Atonement / Искупление: Последние из Блэков

      К вечеру после тошнотворно скучных уроков Регулус направился в тихий и темный класс зелий. Такое решение вызывало волну возмущений: Барти, рассчитывавший на совместный отдых и взаимопомощь в домашней работе, стукнул кулаками с зажатыми вилкой и ножом по столу, коротко возмутился, но не попрощаться не мог. Отпустил.       Взять ключ у Филча — самое неприятное в этом вечере. Сухие костлявые руки с кривыми пальцами всунули ледяной тяжелый ключ Регулусу в руки, будто делая одолжение. Поэтому смыться оттуда побыстрее — первое и единственное желание.       Включив немного света, в частности над местом, где он привык работать – в дальнем углу, – он достал из сумки карандаш, два листа пергамента и книгу господина Кроули из запретной секции. Он уже давно решил, что попробует сделать зелье статичности. Всего три дня работы. Начнет сегодня, завтра продолжит, послезавтра завершит. Если все будет сделано верно – эффект проявится мгновенно, – несколько капель, и он «застынет» во времени. Его время застынет. А капля, добавленная в напиток или нанесенная на поверхность, может заставить человека застыть в позе, в которой на него это зелье подействовало. Удивительно, как обычный раствор способен остановить все: начиная со сложного механистического предмета, заканчивая волшебной палочкой, которая может застыть прямо с изливающимся из конца заклятием. Руки подрагивали от предвкушения.       Регулус часто был уверен в своих силах. Если что-то не получалось сразу — непременно выходило во второй или третий раз. Было потрачено всего две минуты, чтобы найти всё нужное в кладовой рядом (все кладовки Хогвартса были богаты на ингредиенты, и Регулус часто думал, зачем так много, если на пять теоретических работ у всех курсов приходится лишь одна практическая, а сам профессор Слизнорт крайне редко вставал у котла). Вскоре начался сам процесс изготовления. Три часа пронеслись незаметно, и Регулуса от работы отвлек (ненавистный) Филч, решивший проверить, все ли в порядке. Наверняка ждал и жаждал, чтобы утащить студента-недоумка на отработку или другое наказание, но его взгляду открылся совершенно иной пейзаж: сгорбленный над столом Регулус с нажимом чиркал карандашом формулы, закатав рукава рубашки. Болтавшийся на шее галстук мешал, поэтому был аккуратным узлом завязан на спинке стула, свитер, в котором стало жарко, упал на пол. А в остальном было очень и очень чисто, в особенности для того, у кого под боком кипел котел.       От звука дверного щелчка Регулус вздрогнул, смазывая цифру на пергаменте.       – Прошу прощения, мистер. Будьте добры, сдайте ключ без десяти девять. У вас осталось меньше часа. – сказал Филч весьма складно, даже вежливо, но отнюдь не искренне.       Регулус что-то пробормотал ему, сразу же отвернулся, чтобы не видеть лица, уткнулся в котел, услышал, как дверь за спиной закрылась и выдохнул. Время летело незаметно. Ему казалось, что он в классе всего полчаса. Регулус перелил получившийся раствор в колбу, плотно его закрыл и отнес в прилегающую кладовку, но не в общешкольную, а в отдельную, куда вход простым смертным запрещен. Кончики пальцев покалывало от возбуждения, глаза радовались мягкому полупрозрачному цвету, который переливался в руках. Это только часть будущего зелья — но как он ей доволен.              В холодной длинной кладовке вдоль стен расположились продолговатые широкие полки с коробками, пробирками и колбами. В дальнем углу друг на друге лежали маленькие ящики, то, что нужно было Регулусу. В его руках оказался один из них, внутри него было серебряное покрытие с держателем для колб, и Регулус аккуратно вставил раствор туда. Накрыв крышкой и плотно защелкнув ее, проверил несколько раз на плотность, маленьким рычажком выставил нужную температуру, неразборчиво написал свое имя (никто никогда в жизни не прочтет там фамилии «Блэк») и оставил.       За пять минут Регулус всё вычистил и убрал – его отличительная черта, способность выметать мусор и убирать все улики его присутствия.       Поспешно отдав ключ ворчливому Филчу Регулус направился к гостиной. Сегодня он хорошо поработал. Завтра суббота, выходной. Если он постарается, то завтра закончит работу, а в воскресенье доделает оставшееся домашнее задание и может быть успеет в Хогсмид с Барти, который хотел запастись сливочным пивом на две недели вперед и легкими закусками для ночных перекусов, типичная практика среднестатестического студента без постоянного доступа к кухне.              – Долго же ты возился. – Барти оторвал голову от учебников на столе, встречая входящего.       – Я еще не закончил. – добавил Регулус, скидывая сумку с плеча и стягивая тяжелые ботинки.       – Что? – брови Барти взметрулись на середину лба, – Что ты там замутил?       Регулус лишь ухмыльнулся, открывая дверь в ванную комнату.       – А что насчёт Хогсмида? Когда мы пойдем в Хогсмид? – крикнул Крауч вслед.       – В воскресенье. – глухо раздался ответ из ванной комнаты. – Наверное.       Последнее слово Барти услышать не мог, так как Регулус включил воду в кране, и сказал он это скорее самому себе, так как всё ещё не знал, придётся ли ему делать ещё одну порцию раствора, в случае, если корень остролиста окажется слишком слабым, что никогда нельзя было предугадать, если только ты сам нн занимался закупкой ингредиентов.       Из зеркала в ванной на него смотрело знакомое лицо. Светло-серые глаза, тёмные брови, бледное лицо. В таком юном возрасте уже начали проявляться первые взрослые острые черты лица. Через несколько лет линия подбородка и челюсти, скулы, нос станут только острее, но это никак не помешает гармоничному лицу, так говорила мать. Как он будет выглядеть к выпуску из школы ему всегда было интересно. Станет ли он больше похожим на кого-то из родителей, или наоборот, пойдет в каких нибудь бабушек-дедушек, как Сириус, который благодаря генетической игре перестал при одном взгляде напоминать родителей. Только Регулус знает, что материнские гены вытолкнули отцовские: из зеркало на него смотрела юная, короткостриженная версия матери.       Он не знал, что хочет рассмотреть. Он смотрел в зеркало, а из него выглядывал какой-то чужак. Бесчисленные тетушки верещали, какие у него круглые и грустные серые глаза, грустные, но красивые. Регулус не видел красоты в сером цвете, уж где-где он проиграл, так в красоте глаз. Кому взбредёт в голову считать этот размытый туманный взгляд считать красивым? Блеклые, непримечательные глаза. Да и хорошо, меньше будут пялиться.       После недавнего вечера с Барти, где они сидели тет-а-тет, и никто им не мешал – ни Нотт, ни Паркинсон, – что-то слабо шевельнулось в его душе. Но сейчас ощущения того вечера уже расплылись в воспоминаниях и снова поселились сомнения, что всё было действительно так хорошо. Как обычно. Барти часто смотрел ему в лицо. Барти был фанатом гляделок, игр в них, он был искусный игрок, вечно подбежавший в них. Регулус — никогда.

