернуться обратно вечером. Он наконец сможет увидеть Андромеду.       Регулус долго думал, как можно отправить ей эоть какую-то записку, чтобы не появляться на пороге как нежданный снег на голову. Собственной совы у него не было, пользоваться отцовской или совой матери было крайне рискованно, поэтому он решил пуститься на риск и бесцеременно нагрянуть на семью Тонкс завтра.

***

      Сидя на кровати, он наслаждался приятными минутами тишины. Его не волновала жизнь за пределами его комнаты. Ему было все равно, у себя ли Сириус или уже сбежал к верным друзьям, ему было все равно, как обстоят дела в семье, — сейчас в нерушимом покое пытался он откинуть вчерашний вечер, особенно того подозрительного незнакомца, который так четко впился в память, будто всё то время, что он рассматривал Регулуса, призрачный господин насильно попытался впечатать свой облик в память Регулуса. И сделал он это безупречно.        Вместо того, чтобы забивать себе голову прошлым, он наконец-то решил основательно погрузиться в «Зельеварение повышенного уровня для продолжающих». Регулус нашёл много зелий, которые, по крайней мере, на средних курсах не проходят. Вероятно, только на шестом и седьмом, а некоторые, может, и вовсе не входят в школьную программу. Например, Регулус очень сомневался, что зелье, имеющее усыпляющий эффект с последующей потерей нескольких часов воспоминаний перед сном в памяти (причём продолжительность сна и забытого отрывка времени перед ним можно ловко менять количеством добавленных в него ингридиентов), вообще можно проходить в школе. Зелье было со сложными вычислениями пропорций, соотношений и времени, ведь в одном зелье смешивались сразу два эффекта – забытье и сон. И более всего удивляло среднее время приготовления – от восьми до двенадцати часов, что было очень странно для сложного зелья. Но Регулус все равно на кой-то черт переписал рецепт на отдельный лист чистого пергамента, чтобы потом включить его в свой блокнот, в который попадало все, что его особенно интересовало.       Регулус переписал и зелье невидимости, работающее минимум тридцать минут, также в записной книжке теперь хранилось «Туманное зелье» (вместе с его противоядием), которое мгновенно впитывается в поверхность, а при малейшем воздействии человека – затуманивает окружающую площадь и глаза нарвавшегося страдальца, заставляя его теряться в пространстве. В остальное множество он ещё будет вникать, продолжать анализировать и, возможно, пытаться пробовать.       Все шло своим чередом, пока Регулус не открыл последнюю страницу, где решил ещё раз ознакомиться с содержанием. Лучше поздно, чем никогда. Держа в руках книгу, на которой ничего не было написано, Регулус заметил явное уплотнение, хотя пальцы не сразу нащупали, что страница явно толще остальных. Интерес к содержанию сразу же отпал, и Регулус аккуратно перелистнул.       Регулус заметил, что к странице приклеен ещё один лист – такого же цвета и формата, а внутри — пустое место. Или не пустое?       Своими длинными костлявыми пальцами он пытался нащупать, есть ли что-то внутри между двумя очевидно слеенными сторонней помощью листами, но такие поиски оказались безуспешными. Поэтому Регулус решил задвинуть тёмные шторы, погрузив тем самым комнату в полумрак, и оставил гореть только свою лампу над кроватью. Он повернул ее так, что свет теперь падал на него сверху, затем аккуратно взял книгу и в считанные секунды, как следует придерживая её, разместил одну-единственную страницу между своими глазами и лампой. Теперь некогда слепящий свет был приглушен страницей, внутри которой явно было что-то запрятано.       Взбудораженный, Регулус сразу же встал с кровати и нашел тонкий ножик в столе. Да, порча школьного имущества, особенно книги из библиотеки, особенно — из запретной секции, — это ужасно, но сейчас он явно не думал об этом. В миг Регулус сделал аккуратный надрез, и тут же без колебаний и препятствий он вынул спрятанный листочек.       Это был вырванный из ежедневника листок. Печатными буквами сверху была написана дата – 9 ноября 1921 года. Имело ли число какое-то отношение к содержимому на листке?       Выцвевшими со временем чернилами было что-то написано. Буквы острые и резкие, очень мелкие, и пришлось приложить немалые усилия, чтобы расшифровать текст.       «Удушающий напиток (был создан Долтмаром Хоффманом около 1890х)       далее неразборчивая зачёркнутая строка       мгновенное удушье при употреблении внутрь, запах отгоняет инферналов и палумов, свойства подробнее см. тёмные искусства и алхимия VXIII века, Шонброуд (79 стр. 3 пункт)       внимательно все ингредиенты (на обратной стороне) лист гезарова куста – эдинбургские леса, лавка броуди (4 галлеона за одну унцию)       противоядие см. Шонброуд 89 стр».       Регулус перевернул листок. Как он и ожидал, список ингредиентов, рецепт. В самом конце, отдельно от всего, владелец подписал:       «spécialement pour M. Dommart. Gardez soigneusement et ne montrez à personne».       – Специально для господина Доммарта. Храните бережно, никому не показывайте... – на автомате перевёл Регулус.       В задумчивости Регулус упал на кровать, продолжая рассматривать листочек перед своимт глазами. Слишком много всего за эти два дня. От количества находок закипала голова. Ему в самом деле позволили поиметь эту книгу в руках? Слизнорт был странным человеком, веселым и чудоковатым, о чем он думал — загадка, но Регулус ощущал на себе взрослую ответственность. Не всякому четверокурснику дадут подобную книгу в руки.       И хотя Регулус и не нуждался в такого рода зельях, на всякий случай он вложил себе этот листок в блокнот и запомнил фамилию Шонбоурд, вместе с его книгой. На всякий случай. Лишними такие вещи никогда не бывают. Регулус понял, что Слизнорт посоветовал ему эту книгу сугубо из-за раздела с подсказками для исчислений, но вряд ли старик знал, что предыдущий владелец учебника оставил в нем свои секреты.

***

      В холодном мраке дома на площади Гриммо часы пробили три часа дня. Как только в доме остались только остроухие эльфы, Регулус по-быстрому смотался из дома, предупредив Кричера на всякий случай, что он отправляется на продолжительную пешую прогулку.       После Рождества, окраины Лондона окунулись в сон. Уставшие от праздника спали дома; бедные люди, чьи выходные уже закончились, уныло шли по тротуарам, думая о своей бренной жизни; иногда встречались дети с невероятным запасом энергии, играющие в снежки. Лондон зимой не очаровывал так, как горные пейзажи Шотландии: под ногами хлюпали лужи и дул острый ледяной ветер. Так себе время для пешей прогулки.       Спустя полчаса ходьбы от площади Гриммо Регулус наконец-то добрался до нужной остановки. Идти к Андромеде пешком пришлось бы еще добрый час, а автобус сократит это время втрое.       Через автобусное окно виднелась городская жизнь. Чем дальше он ехал, тем более оживленным становился город. Но Регулуса эта жизнь не касалась, он лишь думал об Андромеде и почему-то сильно нервничал. Полтора года разлуки, несмотря на постоянную переписку, оказались для неоо куда более долгим временем, чем он сначала думал. В таком юном возрасте один год – настоящая маленькая жизнь. Последний раз Регулус видел Меду, когда закончил второй курс Хогвартса. Сейчас он уже на четвертом, первая его половина вовсе уже позади. И хотя многое осталось неизменным, не случилось крупных перемен, сам Регулус не мог отрицать, что все таки немного изменился. Изменения коснулись не только его внешности, где с каждым годом лицо приобретает более острые черты, — но и характера. Хотя Регулус и не мог точно сказать, что именно изменилось в нем, но подсознательно он чувствовал огромную разницу. И чем старше Регулус становился, тем более он опасался будущего, особенно того, что ему предстоит узнать о себе, о людях, окружающих его, и об этом мире.              Дом под номером четыре оказался таким, каким Регулус его и представлял. Стены были из тёмного кирпича, всего два этажа, и сам домишка было достаточно маленьким, но вполне вместительным для семьи из трех скромных человек. В окне на первом этаже горел свет, но шторы глушили вид, так что разглядеть комнату не получилось бы даже при огромном желании. Вдруг он заметил чью-то тень, сразу узнавая в фигуре Андромеду, и сердце пропустило удар. Во внутреннем кармане рука сжимала подарок – старое коллекционное издание книги «Гордость и Предубеждение» Джейн Остин, завернутое в пергамент, невероятно красивое, так долго лежавшее на полке, ожидая, когда попадёт в руки Андромеды (так как почта стала работать очень ненадежно, отправлять ее было рискованно, да и отдать хотелось из рук в руки).       Регулус нерешительно подошел вплотную к низкому забору, ограждающему затухший под снегом сад, и отодвинул недавно смазанную калитку. Она плавно поддалась, свободно впуская Регулуса на огороженную кустами территорию. В пять шагов он преодолел расстояние от калитки до узких каменных ступенек, ведущих к узкой двери, и, стараясь как-то успокоить быстро бьющееся сердце (вот уж здесь Регулус не думал, что нервы накалятся до такого предела), нажал на кнопку звонка.       