Это было наше лето

С самого раннего утра Губанов копошился в подвале и весь перепачкался в пыли, чихнул раз 500, если не больше, пока искал косу, чтобы разобраться наконец с травой, что покрыла весь участок. Пришлось ещё правда точить её, благо отец достаточно давно научил его этому, и сейчас лезвие косы приятно блестело на солнце, показывая всем свой отличный вид. Хес уверенно держит в руке инструмент, осматривая территорию и думая с чего начать. Решил начать с крыльца, а там уже дальше как пойдёт. Нашёл даже какую-то старую соломенную шляпу, не самого лучшего состояния, но по крайней мере без дыр, так что он надел её, чтобы не словить солнечный удар, и сделал первый взмах, легко скашивая непрошенную траву и сорняки. Хес думает, что вся бледность его кожи пропадёт за эти пару часов, что он находится на солнце, потому что, скосив уже пол участка, кожа начинает неприятно гореть и, кажется, всё-таки нужно было прихватить с собой какой никакой крем. Губанов вздыхает, утирая пот со лба и оставляя косу у забора, собираясь зайти домой и попить воды, иначе он точно умрёт, как его отвлекает уже знакомый велосипедный звонок. Он приподнимает поля шляпы, чтобы разглядеть гостя, что приехал к нему с пластмассовым ведром на ручке велосипеда. — Привет! — выкрикивает Вова, улыбаясь, машет руками на своё покрасневшее от жары лицо. — Привет, — усмехается губанов, подходя к забору и смотря на парня по ту сторону. — Хотел узнать занят ли ты сейчас, — Семенюк улыбнулся, протягивая старшему руку через забор. — Вообще да, а что? — Лёша протянул руку в ответ и пожал её. — Я просто знаю тут место неподалёку, там растёт много чёрной смородины, — Вова неловко почесал затылок, а потом добавил. — Съездишь со мной? А я тебе потом отсыплю ягод! — Конечно, дела я могу закончить позже, — Хес усмехнулся и, сняв шляпу, пошёл домой, чтобы немного привести себя в порядок. — Отлично! Ты только шляпку оставь, она мне нравится… Ну и голову не напечёт, — Вова улыбнулся, пару раз помучив велосипедный звонок. Губанов на это только улыбнулся и скрылся за дверью. Ему хватило минут пятнадцать на сборы, он выкатил свой велосипед на дорогу и под довольную улыбку младшего надел шляпу. Хес ехал следом за Вовой, чтобы не заблудиться, около какого-то старого дома они свернули на тропинку и теперь ехали, скрытые листвой деревьев. Лёша правда пару раз получил ветками по лицу, пока Семенюк громко смеялся, потому что младший легко от них увернулся, а вот у Хеса так не получилось. Они остановились у большой берёзы и оставили велосипеды у неё, Вова забрал ведро, пока старший потирал ушибленную щёку. — Ну как тебе поездка, жираф? — насмешливо произнёс Семенюк. — А тебе, котёнок? — недовольно фыркнул старший, уже пробираясь к кустам смородины, что он заприметил. Вова же остался стоять, растерянно смотря на Губанова, который сейчас материл крапиву. Его “жираф” явно звучало более обидно, чем хесовское “котёнок”, это однозначно было сказано из-за разницы в росте, а не в том смысле, о котором Семенюк изначально подумал, так что он помотал головой, прогоняя эти мысли и отправился вслед за старшим, что уже держал в руках горсти ягод и кричал о том, что ему вообще-то нужно ведро. Пока Хес легко собирал смородину своими длинными руками, дотягиваясь в самые дебри кустов, Вова, как настоящий рыцарь топтал крапиву и просто траву вокруг них, ноги потом жгло, но зато ходить было удобнее. — Надо бы побыстрее заканчивать, а то небо заволакивает, — Семенюк смотрит на тучи на небе и закидывает в рот ягоду. — А ты собирай, а не ешь, — хмыкнул Губанов, ущипнув младшего за нос. — Ай! Да собираю я, — фыркнул Вова, потирая больной нос. Дело и впрямь пошло быстрее, а ведро заполнилось смородиной практически доверху, но учитывая то, что им ещё ехать по не самой ровной дороге, они не собирали с горкой, иначе растрясли бы все ягоды по пути. Небо стало совсем серым, так что парни стали крутить педали быстрее, надеясь доехать до дома до дождя, только их надеждам не суждено было сбыться. Дом Лёши уже виднелся вдалеке, как начался ливень, набирающий обороты за считанные секунды. Их волосы промокли и одежда тоже, ведро наполнилось водой наполовину, и они не сговариваясь решили остаться у Губанова, чтобы переждать непогоду.

