Atonement / Искупление: Последние из Блэков

Регулус не был бы собой, если бы бросил начатое дело. Как только он доспал все недостающие часы, его появление в выручай-комнате вновь стало до педантичности стабильным, и тренировки более сконцентрированными. Все шло хорошо. Новые заклинания желаемо и ожидаемо шли туго, но изо дня в день Регулус ощущал, как магия поддается рукам, телу, и начинает подчиняться, позволяя себя обуздать. Бесконечный путь совершенствования выматывал, но вдохновлял. И, все таки, давал некую уверенность в своих силах, особенно на занятиях. В один из вечеров к Регулусу присоединился Барти. Он выхаживал площадь, отсчитывал шаги, любовался раскиданными потеряшками по периметру очищенного поля. — Неплохо ты здесь устроился… места побольше будет, чем в классе Защиты, — одобрительно говорил Барти, пережевывая печенье. Крошки сыпались на пол, он давил их ботинками, но едва кому-то было до этого дело. — А ты что думал, — ухмыльнулся Регулус. Ему, на самом деле, не нравилось, когда кто-то наблюдал за тем, как он чему-то учится. Сразу все из рук валится. Барти-то таким не был, ему не понять. — Покажешь что-нибудь впечатляющее? — спросил Барти, пальцем тыча в манекен. Регулус быстрее, чем Барти успел моргнуть, сделал короткий отточенный выпад, чувствуя моментальную отдачу «нантиуса». Сверкающий луч заклинания, успевшего «войти в руки», вырвался с легкостью первокурсной «левиоссы». Наэлектризованная струя пустилась к манекену, врезалась в самый центр, не задевая вокруг себя ничего, и — БУМ! — с хлопком опрокинула искусственную жертву. Под востороженный вскрик Барти Регулус улыбнулся. Барти завис, забыв, что в руке крошится песочное печенье, переводил без конца взгляд с Регулуса на манекен и обратно. Еще у него волосы разлохматились. То ли дыбом встали от восторга, то ли изначально забыл о расческе еще утром. — И сколько времени у тебя ушло на это? — чуть приглушенно спросил Барти, вспомнив о печенье. — Чтобы довести до автоматизма... Недели две с половиной, три. Где-то так. — Всего три недели? — выдавил Барти, — Я каждое по два месяца держу, чтобы палочка перестала вырываться из руки, а ты… — Да ладно, это не так сложно, — отмахнулся Регулус с обольщенным эго. — Это ведь наверное старшие курсы. Седьмой там… ЖАБА. Все дела. — Что? Нет, это не школьная программа. — ответил Регулус даже чуть оскорбленно, — Я посмотрел учебники шестого и седьмого курса, у них точно нет чего-то такого. Может быть, это изучают на первом курсе в Аврорате. — высказал Регулус как нечто самое обыкновенное и обыденное, и только потом до него доперло, чем он занимается в глазах Барти. Тратит драгоценное время, которое можно было бы потратить на трансфигурацию… — Представь, сколько теорем по трансфигурации ты бы смог за это время выучить! — вкинул Барти. — Барти, помилуй, какая трансфигурация? — умоляюще воскликнул Регулус, — я эту Макгонагалл с ее превращениями… Регулус не договорил, заткнул себя мысленно. Да, он знал, что не рвался изучать школьное. Что все не имело большого смысла для него. — Ты что, хочешь того? Вершить правосудие на физическом уровне? — Барти несколько раз театрально дернулся, изображая из себя подобие аврора. Даже откинул от себя воображаемый пурпурный плащ. — Сначала зелья, теперь Защита с Чарами… может, мы однажды дойдем до того, что ты напишешь трактат по истории магии или… Или сдашь хотя бы одну честно написанную домашку по трансфигурации? — Иди к черту, — прыснул Регулус, — я бы на твоем месте языком не трепал, — он шутливо потряс палочкой прямо под носом у Барти. — Прорицания и трансфигурацию я оставляю на твои плечи. Может, ты мне однажды нагадаешь что-нибудь пророческое, или продемонстрируешь чудеса превращения вилки в слона? Барти посмеялся, отводя чужую палочку в сторону. Он слизал крошки печенья с губ, уперся руками в бока. — Может, что-то еще? — Барти, не предпринимая ни единой попытки борьбы со своим любопытством, вновь попросил продолжения шоу. — О, милорд, вам не понравится это «еще», — чуть с вызовом сказал Регулус. — Да ну? — Ммм... Одно из последних ослепляет человека, не