Черт, а если это не тот дом?              Но Регулус не успел додумать, как внутри дома раздалась короткая мелодия, оповещающая, что кто-то стоит за порогом. Послышались торопливые шаги, у самой двери они смолкли, и через несколько секунд она широко распахнулась.       Перед ним стояла Андромеда. Тонкая, маленькая, с блестящими карими глазами, в блеклом домашнем платье она стояла напротив Регулуса. На ее лице читалось и удивление, и радость, и детский восторг, словно она не верила, что наконец-то видит его.       – Мерлин, Регулус! – она втащила его за пальто к себе в дом и плотно закрыла дверь, – Не могу поверить, это правда ты!       Меда была готова расплакаться прямо вот так, стоя в коридоре. Её лицо озаряла широкая дрожащая улыбка, пока она старалась как-то помочь кузену снять пальто, хотя Регулус всячески отворачивался и бормотал, что справится сам. Реакция сестры немного обескуражила, хотя предвидеть ее можно было сильно заранее. Немного растерявшись, Регулус все же старался вести себя непринужденно, рассматривал интерьер прихожей, но не мог перестать стеснительно перетаптываться.       – Я пыталась себя уверить, что то, что ты сможешь прийти, крайне маловероятно, чтобы не расстраиваться сильно. Как ты сюда добрался? Сам? – Меда говорила немного тише, чем обычно, а потом добавила, – Дора спит, прости, что я так тихо.       Она засмеялась, все еще не сводя глаз с Регулуса.       – Да, сам, пешком, потом на автобусе, ничего необычного, – он чувствовал себя очень неловко. После долгой разлуки встречаться с близким человеком оказалось гораздо сложнее, чем ему это изначально казалось, но Андромеда так вовсе не думала.       – Какой ужас, ты же уже почти с меня ростом, да даже выше! Как быстро летит время, – Меда отобрала у Регулуса все из рук: и пальто, и перчатки, бережно повесила его на вешалку, пока Регулус с трудом стягивал ботинки — все же те туфли натерли ноги сильнее, чем он думал, – Как я счастлива тебя видеть!       В этой суматохе Меда довела Регулуса до кухни-гостиной. Небольшая комната, на одной трети которой расположилась маленькая кухня, а остальное место было занято диваном, двумя маленькими креслами, кофейным столиком и шкафами. Хотя семья Тонкс приехала в этот дом совсем недавно, все казалось таким обжитым, словно Меда и Тед жили здесь уже несколько лет.       Тепло приходило на место волнения. Нежный свет ламп мягко падал на бледно-синюю (немного сероватую) кухню и старые серые диваны. Под ногами разлегся большой синий ковер в цвет тяжелых синих штор, закрывая темный деревянный пол. На стене над комодом висели десятки фотографий, без которых кузина не могла жить. Регулус нашел и себя с Сириусом, сфотографированными у небольшого фонтана в парке. Регулусу было тогда семь или восемь. Рядом семейное фото Тонкс, с еще совсем маленькой Дорой. Фото с родителями Теда на какой-то веранде, заросшей зеленью. Со стены на Регулуса смотрели счастливые лица, которые камера когда-то поймала в свой объектив и оставила людям на память.       – Конечно, не роскошь. Не Гриммо 12 или наш Лонгфильд, – Андромеда усмехнулась и стала доубирать скудную гору посуды, которую не успела, – Но нам очень нравится. Ты голоден?       – Нет, совсем нет. – Регулус правда не хотел есть, – Я не смог написать, опасался, что кто-то что-то узнает, поэтому так вышло. Я знаю, можно было бы постараться и это все отговорки, но я правда...       – Отставь свое благородство, Регулус, я все знаю, – из-за кухонного стола на Регулуса смотрела Меда и улыбалась самой доброй улыбкой, которая только могла существовать на этом свете. – Я сделаю нам чай. Тед еще работает, но, я думаю, вы успеете увидеться.              – А где работает Тед? Если это не секрет, – Регулус наблюдал за хлопочущей Медой, не веря, что наконец-то видит ее воочию, что она настоящая суетится перед его глазами, – Насколько я помню, он ведь аврор при Министерстве?       – Да, однако, в Министерстве он не работает. Это все... слишком сложно. Запутанно. Когда Тед придет, я думаю, он тебе расскажет, что сейчас происходит в мире за пределами Хогвартса. – Меда хитро ухмыльнулась в своей манере и подмигнула брату через плечо. Поставила две чашки на стол, вытерла руки о край юбки: – Может, расскажешь что-нибудь о себе? Как дела в целом, чем занимаешься в последнее время? Сириус вчера заходил, и...       Снова. Опять Сириус.

