Atonement / Искупление: Последние из Блэков

      Каменная дверь открылась. Тихие шаги шаркали по каменному полу. Пандора шла по Выручай-комнате, прислушиваясь к тишине. Не в припрыжку. Не бежала. Просто шла. Так непривычно. Солнце уже светило в окна, оранжевыми лучами ложась на поверхности мебели. Пандора проснулась всего полчаса назад как раз из-за ярко светившего на ее лицо солнца. Этой ночью она долго ворочалась в кровати, и каждый раз, когда только засыпала – вновь открывала глаза. Думала о друзьях. О случившемся. Вскакивала нетерпеливо от редких, коротких. кошмаров. Но и в выручай-комнату она пошла неспроста. Ей хотелось найти Регулуса и поговорить с ним. И она знала, где искать. Они познакомились на первом году обучения. Случайная встреча, разговор, начатый Пандорой. И продолженный тоже ею, пока Регулус, как рыба, молчал. На следующий день тоже самое повторилось. Первое предложкние поиграть настольные игры в выручай-комнате, о которой рассказала Пандора. И, хотя она была ученицей Рейвенкло, как не удивительно, именно она стала первой знакомой Регулуса в школе. Лишь после он сблизился с Барти Краучем, после чего сам их и познакомил. Скомканная, странная история. Пылившаяся на задворках сознания. На самом деле, Пандора не могла знать наверняка – здесь ли Регулус. Она только знала, что это его любимое место в школе. Пробравшись к дальнему углу она увидела их, спящих и завернутых в одеяло. Заметить Барти с Регулусом было бы сложно, и, если не знать о существовании этого обособленного уголка, то найти неразлучных было бы невозможно. Регулус и Барти крепко спали теперь на разных концах матраса, давно отпинав друг друга во сне. Регулус скромно лежал на боку, а Барти раскинул свои руки и положил одну ногу на Регулуса. Лицо Пандоры озарила улыбка. Первая искренняя улыбка с позднего вечера, как они распрощались. Пошла вперед, нет, рванула, и что-то задела. Со звоном пустая бутылка проехалась по полу. Пандора, ошарашенная, застыла на месте, как напуганная лань, вытянулась, и на цыпочках продолжила путь к друзьям. Она присела на край, где спал Регулус, и легко потормошила его за плечо, хотя и не была уверена, стоит ли их будить после такой бурной ночи. Она смотрела то на Регулуса, то на Барти, то на бутылку, переживая весь спектр эмоций. Слабый запашок все таки долетал до нее. Как она его не любила. Но осудить не могла. Была слишком уж доброй. И пока она витала в мыслях, Регулус нахмурился, скидывая руку Пандоры со своего плеча, едва приподнимаясь. — М... Пандора? — еле-еле открывая глаза спросил Регулус, узнав знакомый силуэт. — Кто же еще, — ответила она просто, поворачиваясь всем корпусом к нему. Регулус приподнялся на локтях, затем попытался опереться левой рукой, чтобы сесть выше, но, совсем забыв о вчерашнем, чуть не упал обратно, успев перекинуть весь вес на правую руку. Пандора, конечно, заметила и бинт, и ссадину на виске — уже без пластыря, оторвавшегося в беспокойном сне — но со всей своей тактичностью промолчала. Регулус обернулся в сторону Барти, недовольно скинул с себя его ногу и пнул рукой в плечо, отчего тот проснулся почти что мгновенно, испуганно подскочив — по крайней мере, проснулся гораздо быстрее, чем Регулус. — Какого... Панда... Пандора? — бледный Барти сел, весь лохматый, с полуприкрытыми глазами, нахмурившись, пытаясь переварить и вспомнить вчерашний день. — Вас вчера по голове пришибло? — Олливандер прищурилась. — Вижу, вы знатно повеселились. Регулус встретился взглядом с Барти. — Вовсе нет. Нам не было весело. Мы говорили. О тяжелом. — помотал головой Барти. Регулус, сидящий рядом, прыснул. Но Барти продолжил весьма серьезно: — А сейчас тем более не весело. И звучно икнул. Регулус усмехнулся, но не засмеялся. Его не настигло такое похмелье, которое ударило по Барти, но его тоже мутило и в желудке тяжесть. Чистый огневиски, одна бутылка на двоих — это многовато. — Ты что-то хотела? — спросил Регулус, обращаясь к Пандоре и снова протирая глаза. Как любезно. — Нет, ничего, просто захотела увидеться. — тихо сказала Пандора. — Понятно. — наступившая тишина неприятно сдавила уши. — Как там... Ксенофилиус? — Регулус еле-еле вспомнил имя придурковатого дружка Пандоры, лишь бы поддержать разговор. — О, замечательно. Мы весь вечер сидели вместе. Вчера он не пошел в Хогсмид, и когда узнал, что случилось — очень переживал... — она снова замолчала, позволяя тишине снова их поглотить. — Неважно. Все прошло. Все в порядке. Она улыбнулась, пытаясь скрывать грусть. Пандора не хотела снова поднимать эту тему. Никто не хотел. Регулус тоже улыбнулся. — Тебе не стоило вчера сразу уматывать, ты могла с нами остаться. — Нет, не надо, мне было спокойнее сидеть там, рядом с деканом. Понимаешь. Да и Ксено был там… Я не скучала, — но улыбка вышла натянутая. — Ну и славно, — улыбнулся Регулус. — Барти, прием, — изъезженная фраза из какого-то магловского фильма. Что она обозначает не шибко понятно, но Барти на нее отзывается всегда: — Все нормально? Белое, как простыня, лицо Барти говорило само за себя. — Мне нужно отойти. — Барти медленно поднялся, пережидая, когда снова поймает равновесие, и лишь потом двинул к выходу. — Ты дойдешь сам-то? — громче спросил Регулус, когда Барти отошел от них уже на несколько шатких шагов. — Да. Без проблем. Вообще. Я вернусь потом сюда. — он медленно, шаркая подошвой еле-еле натянутых на ноги ботинок, вышел из Выручай-комнаты, оставляя Регулуса и Пандору тет-а-тет. Регулус глубоко вздохнул. Он чувствовал себя неважно после вчерашнего, но определенно лучше своего друга. Хотя что-то и сдавливало его изнутри, давило на ребра. — Это правда, что ты теперь собираешься заниматься зельеварением с продвинутой группой? Пандора ловко переменила