думаю, что я бы хотел на тебе проверять, а на манекене крайне не эффектно, — Регулус попробовал пустить простой «каэсус». Попал, красиво, в цель, но заклятие распалось в пустоту. Барти поморгал. Его взгляд метался между коробкой, палочкой и Регулусом. Внезапно на него словно снизошло озарение: — Ты пробовал невербальную магию? — Чего? — Дурень, магия без слов, — перебил его Барти. — Я в курсе! В глазах Барти загорелся характерный ему опасный энтузиазм. — И не может быть, чтобы сам Блэк ни разу за четыре года не открывал книги, рассказывающей о невербальной технике. Да, конечно, Регулус открывал. Да, читал. Соврет, если скажет, что не пробовал. Еще уак пробовал. Обрывочные воспоминания всплывали в голове Регулуса, «точная концентрация на предмете... чёткое произношение в мыслях... точное представление действия и результата... более концентрированное движение палочки...». — Попробуй. Экспеллиармус. Давай на мне. Потом я на тебе. Регулус вскинул брови. Неуверенность закралась в него, и да, знал, это плохой знак. Каждый раз, когда этот шаткий холодок закладывался в желудок, все валилось из рук и из головы вон. Регулус сконцентрировался на палочке Барти. На момент показалось, что не получится. Барти слишком верит в него, а Регулус — не очень. Это злило. Выводило. Мучительное чувство высасывало последние силы. Регулус вспомнил, как едва бормотал каждое заклинание, и каждое выходило просто замечательно. Это почти тоже самое, — ему просто нужно ещё сильнее убрать звучность своего голоса. На момент ему показалось, что «Экспеллиармус» слишком сложен для первого невербального заклинания, но Регулус снова постарался заткнуть этот неизвестный голос, сидящий в нём и внушающий неуверенность. Просто скинуть лишнюю тяжесть с руки. Ее там нет. Это ты сам все придумал. Регулус поднял палочку и почувствовал, как та сливается с рукой и является будто её продолжением. Приятное, теплящее чувство. Он четко увидел палочку Барти — резную ручку, скрывающуюся под ладонью, и тонкое острие из дерева акации. Регулус почувствовал, как плотно сидит «вражеская» палочка в чужой руке, и все мысли направил конкретно на нее. Сила будто внутри застревала. Как только ее направить? Был бы рядом учебник. Знакомое чувство зарождения заклятия теплом отдавалось до самого локтя. Регулус чувствовал, как сомкнуты его губы, — он не раскроет их в этот раз. Когда напряжение достигло предела и сила собралась, внутри он четко пронеслось: «Экспеллиармус». Даже не словами. Мысленно. Абстрактно. Зазубренное в малолетстве движение было автоматическим и четким до невозможности, но с непривычки было сложно не растеряться, когда голое движение без сопровождения отправляло тонкий красный луч. Регулус заметил, как дрогнул Барти — тот, привыкший к выкрикам, растерялся, когда немое заклинание вылетело в окно сторону. Он испуганно дернулся, что-то пробормотал, попытался защититься, но вместо этого просто отскочил в сторону. И зря. Заклинание все равно не долетело до цели: только редкие искры коснулись древка палочки. Но оружие оставалось на месте. Они стояли в тишине какое-то время. Регулус почувствовал, что часть его сил была крайне быстро и незаметно потрачена. Он все еще не отпускал своего взгляда с палочки Барти, вспоминая, как мелкая дрожь пробежалась по его руке, когда импульс из его мыслей пронесся прямо к кончику его оружия. Воспоминание заставило мурашки пробежать по его шее и спине. Это была неудача. Но совершенно новая. — Вау... — прошептал Барти, — Вау, это... было неожиданно... Вернее, я ожидал, но... — он рассматривал свою палочку, которая осталась в его руке, — На момент мне показалось, что она улетит. Барти поднял палочку перед собой. — Этому, наверное, понадобится больше трех недель, — задумчиво заключил Регулус. — Тебе определенно стоит взять это на заметку. Невербальную магию, я имею в виду, — сказал Барти, — Если ты конечно хочешь. Регулус неопределенно кивнул головой: то ли да, то ли нет. — Наверное, — задумчиво произнес Регулус. — Еще разок? — приподняв одну бровь спросил Барти. — Не, хватит — Регулус покачал головой, внезапно пыл сошел