Atonement / Искупление: Последние из Блэков

      Мерные чужие шаги раздаются эхом в ушах. Где дом? Вокруг только серое небо и густой туман, обволакивающий землю.       Руки пусты. Мелкие судороги сводят мышцы, пальцы непроизвольно дёргаются. Ломота в теле едва ощутима, но настолько навязчивая, что перенимает все внимание на себя.       — Тяжело бродить бесцельно, да, Регулус?       Регулус обернулся на знакомый голос. Видение, галлюцинация, сон? Вокруг никого. Под ногами холодные сплетеные прутья ветвей. Он совсем один, но около себя ощущает инородное дыхание. Это не его грудь мерно поднимается и опускается, не его сердце размеренно бьется под ребрами. Его тело в одной большой многолетней судороге, в любой момент новый приступ болезненно заставит мышцы извернуться и окаменеть в новом неестественном положении.       — Кто здесь?       Глухой вопрос Регулуса повисает в воздухе. Однако, задал этот вопрос тоже не он. Уши горят, руки колет, словно после кипятка, по телу струится горячий пот.       Он здесь был. Как и в любых других местах, которые он видит в своих сновидениях или галлюцинациях, он здесь был в жизни. Если он еще не ошибается и не путает настоящее со снами.       У него нет палочки, только руки. Руки, которыми он будет как ребенок укрываться, когда кислотный луч смерти устремится ему в грудь. Будто это спасет его. Будто он успеет среагировать.       На поваленном на землю дереве Регулус видит чужой силуэт. Спутанные каштановые волосы, будто после сна, белая выглаженная рубашечка, школьная юбка. Фигура все отчетливей и отчетливей, но вокруг становится еще более душно. Внезапно она обернулась, глядя на Регулуса испуганными круглыми карими глазами. В них не было слез, только страх.       — Парсон? Эмибет? — едва издавая из себя звук, чуть шевеля губами спросил Регулус, узнавая бывшую однокурсницу. Мертвую однокурсницу. Она расправилась со своей жизнью в женском туалете, и все будто под обливейтом забыли об этом.       Она молча смотрела, не отводя глаза. Мертвый взгляд был прикован к нему и смотрел в душу. Сама Смерть смотрела на него глаза в глаза, стараясь оставить свой след в памяти Регулуса.       Скажи что нибудь, ну же, скажи!       Ей плохо?       Рыжая копна волос промелькнула перед глазами, заставляя оторваться от душащего взглядом призрака Парсон. Рена Эйльбах, в той же одежде, в которой ее оставили захлебываться кровью и блевотой, смотрела издали, но все равно что рядом. Земля уходила из под ног, вибрировала, горела, делала все, чтобы заставить упасть.       Жар, грязь, испуганные смертью покрасневшие глаза.       Громкий стук, словно кто-то ударился о твердый каменный пол. Но ведь они в лесу?       Выбраться, покинуть это место.       Если бы у Регулуса спросили, как выглядит ад, он бы показал этот лес.       Регулус развернулся, руки потянулись к груди, горлу, словно могли убрать удушающий вязкий ком, застрявший в теле. Ноги не двигались, отказывались ступать. Каждый шаг давался с трудом. Силой он заставлял себя думать о ногах, заставлял себя пойти, заставлял, но он шел словно под водой или в песках, не мог сдвинуться и на сантиметр.       Кошмару не было конца. Грохот зазвенел в ушах, затрещал, будто мимо, прямо у головы, проносился на всей скорости тяжелый локомотив. Невозможно пошевелиться, невозможно вздохнуть, невозможно заставить проснуться. Удушье настигало медленно, ещё чуть-чуть и последует тяжелая тьма.       Снова знакомое лицо, но совсем живое. Темные волосы с проседью, строгие карие глаза, тонкие губы. Такой теплый взгляд, но такой далекий, теряющийся в пучине безумия. Регулус не помнит голоса, не помнит ее голоса, поэтому она молчит. За какие-то чертовы пару лет он совсем забыл ее голос.       Проснуться, проснуться, проснуться. Сделать вдох, хоть один. Но нельзя было пошевелить и пальцем. Получилось только сомкнуть веки и зажмуриться.       Надо перетерпеть. Все обязательно закончится. Только не так. Дышать. Один только вдох.       Резкий судорожный вдох разрезает легкие острым лезвием. Регулус часто и долго дышит, вскакивая в темноте. Руки дрожат, голова все еще тяжелая, но сна ни в одном глазу. Только слезы. Странные слезы, заволочившие глаза.       В голове пустота, только безголосый образ Андреа Розенберг.       Он нервно вытер глаза, непривыкшый к таким пробуждениям. Глубоко и резко дыша, Регулус осмотрелся. Он снова был в штабе Альтаиса, только теперь на диване в большой гостиной. Никого больше не было поблизости. По крайней мере, ему так казалось.       — Все в порядке? — спросил Сириус.       Регулус на всякий еще раз протер глаза, будто бы тот сна, и надеялся, что в темноте Сириус, если приблизится, ничего не заметит. Ну и глупости, плакать во сне. Регулус в целом не помнил, когда в последний раз пускал слезу и тем более никогда не просыпался, рыдая в подушку.       Даже если это были всего две маленькие слезинки. Не считается.       — Да, нормально, — глаза зудели, и Регулус безжалостно тер их.       — Ты так крепко заснул, что даже пробивной крик Доры до тебя не доходил, — Сириус прошел мимо, даже не глядя на брата.       Регулус ничего не ответил. Гул в ушах еще не проходил, голова шла кругом от нахлынувшего ледяного ужаса. Он сидел, неосознанно вцепившись руками в подушки старого дивана.       Сириус будто что-то заприметил, потому что перестал бездельно бродить от кухни до гостиной и подошёл к дивану, а после спокойно опустился рядом.       — Короче если ты думаешь, что я психовал из-за этих твоих похождений, и этих крестражей… Короче да, я психовал. Но я просто устал, правда, не обижайся, ладно? — он задел Регулуса плечом.       У Регулуса будто небо обрушалось на землю. Громко, с треском, с грохотом. А где-то над этим фальшивым небом вскрывалась правда, гнусная и черная, вязкая, как ком в горле и мерзкие слезы после сразу пробуждения. Звезды падали со старого неба на землю, пробивая в ней дыры, кратеры, сжигая все живое и неживое.       — Да я не обижался, — глухо ответил Регулус, вставая. Он не мог сидеть рядом с Сириусом. Что-то не давало чувствовать себя спокойно. Нерв, тревога, отвращение к себе. На руках словно толстый слой запекшейся крови, грязи и пыли.       Внезапно под тканью на запястье зажгло. Ненавязчиво, но слишком ощутимо.       — Мне походу пора, — Регулус попытался согнать с глаз сонливость и усталость. Он потер рукой предплечье.              Сириус как на зло все заметил и своим пристальным взглядом смутил Регулуса.       — Болит? — спросил Сириус с опаской. Метка была чем-то, о чем никогда не разговаривали, будто ее никогда не существовало. Будто не существует клейма.       — Нет, нисколько. — сухо ответил Регулус, поднимаясь.       — Альфард скоро вернется, — Сириус неоднозначно махнул головой.       — Скажи ему, что я ушел.       Регулус уже направился к черному выходу, шныря в темноте и лавируя меж мебели, как вдруг в спину прилетел вопрос.       — Ты хоть немного выспался?       Регулус остановился, ошеломлённый. Разве выспишься с такими сновидениями? Черта с два Регулус выспался.       — Конечно. — Регулус махнул рукой, хмыкнул и как можно скорее смылся, пока Сириус не задал еще какой вопрос.       У Барти день рождения через два дня. Завтра же произойдет что-то непоправимое. Наверное, оттого и метка беспокойная.       Ночная свежесть, на удивление, приятно бодрит. Для Регулуса каждый его шаг — безрассудица. Сигарета в зубах, палочка в левой руке, пустота в голове. Человек без будущего шагал по мощеной плитке, прислушиваясь к каждому шороху вокруг себя. Сил на заклятие невидимости для пущей безопасности совсем нет, да и кому он сдался сейчас?       Кое-как Регулус трансгрессировал поближе к Лонгфильду. Ночная сырость, тьма и холод, все равно что зимой гостеприимно встречали у ворот старого родового поместья. В голове то и дело мелькали облики мертвецов из снов. Регулус отторгал их, отмахивался, чувствуя, как дементоры, парящие где-то в округе в тумане, дышат ему в затылок, так и ожидая, когда он забудется.       — Чувствительность ниже плинтуса, Блэк? Че так долго? — один из Кэмпбеллов прикрикнул Регулусу с крыльца, но тот проигнорировал его. Большинство голосов здесь были беззвучными.       Туман голосов внутри. У людей глубокая ночь и крепкий сон, но пожиратели компаниями толпятся на первом этаже. Юные сорвиголовы, состоявшиеся психопаты, отпрыски из благородных семей, ищущие славы. От практически одинаковых черных нарядов и лиц пестрело в глазах. Продолжение того жуткого сна?       — Мерлин, наконец-то, — Эван выпрыгнул на Регулуса как хищник из засады и потянул за собой, — приведи себя в порядок, что-то очень важное намечается, наконец-то.       Регулус, в целом, был в порядке. Он непонимающе оглядывался по сторонам, начиная соображать.       Нет, нет, нет. Только не на день раньше.       — Сдались вы мне, детский сад, — сплюнул Рудольфус, — значит так…       — Вести себя аккуратно, не соваться туда, куда не надо, запугивать людей до усрачки, быть пушечным мясом, но желательно не разовым, ага, ясно, Лестрейндж, — Эван нахально улыбнулся, сложив руки на груди, но Рудольфусу было не до улыбочек.       Рудольфус сверлил взглядом Регулуса. Взаимно занозящие друг друга коллеги молчали. Рудольфус, конечно же, будет беречь драгоценного и единственного блэковского отпрыска, у которого нарастает паника.