      Сириус, Сириус, Сириус.

      Заноза в голове. Язва на языке.       –...честно сказать, ждала вас вместе.       Меда смолкла, поднося чашку с горячим черным чаем ко рту. Сделав маленький глоток, она посмотрела Регулусу в глаза.       – Перед Рождеством, поздно вечером заходил Альфард. Мы очень уютно посидели, и он сказал, что очень переживает за вас двоих. Я не понимаю, что произошло между вами. Всего полтора года назад мы сидели все вместе и все было хорошо, а сейчас вы даже не разговариваете. Если бы я вчера вовремя не остановилась, Сириус того гляди взорвался бы на месте. Он был готов лезть в окно от моих вопросов.       Очень в его стиле.       Регулус понимал, что кузина искенне переживает. Ее глубокие созерцательные карие глаза смотрели на него, а он не мог сказать ничего прямого и резкого, как сказал бы с любому другиму человеку. Регулус всегда поражался проницательности Андромеды, ее умению чувствовать чужие эмоции и понимать чувства совершенно незнакомых людей, не говоря уже о родных и тех, кого она знала годами. Она всегда могла правильно подобрать слова, могла заглянуть в человеческую душу настолько глубоко, что от нее не оставалось секретов.       Она не стала ждать ответа или задавать новые надоедливые вопросы, и, словно предвидя, что Регулус сунул себе в рот воображаемый кляп и ничего ей не скажет в ответ, она продолжила:       – Это очень опасно. Вы оба должны понимать, что находитесь на одной стороне. Если я сейчас скажу что-то не так, то не обижайся, ведь я ничего не знаю, и прости, что не прошло и пятнадцати минут, как я начинаю читать свои нравоучения, но послушай. Я знаю отношение твоей семьи к тебе, и твое к ним. Я понимаю, чего они будут ждать от тебя, и я понимаю, почему Сириус не доверяет тебе. Но это все так глупо. Сириусу тоже не отвертеться от ответственности. Только я не понимаю, в чем проблема договориться, расставить всё на свои места. Вы же в одной лодке.       – Сириус нашел себе компанию, где он чувствует себя хорошо, – Регулус вспомнил мародерскую шайку. – У них свои планы на жизнь, и я в них не вписываюсь. Я пытался говорить, но это все неважно. Так бывает иногда. И мы не в одной лодке. Я за бортом.       Последние фразы Блэк сказал холодно. С поразительной холодностью он закончил свою короткую речь, и внутренне содрогнулся от своего безразличию к некогда самому дорогому человеку в его жизни. Но то была жизнь в вакууме, где вечно цвела весна, разливались блестящие теплые реки и пекло солнце. Это была жизнь до школы, до его взросления. До первых по настоящему плохих поступков, до ломки голоса, до изменения мышления. Да, Регулус знал, что они с Сириусом росли вместе. Но никто не мог знать тогда, что вырастут они настолько разными.       Порой он даже чувствовал отвращение к Сириусу. За его безбашенность, вспыльчивость, напыщенное гриффиндорское благородство. Регулус начинал ненавидеть красный цвет и золото. Гребанные цвета шатали его душевное равновесие. Наверное, в глубине души, Регулус смог бы сказать, что рад, так как Сириус, подвергавшийся большей родительской тирании, нашел себе настоящих друзей, нашел себя и обнаружил силы, противостоять натиску. Но у Регулуса стоял какой-то барьер, который не давал простить Сириусу его уход из жизни. Такой резкий, холодный, внезапный, непредвиденный уход.       Регулус хотел рассказать Андромеде, как Сириус поступил в Хогвартс и попал в Гриффиндор, писал ему много писем в первый год, как летом рассказывал об огромном замке в горах, а потом хотел спросить: почему же Сириус так отдалился, когда пришла очередь Регулуса учиться в Хогвартсе. Общения становилось все меньше и меньше, пока вовсе не сошло на нет, хотя должно было быть наоборот.       В первый год в письмах от Сириуса постоянно мелькали три имени: Джеймс, Римус и Питер.       Джеймс, Римус, Питер.       Питер, Римус Джеймс.       Джеймс, Джеймс, Джеймс.       И чем больше Регулус читал эти имена, тем больше он чувствовал свое одиночество в том треклятом доме на площади Гриммо. Летом Сириус много рассказывал о «мародерах», и чем больше, тем тошнее становилось Регулусу слушать об их нескончаемых выходках. Сириус когда-то обещал Регулуса познакомить их с ним, но он вовсе этого не хотел. Ему нужен был Сириус. Один Сириус, без незнакомых мальчишек, которые прицепились к нему грузом.       