тему. — Да... Я тебе не рассказывал? — Пандора отрицательно покачала головой на вопрос Регулуса. — И как ты узнала? — Много кто знает. Теперь, я имею в виду. Мне об этом рассказала Доркас. У них на уроке зельеварения Гораций разговаривал со Снейпом, и там промелькнуло твоё имя. Доркас сказала, что Северус так удивился. Слизнорт возлагает на тебя большие надежды. Планировал предложить тебе задание, чтобы узнать твои силы. Не знаю, чего он там наговорил Снейпу, но Медоуз говорит, Нюниус был готов вскипеть и взорваться прямо на месте. Ну, вроде так. Может он просто был чуть более расстроен, чем обычно. Регулус соврал бы, если бы сказал, что не был заинтересован новостью. Поистине замечательная тема, чтобы не обсуждать война. — Нюниус? — уточнил Регулус, когда Пандора перешагнула через него, усевшись на матрасе. — Ну да. Северус. Я случайно услышала от Джеймса. Поттера. Ну ты знаешь его. Это он давно придумал, все пользуются. В целом, наверное, Северусу подходит, — Пандора усмехнулась, а упоминание фамилии Поттер мгновенно заставило Регулуса вспомнить и Юфимиею, и Флимонта, и достопочтенных «мародеров». — И тебя ничего больше не интересует? Не спросишь у меня ничего? Меня, например, волнует задание. Он тебе уже дал его? Регулус кивнул. — И я его уже сделал. Два дня провёл в классе зельеварения. Вечер пятницы и субботу. — Ого. Так долго? Что же ты там наварил? — Да так. Зелье статичности. — Это ведь что-то не школьное? — с недоверием спросила она. — Ага. — хитрая, немного самолюбивая ухмылка появилась у него на лице. — По книге из запретной секции, — добавил он, как самый страшный секрет. Будто уже больше года не был ходком в эту секцию. — И вышло... удачно? Регулус уверенно кивнул. — Значит, Снейп... недоволен этим? — он вернулся к прошлой теме. — Мне кажется, ужасно недоволен. Я сама его не видела, но говорят, что ты для него теперь что-то вроде конкурента, коих он никогда не имел, сам знаешь. Наверное, его взбесило, что тебя взяли в группу продвинутых еще на четвертом курсе, а его лишь на пятом. Как полагается по правилам. Регулус пожал плечами, мол, ничего не знаю, а затем послышались знакомые шаги и вскоре появился Барти. — Больше не буду пить. Никогда. — Четвертый. — сказал Регулус. — Что? — Барти нахмурился и в недопонимании посмотрел на Регулуса. — Четвертый раз ты так говоришь. — Тебе легко говорить, пью-без-утренней-блевоты-после-вечерней-выпивки-Блэк! Регулус не сдержался и засмеялся. Барти закатил глаза. — Я голодный. Пошли есть. Сколько время? — Барти обратился к Пандоре, сопровождаемый удивленным взглядом Регулуса. — У тебя еще есть аппетит? — спросил он. — Желудок опустошен и просит подпитки, — сказал Барти как нечто самое очевидное. — Время час, — объявила Пандора и оба метнулись взглядами к ней. Ну и ну. Поспали. Отдохнули. — Как раз под обед. В самый раз. Всегда бы так высыпаться, — закючил Барти, пытаясь привести свой неряшливый видок к порядок. Регулус вскочил быстро, почти что без проблем. Протянул по привычке руку Пандоре, и та схватилась аккуратно, приподнимаясь на матрасе. После многочасового сна Регулус чувствовал себя определенно лучше, но возможно, если бы не выпил полбутылки огневиски вчера — все было бы еще прекрасней. Так, как не бывает даже на каникулах. Но прекрасней не было. Атмосфера в замке давила той усталостью, непониманием и горечью, которые сохранились со вчерашнего дня. Тоска смрадом растеклась по помещениям. Коридоры были практически пустые несмотря на выходной. И несмотря на то, что вчера они кишили студентами. По пути встречались студенты с чемоданами, которые несли в руках, либо на тележках. Не заканчивались чужие люди — женщины и мужчины. Пурпурные авроратские мантии на плечах некоторых заставляли кого-то либо шарахаться, либо смотреть влюбленно -восхищенными глазами. Но что-то было не так. Втроем дошли до Большого зала. Учительский стол был непривычно пуст, не считая сидящего за ним мистера Льюиса Гроува и Минервы Макгонагал (оба, очевидноч не спали всю ночь, что было видно даже издалека). Учеников тоже было не много. То тут, то там они сидели маленькими группками от трех до пяти человек, не больше. Все факультеты смешались — никто не носил сегодня формы и столы перестали разделять учеников четырех факультетов, объединив всех общим горем. Только у стола Хаффлпаффа, на краю, ближе к учительскому столу, стояла небольшая фотография с мальчишкой в школьной форме. Тот самый, погибший мальчишка. У рамы лежали живые цветы. Лепестки тускнели, отваливались от стержня листья. И рядом с фотографией никто не сидел. Но то и дело на нее кто-то, да поглядывал, не смея задерживать надолго взгляд. Вот и приятного аппетита, думал Регулус. Они все направились к столу Слизерина, не задумываясь. Пандора не возражала — она была частой гостьей за столом любого факультета, кроме своего. Про своих, она, конечно же, тоже не забывала. Но не сегодня. Сегодня она лишь кому то помохала из своих. Коротко и слабо. — Тухловато. — пробормотал Барти, отрезая вилкой кусок яичницы. Металл заскрежетал по поверхности, заставив всех взяться в скамейки. Никто не ответил. — Дамблдор что-нибудь говорил? Утром или там... не знаю... — пережевывая еду спросил Барти. Дамблдор. Проклятый Дамблдор. Пронеслось в мыслях Регулуса. Безопасность превыше всего. Неужели он — великий и могущественный, когда-то одолевший самого Гриндевальда — не смог предвидеть такого? Если Дамблдор не смог защитить студентов этой школы, — он снова посмотрел на фотографию, стоящую в другом конце зала на столе, — то почему он все еще здесь? На минуту он вспомнил слова родителей, что Альбус Дамблдор — чокнутый старик, и сейчас, в красках вспоминая лежащие трупы, плачущую мать с мертвым Эрнестом в