на нет, и желание заниматься растворилось. — Как скажешь. Всегда к вашим услугам, мисье, — Барти хохотнул, выходя со своей позиции оппонента, — чур, завтра я пробую. Сейчас что-то сил нет, — пройдоха будет тренироваться в одиночестве, чтобы не ударить в грязь лицом и показать результат лучше. Регулус знает. Они покинули комнату, навернули огромную пешую петлю, скидывая лишний учебный груз в спальне. Барти вновь закопался в своих вещах, спохватившись о написанном на историю эссе, и — все. Пока не найдет, с места не сдвинется. Потерял. Перевернет всю комнату. Время неустанно поджимало, Регулус вышел к выходу из гостиной (один он, конечно, никуда не пойдет). Взгляд зацепился за огромный стенд со сводами дисциплинарных правил, расписаний с первого по седьмой курс, в уголке скромно висел листочек «потеряшек» с адресом коморки Филча, чтобы вернуть свои вещи. — Блэк! — Регулус резко обернулся. Руки сжались в карманах. К нему приближался Кристиан, сложивший изящные руки на груди. На губах самодовольная нахальная улыбочка, в глазах сверкает невысказанное еще безмерно выгодное предложение. Он встал вплотную, почти вжимая Регулуса в стенку. Едва уловимые нотки слишком уж взрослого для Нотта парфюма ударили в голову. На Регулуса он смотрел так, словно пытался очаровать девчонку. В голубых глазах опасно плясали огни. Он обернулся через плечо, убедившись, что во всеслышащих стенах никто не стоит около них, а Регулус выглянул из-за него, надеясь, что в дальнем проходе появится Барти и спасет его из плена вжимающего в стену ловеласа. Кристиан обернулся, скользнул своими синими глазами по лицу Регулуса оценивающе, но взгляда на определённом чем-то никогда не задерживал. Под лопатками Регулуса холодный камень спины леденил кожу под тканью, а в горле собиралась удушающая сухость. Захотелось Кристиана толкнуть, врезать между ног, что угодно — лишь бы отошел. — Блэк, есть одно небольшое дельце... Точнее, предложение, — неспешно начал Кристиан, изредка все же поглядывая вбок, словно боялся, что кто-то будет заинтересован в их разговоре. — Кристиан, у меня имя есть, за четыре года-то можно выучить, — сказал Регулус, невольно сводя тему, словно не заинтересован ни в каких предложениях от слова совсем. — Да, да, ладно, не в этом суть, — Кристиан улыбнулся, — мне нужно кое-какое зелье. Регулус поднял брови, вопросительно глядя на Нотта, а тот только продолжил: — Я мог попросить Снейпа, думаю, он не отказал бы, но мне кажется, что ты… — Хватит подлизываться, Нотт, будешь этим заниматься под столом у Макгонагалл — гораздо грубее, чем хотел, ответил Регулус, — говори прямо, у меня не так много времени. — Ладно-ладно. Мне нужно зелье невидимости, на два приема, которые будут длиться минимум по двадцать минут, — он неуверенно сощурился, переменулся с левой ноги на правую, — такие же существуют? Я читал, просто забыть мог. — А я могу поинтересоваться, для чего? — ровным голосом спросил Регулус, ловя взгляд Кристиана, пока тот его уводил. Кристиан наклонился к самому уху Регулуса, словно собирался выдать самый страшный в мире секрет. Горячее дыхание опалило кожу, он даже коснулся виском его волос, впечатываясь всем телом. Регулус как только не извивался под гнетущим напором, только было некуда. Ни вправо, ни влево. — Мне нужно пробраться в Хогсмид и кое-что найти. И мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, — последняя просьба прозвучала еще тише, чем предложение до этого, еще сокровеннее и бесконечно искренне. Кристиан отстранился, с легкой улыбкой и умоляющим выражением лица, таким, на которое ведутся младшекурсницы. Теперь только Кристиан отпрянул на приличное расстояние, румянец рдел на его щеках, и глаза блестели. — Зачем? — спросил наконец Регулус, переварив. — Ну... — Нотт явно не хотел вдаваться в подробности, поэтому даже слегка отшатнулся, снова нервно оглядывая гостиную. Вдруг слева от плеча со скрежетом открылась дверь в гостиную, и две студентки третьекурсницы, сверкая глазками, смущенно взглянули на забившихся в темном углу Регулуса и Кристиана. Обошедшийся коротким взглядом Регулус теперь смотрел