***

      Все оказалось нудно и тоскливо, не так, как ожидала юная кровь.       — И че, сколько нам тут сидеть? Нас хотя бы внутрь пустят посмотреть на бойню? — Эван сидел, оперевшись о стену. Ближайший оккупированный вход в министерство был в пятидесяти метрах от их укрытия.       — Могу растянуть тебе уши, чтобы было лучше слышно в следующий раз на собраниях, — грубо шикнул Рудольфус и Эван замолк.       Теренса рядом потряхивало. Кристиан, словно был не здесь, сидел спокойнее всех.       — Значит так, Регулус, — Рудольфус обернулся, но тут же в чем-то засомневался, — нет, Кристиан, — но снова запнулся, — нет, вы оба остаетесь за старших, присматривать за этими двумя. Каждой твари по паре, как говорится. Сидеть и молчать, ясно?       — Э, мы с таким же успехом могли бы и в Лонгфильде посидеть, — возмутился Эван, но тут же был осажен грубым ругательством из уст Рудольфуса.       Четверка осталась одна в полной тьме.       — А если нас найдут? — обеспокоенно спросил Теренс. Русые блестящие кудряшки промокли от пота и прилипли ко лбу, приплюснутый нос шмыгал каждые десять секунд.       — Да че ты, думаешь, нас бы взяли сюда, если бы мы не могли отбиться? И вообще, Теренс, ты — ссыкло, — парировал Эван, но все таки делал это тихо.       — Ну все, хватит, — нервно рявкнул Кристиан, и притихли все, даже и без того молчавший Регулус вжался в камень еще сильнее.       Тягомотная тухлая тишина между ними заставляла их скучать, но и высунуться никто не решался. У каждого были на то свои вполне обоснованные, хоть и разные, причины.       Что-то зашуршало в темноте, Регулус, плававший в своих мыслях, от неожиданности слегка дернулся. Эван чем-то шуршал, доставал что-то из кармана, после засунул нечто в рот, пошуршал опять, но почему-то остановился.       — Слушай, Рег, ты же постоянно что-то глотаешь. Ты поэтому такой спокойный? Тебе было все равно даже когда эту рыжую прикончили, — он пнул его локтем. Теренс и Кристиан, кажется, их не слушали.       — От головы, — что уже не очень помогало. После стольких лет не сильно то и брало. Поэтому нельзя было сказать, что Регулус лжет.       — А… моя мать постоянно жалуется на головную боль. Она уходит в свою комнату, запирается в полной темноте и лежит, лежит, даже не спит, прикинь?       — Ну, у меня не так плохо все.       Эван снова пихнул его локтем под бок. Регулуса это возмутило, он почти что рефлекторно выругался, но заметил, что в кулаке Эвана что-то зажато. В его стеклянных светлых глазах безудержные лукавые искры, на мягких губах теплая улыбка.       — Что это? — спросил Регулус, не торопясь угадывать содержимое в кулаке Эвана.       Розье усмехнулся. Мотнул головой и поправил свободной рукой белоснежные волны.       — Отличная штука, возьми, — он налегал всем телом, покачивался и ненавязчиво наваливался на Регулуса. Проворными руками он положил что-то Регулусу в ладонь и закрыл ее, — расслабляет великолепно. Спасает.       — Ты хочешь сказать, ты сейчас под кайфом? — Регулус забыл, что вообще-то они здесь далеко не одни. Как хорошо, что Крис и Теренс были поодаль и не участвовали в этом странном разговоре.       — Ну почти. Не сильно, — Эван улыбнулся. Он практически уже лежал на Регулусе всем своим весом, будто засыпая, — попробуй. Будет весело.       — Знаешь, хочется еще попробовать пожить, — ничего себе, это что, здравый рассудок?       — Ребят, — позвал их Кристиан, — кажется, нам пора менять локацию.       И он был прав.       — В карман убери, давай, давай, — Эван управлял рукой Регулуса, который поднимался на затекших ногах с земли и вместе с собой поднимал Розье, — потом расскажешь.       Вокруг и правда стало очень неспокойно. Дело шло к вечеру.       Они шныряли из переулка в переулок, как четверо нашкодивших щенка. Регулус волочился замыкающим, беспокойно оглядывался вокруг.       — Надо внутрь, — зашептал Эван, — слышите? Надо пройти внутрь.       — Сдурел? — шикнул Теренс. Костяшки его пальцев побелели — с такой силой он сжимал свою палочку.       — Нам надо внутрь, — словно завороженный настаивал Эван.       — Да ты обдолбанный, — Теренс щелкнул его по лбу, — иди, присядь, отдохни.       — Крис, ты знаешь как внутрь попасть? — Эван пропускал все мимо ушей.       Регулус настороженно стоял за спиной Розье. Он поймал взгляд Кристиана, сосредоточенный, спокойный и расчетливый. Пытались понять друг друга безмолвно. Тишина в округе пугала, а навязчивое желание Эвана войти внутрь Министерства настораживала.       — Тебе что-то там надо, Эван? — спросил Кристиан, разговаривая абсолютно серьезно.       — Да, прошу.       — Ладно. Все равно здесь не менее опасно.       Теренс не ориентировался в картах. Эван плохо разбирался в местности. Регулус знал где вход только в теории. Кристиан же вел их так, будто ежедневно ходил туда, как на работу.       Дорога казалась бесконечной, длинной. До ужаса почему-то тихой. Ни живой души вокруг, ни птиц, только свист ветра. Регулус сравнялся с Эваном. Втирался в доверие как мог.       — Ты что-то задумал? — тихо, напрямую спросил он.       Розье загадочно улыбнулся. Поразительно трезвый взгляд встретил Регулуса, ожидавшего, что Эван слетит с катушек.       — Просто хочу на все посмотреть своими глазами, перед там, как все это исчезнет,— мягко сказал он.       — Тс.       Кристиан открыл неприметную дверь в странный заброшенный прилавок. Иного, более странного входа в Министерство быть не могло. Вчетвером они вошли внутрь.       — Почему так тихо? Я думал, все будет грохотать, — спросил Паркинсон.       — Не сейчас.       Все было подозрительно. Голова пухла от догадок. Вокруг было пусто и жутко тихо, только старая плитка похрустывала под ногами, видимо, давно здесь не было ремонта. В горле пересохло. Вчетвером они продвигались по длинному коридору и хотя у каждого были свои потайные страхи, никто из юных мальчишек не сомневался, что сможет противостоять встречной неожиданности. Поэтому плечом к плечу они шли уверенно.       Их настороженность не подвела. Действительно, что-то странное витало в воздухе. Запах пыли, гари. Запах чего-то нового, грядущего в этот же вечер.       Внезапно кто-то выбежал из-за угла. Женщина в длинной прямой юбке держала при себе дипломат с торчащими из него бумажками. На ее лице был страх. Выпученные круглые покрасневшие глаза, столкнувшись с четырьмя пожирателями, в ужасе остекленели, словно ее душа покинула тело до его смерти. Неуклюжая работница министерства безудержно дрожала, это было видно невооруженным глазом.       — Прошу, — едва шевеля губами, едва издавая какой-то звук, пропищала она, — не…не убивайте меня, прошу!       Колени несчастной подкосились. Она вот-вот была готова упасть. Бежала бы, но нет, стояла, как вкопанная, вся растрепанная и обречённая на верную смерть.       Регулус смотрел на реакцию своих «коллег», но и те оказались в замешательстве и не торопились. У каждого в руке по палочке и по десятку запрещенных смертоносных заклинаний в голове, но каждый бездействовал.       Регулус почему-то побоялся, что первым, у кого дрогнет рука, окажется Кристиан. В его холоде и уверенности было нечто пугающее, заставлявшее Регулуса постоянно держаться начеку. За Кристианом он следил вдвойне пристально и втройне незаметнее, чем за кем-либо другим.       — Так не стойте, — сказал вдруг Кристиан, сжимая рукоятку палочки, — что вы встали?       Женщина окончательно потеряла дар речи, не веря своим ушам. Она прижала свои кабинетные пожитки к груди и, спотыкаясь, стала отходить дальше, дальше и дальше, пока не добралась до поворота в другой коридор и умчалась с глухими рыданиями.       Регулус смотрел в затылок Кристиана. Он дал ей уйти. Позволил убежать. Регулус хотел бы спросить — почему. Каждый, и Эван, и Теренс хотели бы это узнать, но никто не осмеливался произнести и слова.       — Наши где-то близко, — констатировал Кристиан.       — Почему ты дал ей уйти? — спросил Теренс с глупым выражением лица. Глаза ничего не выражали. Только сейчас Регулус заметил его глупый веснушчатый нос и по-идиотски раскрытый рот.       — Уйти? Она никуда не уйдет, — через плечо посмотрел Кристиан на старого друга. Прядь волос упала ему на глаза, и он смахнул ее легко и непринуждённо, скалясь. Тогда Регулус понял, — Ей не дадут уйти. Тот коридор ведет в Атриум. Побегает по лабиринтам и встретит правосудие со всеми.       Бесчувственно, с меркзой улыбочкой сказал Кристиан. Он продолжил путь, горделиво задирая подбородок.       — Более чем уверен, сейчас всех сгонят в Атриум. Мы успеваем на самое интересное, — Крис был так поглощен, что уже никого не замечал. Не видел восторженного взгляда Теренса, не видел пристального Регулуса, не замечал, как наплевать на все это Розье.       Где аврорат? Где шум, взрывы, обвалы? Конечно в этот раз перспектива выйти невредимым и живым из этого долгожданного месива радовала Регулуса. Второе сломанное плечо ему не нужно. Но почему так тихо? Куда спокойнее ему сейчас было бы, если бы дрожал пол, потолок и стены.       — Чуть свет, и вы здесь, — на ломанном английском проверкщал Ивес Катуар. Как давно Регулус с ним не пересекался.       — Рад тебя видеть, Ивес, — Кристиан протянул ему руку, словно встретились они не на миссии, а в отпуске, — почему ты один?       — Наблюдаю, — он махнул головой, приглашая четырех друзей за собой.       Все двинулись, как по команде, за Катуаром. Ладони у Регулуса вспотели. В одной руке он держал палочку, которая могла бы выскользнуть при любой возможности, а вторую он незаметно постоянно вытирал о штанину.       — Вы подоспели к самому интересному, — завлекающе, с энтузиазмом говорил Ивес. Дружелюбный, спокойный, будто Регулуса здесь не было вовсе, он не обращал внимания на кузена.       В воздухе стояла тяжёлая духота. Тянуло к земле, что-то душило, немного мутило. Регулус посмотрел на находящегося все время рядом Эвана. Тот выглядел бледнее смерти. Глаза растерянно блуждали, он перебрасывал палочку из руки в руку.       — Система вентиляции здесь никудышная, да, Рег? — Эван выпустил смешок.       — Да уж, — Регулус согласился, но замешательство его не отпускало. Это чувство было таким знакомым, близким, будто Регулус уже его испытывал. На что оно было похоже? Догадаться было невозможно. Что-то сжимало его голову, сознание, какое-то неосязаемое давление, тормозившее все мышление.       Ивес же тем временем вывел их на балкон, выходящий в Атриум. Четвертый уровень, самый высокий под землей. Дальше — только ниже, к Атриуму и под него, уровень за уровнем.       Весь Атриум оказался как на ладони. Регулус даже не думал, что он достигал таких размеров. Камины, через которые передвигались люди, потухли. Лифты остановлены на первом этаже,       Сотни, тысячи волшебников стояли внизу, в страшной давке, но никто не произносил ни слова, не издавал и шороха. Никто не обращал внимания на тех, кто оказывался на балконах. Никто не поворачивал головы в сторону людей, которых пожиратели приводили в зал и вталкивали в толпу. Холодно. Минусовая температура. Ничего не понятно.       На других уровнях над Атриумом Регулус заметил пожирателей и других непонятных людей, любовавшихся процессией. Среди них кучки новоиспеченных служителей Лорда и просто чистокровные выродки, которых пожиратели не трогали.       Где аврорат? Где Дамблдор? Где, в конце-концов с министр? Уже мертв?       Все походило на странный, длинный сон. Что-то мешает дыханию.       Регулус переложил палочку из левой руки в правую, замечая, что она тяжелее обычного. Может, последствия его недосыпа? Но в себе он ничего не ощущал, ни тепла, ни холода, ни дрожи, ни уверенности. Полное, пугающее ничто. Не выражая на лице ничего, Регулус вновь посмотрел на Эвана. Розье завороженно смотрел на толпу, забыв обо всем на свете. Как Кристиан, как Теренс, как Ивес. Может, только Регулусу так нездоровится?       Руки, будто пришитые от мертвеца, совсем не слушались, немые и холодные. Регулус посмотрел на свою палочку и попробовал извлечь маленький сгусток света, небольшой, лишь чтобы проверить и убедиться в верности его смутных предположений.       Ничего. Никакого ответа. Кусок дерева вместо незаменимого оружия.       Сердце пропустило удар, когда до него доперло.       В толпе людей он стал искать лица, пытаясь их разглядеть. Растерянные, непонимающие, словно загипнотизированные, словно под одним большим империусом люди. Среди них простые сотрудники, среди них фиолетовые мантии авроров. Пожиратели не стреляют заклятиями. Лампы светили вполсилы, озаряя сотни бледных лиц. Все они направлены в сторону арки, ведущей в длинный коридор до кабинета Министра.       Насколько легко оказалось остановить толпу взрослых волшебников. Нет, не просто остановить, даже не дать им попытаться что-либо сделать. Короткая дрожь пробежалась по телу. В легких осел горький осадок. На языке мерзкий привкус чего-то мерзкого. Запах безысходности поднимался вместе со страхом, по́том и немыми слезами людей, находящихся внизу, в зале. Их потерянные, блестящие белые круглые лица обращались куда-то вверх, к небу, будто оттуда что-то сможет вызволить их из подземного заточения.       