***

— Да заткнись ты! — шипит Хес, рассматривая свои промокшие волосы, что даже шляпа не спасла, а помогла им примяться ещё больше и застыть в непонятной форме. — Не могу… Ты такой… — его вновь прорывает на смех, так что договорить у него просто не получается. — Продолжишь ржать – чай не получишь, — хмыкает старший, уходя на кухню и включая электрический чайник. — Да ладно тебе! — всё ещё тихо посмеиваясь, Семенюк пытается зачесать свои мокрые волосы, чтобы в глаза не лезли. — А у тебя не найдется сухой одежды и для меня? — Поищем, — усмехается старший и тоже зачесывает свои волосы, чтобы выглядеть приличнее. Пока чайник кипятится, Губанов роется в своей сумке, пытаясь найти что-то для младшего, и если с футболкой они разобрались, так как у Хеса много оверсайз вещей, то со штанами было в два раза сложнее. Вова переодевается сразу после старшего, только если Лёша переодет полностью, то Семенюк сейчас сидит на полу в одних боксерах и футболке, пока Хес пытается найти что-то в старых комодах, ибо штанов для Вовы не нашлось. — Может ну его? — вздыхает младший, смотря на тщетные попытки Хеса найти что-то для него. — В трусах по дому ходить будешь? Вещам, чтоб высохнуть, часа три желательно, — Губанов устало шлёпается на пол рядом с Вовой, стараясь смотреть в глаза, а не на то, что ниже. Хорошо хоть футболка прикрывает. — А тебе не нравится? — хитро улыбается парень, немного поднимая футболку и показывая жёлтых уточек на трусах. — Зацени какие модные. — Боже, ну ты и дурак, — Хес смеётся и встаёт с пола. — Пойдём, там чайник, наверное, остыл уже. Они пьют горячий зелёный чай с какими-то мармеладками под шум дождя и редкого грома, такие разговоры невероятно успокаивают. Лёша улыбается, смотря на то, как младший эмоционально рассказывает о каком-то походе за грибами, в котором к нему прицепился клещ, а он даже не заметил, зато потом как орал. Честно, он бы навсегда остался тут, в этом умиротворении, тёплом доме и с этим парнем, таким смешным в своей этой очаровательной эмоциональности. Пару часов прошло, а Хес совсем не устал от разговоров, они уже переместились на диван, довольно болтая обо всём, только вот дождь не хотел прекращаться, всё барабанил по крыше, не желая утихать. Вова только под вечер вспомнил, что за него скорее всего беспокоятся, он ведь ещё днём ушёл за ягодами, а потом ливень, и его всё нет. Семенюк попросил у старшего телефон, чтобы позвонить маме и сообщить о том, что он в порядке и сейчас у друга сохнет, а вернётся, как только дождь кончится. — Может на ночь останешься? — неожиданно спрашивает Хес, забирая телефон обратно. — Я? А я не помешаю? — удивлённо спрашивает Вова. — Нет конечно, да и лишняя кровать найдётся, — Губанов усмехнулся, смотря на радостного парня, что сдерживается, чтобы не запрыгать на месте. — Пошли тогда заправим для тебя постель. Хес находит чистое постельное бельё с какими-то голубыми узорами и заправляет для Вовы кровать, а когда тот плюхается лицом в подушку, смеётся, прикрывая рот рукой и, садится рядом, слушая о том, какой тут мягкий матрас. Семенюк что-то ещё довольно бубнит и прикрывает глаза, чувствуя себя уставшим, хотя может так на него действует уютная атмосфера, что просто преследует его рядом с Лёшей. — Не время спать, давай лучше посмотрим что-нибудь, — Хес щипает младшего за бок, что открылся из-за задравшейся футболки и улыбается, беря со стола компьютер. Вова только ойкает, но соглашается. Они устраиваются на кровати, а Губанов включает довольно популярный ужастик, который Семенюк как раз хотел посмотреть, но времени не было. Хес косится на их колени, что прикасаются друг к другу, хоть и не кожа к коже, но всё же. Парень на скримерах вздрагивает и утыкается в хесовское плечо, пряча глаза, а Лёша потом получает за то, что смеётся с такой реакции. Когда фильм кончается, Вова расслабленно выдыхает, откидываясь на подушку, пока Хес убирает компьютер, а потом нависает над младшим. — Испугался? — усмехнулся Губанов, смотря на парня, что выглядел очень недовольно. — Отъебись, — фыркает Вова и отворачивается к стене. — Довольно грубо, учитывая то, что это я предложил переночевать. — Прости, — слышится спустя пару секунд молчания. Хес только усмехается и тянет одеяло из-под младшего, накидывая его на парня сверху. — Спи, я тоже сейчас лягу, — тихо произносит Губанов, улыбается и треплет младшего по голове. Вова чувствует себя особенным, кутается в одеяло и легко засыпает, даже не слыша, как старший тоже лёг, выключая свет.