Все эти слова кубарем носились в голове у Регулуса, но ни одно из них не было произнесено. Андромеда и так все видел. Видела, что он много думает об этом, и в душе надеялась, что все это просто временные трудности, которые должны быть в их возрасте. Беспокойство во взгляде за некогда неразлучных братьев мог бы увидеть даже самый черствый в понимании чувств человек. И Регулус не был исключением. Он хотел бы разбавить свой холод чем-нибудь, подобно горячему чаю в холодный вечер, но слов находить он не умел. Лишь пожал плечами еле заметно, и всем видом постарался сказать, что это действительно все неважно. Меда грустно улыбнулась.       – Ладно. Как скажешь. – Меда нагнулась и достала из ящика под столом печенье. – Альфард сказал, что ты натер ноги.       – Чертовы туфли. Новые каждые полгода, – Регулус и Меда уже словно забыли, о чем говорили до этого.       Это был один из главных плюсов их разговоров – быстро закрывать неприятную тему и делать вид, будто ничего не произошло.       – И сильно натер? – обеспокоенно спросила Меда.       – Я не знаю, но пятнадцати минут хватило, чтобы разодрать все ступни. К вечеру уже нормально все стало.       Андромеда резко поднялась, оставляя свои чай с печеньем на своих местах, и поднеслась к шкафу над кухонной столешницей. Какое-то время она рылась в картонной коробке, но через минуту уже достала один пузырёк и дала его Регулусу.       – Возьми, это ускорит заживление, и нет, отговорки не принимаются. Сейчас у тебя нет шансов оправдываться, – парировала Меда. – У меня достаточный запас, и тебе самому этого хватит на несколько пар неудобной обуви.       Регулус поблагодарил ее и улыбнулся. Когда-то Андромеда училась на курсах целительства и даже получила диплом, позволяющий работать ей младшей целительницей, но рождение дочери остановило ее рвение работать. Зато теперь у нее практически всегда имелось всё, что нужно, например, как сейчас пузырёк с мазью.       – У меня еще кое-что для тебя есть.       Лукавая улыбка озарила лицо Меды, и она ушла в примыкающую к кухне комнату. Регулус был готов выругаться на самого себя вслух, сидя на высоком стуле. Он резко встал и направился в коридор, пока Андромеда копалась в вещах. Он быстро достал бережно упакованную книгу из пальто и сразу же вернулся на кухню.       Меда вышла в тот же миг, держа в руках коробку из под обуви.       – Этот подарок, будет, наверное отрадой для тебя, учитывая последние болезненные события. – она протянула коробку Регулусу. – хотя дома носить это будет опасно, ведь вещь магловская, но в школе, думаю, никому не будет дела, что у тебя на ногах, тем более что похожие модели я видела и в наших магазинах.       Подняв крышку картонной коробки Регулус увидел пару простых черных кед. Регулус лишь улыбнулся. Как точно попала Меда с подарком.       – Они супер-мягкие, когда-то я носила похожие, и на них наложено одно заклинание, которое позволит кедам увеличиваться в размере, когда ты будешь расти, чтобы не менять их каждые полгода. Оно сможет держаться где-то пять лет, как раз хватит, чтобы они износились, а ты до конца школы не думал, во что тебе засунуть свои ноги.       Удивленный внезапным подарком Регулус молча протянул свой небольшой подарок Себе. В следующие пять минут он мог наблюдать как его кузина еле удерживается, чтобы не прыгнуть и не проломить потолок от восхищения.       – Не может быть! Регулус! В каком месте ты смог достать такую редкость? – Андромеда в дрожащих руках держала книгу Джейн Остин.       – На магловской барахолке, еще год назад, где-то недалеко от Косого переулка. Удачно зашел. Увидел, подумал, что это то, что нужно. Ты вроде любишь Остин?       Андромеда была вне себя от радости. Помимо того, что она любила читать книги, она также любила их просто собирать. Находить необычные издания, редкие, маленькие и большие, на иностранных языках и с разным оформлением.       