Министр мертв?       Ни магии, ни спасения, ни выхода отсюда.       Сердце тяжело билось в груди. Регулус ждал, как и все, чего-то необычного, большого. Ждал с трепетом и страхом. Думал, где сейчас Сириус. Где Альфард. Где Пандора и Барти. Надеялся, что они не здесь, что они не успели проникнуть сюда. Но думал об этом будто не он. Все лица, образы, воспоминания протекали в его голове как кинопленка, проматываемая чужой рукой.       Регулус только смотрел вниз, пытаясь найти знакомые лица со школы среди авторов. Думал, там ли Доркас Медоуз, там ли Джеймс Поттер, Лили Эванс, Петтигрю... там ли все остальные борцы за справедливость, кричащие несколько лет о том, как будут сражаться против зла. Но он находился слишком высоко. Все люди снизу были как одно большое, испуганное лицо. Одинаковые, испуганные, безоружные.       Дверь щёлкнула. Звук разлетелся по залу громко и звонко, отскакивая от мраморных поверхностей.       Это не может быть конец. Ни аврорат, ни министр, ни Дамблдор с Орденом не могли оставить все так. Они знали заранее, они точно знали, что это будет, так почему все так?       Голый и пустой звук открывающихся трехметровых дверей ударил силой по всему телу. Его Регулус ощутил целиком.       Когда двери открылись, холодные ветви ветра стали медленно, будто лоза, прорастать от земли вверх. Начали мерзнуть ноги в ботинках, тело, руки, лицо. Холод доходил до груди, до сердца. От холода все покалывало, болело, скулило. Такого не бывает. Не может быть. Все всегда заканчивается хорошо.       Из широкого проема вышел он. Высокий, тощий, уже не человек, а лишь отдаленное подобие человека. Нос, глаза, уши, рот выглядели как у всех, но его лицо радикально отличалось от сотен лиц, с ужасом сморящих на него. Темные волосы блестели в тусклом свете, в тощих руках элегантно лежала палочка. По тому, насколько расслаблен Лорд, Регулус понимает, что не его заслуга — тишина сотен волшебников в Атриуме. За этим стоит кто-то иной.       Однако, Лорд был не единственным, кто вышел из за дверей. Помимо особенно приближенных в лице четы Лестрейндж, за ним все это время плелся министр. Безликий, молчаливый, безымянный. За один вечер из Министра Магии он стал никем. И по одному лишь взгляду на него Регулус понял, что от человека, или, вернее, от души, жившей в этом теле, не осталось и намека.       По одному взгляду Регулус понял, что министр больше себе не подчинён и дни его сочтены.       Двадцать шестое апреля, тысяча девятьсот семьдесят девятый год.       Министерство пало. Тихо и быстро.       — Воу, — прошептал Эван. В одном слове, скорее даже, звуке, отразились все его ощущения. Мурашки побежали по холодным телам, замерло дыхание, сердца перестали биться.       — Это… типа победа? — Теренс неловко повернул голову, ожидая ответа от своих более умных чем он друзей. Он боялся говорить.       Внезапно Регулус ощутил, как кто-то схватил его за предплечье и впился пальцами. Он испуганно отшатнулся, но то был всего лишь Эван, не заметивший смятения Блэка. Костлявая ладонь и пальцы Эвана обвили руку Регулуса, как ледяные прутья. Его завороженный, восторженный и наивный взгляд следил за торжественной и одновременно ужасающей процессией.       — Он что-нибудь скажет? — Эван дернул Регулуса за рубашку, прилипая почти всем телом. Его дыхание Регулус ощущал прямо около своего лица, но сдвинуться с места не мог. Если бы Эван стал карабкаться на него как зверек на дерево, Регулус бы даже не скинул его с себя, позволив повиснуть до тех пор, пока позвоночник не треснет.       Регулус на вопрос пожал плечами. Ему все еще казалось, что все это один длинный, бредовый сон, продолжение последнего кошмара. Сейчас мертвые восстанут из своих могил, загремят костями, потянутся руками к нему, обвиняя в их гибелях и во всех смертных грехах.       Не могли они взять и так просто проиграть. Так тупо, безнадежно, легко.       — Дамы, господа, — таинственный голос пронесся по залу. Он будто не принадлежал Лорду. Инородный голос, созданный искусственно, тонкой нитью проходя через уши в мозг, щекотала и беспокоила внутренние органы, будто пропитанная ядом, — Я вижу страх в ваших честных глазах, но прошу вас не бояться. С сегодняшнего дня магический мир начинает новую главу в своей истории. Тысячелетиями нас угнетали. Истребляли, не щадя ни женщин, ни маленьких детей. Простые люди, маглы, расправлялись с нашими предками самыми гнусными способами, пытаясь искоренить все то «сверхъестественное» и «недоказуемое», что пугало их простые умы. Это заставило нас скрыться, после согласиться на статус о неразглашении, но долго так продолжаться не могло. В день, когда смешение чистой магической и магловских кровей стало обыденностью, статус оказался предан, оказалась предана борьба и многовековое смирение миллионов волшебников по всему миру. Когда на свет стали появляться дети, рожденные от двух разных миров, все пошатнулось. Совершилась непоправимая ошибка. В начале этого века мы вновь приблизились к тому, чтобы загладить ошибки прошлого. Тогда небезызвестный Геллерт Гриндевальд решил, что больше не пойдет на сделку с магловским населением. Однако и тогда идея построить великую Магическую Империю была бескомпромиссно разрушена, и нам всем известен человек, вставший на пути к магическому величию. Господа, на ваших глазах вершится история! Работа под землей, искусственные окна, дома многих из вас скрыты от взора маглов. Вы вынуждены скрываться, держать все в тайне. Однажды мы уступили, но что получили мы? Бесконечные попытки обезопасить себя, скрыться, уберечь свое истинное «я», а после позволили себе подчиниться и смешать кровь. Но кто мы? Что в наших руках? В наших руках необъяснимая сила, способная свершить великие открытия, способная узнать неузнаваемое, объять необъятное. Вместо этого ваши палочки перебирают документы на работе, моют тарелки дома, выключают свет в спальне. Разве ради этого была дана сила? Не бойтесь, дамы и господа, сегодня был сделан шаг навстречу былому величию. Наш шаг к искоренению лицемерия, шаг к новым возможностям. Сегодня начинается наш общий путь к искуплению.       Ноги к Регулуса подкосились, словно кто-то толкнул его. Едва-едва удерживаясь на ногах, Регулус обернулся и посмотрел в удаляющийся темный коридор за своей спиной. Где та женщина, в страхе бежавшая по министерским лабиринтам? Жива ли она еще? Судя по ее испугу можно предположить, что она была полукровкой или вовсе маглорожженной. Жива она или нет, Регулус знать не хотел. Не хотел наткнуться по пути обратно на неуклюже растянутый на земле труп с огромными, полными застывшего ужаса, круглыми глазами.       