***

За окном светло и тихо, но это скорее из-за светлых летних ночей. На часах 3:24, а Хес просыпается от скрипа старой двери. Не понимает сначала, что за звук и откуда он, но потом приподнимается на кровати и осматривает комнату, замечает, что спальное место Вовы пустое. Парень, конечно, мог пойти в туалет, но что-то подсказывает Губанову пойти проверить, куда ушёл младший. Хес поднимается с постели и, шаркая ногами по полу выходит из комнаты, свет в туалете выключен, значит парень не там, выглядывает сначала на крыльцо, но Вовы нет и там, заходит наконец в комнату, где кухня совмещена с гостиной и замечает парня, сидящего на диване с кружкой воды в руках. Семенюк сидит, смотря в никуда перед собой и, пьёт холодную воду, нервно постукивая пальцами по кружке. — Вов, ты чего тут? — спрашивает Губанов, садясь рядом с парнем. — Я тебя разбудил? — словно очнувшись, сказал младший и повернулся к Хесу. Его заспанное лицо и волосы, примявшиеся от подушки, выглядели довольно… Очаровательно? — Нет, конечно нет… Ты почему тут сидишь? — обеспокоенно спрашивает Губанов и кладёт руку на плечо младшего. — Кошмары, — минуту спустя, выдаёт Вова, в глаза старшему не смотрит. — Так чего меня не разбудил? — Ты всё равно проснулся, — усмехнулся Семенюк, сжимая в руках кружку. — Верно… Расскажешь про что кошмары? Обычно это помогает, а потом пойдём спать, — Губанов мягко улыбается, осторожно поглаживая младшего по плечу. — Я никогда никому не рассказывал… Обычно просто ждал… Один… — Вова поднимает глаза, смотря в голубые напротив. — Так может самое время? Хес спокойно выслушивает о страхе потерять всё и всех, да и об обычных монстрах из-под кровати, они вместе тихо смеются, когда старший глупо шутит про бабайку. Вове становится спокойнее, намного, он невольно жмётся ближе к Губанову, плечом к плечу и улыбается, чувствуя себя достаточно расслабленным, он действительно рад, что смог кому-то выговориться. Вова падает на кровать и тихо выдыхает, смотря на парня, что сел рядом с ним на край постели. — Лучше? — спрашивает Хес и проводит ладонью по волосам младшего, а когда тот довольно улыбается, прикрывая глаза, чувствует странный трепет в груди. — Намного, — тихо произносит Семенюк на грани реальности и сна. — Отлично, тогда засыпай. Губанов ещё сидит рядом с младшим, слушая тихое сопение и, убедившись в том, что парень крепко спит, переходит на свою постель и залезает под одеяло. Засыпает с приятным чувством, что обычно бывает после разговора по душам. За окном уже встаёт солнце, в отличие от двух парней, что сейчас спят, обнимая собственные подушки.