руках, Беллатрису — искренне согласился со словами своих родителей, как бы ужасно это не звучало. Хоть в чем-то Регулус сегодня с ними соглашался. Однако голос Пандоры заставил его выйти из раздумий. — Вечером. На ужине. Деканы передали, просили всех прийти к половине седьмого в зал. И Регулусу было интересно, что тот скажет. И в то же время — слушать ничего не хотелось. Не хотелось слышать. Он так и не доел свой завтрак, хотя по дороге в зал был уверен, что что-нибудь, да съест. Как итог — он все время ковырялся в своей тарелке, тормоша яичницу, превращая ее в не очень аппетитное месиво. Раздавил вилкой маленькую помидорку, заставив ее брызнуть в разные стороны. Тер салфеткой стол, вытирая его от сока слишком долго, пока не натер всю поверхность доступную ему до блеска. Его кузина, трепавшая его в детстве по голове и говорившая, какой он миленький, когда грустный, убила невинного студента. Того, чью фотографию он теперь видел. Каждый. Видел. И стоило Барти доесть все до последней крошки — Регулус вскочил из-за стола, как ужаленный. И весь день прошел в густом, бездельном тумане и Регулус не заметил времени, как ему снова пришлось вернуться в большой зал, только теперь к половине седьмого. Он даже не понял, как после завтрака, только что закончившегося, вновь оказался здесь, под светом летающих свечей. За столом. Не успев проголодаться. Наоборот — только с усиленной тошнотой пришлось сидеть. Ряды поредели еще сильнее. Несколько десятков человек за день точно успели отчалить домой. Но Дамблдор, не изменяя традициям, встал в центре перед учительским столом, сложив перед собой руки, как он обычно делал. И каждый. Каждый в зале смотрел на директора иначе, ожидая, что он скажет. И тишина ожидания среди немногочисленного числа студентов была оглушительной. Только какой-то писчий сидел в углу и шуршал бумагой с зачарованным скоростным пером, готовясь записать все слово в слово. — Дамы и господа, студенты, — его голос мягко распределялся по всему залу. — Мне очень жаль, что многим из вас пришлось стать свидетелями недавнего, крайне ужасного события. Я считаю, что держать все в секрете от вас нельзя. Хогсмид был под сильной защитой, однако кто-то помог пожирателям пробраться на его территорию. Мы стали свидетелями безжалостного, зверского преступления против человека. К нашему великому сожалению, обошлось не без жертв. Один из наших студентов — Хаффлпаффец Эрнест Гордон — трудолюбивый и добрый юноша с шестого курса, стараясь постоять за жителей деревни и, встав лицом к пожирателю смерти, погиб. Почтим его память. Регулус услышал несколько раздражающих всхлипов. Весь зал погрузился в гробовую тишину ровно на минуту, и как же она долго продолжалась. Он заметил, как за Слизеринским столом кто-то улыбался, кто-то даже посмеивался. Регулус же ничего не чувствовал. Он сохранял холодное выражение лица весь вечер, и совсем не притронулся к еде. Мало кто решился есть после такой речи. Речи, не содержавшей ничего, кроме нового перечня дисциплинарных правил, проповеди о добре и зле, и все подобное, чему внимали особо чувственные студенты. К еле никто не притрагивался. Все разошлись в свои комнаты в тишине, опущенные еще сильнее, чем то было когда-либо до. *** Неделя протекала медленно. Учителя старались сохранять интенсив, но замечали, что большинству сложно вернуться в привычный ритм, поэтому, и даже показалось, что объем домашних заданий уменьшился и занятия стали более щадящими. Иногда их даже отпускали раньше, а не держали до последней секунды в классе. В пятницу, как и обещалось, прошел первый урок с продвинутой группой по зельеварению. Планы сбывались, будто ничего и не было. Воздух был тот же, погода за окном особо не менялось. Все эти мелочи держали на плаву, не давая пожирать себя рефлексии. Пока шестикурсники и семикурсники лениво и расслабленно входили в класс, Регулус уже резво пробрался в кладовую и нашел зелье, сделанное еще почти неделю назад. Этот маленький успех все еще радовал, теплил душу, но теперь, к сожалению, гораздо меньше. Достав холодную пробирку, Регулус пошел к столу профессора Слизнорта. Тот, очевидно, ждал его. И профессор, заметив прозрачную как воду жидкость, наклонил голову в бок и недоверчиво нахмурился. Регулус же оставался невозмутимым и лишь ждал оценки. В голове пустота. В рассудке туман. — Не говорите, что это. Я хочу угадать. — он улыбнулся и с мнимым интересом забрал у Регулуса зелье. Поднес к свету, открыл, понюхал, что запрещено по технике безопасности. На его лице читалось сомнение, которым Регулус прямо-таки наслаждался, смакуя каждый момент. Ответ был неочевиден, и это заводило. Регулусу нравились неочевидные вещи. — Хм, я... Удивлён. Неужели это самое настоящее зелье... — он остановился, будто не мог поверить в то, что собирался сказать. — Зелье Статичности? Или я путаю на старости летm Несколько старшекурсников, готовившие свои рабочие места, внезапно обернулись в сторону Регулуса и Слизнорта, чем немного смутили стоявшего полубоком к ним Регулуса. Лицо закололо от непривычного внимания. Тот чувствовал себя не очень комфортно, будучи в компании старшекурсников, хотя и старался сделать вид, что ему до них дела нет. Как подобает Блэку. Как папа завещал. Регулус свободно кивнул, не видя в этом ничего удивительного, а Слизнорт стал шарить глазами по столу и всему классу, ища, где это зелье можно испытать. Язык нервно облизнул кривые тонкие губы, и глаза заблестели. — Консистенция на вид идеальна, цвет и запах целиком соответствует... Я ожидал, что вы возьмете что-то с первых страниц... Он бережно поставил пробирку в держатель и пошел в сторону кладовой. Остальные студенты, как бы не старались не обращать внимания на нового в их компании юного студента, все