***

      В восемь часов следующего утра Регулус, в отличие от еще не раздуплившихся остальных студентов, стоял на пороге класса.       Спустя два часа оказалось, что приготовленный вчера раствор на удачу получился идеальным, и ему не придётся делать вторую порцию, а следовательно, воскресенье остается заслуженным хогсмидным выходным. К полудню Регулус взял пробирку, наполненную прозрачным как слеза зельем, и посмотрел на нее, поставив перед светом. Идеальная консистенция, практически без запаха. Регулус оглянулся в поисках чего-то, на чем можно было бы проверить действие. Что-то маленькое, на что уйдет мало зелья, но эффект будет осязаем.       На глаза попалась небольшая урна, из которой торчала свернутая газета "Ежедневного пророка".       — Наконец-то от этой макулатуры будет хоть какая-то польза, – вслух подумал Регулус и достал практически из пустого ведра, не считая нескольких скомканных бумажек на дне, потрепанную газету. Неспеша развернул ее, нашел первую колдографию на первой странице – со снимка на него смотрели неизвестные лица, перглядывались между собой и улыбались самыми широкими довольными улыбками. Очередная начинающая музыкальная группа, полная вдохновения и надежд, а среди их песен сплошь и рядом находились клишированные и однообразные сочинения. Радужный заголовок, который не встретишь каждый день, но все лучше, чем расплывчатые чиновьи рожи, плавающие из угла в угол под прицелом дрожащего объектива.       Разложив лист газеты на столе, Регулус поднес тонкую пробирку над ней и недрогнувшей рукой проронил небольшую каплю в самый центр черно-белого снимка. С две секунды движение сопровождало колдографию, но внезапно жизнь покинула фото и теперь ее было не отличить от обычной магловской фотографии. Инстинктивно ожидаемого мокрого пятна в центре не произошло: раствор растворился над бумагой, словно снежинка, не долетевшая до земли. Весь лист застыл. Регулус подул на край, но тот был словно каменный: даже не смел шелохнуться. Чувство эйфории внезапно охватило все тело. Желание проверить зелье на чем-то более крупном возрастало с каждой минутой. Регулусу хотелось остановить огромные часы в холле зала, поймать какого-то человека и пролить на него каплю зелья статичности. Может быть, когда он отдаст его Слизнорту, тот пожертвует какую-нибудь более крупную вещь, чем колдографию, чисто для научного эксперимента.       Недолго думая он убрал первую пробирку в ящик – образец для Слизнорта, а остатки в котле решил собрать и оставить себе.       Так делать нельзя. Подобные действия караются жестко: громким выговором или даже исключением. Но Регулусу, всегда носящему с собой две-три пустые прочные пробирки, которые запросто прячутся в рукаве, закон не писан. Он не имел привычки прикарманивать все свои зелья, но сегодня настал звездный час запасливости Регулуса. Пока первая пробирка добросовестно отправилась в коробку, ожидая профессорской оценки, вторая нелегально покинула пределы классной комнаты.       С невозмутимым лицом Регулус закрывал класс, затем отдал ключ Филчу. Пытаясь не обращать внимания на воющий желудок, Регулус быстро забежал в свою комнату, но не пробыл там и минуты: тут же пошел прямо к выручай-комнате. За стенами школы сегодня бушевала зимняя пурга, многие студенты вместо похода в Хогсмид либо бездумно шатались по коридорам от скуки, либо сидели в своих прогретых от пола до потолка гостиных. Особенно ответственные студенты проводили выходные часы среди высоких библиотечных шкафов.       Выручай-комната была тайным знанием. Что уж говорить, ведь она не открывалась каждому зеваке: не удивительно, что про нее сослагают мифы и легенды, а студентов, убеждающих, что они в ней бывали, приписывают либо к числу душевнобольных, других к надоедливым несмешным шутникам, третьих к приспешникам мирового заговора о потайной комнате.       Вечно запертая дверь на пятом этаже существовала и официально была проходом в тайную комнату, но был ньюанс: она и впрямь никогда не открывалась. Регулус, со знанием бела, свернул мимо этой двери направо, обогнул угол, поймал взглядом старый гобелен, который застыл и перестал шевелиться ровно в момент, когда появился Регулус, а прямо за ним сначала в голове, а потом и наяву материализовалась новая дверь, куда меньших размеров. Холодная каменная стена пропустила его внутрь. Как обычно комната встретила входящего горами чужих забытых вещей, оставленными когда-то в Хогвартсе, старой мебелью, кучей выдуманных юными умами вещами, одним словом – ненужным барахлом, среди которого Регулус надеялся найти что-то подходящее для проверки. В его голове вариант обычных часов выглядел скучно и банально, ведь часы можно было остановить и так, любой механический фотоаппарат казался таким же неинтересным, ведь в истории зельеварения именно этим зельем останавливали огромные процессы – начиная от остановки целых магических локомотивов и заканчивая блокировкой маховика времени, оставляя путешественника во времени в безвыходной ситуации порой на много лет (ведь, к сожалению, один человек не может использовать два разных маховика, чтобы переместиться из настоящего в прошлое или будущее и обратно). Зелье Регулуса априори не могло быть таким сильным и его хватка – максимум час, потому что в Хогвартсе, безусловно, большое разнообразие трав, корней и прочих, но не все они достаточно сильные для таких эффектов. Всё же это доставляют в кладовые для обычных студентов.       Регулус блуждал среди гор до тех пор, пока на глаза не попалось маленькое зеркало. Оно умещалось в ладони Блэка и сперва создавалось впечатление, будто в нём нет ничего примечательного. Но такое же зеркало было когда-то у его бабушки Ирмы, и Регулус прекрасно помнил, что она могла им делать.       Лонгфильд. Летнее поместье Блэков. Регулус мог поклясться, что Лонгфильд – это наипрекраснейшее место, находящееся вдали от людей, на одинокой огромной равнине, полной садов и фонтанов, которые так любила бабушка. Вокруг — бескрайний сосновый лес. По середине стояло их светлое, абсолютно противоположное дому на Гриммо 12, поместье. Три высоких этажа из светлого камня, тёмно-зелёные ставни, широкие окна, пускающие максимум солнечного света, и огромный плющ, разрастающийся от года к году, всё больше и больше по стенам и крыше этого здания. Регулусу восемь лет, он сидит около своей бабушки Ирмы Блэк. Он знает, что в каком-то там девичестве ее фамилия была «Крэбб», но это ничего Регулусу не дает.       