***

Когда Хес просыпается, то вновь не замечает парня на кровати, вздыхает, надеясь, что тот не сбежал рано утром, даже не попрощавшись. Вова же хозяйничает на чужой кухне, нашёл яйца с молоком и делает омлет, что-то напевая себе под нос, а завидев Губанова, что заглянул на кухню, тут же улыбается, предлагая чай. Вообще-то он тут гость, и готовить должен Лёша, но такому домашнему Вове в фартуке, что он нашёл в шкафчике, отказать невозможно. — Комплимент от шефа, — сказал Семенюк, протягивая старшему розочку из помидора и листики вокруг из огурцов. — Спасибо, — хихикает Хес, тут же съедая огурец. — Спасибо в карман не положишь, — гордо произносит Вова, смотря на Губанова. Хес выгибает бровь, а потом хмыкает, отправляет парню воздушный поцелуй и принимается за омлет, довольно поглядывая, как Вова румянцем покрывается. Семенюк садится и прячет лицо за кружкой чая, наблюдая за старшим, подмечая слабые круги под глазами и сонную улыбку, а ещё так мило растрепавшиеся волосы. Обычно Хес никому не позволял видеть себя таким. Они завтракают практически в тишине, и Вова собирается домой, переодевает свои высохшие вещи и обнимает Губанова на прощание, кажется, это самые тёплые объятия, что были у обоих. Хес складывает руки на груди и наблюдает, как Семенюк уезжает с ведром ягод на ручке велосипеда, и усмехается. Всё-таки ягод не отсыпал. Уходит обратно в дом, вспоминая, что у него не докошена трава, но сейчас абсолютно всё сырое и трава в частности, так что он забивает на это и решает просто позалипать в телефон.

***

Вова приезжает снова уже вечером, протягивает Хесу пакетик, со словами “Спасибо, что приютил”. В пакете небольшая баночка варенья, видимо, из чёрной смородины. Губанов улыбается и приглашает младшего на чай, тот отнекивается, но своим “грозным” взглядом Лёша всё же заталкивает его домой, где они пьют чай с домашним вареньем, что сварила вовина мама. Семенюк распинается про то, что обязательно познакомит их, потому что его маме не терпится отблагодарить Губанова за то, что тот не дал её дураку заболеть. Хес на это только смеётся, вновь прикрывая рот ладошкой. — У меня завтра друзья должны приехать, хотим на речку сгонять, хочешь с нами? — спрашивает Вова, постукивая пяткой по ножке стола. — Я… Нет, наверное… Вы там повеселитесь, но я на речку не очень… — Хес неловко трёт затылок и относит посуду на кухню, пытаясь избежать этого разговора. — У тебя что плавок нет? — Есть. — Так в чём проблема? — В комплексах, — вздыхает Губанов и плюхается на диван, смотря куда угодно, только не на Вову. — Ну не комфортно мне полуголым ходить среди такой кучи людей… — А если только со мной? — А? — поднимает взгляд на младшего Хес, глупо хлопая глазами. — Ну… Сходим вдвоём? Искупаемся, а потом позагораем, — усмехается Вова, подсаживаясь к Губанову. — Друзья всё равно буквально на пару дней приедут, сходим после их отъезда? Лёша смотрит в эти серые глаза, что правда заставляют довериться, а ещё этот уверенный взгляд Вовы, так что Хес просто сдаётся и выдыхает. — Сходим.