же бросали жаждущие взгляды то на Регулуса, то на его творение. И Регулуса чуть подташнивало — от голода, от волнения, от предвкушения. В дальнем углу он случайно заметил знакомую фигуру, — Северус Снейп. И невольно вытянулся, накидывая к росту пару сантиметров. Лицо знакомого слизеринца разглядеть было практически невозможно из-за свисающих на него сальных паклей и падающей от шкафа тени, но то, что он неотрывно смотрел на Блэка было абсолютно очевидно. Два уголька горели на бледном, скрытом от света лице. Но Слизнорт мастерски разорвал это молчаливое рандеву, принеся с собой колбу с чем-то темно-зеленым, вязким. Магией на магию? Интересно. На это Регулус не рассчитывал, но, представляя сцену позора, старался не бледнеть раньше времени. Решил дождаться. — Самое время проверить! — с возбуждением сказал профессор, укладывая на стол какой-то старинный артефакт, который Регулус не сразу заметил в его кулаке. На тоненькой серебряной цепочке висел небольшой зеленый медальон, переливающийся изумрудными оттенками. — Старинный артефакт, насколько я знаю, один из коллекции, состоящей из пяти или шести других. Кажется бесполезным, но имеет интересное свойство. Ваше зелье вышло на славу по внешним характеристикам, но я считаю необходимым проверить его. Дамы и господа, прошу, кому интересно — я продемонстрирую небольшой эксперимент, который может оказаться весьма полезным для вашего дальнейшего обучения. — Настойка из шерсти Нюфлера и клыков зубастого тигра, расщепляющая пространство и работающая почти как бездонные зачарованные сумки, — Слизнорт поднял флакон с темно-зеленой густой жидкостью, а затем перевел свое внимание на артефакт. — Артефакт, принадлежащий когда-то одному из старых преподавателей зельеварения, записывает воспоминания, как омут памяти. Но держит, к сожалению, не долго, у рыбы память больше. Если зелье работает — все застынет. Если нет — то такой вещи будет ровным счетом все равно, что на него выливают. Капнем некоторое количество настойки на кулон. Слизнорт звонко откупорил затычку. Он мог ждать любого исхода и любой бы был ему по нраву, окажись то сокрушительный провал, то головокружительный успех. — Это зелье запускает в артефакте интересную реакцию. Теперь мы сможем придумать все, что захотим, и кулон предоставит нам то, о чем мы подумали. Он сохранит это воспоминание, мысль в себе на несколько минут. При усилии, это можно будет воплотить даже в физический объект, но... — профессор оглядел своих студентов. — Мэри, подойдите сюда ближе, позволим даме принять участие в эксперименте. Сейчас начнется реакция, подумайте о чем-то... о чем-то хорошем. Может, ваша мечта или желание. Не обязательно делиться своим прошлым. Высокая черноволосая девушка с раскосыми глазами, наверное, с шестого или даже седьмого курса, поправила красно-золотистый галстук и смущенно протиснулась сквозь стоящих впереди студентов. Дымок над вещицей заворожил ее, отразился в карих глазах, задерживая на себе ее внимание. Но после стало заметно, как она напряглась – ее редкие выщипанные брови сдвинулись к переносице, черные глаза сощурились. — Не напрягайтесь сильно, кулон и без того сейчас достаточно чувствителен. Она немного расслабилась, пытаясь последовать совету, поняла, что хотела бы увидеть и… Густой столб пара возвысился над столом, переливаясь всеми оттенками синего — от светлого, нежного голубого до глубокого морского цвета. Всем пришлось отойти на несколько шагов, чтобы увидеть представленный «натюрморт» — странная изящная фигура какого-то животного грациозно извивалась в огромных холодных голубых парах. Почти что все замерли в восхищении, принимая холод, который исходил от артефакта. Слизнорт полюбоваться невероятно красивым совместным творением фантазии Мэри и артефакта, а потом без раздумий погрузился в дым, держа флакон с зельем Регулуса. Исчез в нем, немного раздражая объемную картину. Только его тоненькие ноги в брюках с отвисшими коленями под столом и были видны. Десять долгих, мучительных секунд все ждали чего-то, и Регулус почти испугался, что зелье не работает, хотя был уверен, что срок годности у него долгий и температура, при которой он его хранил почти неделю была верна. Весь спектр позора вылился ему на голову, но он, как часто случается, зря волновался. Постепенно парящий дым застывал, превращаясь в неподвижные облака. Фигура за это время стала более очерченная — теперь она напоминала изящную газель (чем-то даже напоминая саму Мэри), которых Регулус помнил по рисункам в своих детских книгах. Восторженные тихие вздохи пронеслись среди студентов, особенно впечатлительные смотрели на это широко раскрыв глаза, не переставая восхищаться застывшей картиной. — Мои поздравления, мистер Блэк! Чистейшая работа. Я не сомневался. С довольной улыбкой Слизнорт достал свою палочку и взмахнул ею, освобождая пар от оков, а затем заставляя его исчезнуть. Сразу исчез холодок, оставляя после себя лишь слабый осадок над поверхностью стола, но и он после рассеялся, оставляя невзрачный артефакт лежать в грустном одиночестве. — Мисс Шелдон, поделитесь, что это было, или сохраните столь красивое явление втайне? — с добрым смешком профессор посмотрел на подопечную. — Мой патронус. Газель. Месяц назад мне удалось вызвать ее впервые. — Потрясающе! Очень оригинально! Мистер Блэк, — он снова вернулся к нему, будто вспомнил о его существовании, — Добро пожаловать. Вы блестяще себя зарекомендовали. Большая часть наших занятий — практика… Студенты, удовлетворенные зрелищем, стали расходиться, пока Регулус сам прибирал место за Слизнортом, забывшим о бардаке. Артефакт дрогнул под касанием Регулуса, не поддался, чуть обжег ладонь, но он все равно протянул его Слизнорту, мол, забирай, куда