на Кристиана, широко улыбавшегося в ответ, поддразнивая. Внимание переключалось долго. Но стоило ученицам упорхнуть вглубь гостиной, Кристиан схватил Регулуса за предплечье и поволок в ещё большую тень, прочь от двери. — Помнишь зачистку Хогсмида? Регулус на вопрос недоуменно приподнял бровь. Так это называется: не дебош, не покушение, не преступление. «Зачистка». Как лаконично. — Сложно забыть, — сухо отчеканил Регулус. — Во-о-от, — протянул Нотт, — и кстати, Беллатриса тебе ничего не рассказывала? Она тебе, вроде как… сестра? — Кузина, — поправил Регулус, — и в последний раз я видел ее в декабре, — соврал Регулус. Кристиан, поджав губы, кивнул. — Ладно, возьму эту ношу на свои плечи, — он одернул воротник, посерьёзнел, словно собирался произнести очень, очень важную вещь: — Имя Джозеф Райт тебе о чем-нибудь говорит? — Не думаю? — покосился Регулус. — Хранитель некой тайны Дамблдора. Нужен был Темному Лорду, чтобы узнать какой-то грязный секрет старика. И этот придурок не придумал ничего лучше, чем поселить своего дружка-сплетника прямо под стенами Хогвартса. В тот вечер пожиратели каждый квадратный метр обнюхали, обчистили все, чтоб найти его. И нашли. Теперь сидит, заложник, в штабе у Лорда. Это мне папа рассказал. А вот в квартире напротив той, где жил Райт… — Стой, — перебил его Регулус, остановил, когда цепочка стала складываться в его голове. — Ты что, хочешь… — Мне надо, Регулус, надо туда, — он вновь переключил тон на умоляющий. — Ты даже не представляешь. Я хотел, я просил, но… Пойми, я так не хочу лишних проблем…. — Что ты там хочешь найти? — Папа сказал, что там целая кладезь всяких интересностей. В пыли. Ту квартиру не успели перевернуть, но перевернули бы, если… Папа сказал, там ничего почти не трогали, не забрали. А ты можешь пойти с нами! В качестве оплаты сможешь взять все, что тебе захочется, а если нет, я придумаю, как отплатить тебе, — он перешел на вкрадчивый шепот. — Ты один намылился туда или вас целая шайка? — Регулус недоверчиво наклонил голову. Но почему-то не находил в себе полноценных сил сопротивляться. — Вообще, я никому не рассказывал, кроме Теренса. Но ты можешь взять и Барти. Если хватит зелья. — Зелье это не проблема, нужны лишь ингредиенты и три полных вечера, но насколько это вообще безопасно? Хогсмид почти полностью реабилитировался, но там охраны, как собак нерезанных. Кристиан, замечая, что Регулус, наперекор своей воли все же заинтересовался, живо потряс головой: — Защита Хогсмида ничтожна, Амос Дамблдор сдал своего двоюродного брата с потрохами. Деревня вернулась к своей привычной жизни, правда, без студентов, но там введён тот же комендантский час — после десяти вечера все, абсолютно все жители вплоть до семи утра сидят по домам. В ночное время на улицах патрулирует двойной состав аврората, но под зельем невидимости… — Это безумие. Пробраться мимо аврората используя обыкновенное зелье... Нотт приложил палец к своим губам, заставляя Регулуса замолчать. Его рука потянулась к заднему карману брюк и он достал оттуда сложенный вдвое маленький листок. Кристиан протянул его Регулусу, тот медлительно взял его и тут же тонкие пальцы раскрыли его, буквально с замиранием сердца. «Зелье невидимости второго поколения: эффекты: — Абсолютная невидимость до 30 минут; — Выпившие одно и то же зелье имеют возможность видеть друг друга; — Эффект невидимости имеет свойство распространяться на мелкие неживые материальные объекты; — Не фиксируется магическими радарами;» Далее шел короткий рецепт, который Регулус быстро изучил. Среди него были вещества, которых в Хогвартсе не было и в помине. Регулус сразу понял, что расчет будет, вероятно, чертовски сложным — если не сложнейшим за всю его жизнь. — Это точная копия из сборника зелий из Запретной секции, кое кто помог сделать с помощью копировальной бумаги. Регулус сначала нахмурился, но силы на расспросы тратить не стал. — Ты знаешь, из семи ингредиентов в кладовке можно найти от силы три, — это было безоговорочным утверждением, так как по Нотту было видно, что тот всё рассчитал. — Да, три ингредиента точно есть в кладовой, еще