Внизу зашуршали как букашки люди. Регулус не видел, что там происходит, не смотрел. Знал, что сейчас начнут сортировать по крови. Знал, что документация в министерстве потрошится чужими руками. Знал, что в каждом отделе приходит своя маленькая революция.       Кристиан разбавил вязкую тишину в голове Регулуса, сообщив, что пора спускаться, что Рудольфус жестом зовет вниз.       Регулус плелся в самом конце, всей душой и всем телом не желая спускаться в Атриум. На ногах он ощущал тяжеловесные кандалы, а его еще более отяжелевшая палочка действительно превратилась в простой кусок дерева.       Внизу все было как в дымке. Люди стояли, оглядываясь. У некоторых в глазах по прежнему виделись растерянность, недоумение. Некоторые смотрели вперед завороженно, с плохо скрываемым восторгом. Сердца сотен людей трепетали — от ужаса, от неизвестности или от счастья.       — Слушай, а что с ними? — Эван ребячески дернул Регулуса за рукав рубашки.       — А?       — Посмотри на их лица, их тоже будто чем-то накачали, — глаза Эвана оказались по прежнему внимательными.       — Ничего себе. Даже под колесами что-то различаешь?       — Я что, по твоему я закоренелый нарик?       — А разве нет? Разве ты не наш торчелыга? — Регулус посмеялся, что было странно и неуместно. Себе в этом он не отдавал отчета, только увидел, как улыбнулся Эван, совсем не обижаясь, и похлопал ему по карману с припрятанным драгоценным сокровищем Розье.       — Да ты посмотри на них, — Эван вернулся к прежнему разговору. Засунул руки в карманы, завел ногу за ногу, едва заметно вытянулся и обвел взглядом холл будто артист, посмотревший со сцены в переполненный зрительный зал, — Разве мог один «Империус» сработать на стольких? Я никогда подобного не встречал.       — Ну, в книжках я читал о всяком, о массовом гипнозе, о запрещённых техниках владения человеческим разумом, но выдумщиков тоже хватает, — Регулус повел больным плечом, почему-то ощущая дискомфорт от одного трения ткани о кожу.       — Кто держит их внимание? — Эван стал блуждать взглядом по лицам пожирателей, от самых возвышенных и приближенных до самых тупоголовых, глядя на которых задумываешься, как ещё не оборвалась нить их безрассудного и как будто бессознательного существования.       Регулус тоже решил побыть тайным сыщиком. Правда, стоя в одной точке искать было трудно.       Вдруг послышалось шебуршание. Беспокойные звуки суеты долетели до Регулуса с Эваном, а после овладели вниманием почти всех присутствующих. Толпа в одном месте расступилась, и всем на глаза показался долговязый тощий мужчина с растрепанной седой волосней на голове. Помялась скудненькая тоненькая ткань служебной мантии, воротничок белой рубашки несуразно растрепался. Но по выглаженным на потертых брюках стрелках, по сверкающим старомодным ботинкам, по пиджаку, очевидно, старому, но выглядевшем так, словно только-только его сняли с манекена дорого бутика, можно было сказать, что мужчина обладал манерами и был до крайности педантичен.       — Что за шум? — опустошающий голос пролетел по стенам, потолку и полу, разрезая пространство Атриума. Он говорил.       — Мой Лорд, беспорядок образовался из-за этого господина, — один из безымянных пожирателей указал пальцем на пожилого мужчину.       — Вот как? — Лорд выступил, глядя в расступившуюся толпу, прожигая любопытным ледяным взглядом беднягу.       — Господин, я, если честно, не совсем понимаю, что происходит, — побеждая страх и робость в голосе, признался человек, — меня зовут Хэмиш Мокридж, я работаю в Министерстве уже больше сорока лет, и бывало всякое, но такого… Если вас не затруднит, можете, пожалуйста, пояснить еще раз, в чем дело?       Со стороны пожирателей послышался гогочущий хохот. Мистер Мокридж боязливо попятился, оглядываясь с непониманием на своих многочисленных коллег, по прежнему остававшихся в том же полу-бессознательном состоянии.       — Он просит, чтобы ему объяснили, что происходит, — сквозь слезы смеялись близнецы Кэмпбэллы, с ними заодно ржал Ивес Катуар, рядом стоял ухмыляющийся Снейп.       Рудольфус не смеялся, но улыбка вырисовывалась на его тонких сухих губах. Он вышел к толпе, как по мановению люди расступались, уступая ему путь. Лестрейндж оказался около совершенно оцепеневшего Хэмиша Мокриджа. Тот с испугом смотрел на громилу-пожирателя; рядом с ним господин казался худым и маленьким подростком, только почему-то седым и с морщинами на вытянутом временем лице. Услужливо и нарочито по-доброму Рудольфус подхватил мистера Мокриджа под руку и повел за собой, вон из толпы.       «Теперь его точно убьют», — подумал Регулус и похолодел, глядя в невинное старческое интеллигентное лицо, полное вопросов и страха. Желудок свернулся внутри, горький привкус во рту усугублялся обезвоживанием. Тем временем Рудольфус шел, ведя за собой девиантного старика из толпы, как отец, ведущий своего провинившегося маленького непослушного ребенка. Что его ждет? Наказание для его собственного блага, или непредсказуемая отцовская любовь все же помилует невинное, неразумное создание?       Регулус посмотрел на старика в очередной раз, когда тот под цепким хватом Рудольфуса проходил совсем рядом с ним. Потерянный взгляд голубых глаз господина Хэмиша зацепился за Регулуса, и тот это почувствовал. Регулус увидел промелькнувшую надежду в глазах незнакомца, будто он может вырвать его из лап Лестрейнджа и вывести на свободу.       Не может. Регулус не может!       Старого сотрудника провели мимо, и Регулус потупил взгляд, ощущая жар и боль в своей голове. Он вновь бессилен. Конечно, старика ведут на казнь! Нет, только не здесь, не сейчас. Не снова!       Только на смерть Рудольфус мог вести человека с таким пугающе теплым наслаждением на грубом лице.       Нет, нет, нет! Вдруг он окажется чистокровным? Вдруг он все поймет, примет и не станет противиться? Вдруг у Хэмиша Мокриджа хватит ума согласиться на все, что предложат пожиратели, лишь бы не…

Стой, Регулус, остановись.

Что ты такое говоришь? Встать на сторону пожирателей, чтобы жизнь свою спасти?

Разве я здесь сам не за этим?

      Разве ты не помогаешь Альтаису? Разве ты не делаешь это для того, чтобы спасти жизни своих близких? Разве ты ради себя согласился на это?

Нет, конечно, нет. Если бы у меня никого и ничего не было, я бы нашел путь закончить с этим побыстрей. Возможно, даже безболезненно. Знания позволяют мне закончить все так, как я пожелаю.