Её не станет через два года, и это будет первая большая потеря в его жизни. Но пока что худенький мальчик в коричневых шортах до колен и летней рубашке с короткими рукавами сидел на подлокотнике мягкого темно-коричневого кресла, на котором спокойно и благородно сидела его бабушка.       Регулус очень хорошо её помнил. Тонкий крючковатый нос с горбинкой. Помнил, как ей нравился его прямой маленький нос, говорила, что завидует, и смеялась. Регулус не понимал, почему: у Андромеды на носу тоже маленькая горбинка, но ей так красиво. Как и бабушке, несмотря на то, что ее уже дряблое лицо и шея изрешечены паутинками мелких морщинок. Но ее светлые зеленые глаза, такие внимательные и цепкие, но одновременно нежные и тёплые, не давали думать о том, что эта женщина очередная уставшая старуха. От нее пахло миндалём и запеченными яблоками с корицей, перебивая запах старости. Старостью от нее не пахло, поэтому Регулус ее не боялся. Ему не нравился этот затхлый, спертый старческий запах. У нее такого не было.       Ирма была единственной хозяйкой Лонгфильда. В силу возраста уже не могла, да и не хотела вести активную светскую жизнь, тащить все на своих плечах, поэтому почти сразу после смерти мужа, дедушки Регулуса и Сириуса – Поллукса Блэка, покинула оживленные центры городов, перестала возвращаться во Францию и обосновалась в Лонгфильде окончательно. Она говорила, кто захочет ее увидеть — сам приедет.       И смеялась.       В руках у Ирмы находилось маленькое зеркальце. Оно было отчищено до блеска, – серебру, обрамлявшему зеркало, так и не удалось почернеть, на самом зеркале не было ни единой царапины, и хотя этой вещице было достаточно много лет, с незнания можно было бы сказать, что это какая-то недавно обретённая новинка.       – Это зеркало подарил мне мой очень старый друг. – нежным певучим голосом сказала Блэк. – Его сейчас нет в живых, но память о нем остается в этом зеркале. Иногда кажется, посмотришь — и увидишь за спиной его.       Она подчеркнула последнее слово, провела рукой над поверхностью, но не докоснулась до неё. Регулус в задумчивости смотрел на отражавшийся в зеркале потолок. Никого там не было.       – Через это зеркало можно наблюдать за происходящим в других местах. Но оно будет работать только в благих намерениях, и никогда не поможет в злых помыслах. – она задумалась. – Оно помогло мне растить вашу мать, Альфарда и Сигнуса. Я всегда могла посмотреть, где они находятся и всё ли у них хорошо. Но только в пределах нашего дома.       Теперь она провела рукой второй раз, и отражение потолка пропало. Область зеркала затуманилась, перестав отражать окружающий мир, а как только тёмные облака стали рассеиваться, появилась картина сада. То был задний двор поместья – многолетние массивные деревья со свисающей тяжёлой кроной покрывали каменистую дорожку, извивающуюся между густых кустов, образуя вечную тень. Под кустами малины расположилась старая потёртая скамейка, на которой Регулус привык сидеть вместе с Медой и Сириусом. Могло казаться, что это обычная фотография, но внезапно справа показалась сёстры Блэк – Нарцисса, Беллатриса и Андромеда. Беллатрисе – самой старшей, было восемнадцать. Она была старше Регулуса на десять лет, и несмотря на большую разницу, Белла трепетно любила своего кузена, хотя тот и находил ее странноватой и пугающе громкой. Нарцисса, или Цисси, была самой младшей – ей было тринадцать. Андромеда, или просто Меда, как все привыкли её называть, самая любимая среди троих кузина пятнадцати лет, недавно окончившей четвёртый курс Хогвартса. Втроем они о чем-то шептались, а потом все вместе начинали звонко смеяться. Зеркало не передавало всех звуков, но можно было слышать лишь отдаленное эхо. Девушки мирно прошли и тут же скрылись, а Регулус, от изумления распахнув глаза, продолжал неподвижно сидеть и рассматривать зеркало. Теперь он замечал мелких птичек, а где-то на ветке пробежала и скрылась рыжая белка.       – Полезная вещица, нашла пару дней назад в старом чемодане. – произнесла Ирма. – Но не думаю, что теперь она мне так нужна. Да и барахлит оно в последнее время. Скоро совсем станет непригодным и сможет служить как обычное зеркало. Видел, как с первого раза оно никак не отреагировало?       Регулус кивнул. Честно сказать, он находил эту вещь более чем бесполезной, и хотя сначала весьма впечатлился, после минуты раздумий он пришёл к выводу, что может быть, для присмотра за маленькими детьми, как его использовала бабушка это вполне полезная вещь, но в любом другом случае – не очень приятная, ведь ни о чём не подозревающие сестры даже подумать не могли, что их вот так нашли, и это, должно быть, неприятно, – узнать, что кто-то за тобой проследил, пускай, и без плохих намерений.       Зеркало вновь отправилось в число неиспользуемых вещей и поселилось на одной из полок в комнате бабушки. Как и говорила Блэк-старшая, к концу лета зеркало утратило все свои магические свойства и теперь могло только лишь отражать мир вокруг.       Зеркало из выручай-комнаты было абсолютно таким же, как и зеркало Ирмы Блэк. Регулус совсем забыл о том дне, и лишь случайность заставила его вспомнить дни в Лонгфильде, до Хогвартса, когда они все были вместе и не было никакой войны.       Любопытство заставило Регулуса взять зеркальце в руку. Он повертел его в своей руке, на задней стороне нашёл впечатанную надпись «Сильвер Штунд. Мистер Миррорза». В том магазине были куплены и это зеркало, и вероятно, зеркало, подаренное бабушке. Ностальгическое тепло разлилось по телу. Блэк почти что забыл, зачем пришёл в выручай-комнату, но быстро расставаться с находкой не стал. Ему было интересно, работает ли зеркало. Правой рукой он провёл над ним, и его взору открылся берег перед Чёрным озером. Но очень блекло. Тоскливо блекло. На заледенелой воде кто-то катался на коньках, другие играли в снежки, некоторые просто прогуливались по заснеженным тропинкам. Буря уже закончилась, оставив после себя толстый слой свежего снега, и теперь Регулус видел красивый, но смутный снежный пейзаж. Зеркало работало исправно, лучше некуда, и внезапно Регулус достал из сумки маленькую пробирку, оттопырил пальцами пробку и оставил маленькую каплю на поверхности зеркала. Эффект последовал незамедлительно – зеркало остановило показ действия, и теперь напоминало обычную фоторамку с обычной фотографией, где с два десятка маленьких человечков-студентов замерли в разных позах, не смея шевелиться. Сработало.       