три мне пообещал достать Теренс — под предлогом научного интереса, он попросил старшего брата достать ему листья Хлода, клыки диких летучих мышей и сыворотку Бройделя в магазине на Косой Аллее, и в один день он просто передаст их ему в Хогсмиде. Регулус снова вопросительно посмотрел на Кристиана, а тот поспешил добавить: — Из подземелья есть тайный проход к одному из кабаков Хогсмида, я тебе потом покажу, ладно? А последний, камень из мертвого моря, у меня уже есть. Он лежит у меня в коробке в комнате. Последняя надежда на тебя, Бл... э... Регулус. Регулус оценивающе посмотрел на Кристиана. Зелье выглядит надёжным, но если Регулус сейчас согласится — то это будет, вероятно, величайшая авантюра за все его четыре года в Хогвартсе. Главное не назвать новых проблем. Мало ему разговоров с Дамблдором. — Я не могу ничего обещать, выглядит сложновато... — Да! Спасибо! — Нотт почти что подпрыгнул, — Если не получится, мы придумаем другой способ, но, Мерлин! Блэк, я у тебя в долгу, если все действительно получится — проси у меня всё, что хочешь! — Кристиан тряс его за плечи, но порыв угомонил довольно быстро, вспомнив, кто он, где он, и, кашлянув, успокоился. Регулус почти что улыбнулся. Натужно и натянуто .В его руке был зажат рецепт, на момент он даже позабыл, кем был отец Нотта, какие чувства он испытал во время потасовки в Хогсмиде, — любопытство победно взяло верх. Адреналин закипел в его крови, ему не терпелось получить все нужные ингредиенты и взяться за работу. Жаль, приходилось ждать. Барти наконец вышел, выплыл из комнаты, — он знатно задержался и, острым взглядом заметив в дальнем углу притаившуюся свору, направился к ним. Регулус стоял, как ни в чем не бывало, знал, что Кристиан сейчас все тому расскажет, но рецепт впопыхах, как что-то запрещенное, сложил вчетверо и сунул в задний карман брюк. И был прав. Стоило Барти подойти к двоим ближе, правая рука Нотта братски легла Барти на плечо, и Кристиан стал рассказывать пояти все то же, что и Регулусу, только теперь более расслабленно, без спешки и с большим украсами. Он увлеченно, но прежним полу-шепотом рассказал все точь-в-точь, не упуская ни имени Джозефа Райта, ни комендантского часа, ни зелья и таинственного прохода из подземелий прямо в Хогсмид. Свое повествование Нотт закончил только ко времени, когда все трое переместились за слизеринский обеденный стол. Все, что говорил Нотт — Барти выслушивал очень внимательно, более заинтересованно, чем Регулус. Но когда долгий, мучительный для слышавших во второй ушей Регулуса рассказ был окончен, Барти потушил свой огонек в глазах, развернулся чуть к Регулусу. — И... ты согласен? — неуверенно спросил Барти, ожидая либо жесткого отказа, либо одобрения. — Почему бы и нет. — пожал плечами Регулус. Ему было интересно одно — новое зелье. А в Хогсмид он, может быть, еще и не пойдет. — Ха! Почему бы и нет. Нас легко могут поймать, — Барти на всякий случай осмотрелся, чтобы узнать, не услышали ли его, так как он произнес это слова действительно громче, чем следовало бы. — Если зелье будет иметь действительно те свойства, которые описаны, то маловероятно, — сказал Регулус, доставая из кармана ранее отданную ему копию страницы из книги. Барти взял листок, нетерпеливо развернул и принялся напряженно читать. Чем дальше бежали его глаза по строкам, тем ближе сходились на переносице брови. — Сатанистская муть. Я ничего не понял, — он откинул бумажку, и Регулус быстро прикрыл ее рукой, вновь сминая под ладонью и убирая. — Единственная сложность — рассчитать, чтобы никто не отравился, и на это у меня может уйти день или даже больше. Но в остальном — просто следовать инструкции. — А где ты будешь все это делать? Регулус фыркнул. Чуть заносчиво. Ждал, что Барти осенит, как это часто случалось, и он сам ответит на свой глупый вопрос. Но этого так и не происходило. — Ты забыл, что я один из любимчиков Слизнорта? Он легко даст мне класс, у него всегда свободен вечер субботы, а учитывая, что зелье готовится в три этапа, третий я смогу проделать уже… да хоть у нас в спальне, чтобы не тревожить любезного Горация и не