      Так что же это значит?       Регулус отвернулся в сторону толпы, чтобы не видеть, что творится за его спиной на стороне пожирателей. Он снова стал сыщиком, пытался отыскать повелителя человеческим разумом, сотней разумов, но поиски были тщетны. В горле образовался ком и горечь проступила не только на языке, но и в груди, и в глазах.       Вдруг его просто отпустят? Он же не несет никакого вреда. Одной ногой он сам по себе уже в могиле, и зачем торопить события?       Регулус боролся с желанием обернуться, но не успел. Очередная неохваченная всеобщим гипнозом жертва вышла из темного коридора, оглядываясь. Смертоносная ошибка. Под руки ее подхватили двое увесистых пожирателя и потащили туда же, куда увели и Хэмиша: за спину Регулуса.       Он слышал женские слезы, всхлипы, мольбы о пощаде, рассказ о сыне и дочери, о муже, о родителях, и услышал голос Хэмиша, успокаивающий чью-то бедную мать, чью-то жену, чью-то дочь. Еще жив.       — Нам предстоит бурная ночь, — послышался голос Воландеморта. Регулус услышал его над самым своим ухом, в своей голове, хоть и знал, что Лорд стоит поодаль, — убедитесь в надежности присутствующих. Сегодня министерство на нашей стороне.       — Так, Регулус, — Эван дернул друга за рукав в сотый раз за день, — я в этом участвовать не хочу, слышь? Меня сюда отправили поддерживать имидж, статус и все дела, а не стрелять из палки.       Регулус посмотрел на Эвана. Среди всех присутствующих Эван, как бы это было не иронично, оказался самым здравомыслящим.       — Хочешь слинять? — пытаясь поддерживать свой «статус» Регулус усмехнулся.       — Ну сам подумай, победа уже в нашем кармане. Министр под Лордом, соответственно и все Министерство тоже, соответственно и аврорат в том числе. Сейчас сюда примчится Дамблдор, начнётся адская резня, а я еще не готов складывать свою голову ради уже состоявшейся победы, сечёшь? — стеклянные глаза Эвана бегали в поисках выхода, — Нам вообще не стоило сюда соваться. Стой, а где Крис с Теренсом?       Эти двое в самом деле пропали.       — Может, их уже к чему-то припахали, — бормотал Эван, не в силах заткнуться.       — Может.       — Пойдём-ка прогуляемся.       — Куда?       — До выхода.       — В себя поверил? — проснулся Регулус, — Думаешь сейчас безопасно выходить наружу? Трансгрессировать нельзя будет минимум в радиусе километра, мы просто не успеем смотаться. Хватит бояться.       — Это я-то? — Эван выкатил грудь, забывая о своей идее побега, — Я и струсил? Да я от любой «Авады» уворачиваюсь с мастерством.       Земля под ногами задрожала, потолок над головой зашумел. Регулус с Эваном подняли глаза кверху, где качались многочисленные круглые тусклые лампы на тонких нитях.       — Ну теперь-то ты прав, — одними губами прошептал Эван.       — В том что ты ссыкло?       — В том, что мы уже не успеем.       Распахнулись невидимые двери, впуская под землю свежий воздух. Словно сияние с небес осветило тьму Атриума. Регулус даже не осознавал, насколько внизу потемнело. пока они стояли и глядели по сторонам. Никто не открывал огня, лишь молча созерцали, не решаясь шевелиться.       — Том, остановись, — могущественный, величественный голос вызвал волну мурашек по спине. Волосы зашевелились аж на голове. Голос принадлежал Дамблдору, вошедшему в Министерство свободно и спокойно, будто его здесь ждали. Входы не могли быть не оккупированы даже при условии, что большая часть аврората тоже больше не подчинялась старому порядку.       Воландеморт молчал, лишь улыбка растянулась на его иссохшем змеином лице. С ними хитро растянулись побагровевшие глаза. На мгновение сверкнули острые нечеловеческие зубы, но тут же исчезли за плотно сомкнувшимися тонкими посиневшими губами. Рядом с Лордом стало еще холоднее находиться.       — Альбус, ты изрядно задержался, — посмеялся Том, нежно поглаживая рукой волшебную палочку, словно прирученного дикого зверя, — И, боюсь, опоздал.       Дамблдор не ответил. Мудрый скорбящий взгляд пронесся по залу, задерживаясь на лице каждого пожирателя. Кто-то пустил шальное заклинание в волшебника, но оно было недостаточно сильным, чтобы пробить невидимый купол-защиту, окруживший Альбуса.       — Я не смел мешать тебе. Зал пророчеств уже разгромлен? — Дамблдор наклонил голову, в голубых глазах сверкнул недобрый огонь, напугавший Регулуса даже на таком далеком расстоянии.       Воландеморт незаметно поджал и без того тонкие губы. Что-то человеческое в нем еще оставалось. Остались человеческие реакции на чужие слова и хитросплетенные уловки.       — Все, что мне нужно было узнать, я уже узнал, — констатировал Том. Его голос огрубел, потеряв бывшие нотки издёвки и лукавой легкости растворились в напрягающем тело и душу холоде.       Тишина, повисшая в Атриуме, нарушалась только биением сердец. Даже легкие были лишины кислорода. Никто не осмеливался лишний вздохнуть.       Вспыхнули молнии, лишившие зрения. Регулус зажмурился, отворачиваясь, и почувствовал, как так же прячется от ослепительного света Эван, прижимаясь, закрывая глаза и наклоняясь ближе к земле под тяжестью ударной волны. Люди, стоявшие в середине толпы, попадали друг на друга. Кто-то в ужасе толкался и брыкался, ударяя и пиная лежищих рядом, кто-то оставался в парализованном ужасе, позволяя хлестать и бить себя по всему телу, по лицу. Приглушенные крики и хриплые стоны ударялись о стены и отлетали как стрелы.       Никто не вступал в бой, пока в поле проявившегося на момент зрения не появились чужие лица, целившиеся концами своих палочек в лица пожирателям. Да, аврорат, оказавшийся на смене в этот день, оказался подвластен Лорду. Но те, что не вышли в этот день на службу, были готовы отдать свои жизни за возвращение порядка.       — Теперь выхода и правда нет, — заключил Регулус на ухо Эвану.       — Теперь бежать? — спросил Эван, перекрикивая раскаты искр.       — Спасать свои шкуры, — уточнил Регулус, утягивая Эвана подальше от очага огня.       — Да, пусть эти двое сами разбираются.       Эван послушно понесся за Регулусом. Обогнув препятствия, избегая лишних нежелательных столкновений, они медленно, но верно пробирались вон из побоища, где начинали зарождаться и другие дуэли. Шум сверкающих разноцветных огней, похожий на россыпь фейерверков, перемешивался с кровожадными выкриками заклинаний и проклятий. Никто не работал на обезоруживание, казалось, вокруг метают только смертоносные, напитанные ядом, ножи. Регулус пробирался сквозь дым, только успевая обновлять защищающие чары вокруг себя и Эвана, но Розье вдруг упал, и рука, которую Регулус все это время неосознанно держал, вырывалась. Ужас полоснул по Регулусу, словно ледяное глубокое до кости «Лесаро», оставляющее на глубокий ровный порез. Регулуса кинуло в ледяной пот, каждая часть тела на мгновение онемела.       Нет, нет, только не Эван!       Но Эван неуклюже пошевелился, размахивая перед носом ладонью и разгоняя дым. Он закашлялся, и с помощью Регулуса вновь поднялся на ноги, ругаясь себе под нос на чистом французском. От сердца Регулуса моментально отлегло, но ровно до момента, пока взгляд не опустился на землю, до момента, пока глаза не заметили предмет преткновения Эвана. На земле лежал Хэмиш Мокридж, широко раскрыв честные, добросовестные, интеллигентные, но совершенно безжизненные глаза. Сердце, охваченное ранее ужасом, вновь пропустило удар, и, наверное, даже не один. Еще немного и Регулус упал бы рядом на ослабевших ногах, если бы каким то неизведанным чувством не ощутил очередное приближение опасности.       Вновь подхватив Эвана, он рванул в ближайший проход, готовясь столкнуться с кем угодно. Прогонял из головы лицо старого господина.       Там будет безопаснее, чем в эпицентре, где огненные лучи прилетают со всех сторон. Как только Регулус сорвался с места, в ту же точку, где он в оцепенении стоял, прилетело мощное заклинание, снимая с пола плитку, заставляя взмыть ее в воздух и расколоться на сотни осколков.       