Разговор вновь стал непринужденным и веселым, как в прежние времена, будто не прошло полтора года с последней встречи. В этом маленьком доме было тепло и уютно. Усевшись на мягкий продавленный диван, Андромеда много рассказывала про север Англии, где жила с Тедом и Дорой, рассказывала о родителях Теда. В самых ярких красках она описывала пейзажи которые видела, так что создавалось впечатление, что только повернешь голову — и все описанное окажется за окном. Однако за ним опустилась тьма, стрелка часов подползала к шести. Регулус помнил, в лучшем случае, родители вернуться к девяти, или даже позже. Поэтому он спокойно сидел, поджав ноги, и не верил своему счастью, не верил, что ему выпал такой вот день – рядом с кузиной. Она все говорила, говорила, а Регулус... что мог рассказать Регулус? Грязные Хогвартские сплетни, тему по истории магии, визит двадцать четвертого, подрыв Минестерства, посиделки в запретной секции... Он молчал. Ему было нечего рассказать. Он и не любил говорить. Даже если бы он видел захватывающие дух пейзажи, побывал бы на севере Англии, он всё равно бы не смог описать словами природу, краски, цвета которые наблюдал.       В какой-то момент Меда устала. Устала рассказывать множество историй, произошедших с ней за полтора года с последней их встречи. Она задумалась. Улыбка долго оставалась на ее лице, но и та вскоре же потухла. Глаза стали задумчивей. Она собиралась сказать что-то важное Регулусу, и явно не хотела этого. Не хотела говорить, не хотела верить в то, что сейчас собирается сказать. Но оба выждали долгую паузу, и Меда тихо, с какой-то грустью произнесла:       – Наверное, мы здесь тоже ненадолго. – она сглотнула и повернулась к Регулусу, ловя его взгляд, словно боясь упустить.       Теперь перед ним снова сидела строгая, сдержанная Андромеда. Сейчас Регулус особенно ощутил разницу в семь лет. Кузина показалась ему очень взрослой и серьёзной, хотя до этого рядом с ним сидела будто бы его ровесница, может, лишь немного старше. Андромеде был двадцать один год, и Регулусу казалось, что это так много. Двадцать один год – целая жизнь, а впереди остается еще так много лет жизни, ведь люди живут до пятидесяти, шестидесяти, восьмидесяти лет... И здесь двадцать один уже не кажется таким уж большим возрастом.       Андромеда всегда была немного старше и мудрее своего настоящего возраста. Все об этом всегда говорили, и Регулус тоже стал замечать это, насколько мог. Наверное, именно поэтому сейчас он чувствовал себя почти что ничтожным, будто ничего не знает и не понимает, как букашка запутался в сложной и липкой паутине, а Меда перед ним сидела, и будто прожила жизнь длиной в сто лет, и весь мир для нее прост и понятен, будто она сама соткала его из атласных лент.       – Сейчас мы здесь, потому что Теду нужно быть рядом с местом работы, но кажется, скоро он не будет здесь работать. Я очень беспокоюсь за Дору, и за нашу семью. Вычислить наше место проживания будет совсем не сложно, если мы останемся здесь.       Эти слова отозвались в сердце Регулуса тревогой. Меда полюбила маглорожденного и вышла за него замуж. И теперь ее ненавидит вся семья. Регулус не мог представить, как кузина живет в мире, где тебя могут возненавидеть и изгнать из семьи из-за любви. Хотя с того рокового дня прошло уже два года, и Андромеда в любви со своим мужем и дочерью, – Регулус все еще думал, больно ли еще Меде, также ли сильно, или сила любви уже помогла справиться с потерей одной семьи, может быть, и ужасной, но когда-то всё же сильно любимой.       – Тед позавчера получил доверенность в ассоциации защиты маглорожденных и их семей во Франции, в частности благодаря моим корням и мы спокойно сможем уехать в провинцию и укрыться там, помнишь как там было хорошо? – в голосе была нескрываемая грусть. – Правда, это будет означать, что...       Меда запнулась. Она не стала договаривать, и Регулус продолжил за неё:       – Возможно, мы видимся в последний раз, перед годами разлуки, – тихо заключил он.       Он был рад, что семья Тонкс может найти укрытие, и маленькая Дора, его дорогая кузина и ее муж смогут в безопасности переждать назревающую войну, но было немного тяжело и грустно. Регулус пытался откинуть все эгоистические мысли, потому что знал, что это единственный лучший вариант. Пытаясь как-то подбодрить Андромеду он сказал, очень тихо, почти что шёпотом:       – На самом деле я рад, что вы сможете найти укрытие. Поверь, так всем будет спокойнее, и вам, и мне, Альфарду, и... – он запнулся, не зная, стоит ли снова упоминать его имя, но все же сказал: – и Сириусу. Все это будет легче, зная, что хотя бы вы в безопасности.       Повисла тишина. Оба понимали, к чему все идет. Прервал паузу дверной щелчок – Тед вернулся домой. Андромеда постаралась скрыть прошлую тень грусти и тоски под маской радости, и Регулус почти что поверил, если бы только не видел ее лица пять минут назад.       