мозолить ему глаза. — Ты так уверен в своих силах. Мы не отравимся? — Мы? Ты уже навострился вливать в себя адскую похлебку? — подколол его Регулус, но тут же вернулся к пояснениям: — Это зелье второго поколения и входит в разряд 4-X, что означает, что обычное противоядие с высоко концентрированным корнем красного остролиста поможет обеспечить тебе защиту и станет модным антидотом, почти что не оставляющим след в организме. И вообще, все ошибки обычно возникают на моменте расчета. Сам процесс работы сущий пустяк, — говорил Регулус, пока Кристиан слушал его, как зачарованный. Мысленно Нотт уже, наверное, вскрывал ящики в чужом доме. — У тебя есть это противоядие? — спросил Нотт. — У меня нет. На него уходит семь-восемь часов, если хотите обеспечить себе безопасность, на всякий случай, то придется ждать на день больше, или... — Регулус задумался, что-то вспоминая. — Или... — в унисон протянули Барти и Кристиан. — Или его можно будет взять в кладовой с готовыми зельями. — Откуда им там быть? — спросил Барти, хмурясь. — Чем ты слушаешь? Стоит урокам из башни перенестись под землю, и ты отключаешься? Это техническая необходимость, — пожал плечами Регулус, — Такое зелье достаточно сильное и является противоядием как минимум к четырем токсичным зельям изучаемым в школьной программе. — Ты не можешь знать всю школьную программу целиком... — недоверчиво сказал Нотт. — По всем предметам — нет, но по зельеварению — знаю, — слегка заносчиво отпарировал Регулус. Зря он что ли под родительским гнетом осваивал летом школьную программу на год вперед? Теренс подошел к ним, как только они решили вопрос с противоядием. Он грузно опустился около Регулуса, неловко сгорбившись и печально свесив округлые плечи, словно был очень уставшим. Регулус оперся подбородком о левую руку. Он больше ничего говорить не собирался и надеялся, что Теренс не заведет разговоров никаких. Ему снова придётся пожертвовать практикой в выручай-комнате, но после умная мысль догнала его: зелья всегда были интересны, чем боевые финты палочкой. — Мы все решили, Теренс! — заявил Кристиан, хлопая ладонями по столу, как только Паркинсон уместился на скамье и стал изучать сегодняшнее меню, отправляя в тарелку все самое аппетитное по маленькому кусочку, — Регулус поможет. Осталось достать все необходимое. Это на тебе. Теренс обернулся в сторону Регулуса с со слабым уважением на лице. Даже безразличным. Словно ему не очень хотелось во всем участвовать, и шел только потому что Кристиан просил. Потому что в одиночку Кристиану скучно. Теренс глупо, понуро кивнул, возвращаясь к ужину. Какой покладистый. Ни слова. В отличие от жужжащего Кристиана, который вновь завелся, парировал невероятными планами, и шифровал слова, чтобы ни у кого, кто сидел рядом, не возникло лишних подозрений. *** Кристиан сдержал слово и дату в дату передал все ингредиенты Регулусу. За это время Регулус успел и Слизнорта найти, и время в классе получить, и похвалу в честь своей трудолюбивости услышать. Легенда была проста: отточить пройденное. Превзойти созданное. В тайне от всех у Регулуса в собственном ящичке хранились копии зелий. Делать так нельзя, это нарушало школьные правила. Но если Слизнорт запросит результат, то он очень удивится, если вместо пройденного зелья Регулус подсунет ему зелье невидимости. Слизнорт, старый дурак, наивно поверил. Его добродушная морда растянулась в улыбке до ушей и он радушно пообещал проверить зелье повторно, дать совет, помочь, если Регулус окажется в тупике… Профессор живенько записал своей пухлой рукой в журнале имя Регулуса, поставил свою неповторимую корявую подпись, и все это время улыбка не сходила с его озаренного радостью лица. Регулусу даже стало немного стыдно. Но совсем немного. Это была ложь во благо. Слизнорт даже не догадывался, какую услугу оказывает своему подопечному. В субботу Регулус окончательно пустился во все тяжкие. Сила пустого класса наполняла его, даже если за день он был выжат, как лимон. Шаги в пустынном классе отдавались эхом в самом теле, спокойствие и тишина обволакивали, как расслабляющая горячая ванная. В четверг