Регулус с Эваном пустились в настоящий бег. Отцепившись друг от друга, как от балласта, нырнули в ближайший свободный коридор. Но преследование не прекращалось. Через спину Регулус с Эваном отбивались от резвого тощего вояки, славшего в них ассорти заклятий, начиная от обезоруживабщего «Экспеллиармуса», заканчивая проклятьем, от которого можно остаться без руки или ноги.       Как только они оторвались, остановились, с болью пытаясь отдышаться. Регулусу, на удивление, при всей нелюбви к спорту, легко давалась почти любая физическая активность, но только не бег. Эвану ничего легко не давалось.       — Я больше не побегу, — на последнем издыхании бормотал Эван.       — Ну да, ведь твои тоненькие ножки были предназначены только для подъема с кровати, вечерних променадов и танцулек, — с издевкой сказал Регулус, который сам едва дышал после пробежки.       — Почему мы с ним не расправились? Мы же могли.       Регулус молча уставился на Эвана. Тело зудело. Эван смотрел с детской наивностью и беспечностью, будто он просто спросил, почему небо голубое, а трава зеленая. Ответить на его вопрос было так же трудно, как на вопрос о небе и траве.       — А ты хотел? — встречный вопрос полетел к Эвану сквозь натянутое и душное напряжение.       — Нет. Не хотел. Хотя стоило бы. В школе было проще справляться с подобными буйными людьми.       — Ну, — посмеялся Регулус, — в школе никто не хотел тебя прикончить. И ты этого не хотел.       Эван сжал в руке палочку, посмотрел на нее, как на незнакомый и странный иноземный предмет. Оставаться на одном месте было опасно, и они двинулись дальше, оставляя все за своими спинами. Их обвинят в бегстве? В дезертирстве? Да никто и не заметит.       Но кого они оставляли за своими спинами? Эван шел вперед уверенными шагами, Регулус вровень за ним, практически шаг в шаг, но вдруг остановился. Кого он оставил там? Его едва ли волновали судьбы десятков пожирателей, кузена Ивеса или кузины Беллатрисы. Но если там уже был Сириус? Если там уже был Альфард? Барти, Пандора?       — Ты чего? — спросил Эван.       Бледный Регулус против воли помотал головой и пошел дальше. Даже если им отсюда спокойно не выбраться, они попробуют все пересидеть. В одиночестве, в относительном спокойствии.       — Я знаю, что ты не хотел оттуда уходить, — констатировал Эван, удивляя Регулуса.       — Чего? — нахмурился он, не понимая.       — Ты никогда не бежал, когда во что-то попадал. А если и уходил, то делал это решительно. Я всегда удивлялся твоей решительности и хладнокровности, я так не умею. Мне и сейчас кажется, что я тащу тебя с собой только потому, что мне страшно идти одному. А ты идешь со мной из жалости. Если что, я так и скажу, что я виноват в том, что мы ушли, — легко рассказывал Эван, вытирая потные ладони о рубашку. Он по-прежнему шел впереди, и Регулус не видел его лица.       Регулус в очередной раз выходит из воды сухим, таким, каким он хочет, чтобы его видели, и вновь получается. Кажется, ему даже не стоит напрягаться. Все выходит так легко и естественно, что все, что остается, просто кивнуть, согласившись.       Мимо неожиданно пронеслись Пожиратели. Затхлый сырой запах плесени от них повис в воздухе шлейфом. Эван с Регулусом переглянулись. Розье поморщил нос, с отвращением смотрел вслед жужжащим как маленькая пчелиная стая пожирателям. Топот ног, грохот, взрывы ощущались все отчетливее.       — Странные какие-то, не видел их. И от них несет, будто вылезли из помойки, — Эван любил озвучивать свои и чужие мысли.       — Они из Азкабана, — сказал Регулус, когда понял, что эти безумцы со стертыми личностями, не являются простыми гражданами, решившими подсобить чистокровным. Это дикие звери, отсидевшие срок за какие-либо ужасные действия, — это значит, что здесь же будут дементоры. Одеваться надо было теплее.       И было бы хорошо, если бы была теплая одежда для души. Более надёжная, чем слабое тело, не способное спасти душу от дементора.       — В конце апреля-то, — но Эван ответил как-то неуютно. Что-то ему мешало, что-то его пугало. Он и правда иногда напоминал Регулусу ребенка — маленького, избалованного принца. В нем даже была наивная доброта, легкость, глупость, смешанная с растущей мудростью. Почти как из книжки Экзюпери.       Лампы и огни внезапно стали беспокойными. Свет то потухал, то вновь разгорался, трещал, как непослушный костер, затухающий внезапно, сколько над ним не стой и не оберегай. Дрожали стены, запахи смешались, пыль поднималась от плитки под ногами и вихрями кружила в воздухе.       — И все таки, Эван, ты был прав, когда сказал, что нужно уматывать, — теперь сомнений у Регулуса не было. Были только надежды, что все, кто ему важен, не сунулись в тот же час под землю. Они с Эваном и так далеко ушли от центра событий, а сколько им еще подниматься…       — Тогда, ждать больше нечего. Здесь мы точно умрём.       — Думаешь?       — Все, кто не успеет выбраться, умрут, — интонация в голосе Эвана пугающе изменилась. Регулус напрягся, словно Розье внезапно подменили, поставив напротив точного внешнего двойника, но с чужой душой, — Камня на камне не оставят, разрушат, чтобы возвести новое. Наверху нас ждет больше трудностей. Все наверху.       — Эван? Ты в порядке? Эй, отомри, — Регулус подошёл, потрепав Розье за плечо. Потухший взгляд Эвана словно видел иные картины, иной мир. Эвана здесь не было, Регулус знал это точно, — Кто — все?       — Все, кто хочет нашей смерти, — чужим голосом сказал Эван, и Регулус отпрянул, как обожженный.       Сердце бешено колотилось в груди от страха и ужаса, рука сжимала древко палочки, готовая в любой момент защищать хозяина и сражаться в одиночку в случае чего.       — Эван? — надломившимся голосом тихо позвал Регулус.       — Да? — взгляд Розье оживился и стал как прежде. Его мимика и язык тела пришли в прежний порядок. Он часто заморгал, с любопытством глядя на друга, — Что-то не так?       — Помнишь что-нибудь?       Эван непонимающе наклонил голову, ухмыляясь.       — Стайка смердящих пожирателей пронеслась мимо. Знаешь, запах все еще стоит у меня в носу. Давай-ка побыстрее наверх, а то у меня плохое предчувствие, — как ни в чем ни бывало, Эван пошёл дальше по коридору, ближе к лестнице.       Чей это был голос? Это глюк его, Регулуса, или все же Эвана? Или совместный, на фоне ужаса, происходящего в Атриуме?       Выбравшись наружу, послышались взрывы под землей. Натуральные, громкие, ничего не стесняющиеся взрывы. Стены попадают, обрушится почва под ногами. Все, что стояло на ней, уйдет под землю. На улице дикий холод, непроглядный мрак.       Регулус заметил пожирателей, выходящих из других выходов. Кто-то был в маске, кто-то без. Чем дольше, тем больше пожирателей заполняло улицу и разбегалось по закоулкам. Регулус знал, что не все так просто. От земли поднимался холод, ветер свистел в ушах, над головой вихри ветра приносили неприятный запах. Регулус ощущал присутствие людей вокруг себя, ощущал, что кто-то притаился. Он надеялся, что среди них окажутся и Сириус, и Альфард, и Барти с Пандорой, и остальные. Здесь, не под землей.       Все больше людей выбегало на поверхность. В основном — пожиратели, авроры в рваной одежке, оголтелые работники министерства, такие же ведомые и неподвластные себе. Они схватывались в поединках с нашедшими в себе силы противостоять новому порядку Воландеморта, с аврорами, не вышедшими сегодня на службу, с мантиями Ордена, с быстрыми и шустрыми умельцами из Альтаиса. Регулус с Эваном плечом к плечу, спиной к спине отстреливались от летящих в их стороны кислотных сверкающих молний, ища своего предводителя Рудольфуса. Обоих что-то держало, обоим что-то не давало продолжить бежать, чтобы покинуть место.       — Мерзавец, а я тебе доверяла! — забытый голос вонзился в мозг вилами. Регулус обернулся, отбивая летящее заклятие ловким жестом с локтя, как однажды научила Розенберг.       Регулус был готов на автомате отрикошетить встречным, но остановился на полуслове. Палочка только дернулась, так и не вобрав нужных сил, и потухла. Кончик ее опустился, и только сейчас Регулус пожалел, что разгуливает без неудобной маски.       