Тед появился в гостиной, на лице его возникло удивление при виде Регулуса, но тут же он подошел к нему и пожал руку, бодро поприветствовав. Андромеда быстро встала с дивана, нежно поцеловала мужа и направилась к кухне. Регулус от нечего делать взял в руки лежащий неподалёку магловский журнал, и чтобы как-то отвлечься и не нагружать пару своим присутствием, хотя исподлобья все же поглядывал на двух самых счастливых людей на Земле.       Тед Тонкс ел очень быстро, буквально за две минуты он управился с большой порцией картошки и огромным куском мяса, запивая всё это огромным стаканом ледяной воды, и вскоре Регулус вынужденно отложил яркий журнал, так как Тед уселся возле него.       – Как обстоят дела в вашей чистокровной общине? – улыбнулся Тонкс.       Регулус не сдержал смешка и тоже улыбнулся.       Тед поправил каштановые недлинные волосы и окончательно обмяк в мягком кресле. Даже так он оставался статным и элегантным по-своему человеком. Он вытянул длинные ноги, красивые черты лица расслабились. Прикрыл голубые глаза. Вот-вот заснет. Регулусу всегда было интересно с ним, ведь тот был из магловской семьи, из абсолютно другого для него мира, и когда-то Блэк горел желанием узнать как можно больше о маглах и их жизни, на чём они и сошлись. Но сейчас разговор не собирался идти по этой уже избитой линии.       – Как обычно, в серпентарии тошно и тоскливо. Сплетни, Темный Лорд, пожиратели смерти. – Регулус на момент задумался. – Просто отвратно.       Андромеда к ним присоединилась, снова принося чай. На смену счастливых разговоров с Медой настало время более серьёзных тем.       – В последние дни пожиратели затихли. – Тед отхлебнул чая.       Регулус немного напрягся и оживился. Он вспомнил подслушанный разговор в Малфой-мэноре.       – И до сих пор не понятно, кто подорвал Министерство. Особенно, кто этим заправлял.       Регулуса обдало жаром. Он слышал, кто был предводителем. Аргус Нотт. Регулус знал, кто был во главе, благодаря своей любознательности. Сейчас он понял, что может сказать Теду об этом. Но какая от этого будет польза, и как это можно будет потом доказать? Отпрыск семейства Блэк во время рождественского визита в Малфой-мэнор забрёл куда ему не следовало, и подслушал разговор, который ему нельзя было слышать. Да и что изменится, когда все узнают, что Министерство подорвал Нотт? Все равно за год или два из всей кучки пожирателей смогли поймать лишь двоих, и то, насколько знал Регулус, это были двое самых слабых и тупых пожирателей. Регулус решил ничего не говорить. Окажется ли его молчание ошибкой в этот раз? Об этом он не знал.       – Дамблдор организовал Орден Феникса. Министерство, на самом деле, делает очень мало. Дамблдора не пускают туда, поэтому он решил устроить свой фронт. – Андромеда внимательно слушала Теда, а Регулус лишь вполуха, одновременно витая в своих мыслях. – Дамблдор, безусловно, силен, но Орден... Набирать туда будут преимущественно молодую кровь. Восемнадцать-девятнадцать лет. Будут и постарше, но основная масса будет состоять из таких вот, считай, подростков. Против стаи голодных волков. Невероятно сильных и могущественных, чего мы не можем отрицать.       – И смысл в ней, если есть аврорат? – наконец подал голос Регулус.       – Понимаю твой вопрос, Рег, но поверь, я тоже сначала долго думал об этом. Дамблдор будет не единственный, кто создаст что-то подобное. Будут и другие, кто захочет бороться за справедливость. Меня тоже напрягает эта раздробленность. Это лишь подтверждает мои догадки о том, что на Министерство нельзя полагаться на сто процентов.       За этим следовало полчаса длительных рассказов Теда Тонкса о Министерстве, о борьбе и возникающих конфликтах. Стрелка часов подползла к семи, и Регулусу пора было двигать в сторону дома. К этому времени маленькая, Дора бесшумно сползла по лестнице, чем очень сильно напугала Андромеду. Двоюродная племянница Регулуса была очень рада видеть его, и хотя сначала побаивалась к нему подойти, через пять минут уже сидела на коленях у двоюродного дяди, рассказывая что-то на своем малопонятном двухлетнем английском языке. Это отложило отправление Регулуса домой ещё на пятнадцать минут, но когда Нимфадора отправилась к своему аощбнеиу ужину, сползая с коленей Регулуса, он наконец-то набрался сил, чтобы сказать, что ему пора.       