Зеркало было возвращено на своё место дожидаться, когда эффект спадёт, а Регулус уже отвлёкся на другие объекты. На полке шкафа с детскими книгами (Мерлин знает, как они сюда попали и для чего) затаился школьный хрустальный шар для гаданий, точно такой же, какой использовался на уроках прорицания. Регулус никогда не любил гадания, пророчества и на уроках относился ко всему с крайним скептицизмом, принимая всё за глупость и бред. Если бы не умение выворачиваться из сложных ситуаций, то хороших оценок на этом предмете Регулус мог и не ждать. Однако сейчас он повертел шар в руках, поднапряг мозги и начал вспоминать, как они осваивали эти шары на третьем курсе. Если он сможет что-то разглядеть, а потом пролить зелье статичности, то эффект застывшего движения в облаках магического пара будет выглядеть очень красиво. Магический шар куда более сложен, чем обычное зеркало, и проверить зелье на нём гораздо интересней, – возьмётся ли оно так быстро, полностью ли остановит движение и на сколько его хватит.       Так как мысленно заставлять шар что-то показывать бессмысленно, ведь Регулус не практиковал такое с первого семестра третьего курса, он навёл конец своей палочки на хрусталь, три раза произнёс элементарное заклинание неправильно и лишь четвёртая попытка увенчалась успехом, когда Блэк вспомнил точное звучание и движение заклинания. Под хрустальной оболочкой зародилось действие, фиолетовые пары, погоняемые слабым ветром внутри, наполнили шар. Пока что Регулус мог видеть только своё бледное искаженное отражение, поэтому он убрал палочку обратно и снова достал пробирку. Шар из рук переместился на поверхность старого обшарпанного стола. Фиолетовая дымка всё ещё заполняла пространство, лениво переливаясь разными оттенками фиолетового, но Регулусу большего и не нужно было. Большая капля упала на шар, а затем растеклась по его поверхности, сбегая вниз. Всё остановилось. Фиолетовые облака застыли во времени. Мягкие пушистые изгибы больше не могли двигаться, Регулус как можно внимательней присмотрелся к пурпурным переливам – он заметил, как в глубине прячется чёрный оттенок, так и не получивший возможности стать больше. Время застыло в шаре, и теперь он выглядел достаточно неплохо, думал Регулус, по крайней мере, гораздо лучше, чем когда он был прозрачен и напоминал о затхлом классе прорицания, до которого из гостиной так долго идти. Блэка немного удивило, что какая-то чёрная дымка смогла появиться, намереваясь что-то показать, как он помнил из учебников, но хрустальный шар также отправился на своё место, более не удосуживаясь внимания Регулуса.       В пробирке осталось чуть меньше половины, и Блэк решил её сохранить у себя. Лишних зелий не бывает, думал он, и с чистой совестью убрал её в свою сумку, положив на самое дно. Замечательное окончание недели удалось. Теперь ближайшее занятие в понедельник. Регулус подойдёт к Слизнорту и предоставит драгоценное вещество.

***

      Субботний вечер Регулус провел в библиотеке. Он пытался доделать своё домашнее задание, но то и дело отвлекался. Через час у Регулуса было кое-как склеенное эссе по истории магии и и еще более тяжело давшиеся развернутые ответы на тест по трансфигурации. Он сидел за столом, закатив рукава и откинувшись на спинку деревянного стула. Всегда выбирал место вдали от рядов специальных парт, поставленных рядом друг с другом, так как не мог выдерживать присутствия стольких людей вокруг себя во время работы. Мягко горела жёлтая лампа справа от Регулуса, освещая лист пергамента с работой по Трансфигурации – тонким и острым почерком Регулус описал изменения строения объектов, разобрал четыре заклинания, в общем и целом – выложился по максимуму и ожидал наивысшего балла от работы.       В тишине, прерываемой шорохом бумаги, скрипом перьев и редких перешёптываний, Регулус снова ушёл в свои мысли. Неожиданно мысль ударила по голове тяжёлым молотом.       Чёрт возьми, Регулус, ты в библиотеке! Как давно ты не сидел вот так без дела! Ты же знаешь, что тебе нужно сделать!       Ну конечно. Неожиданные всплески магии, используемые как защита. Агрессия. Гнев. Невербально. Даже без заклинаний. Даже если забывается, почему бы не разобраться?       Снова вспоминая злосчастный день, Регулус попытался восстановить как можно больше ощущений и деталей, чтобы получить как можно больше опорных слов. Тезисов. Описаний.       Регулус встал, взял небольшой блокнот, который всегда использовал для каких-то записей (взглянув на которые Регулус постоянно думал, что со стороны это можно было принять за ежедневник душевнобольного, насколько всё казалось на первый взгляд бессмысленным) и вышел из своего укромного угла, оставляя все вещи там же, где они и лежали. Работу он убрал в сумку, поэтому по поводу её безопасности он не переживал. Если кому-то понадобится его перо или чернила – на здоровье, родители ежегодно дарят ему комплект качественной канцелярии на день рождения, который у него практически перед самым началом учебного года, – девятнадцатого августа. Как удобно. Сумку брать никто не будет. Наверное. По крайней мере, такого никогда не случалось или случалось, но крайне редко.       Блэк вышел в самый широкий проход-коридор библиотеки, думая, какая секция ему может помочь. Было несколько вариантов, и не размышляя долго Регулус отправился к первому стеллажу с табличкой «Защитные и оборонительные заклинания». В таких секциях, как правило, помимо теоретических книжек для студентов всегда можно было найти книги с различными историями, примерами из прошлого. За двадцать пять или тридцать минут Регулус успел просмотреть пять найденных книг, из них в одной он нашёл раздел «Невербальные заклинания: случайные случаи», быстро пробежался, убедился, что это не то, но на всякий случай записал страницу и книгу. После этого он долго блуждал в секции истории магии, где нашёл три или четыре книги посвящённых конкретно заклинаниям, и если две из них оказались невероятно муторными и нудными, то в двух других он нашел несколько похожих, но всё же не полностью, примеров. В секции «Защиты от Тёмных искусств» Регулус также не нашёл ничего нового, но успел отметить, что в запретной секции эта тема раскрывается куда интереснее, и спустя два часа блужданий (не думайте, что бессмысленных – Регулус успел найти много интересных книг, к которым обещал вернуться, в том числе была не только учебная литература, но и художественная волшебная), когда шея затекла, ноги и спина сильно устали, Блэк пришёл к немного поспешному выводу, что он вряд-ли найдёт что-то в этой библиотеке. Может, за стенами крайних шкафов, где открывается запретная секция, можно найти что-то интересное, но Регулус посвятит этому другой день. Или ночь.       