На ней не было формы, волосы туго собраны назад, взгляд темных, черных глаз испепелял душу. Доркас Медоуз стояла в решительной позе, вскинув палочку вперед, на кончике рыжеватого оружия рдел огонь, зарождающийся в ее сердце и проходящим через руку к цели. Эвана близко не оказалось. Исчез, словно провалился под землю.       — Доркас, — промямлил Регулус, не зная, что предпринять.       — Не смей произносить моего имени, гнида, — с последним словом из ее палочки выскользнул язык пламени, опаливший лицо Регулуса. Остановить этот внезапный порыв не составляло труда, но все же Регулус немного опешил, — все тебе поверили.       Доркас стала отчаянно добиваться       ослабления Регулуса. Он ощущал, как Медоуз полыхает изнутри по тому, насколько сильные волны магии бросались на его тело. Регулус молча пятился, отбиваясь, но не посылая ничего в ответ, только крепче держался за палочку и старался не терять бдительности. Доркас выдыхалась, сила заканчивалась, она начинала хватать воздух с каждым новым взмахом.       — Прекрати, Медоуз.       — Заткнись, заткнись! — кричала Доркас в неудержимом гневе, не скупясь на силу. В голосе звучала обида, горечь. Она не справлялась. Она, конечно же, ничего не знала, — Я всегда знала, что ты такой, я ждала этой встречи!       Регулус почувствовал, что тоже устал. Ощущая свое неприятное преимущество над Доркас, с наибольшей аккуратностью Регулус, поймав момент, когда она ничего не ждала, слабо выстрелил, заставляя тело Доркас раскординироваться. Палочку она выронила, и воспользовавшись моментом, Регулус ее поймал.       Осознание пришло мгновенно. Впервые Регулус понял, как бледнеют люди с темной кожей.       — Не стоило, Доркас, — холодно сказал Регулус, сжимая чужую неудобную палочку.       Доркас молчала. Сердце ее билось, как испуганная птица в клетке, пульсация ее тела, находящегося на пределе усталости, ощущалась даже на расстоянии.       — Я верну тебе палочку, но ты развернешься и уйдешь отсюда сейчас же, — выдвинул предложение Регулус, — и впредь ты не будешь обо мне вспоминать.       — Ты не испытываешь чувства стыда или вины? — охрипшим голосом спросила Доркас. Она шевелила окоченевшими пальцами, пытаясь размять их. Тоже была одета очень легко для сложившейся погоды.       — Нет, — без зазрения ответил Регулус.       — Даже перед Сириусом?       — Даже перед Сириусом.       — Барти? Пандора? — ее голос был готов сорваться на крик, а Регулус закусил губу изнутри, стараясь, чтобы ни одна мышца не дернулась на его лице, хоть и стояли они в полумраке, где едва можно было различить фигуру стоявшего рядом человека.       — Нет, — но с маленькой задержкой.       В темных глазах Доркас оказалось… разочарование. Смешанное с чистейшим, концентрированным гневом. Она боролась со своим волнением, прекрасно себя держала, а потом Регулус заметил в ее руке что-то, наподобие галеона. Она терла его пальцем, вертела в руке, будто пыталась успокоиться. Регулус приметил тусклую монету в руке, поднял взгляд и встретил уже гораздо более спокойные, властные и решительные глаза, которые застали его врасплох несколькими минутами ранее.       Сообразить Регулус успел быстрее, чем в него прилетело очередное заклинание. Сильное и грубое.       — Как смело, обезоружить девушку, — Джеймс Поттер, несмотря на то, что его заклятие не достигло цели, не был намерен сдавать обороты.       — Я предложил Доркас компромисс, — Регулус развел руками. Отдать палочку сейчас просто так он бы мог. Отбиваться от двоих ему не впервой, но появление Джеймса Поттера останавливало. Все-таки Поттер славился своей ловкостью и силой, в том числе физической. Было бы глупо отрицать, что она бесполезна в магии и уместна только в жестоком магловском мордобое. Можно сколько угодно тренироваться, но если тело твое слабо, придется вкладываться втройне. Регулус знал это не по наслышке.       — Не называй моего имени, — повторила Доркас, но Регулус пропустил эти слова мимо ушей.       Никто из двух не знал, что на самом деле происходит там у Регулуса, даже если они общались с Сириусом. За последний год Регулус, на удивление, открыл для себя преступного уровня болтливость Барти и удивительной выдержки молчание Сириуса.       — Как поживает мой родной брат? — Регулус, язык без костей! Помолчал бы.       Лицо Джеймса скривилось, словно имя Сириуса осквернили непотребными ругательствами. Что сказать, Сириус молодец, проделывает свою работу тщательно.       Регулус бросил взгляд за плечо. За спиной каменная стена.       Повернув голову в сторону ребят, в лицо вновь ударила волна яркого света. Вспышка с хлопком на секунду оглушила, а когда Регулус открыл глаза, увидел перед собой лежащих Доркас и Джеймса. Доркас в полной отключке, Джеймс, лежу ничком, шевелил пальцами и что-то хрипел. Очки с его лица сбились, а большая высокая фигура моментально показалась маленькой и ничтожной.       Регулус с опаской посмотрел на Доркас. Ее грудь спокойно поднималась и опускалась, значит, была жива.       — И что, Блэк? — требовательно спросил Рудольфус, — Тебя палочкой пользоваться не учили?       В его голосе звучало неодобрение. Регулус невозмутимо повернулся в сторону Лестрейнджа.       — Вообще-то ты прервал нас на середине разговора, — Регулус сложил руки, крепко сжав палочку Доркас. Рудольфус ее заметил и требовательно протянул руку, а Регулус, немного грустно, отдал добычу в руки неизвестной судьбы.       — В подвал потом спустишься, там поболтаете. Свяжьте их и доставьте игрушки живыми, — посмеялся Рудольфус, отдавая приказ двум щупленьким пожирателям.       Вдалеке Регулус заметил приближающегося Эвана. Взгляд Розье был прикован к обездвиженной Доркас. Ее руки и ноги пренебрежительно обвивали грубые веревки, темные собранные волосы волочились по мокрой земле, собираю всю грязь. То же было и с Джеймсом.       Эван понял, что Доркас жива, и это как будто его успокоило. Хотя, какое ему дело? Может, Регулус уже надумывает?       Надумывает так же, как и те ощущения чужого взгляда на себе. Отойдя от стены, он услышал, что звуки притихли. По лицу Рудольфуса было трудно понять, в чью сторону разрешилась битва. На улице стояла глубокая ночь, земля под ногами была по прежнему незыблема. За целостность Министерства ответить было нельзя, но Регулуса это и не волновало.       Регулус посмотрел вправо и влево, всматриваясь, насколько это было возможно, в глубину темных переулков. Рудольфус за его спиной послал смертельные заклинания. Регулус с опаской обернулся, чтобы убедиться, что он не решил прикончить Медоуз и Поттера. Но это были не они. Очередную жертву Регулус распознать уже не мог.       Дунул ледяной вихрь, болезненные мурашки пробежались по замерзшему телу. Конечности сводило от умкрщвляющего холода. Гул голосов разлетался над головой. То летали дементоры, охотившиеся за душами. Гул голосов принадлежал мертвецам, лишившихся в эту ночь тела и души.       С неба повалили тяжелые хлопья снега. Они падали на плечи, на голову, на щеки и таяли, текли по лицу и рукам, как слезы, таяли сразу же, как только приземлялись на поверхность.       — На сегодня все. Регулус, завершай и возвращайся, — сказал ему в спину Рудольфус.       Впервые Лестрейндж доверил ему завершение. В холоде зажгла метка на левой руке, знак, что пора возвращаться. Регулус поднял взгляд к небу, заволоченному тучами. Тяжелые снежинки падали на его лицо. Регулус поднял руку с палочкой, устремляя ее конец в самую высь, готовый проткнуть фальшивое черное небо.       — Мортмордре, — хрипло, полушепотом произнес Регулус, и несмотря на слабость, он почувствовал, как сумасшедший виток темной силы пронзил его тело с ног до головы, обвил каждый орган и каждую кость, и вырвался наружу, отдавая в левое плечо, внезапно разразившееся болью.       Хлынул темный зеленый свет прямиком в небо, освещая тучи зловещим сиянием. В образе, растекшимся по небу, едва можно было узнать череп и змею, вознесшиеся над сердцем Лондона. Как гибкие ветви из чёрной дыры, из рта скелета, как переплетающиеся черные вены, по небу поползли ядовитые змеи.