и пятницу Регулус упорно считал, перепроверял, прикидывал варианты, меньше вредящие здоровью. Настолько дотошно работал, что заставлял по два-три раза взвешиваться каждого из участников вылазки. И все терпеливо слушались, не смея возражать. Время летело и от работы было не оторваться. Единственным, что напоминало о скоротечности минут — спина и шея, гудящие от напряжения и усталости. Постоянные опасения о том, что может не успеть доделать запланированное, опровергались, когда уставший взгляд устремлялся к настенным часам. Зелье вело себя послушно, радовало глаз. И только убрав его в морозильный ящик, долой от всех глаз, в самый темный, дальний угол, где никому не вздумается шарить, Регулус ощутил усталость. Приятную телу. Хотелось работать еще, но — пыл нужно было остужать, иначе Филч выломает дверь с ноги и вернет в школу телесные наказания и пытки. На задворках гудела мысль о наглом правонарушении, за которое его могли бы выкинуть из школы пинком. Если бы он не был Блэком. Поэтому Регулус выкидывал пинками из своей головы эту надоедливую мысль. Затыкал голос совести как колбу пробкой. Регулус как можно быстрее сдал ключ Филчу и направился к гостиной. До комендантского часа — считанные минуты, если не секунды, если вспомнить, как ему в спину кто-то прикрикнул угрозой об изъятии факультетских баллов. В гостиной Регулус никого знакомого не повстречал, и свободно пронесся до комнаты. Тело было уставшим, но ноги пружинили и не подкашивались, и кровь в жилах бурлила после усердной, полной самоотдачи, работы. Но рухнув на кровать, Регулусу показалось, что вместе с ним поверх упала груда камней. И самый тяжелый пришелся тупым краем прямо ему в лоб. Поглотив две таблетки и запив их одним большим глотком, он схватил учебник по Трансфигурации — совсем не с такой нетерпеливостью, как если бы то был учебник по зельям, но все равно уткнулся в текст. К понедельнику было необходимо выучить огромный параграф и, Регулус чуял нутром, Макгонагалл поднимет именно его, а возможно даже заставит выходить к доске и диктовать теоремы и функции переходов наизусть и без запинки. Барти склонился над своим столом, загребая руками пергамент с бумагой. Взгляд его был рассеянным, немного потерянным. Концентраци, такой привычной, которая могла тучным облаком, туманным уверенным ореолом застывать в пространстве, где Барти находился, совсем не было. Барти точно также, как и Регулус, в текст не вчитывался. Просиживал штаны, пытаясь заставить себя что-то сделать. Тщетно. Может, думал о Хогсмиде? Неделя пролетела быстро. И вновь на календаре оказалась суббота. И к ней Регулус был не готов. Он ощущал, что голова падает. Тяжелеет. Перед взглядом все мутнеет — и он постоянно тер глаза, раздражая веки. И боль стреляла, а не пульсировала ритмично. Поэтому в классе Регулус находился под ударной дозой обезболивающего, на едва стоящих ногах, но со способностью думать. Приближался апрель, зачеты стучались в окна вместе с весенними холодными освежающими дождями. Любые самостоятельные тренировки вновь кончились, лишь иногда, вечерами, они с Барти, дурачась, пытались выбить палочки друг друга с закрытыми ртами, находясь на разных сторонах комнаты. Кто-то из двоих непременно лежал, вытянув ноги, на своей кровати, в то время как другой мог висеть на дверной ручке, сидеть на табуретке около маленькой обувальницы, или рыться в шкафу. Ни разу ничего не произошло. Учеба для Регулуса отошла на второй план. Сначала — зелье. Потом — навык стояния на двух ногах и сидение на школьной скамье с ровной спиной, не засыпая на сложенных руках. Потом — учеба. Тем более что пока, пока что он может учиться, не зазубривая материал. И с этими планами он сидел в новый субботний вечер. Второй этап приготовления подходил к концу. Регулус стоял у стола, уперевшись в него ладонями, перебросив вес скорее на руки. Его сонливо покачивало. Бурчание зелья как колыбельная ласкала слух. За стенами подьний вечер. Он присел, наблюдая за гипнотическими переливами зелья, и вдруг раздался стук в дверь. Если бы вошел Слизнорт — это бы был конец. Регулус похолодел от этой мысли, но