Регулус прочитал, что случаи всплесков магии весьма распространены. Некоторые были совсем слабые, некоторые – сильнее, и как правило, случались у маленьких волшебников до девяти-десяти лет. Он знал об этом, и сам сталкивался с этим как любой другой маг, но это не было похоже его нынешний случай.       Куда более реалистичным казался вариант, включающий в себя воздействие сильного магического ядра, которое можно найти в таких чистокровных семьях, как в семье Регулуса, – невероятно древних, сохраняющих свою чистую кровь на протяжении столетий. Но он-то не считал себя чем-то выдающимся, он был такой же, как все – чистокровный, с благородными предками и огромным наследством, намешанный родственной кровью, может быть только с другими взглядами, может, с какими отклонениями (отец всегда смотрел на него как на бракованную вещь), а тот вечер – какая-то случайность, корни которой он хочет найти. Зацепиться, чтобы дать себе определение.       В душе он очень хотел отличаться от них. Регулуса, казалось, никогда не воспринимали всерьёз. Он был младшим сыном, когда-то всего лишь вторым наследником. Несмотря на то, что Сириусу грозит остаться без наследства, формулировка «единственный наследник» все еще неформальная и существует лишь для того, чтобы показать Блэку-младшему, что ему нужно быть куда более ответственным. Но это не его. Не его должность. Не его кредо. Этикетка, приклеенная взяким клеем туда, где ее быть не должно. Написано одно, глаза видят — другое. Все считали его наивным, простым мальчиком, которым легко управлять, потому что Регулус всегда молчал и никогда не подавал лишних поводов для злобы. Ему нравилось, когда его принимали за ведомого. Так он меньше нервничал. Его меньше били. Меньше ругали. Его меньше трясло от страха и злости. Его ничего не мучило.        До недавнего времени. Внутри него что-то кричало: найди, продолжай искать и в конечном итоге – найди. Ничто не происходит просто так.       Месяц, два, или год – Регулус будет посещать библиотеку до тех пор, пока не найдёт что-то стоящее и серьёзное. Пока не исследует все секции. Может, нужная книга случайно завалялась в отделе бытовой травологии и домашнего овощеводства? Может быть, он сможет испытать что-то похожее еще раз, чтобы окончательно запомнить это чувство, потому что странная тревога и неугомонность сопровождали эту идею.       Но сейчас Регулус собирался выспаться. Вернуться в комнату и скинуть груз первой учебной недели. Если погода завтра будет хорошая – он отправится в Хогсмид с Барти, может быть, с кем-то ещё, несмотря на то, что он не очень этого хотел. С этими мыслями Регулус убрал блокнот, пополнившийся записями, собрал вещи со стола в сумку и вышел из библиотеки.       Приятное трещание огней факелов вдоль стен успокаивало после тяжелой мозговой работы. Тело уже привычно отягощала усталость, ноги медленным шагом шли по коридору к лестнице. Такие короткие прогулки по огромному замку – в сумраке, освещаемом настенными факелами, по почти что пустому коридору, где слышно мягкое стучание каблуков о каменный пол, расслабляли. Что не говори, но Регулус любил Хогвартс за такие минуты. Удивительный большой замок, наполненный сотнями студентов и профессоров, иногда даёт возможность в полном одиночестве прошагать длинный, обычно заполненный людьми, коридор. Услышать свои шаги, вдохнуть запах холодного камня и тёплого огня, почувствовать себя дома. Дом, который изматывает его учёбой, позволяя быстро засыпать от отягодающей усталости.       Ближе к большому залу снова стали слышны юные голоса. Регулус вернулся в большой мир замка. Как бы не хотел Блэк вернуться в свою комнату и уткнуться лицом в подушку, отстранившись от всего мира окончательно, пустой желудок оказался сильнее.       К шуму большого зала снова пришлось привыкать после тишины. Здесь всегда бурлила жизнь, звучали звонкие голоса, ложки и вилки стучали по тарелкам и стаканам. Регулус как только оказался в просторном зале повернул направо и сразу же заметил в середине слизеринского Барти Крауча, рядом с которым сидел Кристиан Нотт, а напротив них, сидя спиной к стене находился Теренс Паркинсон. Издалека можно было понять, что беседа у них не вяжется, хотя Паркинсон и пытался как-то развеселить однокурсников.       Регулус невозмутимо подошёл к группе друзей и сел рядом с Паркинсоном. Почувствовав, как ноги избавились от груза постоянного хождения, Регулус глубоко вздохнул. Перебросив ноги через скамью, теперь он сидел рядом со всеми, как они делали обычно.       – Не может быть. Регулус... как там твоё второе имя? – на смену широкой ухмылки Барти пришло слегка озадаченное лицо, но лишь на долю секунды.       – Арктурус, – промямлил Блэк, потирая пересохшие глаза, опираясь локтями о стол.       – Точно! Регулус Арктурус мать-вашу-гениальнейший-зельевар Блэк! Не может быть. Вышел в люди! – Барти сам посмеялся со своей шутки, а Регулус просто пытался не заснуть прямо на этом месте. Ему не очень смешно.       Подперев двумя руками голову, Блэк не мог заставить себя поесть. Глаза закрывались, но Регулус продолжал через силу держать их открытыми. Он смотрел на Крауча. Всегда веселый, полный оптимизма, и, казалось, никогда не дававший себе тонуть в омуте уныния. Прямые рыжеватые волосы, постоянно поправляемые рукой, живые большие светло-карие глаза, пускай и под ними успели поселиться синяки от недосыпа, всё ещё оставались полными огня.       – Завтра ты будешь там же? – спросил Крауч с набитым ртом, имея в виду класс зельеварения.       Теренс вопросительно посмотрел на обоих, а Регулус в ответ на вопрос Барти лишь помотал головой, дожёвывая рис.       – Я всё сделал. – коротко добавил он после.       – Сделал что? – поинтересовался Кристиан Нотт.       Регулус лишь махнул рукой, не желая вдаваться в подробности, потому что к расспросам он не был готов, но его спас Барти:       – Ох, Крис, как много ты упускаешь... Регулус теперь один из любимчиков нашего Горация, на равне со Снейпом...       Регулус пихнул Барти ногой по ноге под столом, от чего Крауч громко ойкнул и обронил часть своего пудинга на себя.       – Эй, да я шучу! – оттирая салфеткой с толстовки пудинг, но он снова улыбнулся. – Значит, завтра в Хогсмид?       Регулус только пожал плечами. После ужина стало ещё тяжелей – такая внезапная сонливость всегда заставляла Регулуса, который иногда не замечал часов и своего состояния во время работы, врасплох.       – Ты зачахнешь, безвылазно учась. – подытожил Барти, испытывающе смотря на почти заснувшего друга.       – М, кто бы говорил, — кисло протянул Регулус. Это была правда — Барти тот еще зубрила. И нетерпеливый драчун. Снова удар ногой под столом. От испуга Теренс подскочил на лавке и разлил под недовольное бурчание Криса тыквенный сок.       На стол упал вечерний выпуск «Пророка». Никто из четверых не торопился его брать, но Теренс Паркинсон, сидящий около Блэка, всё же взял газету и начал рассматривать титульный лист. Такое сильное любопытство, такое сладкое легкомыслие.       – Министерство объявляет о поиске двух пожирателей смерти – Лигиуса и Мориуса Кэмпбеллов. – прочел вслух Теренс. – вознаграждение за поимку или нахождение улик гарантировано. А чего не пишут сразу, какое вознаграждение?       Будто сейчас понесется искать своих будущих коллег.       – Странно, мне казалось, что пожиратели улеглись на дно на какое-то время. – добавил Кристиан, без нужды поправляя лохматые волосы.              – Вознаграждение это хорошо. – вставил слово Барти, особо не вникая в тему, так как все уже привыкли к первой странице пророка, суть которой не меняется уже несколько месяцев, – Если оно большое, я бы собственноручно отловил одного или даже двух.       Регулус заметил косой взгляд Кристиана Нотта. И этот взгляд он понял сразу.       — Что ты смотришь? — Барти косо посмотрел на Кристиана: — Меня родители деньгами не особо балуют, говорят, мне ничего не нужно. Типа в школе все нужное есть, понял, да?       Регулус, конечно же, помнил, кем был отец Кристиана. И прекрасно помнил подслушанный разговор во время визита в Малфой-мэнор. Предупредительно задел лодыжку Барти своей ногой, однако он продолжал есть, да с таким аппетитом, будто не ел три дня подряд. Регулус, отгоняя мысли, тоже вернулся к своей тарелке, но невольно поднял взгляд и увидел лицо Кристиана. Тот явно собирался что-то сказать Барти в ответ, возможно, менее язвительное, но явно что-то противоречащее сказанным ранее словам Крауча. Регулус хотел остановить и пыл Криса, который, по видимому, только он и заметил, но все же решил не торопиться и промолчать. Ему было интересно, что скажет Нотт, хотя и воздух над столом стал напряженным от молчания.       – Ты сказал, отловить? – произнес Кристиан, откидывая рукой прямую черную челку влево. Невзначай. Ничего личного. Просто вопрос, но с подвохом.       Однаео лицо Кристиана приняло то самое надменное выражение. Барти же понял свою ошибку, понял пинок Регулуса под столом. Регулус-то его понимал и не осуждал, но проблема была в том, что рядом сидели и другие люди. Тарелка Барти опустела, и теперь он вспомнил, что сидит за столом факультета, где на одних скамьях с ним сидят студенты, разделяющие консервативные взгляды странного, почти что мифического по рассказам, Темного Лорда, и вокруг — его юные фанатики и будущие последователи. Разбрасываться словами было опасно уже сейчас, и может, никто и не услышал, что сказал Барти, кроме трех довольно неплохо общавшихся между собой человек, но и этого было достаточно, чтобы между двумя сидящими рядом студентами зажглась искра напряжения.       Спина Барти мгновенно выпрямилась, плечи расправились. Он не подавал вида, что сделал что-то не так. Самое время было включать режим дурака, и, не теряя контроля, Барти сказал:       – Прости? Нет, в самом деле, Крис, что ты имел в виду? У Барти самый безобидный вид. Он забегался с уроками. Он постоянно учится. Он постоянно что-то читает. Ему хочется сладкого сливочного пива, но в его карманах нет и сикля. Даже на «Пророк» жалко. Да, есть щедрый сосед по комнате, по совместительству лучший друг Регулус, но еще у Барти было самоуважение. И уважение к Регулусу, из которого нельзя было выкачивать бесконечные угощения. Даже если Регулусу они не били по карману от слова совсем.       Ещё чуть-чуть, и Нотт бы испепелил бедного Барти взглядом своих прищуренных глаз. Однако Кристиан был не из тех, кто долго бы держал прямое напряжение, он редко выступал агрессором. Не любил конфликты, всегда был до предела спокоен. И сейчас он непринуждённо взял стакан с пресным соком, сделал несколько медленных глотков, оставляя Барти один на один с его мыслями, и лишь после этого действия мышцы на его лице немного расслабились, но то, как Нотт продолжал держать определённую дистанцию всё ещё было видно.       – Твои слова несколько минут назад. Имеешь что-то... – Кристиан повертел ложку в руках, словно о чём-то задумавшись. – ...что-то против?       Это вопрос, заданый совсем по-светски, так, как учат поддерживать смол-ток. Смол-ток, в котором проскакивает ускользающая из-под взора тень презрения.       Взгляд Регулуса метался. Барти знал, что ходит по тонкому льду. Официально нигде не разглашалось, что отец Кристиана – пожиратель смерти, но однажды пробежавший об этом слух укоренился так, что сомнений в этом практически ни у кого не было. На рождественских каникулах Блэк подтвердил это, услышав, что Нотт-старший пожиратель смерти и стал предводителем погрома в Министерстве, но только для себя.       Регулус во второй раз тихо подвел свою ногу к ноге Барти, задевая штанину ботинком, но смотря на лежавшую газету, словно что-то читал в ней. Аккуратно, носком он дотронулся до голени, стараясь его предостеречь и молясь всем богам одновременно, чтобы Барти сказал как можно меньше, и чтобы слова его оказались верными. Предупредительное касание. Если Барти промахнется — касание превратится в пинок, и Регулус не постесняется.       Но Барти понял легкий знак.       – Что-то против? Нет. – отрезал Крауч очень убедительно, хмурясь, не понимая, к чему скрытый подтекстом наезд: – Вовсе нет. Если что, не принимай мои слова всерьез. Я ж просто пошутил. — Да, Крис, остынь. Я слышал эти Кэмпбеллы туповаты, я б их сдал в первую очередь, — но Теренс замолк под ледяным взглядом Криса. Видимо, не особо стоит эти слухи разглашать.       Кристиан, казалось, на момент поверил Барти, хотя доля подозрения всё ещё читалось в его глазах. Нотт поджал губы, но тут же вернулся к прежнему себе.       – Ладно. – спокойно ответил он.       – Ты не в обиде, если что? – спросил Барти, заискивая почти по-детски, не оставляя и намека на серьёзность.       Он бы никогда так не сказал, но сейчас это были лучше слова.       – Нет. – улыбнулся Нотт натянуто, – но тем не менее, я ухожу. Вы идете?       Вопрос был адресован всем троим. Регулус был рад уйти, и как только Нотт поднялся, тоже встал, махнул головой Барти, что он тоже уходит, и друг поднялся вслед за всеми. Теренс тоже не стал засиживаться и поплёлся за троицей, прихватывая заинтересовавшую его газету. В будущем сложит из нее самолетики.       Четверо быстро дошли до подземелья, но их сопровождала натянутая тишина. Паркинсон, благо, остался в гостиной, заинтересовавшись разговором первокурсников, а остальные отправились по комнатам.       Как только Регулус с Барти оказались в своей маленькой комнате, они тоже не сразу заговорили.       – Будь аккуратней, пожалуйста, — роняет Регулус, складывая свитер намеренно аккуратно и долго на своем стуле. Обычно он бросает его на спинку и оставляет, но сейчас задетый нерв заставлял его докапываться до мелочей.       Барти безразлично махнул рукой и плюхнулся на кровать.       – Да ладно. Пусть думает, что хочет. Все они. Мне наплевать.       – А мне нет, – Регулус почувствовал укол тревоги. – Нотт расскажет своим родителям о тебе, его родители своим друзьям, те своим детям, и все это понесется по огромному кругу. Маленький факт о сказанных когда-то тобой словах будет изменяться, сплетней понесётся из семьи в семью, что обязательно дойдёт и до моих родителей. Круг замкнется. Ты прекрасно знаешь, как это происходит. И что потом следует.       Регулус посмотрел на Барти, который тупо уставился в потолок над собой.       – Хорошо. – на выдохе произнес Барти. – Забыли. Я случайно, я даже не думал. Крис просто истеричка.       — Это факт, — прыснул Регулус, и атмосфера расслабилась.       Долгожданная ночь пронеслась до больного быстро. Регулус только заснул, как сразу же был вынужден открыть глаза от бившего в глаза яркого света: никто не позаботился о том, чтобы зашторить перед сном окно. Сами виноваты. Хотя Барти, вероятно, было плевать. Его кровать уже заправлена.       Воскресенье. Регулус старался не думать, что завтра все по новой – пять дней подряд он будет сидеть в классах, делать домашнее задание, без сил возвращаться в гостиную слизерина. Сейчас он пытался понять – выспался ли он, или этих часов не хватило для восстановления сил. С ужасом обнаружил, что на часах одиннадцать утра. Невероятно поздно для Регулуса, который даже в выходные мог спокойно встать рано, все равно как перед учебным днем.       В сонной туманности он приподнялся, откинул теплое мягкое одеяло и сел на край кровати. Балдахины у его кровати так и кричали, чтобы Регулус закрыл их и продолжил спать.       Но дверь открылась, и ее скрип вернул Регулуса в это тяжелое утро, заставив поморщиться.       – Доброго утра, спящая красавица, ты проспал завтрак. – в дверном проеме появился Барти.       Он оперся о стену своим плечом, затем чем-то пошуршал и кинул бумажный пакет Регулусу. Он полетел ровно в сторону Регулуса, но тот был слишком сонный, чтобы быстро соображать. Бумажный пакет упал четко на колени Регулуса под восторженное «трехочковый!» от Барти и только после этого взял его в руки и приоткрыл.       – Здесь пара тостов с арахисовой пастой. Все что я смог вынести, извини, – сказал Барти, берясь за ручку двери. – И не забудь. Хогсмид. Сегодня. Сейчас. Я буду ждать в гостиной. Ты сегодня бесстыдно долго спал.       — И ты решаешь меня добить?       Но Барти уюн вышел и захлопнул дверь за собой. Так-то Регулусу было приятно. Хотя он и не будет есть это сейчас, знак внимания к нему со стороны всё же задел потихоньку коченевшие под весом учебы чувства. Приятно.       Регулус на удивление быстро собрался, на автомате, словно снова опаздывал на занятия. Барти ждал его на диване и как только Регулус вышел, держа в руках своё пальто, сразу же встал и направился к выходу.       – Крис и Теренс уже там. Ушли час назад. Утром людей еще не так много, поэтому нам надо все успеть.       – А ты почему с ними не пошёл? – спросил Регулус, пока он убирал пакет с тостами во внутренний карман пальто. С собой. На свежем воздухе зверский аппетит обязательно проснется.       – Ты потом не выйдешь ведь, это и ежу понятно. Один ты никогда не пойдёшь в Хогсмид. Поэтому я тебя ждал. Хватит. Надо развеяться. Как раньше.       Барти широко улыбнулся и Регулус вспомнил маленького одиннадцатилетнего Барти, с которым он познакомился на первом курсе и который сразу же стал его другом. Наверное даже, единственным лучшим другом. За последние месяцы многое изменилось. Регулус всё ещё общался с Барти, жил с ним в одной комнате, сидел за одной партой, но сам стал немногословен и всё время либо читал, либо делал домашнее задание. Но много места занимали тёплые воспоминания – на третьем курсе они минимум раз в две недели выходили в Хогсмид за сливочным пивом, всё свободное время проводили вместе, часто с ними была Пандора Олливандер. Они много сидели в Выручай-комнате и проводили так свои лучшие дни. На четвёртом курсе всё стало немного по-другому. Более натянуто, что ли. Скованнее.       У Барти все это звучало так просто – сделать, как раньше. И Барти просто это делал. Приносил Регулусу завтрак, ждал, пока тот выспится и встанет с постели, несмотря ни на что. Все же даже не разбудил.       Дорога в Хогсмид была сырая и грязная. Мерзотная. Утром шел мокрый снег и сейчас температура была немногим выше, чем вчера. И Барти был прав – многие студенты все ещё досыпали последние утренние часы, и начнут подтягиваться к деревне лишь после обеда, что могло гарантировать хоть какое-то спокойствие в популярных «Трех метлах».       