пошел. —... поэтому сегодня присоединяйтесь к Рабастану Лестрейнджу, шестикурснику с вашего факультета, — он кивнул, забирая артефакт без колебаний. Регулус прослушал какую-то часть слов, сказанных Слизнортом, и услышал лишь окончание. Смутное. Неприятное. Семья Лестрейнджей ему не импонировала. Лестрейндж же, услышав своё имя, оторвался от какого-то разговора с неизвестным Регулусу студентом, и улыбнулся ему. Регулус, конечно же, хорошо знал Рабастана. По нескольку раз в год он видел его во время визитов. Регулус знал его родителей. Регулус знал его брата. Мужа Беллатрисы. Рабастан имел куда более привлекательные черты лица, чем его старший брат. Кожа не была такой огрубевшей, руки были тонки и изящны, как у настоящего аристократа из книжки. Волосы аккуратно подстрижены и всегда чисты, то есть — абсолютная противоположность Рудольфусу. Единственное сходство — темно-карие, чёрные глаза, удивительно похожие на глаза Рудольфуса. Но на этом все сходства заканчивались. Даже взгляд у них был разный. Регулус даже подумал, что будь он на месте Беллатрисы, подождал бы Рабастана. Однако он тут же мысленно заткнул себя, счев эту мысль крайне глупой со своей стороны. Но весело. Регулус кивнул Слизнорту и скомканно поблагодарил его, затем уныло поплелся к парте, где его со странной усмешкой на губах ждал Рабастан. Пока Регулус пересекал класс, он мог поклясться, что заметил, как нагло пялился на него Северус Снейп. Все тем же взглядом. — Надо же, Регулус. — глубоким и ровным голосом произнёс он, опираясь руками о стол. — Невероятно. Так быстро. С чего вдруг такой интерес к зельям? Регулус вопросительно выгнул бровь и ответ не заставил себя ждать: — Я тоже когда-то жаждал заниматься зельеварением. Но конкуренция... — Рудольфус посмотрел на Снейпа. — Просто душит. Бесконечная гонка, — то ли в шутку, то ли всерьез заливал он. — О чем ты? — Регулус сделал вид, что не заметил того маленького жеста в сторону Северуса. Включил дурачка. — Ну... Ты конечно и Блэк, но этим снобам-алхимикам плевать на происхождение. Гиблое место. Либо занимаешься наукой как следует, либо моешь пробирки. Не думаю, что когда закончу школу, свяжусь в алхимию. — Почему ты решил, что я пущусь в алхимию? — спросил Регулус, хотя сам уже понимал ответ. — Зачем тогда Слизнорт запихнул тебя сюда? Бесперспективных он не затаскивает к себе в котел-гадюшник. Да, именно это Регулус и ожидал услышать. Он пожал плечами и ничего более не сказал, а Рабастан лишь продолжил улыбаться. И из всех, с кем Регулус мог сегодня работать со спокойствием на душе, был Рабастан. В конце-концов, Регулус знает его с малых лет. У них вполне сносные взаимоотношения. Всяко лучше, чем в паре со Снейпом… — Темному Лорду нужны хорошие зельевары и алхимики. Понятно, что мастерство оттачивается десятилетиями, но если у тебя хорошая голова с малолетства, то теплое место тебе будет обеспечено, — он поддел Регулуса плечом, подмигнул и смахнул со своей доски невидимую пыль. Опять. Изъезженные разговоры. Неподъемные мысли. Непонимание. Только не сейчас. На доске появился рецепт нового эликсира. Замороченный, путанный, требующий точных расчетов. Но все же легче, чем зелье статичности. Но после таких разговоров все казалось Регулусу тяжелым. Все. Но они сработались неплохо, хотя Регулус был более чем уверен, что справился бы один. Но вдвоем работать было приятно. Спокойно. Не было шума. Не было шквала вопросов, как на привычных уроках Зелий. Да, что-то отталкивало. Что-то поддевало изнутри, скручивало, отвращая от Лестрейнджа, но было терпимо. Регулус даже получил удовольствие от работы и три часа пролетели как двадцать минут. И были куда продуктивнее рядового занятия. *** Неделя за неделей проносились, одна сменяла другую. С утратами смириться было невозможно, холодеющая зимняя тоска, омраченная стражами порядка и ограничением свободы, витала в воздухе. Хогсмид теперь был под жестким запретом. Многие студенты вернулись к обучению и школьной жизни, но были те, кто так и не вернулся. Январь быстро закончился и теперь во всю царствовал холодный февраль. Холодный, но предвещающий наступление скорой весны. Месяц тоже тек стремительно, отсчитывая день за днем. И двадцать второго февраля, в субботу, Регулус бессмысленно шатался по коридорам Хогвартса, переделав все домашнее задание и впав в сезонное уныние. За четыре года он успел выучить почти что каждый коридор, но место, по которому он ходил сейчас входило в разряд «был, но не запомнил», либо «практически не ходил, потому что слишком далеко», и все это грозило Регулусу пропустить комендантский час. Но и шел очень медленно, аккуратно ступая на ледяной камень, так тихо, что его шаги можно было услышать только если остановиться и прислушаться. Старая привычка — ходить бесшумно. Внезапно из-за гобелена, в двадцати метрах, послышался странный шипящий шорох, но прислушавшись, Регулус понял, что это чей-то сбивчивый шепот. Неразборчивый и спутанный, будто дефектная речь. Он остановился и прислушался, не думая о том, что может подслушать что-то лишнее, как во время каникул. — Нельзя это терпеть! Нужно меняться. Нужно смело смотреть в глаза будущему! Нужно строить его самому! — Давай же, решайся, ничего страшного не произойдет! — Плюй на нее! Как ты вообще общаешься с грязнокровкой? — Ты не понимаешь, она совсем другая. — За ней бегает этот Поттер, у тебя все равно нет никаких шансов. Ты же видишь, как она к тебе относится, отпусти эту мерзость! — Она не мерзкая! — Северус! Неразборчивые голоса было невозможно отлепить друг от друга. Сколько стояло в укрытии человек? Трое? Четверо? То, чего Регулус совсем не ожидал, хотя следовало, заставило его почти что пожалеть о подслушанном. Эван Розье, Северус Снейп и Алекто Кэрроу