только немного — реакция была заторможена. Да и Слизнорт никогда не беспокоил во время самостоятельных работ, тем более — никогда не стучал. Он ворвался бы с тихим хохотом. Его приближение можно было бы услышать задолго до появления в классе — бормотание и бурчащее пение под нос толстые стены подземелий пропускали только так. Но в дверном проеме Регулус увидел Барти. Он просочился внутрь, будто дверь до конца не открывалась. — Привет, — пробормотал Регулус едва слышно. Он сбавил огонь, отвернулся от зелья и уперся локтями в стол. — Привет. Я зайду? — спросил Барти, все еще неловко переминаясь с ноги на ногу. — Уже зашел, — усмехнулся Регулус, — Конечно, я почти закончил, — сказал он легко. Барти улыбнулся, тихо прошел внутрь, оглядел пустой класс — до этого он никогда не находился в пустом классе просто так — взял стул, и, поставив его спинкой вперед, уселся, облокотившись руками о спинку и положив подбородок на них. В тишине, нарушаемой только тихим шипением огня, они молчали. Регулус — потому что устал. Барти — потому что боялся, что что-то в воздухе может треснуть, если потревожить его. Они оба были истощены учебой, полностью погруженные в процесс бесконечного познания и зубрежки, лишенные времени на личные интересы. Только Регулусу удалось выкрасть время, и то — учеба страдала. И Барти молча сидел рядом, вслушиваясь во что-то. Наклонил голову, уложил голову на руки, впалой щекой касаясь мятого рукава. Легкий пятнистый румянец на щеках растекся, глаза чуть уставшие. Иногда он шмыгал носом. Поправлял падающие на глаза русые волосы, но потом вновь укладывался на сложенные руки. Регулус нехотя выключил огонь. Выжидать в молчаливой компании было приятно. Но в чистую колбу он перелил ткмно-синее содержимое котла. Оставался только последний шаг — неделю зелье будет настаиваться, а после необходимо отправить на самое дно колбы камень из мертвого моря. Для уверенности. И на этом зелье можно будет считать законченным. Регулус, невзирая на усталость, начал убираться. Уж чего-чего, а непорядка Слизнорт терпеть не мог. Не жалея рук, Регулус сам, без магии, оттирал доски, столешницу и котел. Самый безопасный способ, чтобы не оставить случайных магических царапин, чтобы не смешались заклинания с веществами, чтобы не произошло неожиданных реакций. Неожиданная реакция произошла от Барти — он тоже встал, оторвал кусок тряпки и стал помогать. В сосредоточенной тишине им удалось навести порядок лучше того, что был, когда Регулус только-только пришел в класс. Барти корпел, оттирая раковину с моющим средством, как вдруг к скрипу чистоты присоединился его голос: — Как думаешь, это правильно? — спросил Барти, глядя на Регулуса. Уточнений не требовалось. — Не знаю, — честно ответил Регулус. — Если нас поймают… — Тогда мы узнаем, что мы точно поступили неправильно. Барти устало хмыкнул. — А так-то закон не писан. — Не-а, — Регулус почувствовал, как дрогнули уголки губ. — А вдруг это бессмысленная затея, придём, а там ничего нет, — сказал Барти. — Ну, у меня в морозилке своя выгода уже почти готова, — Регулус подмигнул Барти через плечо, – и не думаю, что отец Криса мог соврать. Если он сказал это, вероятно, там действительно что-то есть. Только зря дразнил, наверное, даже не догадывается, чем его сын промышляет. — Отец Нотта пожиратель, так ведь? Вдруг они всё прошуршали там и ничего нам не оставили, — вполне основано спросил Барти пускаясь в сомнения. Регулус пожал плечами — он был слишком отстранен от каких-либо волнений. Он все еще не был уверен, что пойдет. — Тогда просто зайдем к Розмерте, пока никто не видит, возьмем по парочке бутылок сливочного пива, оставим деньги на кассе, чтобы совесть совсем не грызла, и по-тихому уйдем. Зелья хватит больше чем на двадцать минут, и если действовать быстро, то хватит, чтобы нас никто не заметил. Барти рассмеялся. Да, то, что они собираются сделать — пробраться в ночной Хогсмид, «осажденный» теперь авроратом, — чистого рода безумие. Но любопытство перед таинственной квартирой было сильнее, чем зов рассудка. И зелье почти что было готово, — оставался последний ингредиент.