Паб встретил студентов теплом и запахом сливочного пива, печенья с корицей, которые всегда лежали в маленькой витрине. Пряности ударяли в нос. Регулус развязал свой шарф, высматривая пустые столы, которые пока что были, а тем временем отдал Барти несколько монет на бутылку сливочного пива. Себе и ему. Неочевидно больше, чем требовалось.       – Давай там, за деревянной колонной. – предложил Регулус, указывая на дальний угол. Столик там был небольшой, у одной стены стояла скамейка, у другой – стул. Рядом можно было спокойно поставить ещё два стула, которые стояли рядом, недалеко от двери ведущей к лестнице наверх.       – Окей. – Барти кивнул и отправился к Розмерте за двумя бутылками сливочного пива.       Пока что за двумя. Когда они пойдут обратно в Хогвартс, вместе с собой возьмут еще пять-шесть бутылок про запас.       Регулус сидел на обычном для них месте. В последний раз он выходил в Хогсмид в сентябре. И теперь впервые за многое время он снова здесь. Регулус снял пальто и повесил на стул у стены, а тем временем Барти уже нес четыре бутылки сливочного пива.       – Я решил, что по одной будет мало. На обратном пути купим с собой, положим у себя, давай?       Регулус кивнул, разглядывая посетителей. Влюблённая парочка, кажется, с Хаффлпаффа, мило сидела у окна. Старые жители волшебной деревни разговаривали о своих обыденных делах, обсуждали воскресный «Пророк» и прочие повседневные взрослые темы. Бутылки были уже откупорены, сладкий вкус напитка одурманивал. На пустой желудок сливочное пиво, наверное, было не самым лучшим решением, но Регулус помнил о тостах, поэтому не беспокоился. Да он и так не беспокоился бы. До первого воя в желудке.       Барти стал рассказывать события недели. На самом деле, он всегда так делал. Просто теперь они постепенно возвращались к душевным посиделкам. К лёгким сплетням, не несущим вреда. Или обсуждения надоедливых учителей, или осуждение учебной программы, ведь кому, как не четверокусрникам, знать о всех пробоинах в системе.       В паб зашла Пандора Олливандер. Краснощёкий солнечный луч света. Вслед за ней, весело смеясь, забежала девочка в коричневом пальто на поясе. Она стянула с себя шапку, распуская темные волосы по плечам. Поправила челку. Лицо озарила маленькая, но сверкающая улыбка, и тут он узнал Сольвейг Соммерсет, третьекурсницу с Рейвенкло. Она запомнилась каменной, безэмоциональной статуей, потому видеол улыбку на ее лице вызывало противоестественные, смешанные чувства. Стоя у кассы, Сольвейг, находившаяся немного позади Пандоры, увидела Регулуса, она легко улыбнулась ему и еле заметно помахала рукой. Тот улыбнулся в ответ и просто кивнул, поджав губы. Что она тут только делает?       – Мадам Розмерта, две кружки сливочного пива, пожалуйста. – затем Пандора снова обратилась к Сольвейг, но этого уже не было слышно.       Розмерта отдала две кружки студенткам, Пандора обернулась, выискивая место, и тут же увидела старых друзей.       – О! Рег, Барти! – широкая улыбка снова украсила её бледное лицо, а затем направилась к друзьям. – Вас я здесь ожидала увидеть меньше всего, особенно вдвоем, особенно Регулуса.       Она рассмеялась. Регулус пожал плечами и отхлебнул от своей бутылки.       – Садитесь здесь. – предложил Барти, перемещаясь на скамью слева от Регулуса и уступая место Пандоре.       – О, спасибо. Вы не против, если Сольвейг тоже?       Она теперь показалась из-за спины Олливандер, за которой стояла практически всё время этого короткого разговора. Скромно и натянуто улыбалась, но в зелёных глазах была видна лукавость, которое никак не скрывалось за мягким видом.              – Это Сольвейг. Сольвейг Соммерсет, с третьего курса. – Пандора представила слизеринцам свою подругу.       – Барти Крауч. – он протянул руку над столом и оживлённо пожал руку Сольвейг. – Приятно познакомиться.       – Взаимно. – Соммерсет снова улыбнулась.       Повисла неожиданная тишина. Пока Барти представлялся, Регулус снова сделал пару глотков пива, а когда убрал бутылку от себя, заметил слегка недоуменный взгляд Барти очевидно ожидавшего что-то.       – Что? – недопонимающе спросил Регулус, продолжая держать бутылку в руках.       – Вообще-то ты у нас тут ходячая энциклопедия этикета, – с небольши возмущением сказал Барти, кивая в сторону Сольвейг.       –Так мы знаем друг друга. – ответили Регулус и Сольвейг в унисон.       Сольвейг ухмыльнулась, но улыбку спрятала за кружкой.       – Что-о-о-о? – протянул Барти, округлив глаза. – И ты молчал?       Барти выглядел так, будто Регулус сказал, что он на самом деле маглорождённый. Настроения у Регулуса слишком хорошего не было, но замешательство на лице Барти вызвало улыбку. Пандора молча наблюдала за сценой, но ей было достаточно услышать лёгкий смешок, вырывашийся у Регулуса, чтобы звонко рассмеяться.       – Над чем вы смеетесь. – спросил Барти.       – Твоё лицо, – и Пандору разорвал новый приступ смеха.       Регулус заметил, что Сольвейг лишь слегка улыбалась. Возможно, даже не искренне. Ее не сильно веселила эта ситуация. Она просто молчала, смотрела в большей степени на Пандору, но Блэк пару раз поймал её взгляд на себе. Она казалась до чертиков странной, и даже не верилось, что Соммерсет заливалась смехом на входе в «Три Метлы».       – Всё, хватит. Я просто... немного удивился. – сказал Барти, отходя от прежнего состояния.       – Да ладно. – прыснул Регулус.       – Так какие у вас планы? – спросила Пандора, вертя в пальцах крышку от бутылки.       Оба пожали плечами. Ни Регулус, ни Барти понятия не имели, куда идти после паба, хотя оба знали, что не собираются засиживаться. Скоро привалит народ.       – Отлично. Как насчёт того, чтобы посетить музыкальный магазин, в паре кварталах отсюда? Говорили, что на днях завезли новые пластинки от «Ведьм Ливерпуля» и «Фелициса». Хочу посмотреть. Может, что-то купить. Не могу слушать одно и тоже, приелось.       – Да, давай. – согласился Барти.       Регулусу было всё равно. Бутылка была выпита почти до дна, рядом стояла вторая, а в плаще лежал его завтрак. Он не был фанатом магического рока, попа и прочего, но так как делать всё равно было нечего, молча согласился пойти вместе со всеми. Ему всё ещё было сложно привыкнуть к этому дню – получается настоящий выходной, к которым Регулус не привык.