выплыли из-за тяжелого гобелена и втроем уставились на стоящего в нескольких шагах от них Регулуса. — Регулус, какого черта ты здесь делаешь? Ты должен быть в гостиной. — подала голос Алекто. Регулус вскинул брови, напуская на себя такой нахальный вид, что — слава Мерлину, рядом не было зеркала, иначе бы он сгорел от этой претенциозности. — Я никому ничего не должен. К тому же, могу задать тебе и твоим компаньонам тот же вопрос. Глаза Снейпа сузились, Розье ухмыльнулся, покачиваясь, а Алекто заносчиво вздернула нос. С Кэрроу Регулус был не в ладах с детства, а с Северусом — с первого курса. Если с Алекто все было ясно, то с Северусом было все еще проще. Он был полукровкой, втискивающийся в их чистокровную общину, в которую не вписывался ни по одному параметру. А Эван был просто Эван. На него Регулус даже не смотрел. Эван был безобидный. Регулус же знал: у него было все. Он был потомственным чистокровным волшебником, исчисление рода которого уходило глубоко, вплоть до двенадцатого века, если не раньше; его отец пользовался огромным уважением в высших слоях общества, в том числе и у некого Темного Лорда и имел стремительный карьерный рост; семья Блэк официально входила в тройку богатейших магических семей Британии, разделяя место под солнцем с Малфоями и Лестрейнджами, и, безусловно, возвышалась даже над другими чистокровными семьями. По крайней мере, так было принято думать. Столетиями. И из-за этого главы семейств имели сильное напряжение между собой. И это сказывалось на отношениях их дочерей и сыновей. И это было неприятно. Но Регулусу было наплевать. Не на конфликт. На свое положение. Был ли Регулус рад наследственным титулам? Должен был. Но не был. Но он конечно никогда не осмеливался произносить свои мысли вслух. Даже Барти не знал о сокровенных и несбывчивых желаниях друга, о сокровенных мыслях, которые разъедали мозг с каждым днем все сильнее. Поэтому Снейп, который являлся одним из тех немногих фанатов-полукровок Темного Лорда, всегда жутко комплексовал из-за отца-магла и скрывал свое происхождение, лишний раз вовсе не говоря о родственниках и крови. Розье был из уважаемой семьи, но большей славой они пользовались все же во Франции, чем здесь, в Англии. Но он и относился к Регулусу спокойнее всех. А близнецы Кэрроу всячески скрывали, через какие кризисы пробирается их резко сократившаяся в численности семья, сколько непредвиденных трат случается в их доме и насколько близок глава их семейства к банкротству. И среди них стоял Регулус, не знавший их бед. У семьи, пока что, было все: и признание, и слава, и деньги. Да, Регулус постоянно слышал: проблема здесь, проблема там. Но отец был из сильных, хитрых и предприимчивых людей. Своей жестокостью он добивался беспрекословного подчинения, фальшивым обаянием и мнимой услужливостью договаривался о самых немыслимых на первый взгляд вещах. И Регулус знал, что все имеют прекрасное представление, кто он такой, из какой семьи, и сколько не обглоданных, неперемытых костей еле осталось. — Я рад нашей встрече, Регулус, думаю, ничего такого мы и не говорили, чтобы скрываться, разве нет? — медленно и жеманно тянул Розье. Он не любил конфликты. Всегда все сглаживал. — Разумеется. — коротко ответил Регулус, натягивая на лицо короткую, безобидную улыбку. Мама так улыбалась, когда не хотела продолжать разговор с кем-либо, на кого не могла сорваться. Регулус знает, какое неоднозначное впечатление может произвести такое выражение лица, и он ненавидит невозможность оставаться искренним, но играет. По чужим правилам. Как научен. И в устоявшийся, неловкой тишине, Регулус понял, что все пора брать в свои руки. Развернуться, оставив все на своих местах, он не мог. Нужно было как-то показать, что все в порядке. Что Регулус сам по себе нормальный. Спокойный. Что в голове не кроется никаких планов по захвату мира и чужого имущества. — Северус, ты как-то напряжен. Расслабься, я ничего не расслышал из того, что вы тут шептали, — позу порасслабленнее, взгляд попроще, голос помягче. И Регулус мог промолчать. Мог не тормошить бедолагу Северуса и не нарываться на конфликт, не натягивать ещё туже и без того напряженные отношения. Но не сегодня. Настоящего роста Северуса никто не знал, но сейчас он точно стал на несколько сантиметров выше привычного. — Заткнись, — проронил Северус. — Да ладно тебе, — Регулус убрал руки в карманы брюк. В голове он уже прокрутил автоматическое движение — как левая рука выпрыгивает из кармана, аккуратно и стремительно ныряет в правый внутренний карман расстегнутой кофты, и палочка оказывается стиснутой в руке, готовая верно служить хозяину. Так, на всякий случай. Никогда не знаешь, что встрянет в голову твоих знакомых с факультета. Особенно если это Снейп, ненавидевший блэковские рожи. Регулус не сдвинулся с места. — Быстро же ты вписался в любимчики Слизнорта. — Не быстрее тебя, — отнекивался Регулус. Будто ему весело. Хотя весело не было. Он видел, знал, что каждое слово торкает Снейпа, хотя тот и не подавал виду. Алекто и Эван же, как благоразумные, не вмешивались в непотребные им терки, связанные с зельеварением. Оба имели хороший балл, но не обладали амбициями продолжительно заниматься им, а тем более — таланта и благосклонного расположения к предмету, поэтому оставили Северуса и Регулуса в почти равноправной дуэли. — Тебе не угнаться. Регулус бы засмеялся. Но он считал про себя, слушал дыхание, делал все, как мама завещала. Не ругаться, не срываться, не грубить, даже когда очень хочется. — Вся ваша семейка такая. Подлые и лицемерные Блэки, — Северус смаковал каждое слово. Ему определенно мешал Регулус. Он не хотел, чтобы кто-то вставал с ним на один пьедестал, даже более — на ту же самую ступень. — Настанет день, и