Меда еще долго что-то говорила ему, что-то рассказывала, пока Регулус наматывал на себя шарф. Для удобства коробку кузина положила в пакет, и как только Регулус был готов к выходу (укутан Медой в шарф, как маленький ребенок), он глянул напоследок на кузину. Та была снова на краю, чтобы не расплакаться, ведь, вероятно они больше не успеют увидеться перед их отъездом во Францию. Тед появился в коридоре неожиданно и предложил:       – Давай я трансгрессирую с тобой поближе к твоему дому, уже поздно, не стоит одному ездить в лондонских автобусах.       – Да. – ответила Меда за Регулуса, – Так будет лучше всего.       Андромеда подошла к Регулусу и крепко его обняла. Так крепко, словно они и вправду виделись в последний раз перед годами разлуки, хотя ни он, ни Меда не хотели верить в это. Регулус запарился, пока она его обнимала. В голове воцарилась гулкая пустота, сердце по особенному громко колотилось. Андромеда долго не могла его отпустить, и вскоре около своего уха Регулус услышал первый всхлип.       – Спасибо, что ты пришел. Выбрался и сам добрался, прямо герой, – кузина улыбнулась, сверкая слезами. – Жди письма после каникул.       – Хорошо. – Регулус не хотел принимать тот факт, что все так быстро закончилось. Только-только он трясся в автобусе, а теперь стоял, собираясь домой. – До встречи, — обронил он, глуша в себе тоску.       Тед тоже уже был в пальто. Пять минут назад он открыл дверь и терпеливо ждал, а затем вместе с Регулусом наконец вышел из дома.       Пришлось пройти небольшое расстояние и зайти в темный закоулок, чтобы на всякий случай скрыться от глаз людей. Но Тед не собирался так быстро отправляться в путь:       – Будь осторожен, пожалуйста. Андромеда переживает больше, чем ты думаешь. Я скоро приостановлю подписку на ежедневный пророк, честное слово, — он засмеялся.       В темноте Регулус не видел лица Теда, и он был рад, что Тед не видит его. В этой кромешной зимней темноте Тонкс тихо, еле слышно проговорил над ухом Регулуса:       – Рег, мы знаем, чего от тебя будут ждать. И нам жаль, что мы никак не можем помочь, прости. Будь очень осторожен.       В горле встал ком и грусть захватила юную душу. С каждым днем Регулус окунался в неизвестные пропасти, где ему вскрывались новые тайны взрослой жизни, от которой его отгораживали. С каждым днём все происшествия переставали быть случайными событиями, не связанными с его жизнью, и с каждым днем Регулус все лучше понимал, что дальше ему придется думать еще больше, и эти думы не будут приносить ему удовольствия.       Тед протянул руку и Регулус спокойно взял ее. Теплая рука Теда сжала его руку, будто стараясь поддержать его. Через несколько секунд странные ощущение заполонили тело Регулуса, и в несколько мгновений они оказались в каких-то кустах, но выйдя на дорогу Регулус узнал знакомый путь к площади Гриммо.       – Ну, все. Удачи, Регулус.       Регулус кивнул. Тед снова протянул ему руку, но теперь чтобы попрощаться: по взрослому, по настоящему. А когда Тонкс стал отходить обратно в кусты, помахал Регулусу рукой на прощание, как друг. Но вдруг скрылся, зазвенел хлопок. Теду лучше не шляться где попало, оттого он так быстро и смылся. И правильно сделал.       Слабо освещённая фонарями дорога так и манила никуда не торопиться. Регулус хотел медленно, как можно спокойнее преодолеть путь до двери дома, но терпеть вечерний мороз не хотелось.       За десять минут Регулус одолел дорогу, затем, поднявшись по лестнице, он как можно тише открыл входную дверь, очутился в коридоре и оглянулся на вешалки для одежды – ничего не было, значит, родителей еще нет, и пакет в руке можно не прятать. От души немного отлегло. Не торопясь к себе в комнату и чувствуя полную свободу в большом доме, Регулус спустился на цокольный этаж на кухню к эльфам, взял какой-то еды, и только после отправился к себе.       Сириуса не было дома. Предсказуемо. Дверь в его комнату была распахнута, Регулус мог заметить красные провокационные занавески, яркие плакаты и постеры. Настоящий велосипед у окна, черт пойми откуда и Мерлин знает, сколько он здесь простоял. Либо родители уже несколько лет не пересекали порог этого порочного места, либо давно забили.       После своей вечерней трапезы, из под кровати Регулус достал потрепанный «Приют грез» Ремарка, из которой страницы высыпались десятками, и покинул реальный мир на пару часов.