вы все сгинете. Эван прыснул. Ему часто весело. Алекто потеряла любой интерес. Но Регулуса, конечно же, как благодарного своей семье, как примерный гордый сын, был задет. — Поколение пожирателей расставит всю иерархию по своим правилам. Ты знаешь это, Блэк. — фамилию Регулуса Снейп всё равно что выплюнул, подчеркивая последнюю согласную, словно харкая. — Пройдет еще пара лет, мы выпустимся, и тогда Темный Лорд узнает, какие плоды нажили его старые любимцы. Эван и Кэрроу заулыбались, вспоминая свои профессиональные перспективы. Снейп оголил свои желтоватые зубы и тоже усмехнулся. Регулус правда не знал, что сказать. Они то все (кроме Снейпа), были в одной лодке. И мозг словно опустошился. Он не был настроен на конфликты, и более того — Снейп был прав. Темный Лорд узнает, какие плоды нажили Вальбурга и Орион Блэк. Сириус и Регулус. Про первого он наверняка уже знал. Но про второго... Как много придется ему узнать о втором. Эта мысль вызывала горькую усмешку, и, однако, ее было необходимо держать в себе. И сколько усилий придется приложить Регулусу, чтобы знание это ускользнуло от взгляда Лорда. Может, он окажется тем еще дураком? — Мы все окажемся там, — подтвердил Регулус, — но ты-то по прежнему останешься поганой полукровкой. С кем там гуляла твоя мать? Это обожгло язык, но, Мерлин, как это было приятно. Точка невозврата. Самое уязвимое место Северуса было задето, палочка пятикурсника взметнулась будто из ниоткуда, разрезая напряженный воздух, но и Регулус был не промах — ждал. Поэтому ловко достал свою и как раз вовремя, чтобы отбить первое оглушающее заклинание, прозвучавшее с особо громким хлопком в тоскливой тишине и без того сокрушенного недавним ужасом Хогвартсом. Кровь ударила в голову Регулусу, но он знал, как важно сохранять хладнокровие. Одно за другим — Регулус стал отправлять в Снейпа целое ассорти заклятий — обезоруживающие, парализующие, отталкивающие, — и с такими редкими перерывами, что Северус еле успевал отбиваться. Просто очередное упражнение в дуэли — и всего. Безусловно, было на руку, что Розье и Кэрроу не принимали никакого участия — они заняли позиции наблюдателей гладиаторского боя, но бесконечно это все продолжаться, конечно, не могло. Северус начал уставать. Это было заметно в дрожащем плече, когда напряженная рука взметалась вверх. Огонь трещал и выкрикиваемые заклинания ударялись о стены нервным эхом, выпуская с каждым взмахом все менее и менее сильные заклинания. И Регулус поймал момент, как его учили на уроках фехтования: ударил наотмашь, мало думая о последствиях. И попал Снейпу по носу. Сразу же отшатнулся. Главное — не подавать виду, что что-то не так. Кровь хлынула из больших ноздрей, стекая по рту и подбородку и большими густыми каплями падая на белую рубашку, окрашивая ее. И только теперь Эван и Алекто, сконфуженные, забеспокоились, ввели свои палочки в действие, но даже их совместный «экспеллиармус» оказался тщетен: его отбил Регулус вкривь, всего лишь чуть дернув локтем. Элементарный, элегантный щит. И пара друзей оставила попытки вмешательств. Палочку Снейп выронил, сам в изнеможении опустился на пол и зажал пальцами нос, а другую руку держал под подбородком, будто это могло исправить и без того грязную, кровавую ситуацию. Они бы, наверное, продолжили разборки, когда Снейп на карачках дотянулся бы до палочки, но все разом услышали стремительный стук каблуков, эхом отталкивающийся от стен замка. Регулус знал, кому эти шаги принадлежат. Минерва МакГонагалл буквально летела на шум. — Будьте добры объяснить, что здесь происходит! — её резкий, но пронзительный голос бескомпромиссно рушил нависшую на мгновение вечернюю тишину. — Небольшой... конфликт. — Алекто оказалась самой находчивой, пока Эван стоял, разинув рот, Снейп истекал кровью, обильные капли падало на камень, оставляя лужи, а Регулус, бьющей по телу пульсацией, все еще пытался хоть немного успокоиться. — Пятьдесят очков со Слизерина во-первых. Во-вторых, — она изумленно посмотрела на Регулуса, который практически никогда не доставлял хлопот, а сейчас, как обезумевший, стоял с нездоровым блеском в глазах: — Во-вторых, будьте любезны сказать мне, кто так нещадно сыпал заклинаниями. И хотя она уже все поняла, все же ждала ответа. Трое посмотрели на Регулуса. Будто Северус был не при чем. Будто Регулус накинулся на безоружного голыми руками. Это возмущало до предела, но — считать, дышать, слушать вдохи. Регулус уже усмирил бешено колотящееся сердце. — Я, профессор. — на удивление уверенно, твердо и без колебаний. Делает успехи. Ее губы сжались в тонкую полоску. — Более не желаю слышать объяснений. Это просто неприемлемо, мистер Блэк, от вас я такого никак не могла ожидать. Сейчас же вы все отправляетесь к директору, где все и расскажете. И меня не волнуют ваши академические успехи. Если потребуется — будете отрабатывать такое хамство до конца курса. Северус уже остановил кровь и напоследок бросил яростный взгляд Регулусу. На его лице дрогнула улыбка. Раскат теплого удовольствия прокатился по всему телу, и даже последствия не страшили. Не страшили вплоть до горгулий у входа в директорский кабинет. И Регулус даже краем глаза не смотрел на компанию, в которую попал. Он мог уйти и промолчать тогда. И Макгонагалл, наверное, могла бы проигнорировать увиденное. В конце-концов, не ее факультет. Но, почему-то, не сегодня. Альбус Дамблдор сидел за своим столом, но, увидев окровавленную рубашку Северуса и решительное выражение лица Регулуса, глубоко вздохнул. Он, конечно же, сразу все понял. Подобные кадры представали перед ним почти что каждый день. И он не мог поставить запрет на посещение его кабинета, не мог почему-то скинуть всю ответственность на деканов. Продолжал выслушивать одинаковые, как под копирку, истории. Он медленно поднялся, взглянул в окно, и лишь после изнуряющей паузы обратил свое внимание на несчастных студентов. — Как я мог понять, мисс Кэрроу и мистер Розье не являются участниками сегодняшнего недоразумения, не так ли? Регулус, борясь с недоумением, посмотрел на Дамблдора. Откуда он знает и как понял это? И так всегда было. Словно прочитав мысли Регулуса, он добавил: — Судя по измотанному состоянию мистера Северуса Снейпа и боевому настрою мистера Регулуса Блэка, те двое занимали позиции наблюдающих. Что, конечно, тоже не очень хорошо. Даже не попытались вразумить двух распалившихся друзей? И, конечно же, никакого ответа не последовало. Нарочито поучительный тон. Уставшие глаза в легких морщинках. Блеск стекол. Стойкий ароматический запах цитруса и чего-то сладкого… Как на юге Франции. Регулус даже забыл, зачем пришел и в чем виноват. Его отбросило в детство, и он не слышал директорских нравоучений. — Мисс Кэрроу, мистер Розье, отправляйтесь в свои кровати. Конечно, вам бы стоило назначить отработку за прогулки после отбоя, но, считайте, сегодня вам повезло. Макгонагал проводила стремительно убегающих студентов суровым взглядом, снова поджала губы так, что они опять превратились в бескровную ниточку. Она была недовольна. Наверняка жалела, что телесные наказания давно были отменены. — Просто возмутительно, стоило времени слегка перевалить за комендантский час, как сразу! Альбус, такого допускать нельзя, вы бы не поверили, но я сама слышала, как безостановочно летели заклинания из палочки мистера Блэка, удивительно, как только мистер Снейп отбился! — Подождите, Минерва, ведь Северус не может оказаться жертвой просто так? Это не в духе Регулуса Блэка, — горькая и еле заметная усмешка сорвалась с губ директора. Он подчеркнул фамилию как-то по особенному, без укора, но внимание направил именно на какой-то важный для себя скрытый смысл, — Что скажете, Северус? Не стоит врать, мы легко можем проверить историю ваших палочек, они все прекрасно запоминают, в отличие от ваших юных забывчивых умов, — он по-доброму усмехнулся. Северус переминался с одной ноги на другую: — Я... Профессор Дамблдор, Блэк начал оскорблять меня, и я не сдержался. — Это была дружеская беседа, пока Северус не начал оскорблять мою семью. Он вскинул палочку первым, это тоже можно проверить. — парировал Регулус нагло перебивая Снейпа. Безусловно, Регулус знал, что сам нарвался, сам нагнал это напряжение, но был уверен, что до тех пор, пока Снейп не проронил первого оскорбления в сторону его семьи, не произнес ни единого плохого слова. Ну, может только одно не самое приличное замечание. Но то была правда. Поэтому не считается. — Мистер Блэк, говорить в кабинете директора без разрешения запрещено. — Дамблдор мягко предостерег Регулуса, но не ждал каких-либо извинений, а просто сказал: — Чем же Снейп вас оскорбил? — Повторюсь, не меня, но мою семью. Будет играть по изъезженным правилам. Чистота крови навек. Pure pour toujour. Дамблдор кивнул, понимая. Да, он, конечно же, знает. В его глазах Регулус — типичный обладатель серебрянной ложки в заднице и тарелочки с голубой каемочкой. Регулус знает. Регулус пользуется. Всегда пользуется, чтобы выворачиваться из неудобных ситуаций в таком роде. — Ох... Как же вы не понимаете. — он отвернул свой корпус практически целиком, отгораживаясь, отошел к приоткрытому широкому окну и оперся о подоконник руками. — Я понимаю, в каких кругах вы находитесь, я знаю ваши семьи, но... Но сейчас мы ведём сложную борьбу, от которой зависят наши, ваши, а затем и жизни ваших детей. Пока погибают ни в чем невинные маглы, маглорождённые, полукровки и даже чистокровные, пока погибает армия, вы находитесь в безопасных стенах замка и так легко набрасываетесь друг на друга. Первичная реакция — отвращение от наглой лжи. Видал он эту безопасность. Регулус знал — должен испытать вину. Короткий укол совести, протыкающий что-то там внутри, под ребрами. Но ничего не было. Регулус знал себя, знал, чего хочет от жизни, к чему стремится. Отгораживал себя от одного, присоединял к другому, а где-то находился на нейтральной стороне. Но сейчас его даже передернуло от внезапного отвращения. Дамблдор почему-то замолчал. Повернулся лицом к поздним гостям его кабинета. — Думаю, нет смысла читать вам длинные нравоучения. Вы достаточно взрослы и горды, чтобы выслушивать какие-то лекции по дисциплине. Да и по глазам вижу, что смысла нет… — его глаза посмотрели в глаза Регулусу. Регулус не отвел свои. Хотя и смотрел в них впервые в жизни, страшно не было. Только безразличие, едкий мороз и желание поскорее уйти, — Мистер Снейп, можете идти. Мистер Блэк, вас попрошу задержаться. Ненадолго. Буквально на пять-десять минут. Снейп коротко и сухо попрощался с профессором, и, все также сгорбившись, почесал к выходу, вытирая засохшие в крови рукава рубашки о брюки. Макгонагалл явно не была довольна, что студентов так быстро распустили, но Дамблдор сделал легкий жест рукой, мол, этого достаточно, и сказал: — Профессор, оставьте, пожалуйста, нас с мистером Блэком наедине. — теплая улыбка легла на его губах. У Регулуса все внутри опустилось. Что ему понадобилось. Профессор трансфигурации коротко кивнула, пожелала директору доброй ночи, и скрылась за дверью. Наверняка, бросив короткий и недовольный взгляд Регулусу в спину. Возможно, завтра утром Регулусу сова принесет гневное письмо от матери или от отца. В короткую минуту своей свободы он пытался понять, от кого письмо получить… Приятнее. Спокойнее. Но так и не пришел ни какому выводу. — Присаживайтесь, мистер Блэк. Лимонную дольку? — Регулус отрицательно мотнул головой. — Я не задержу вас надолго. Просто хочу узнать, как ваши дела.