My daddies’ve got a gun

Хуа Лу с траурным лицом возила по тарелке чуть подгоревшую яичницу, пока Се Лянь носился по дому, судорожно собирая ее вещи. Хуа Чэн снова был на задании, и пропадал уже почти неделю, из-за чего Се Ляню опять начали сниться кошмары, и под его глазами залегли темные тени. Прошлым вечером Хуа Чэн наконец вышел на связь, и Се Ляня немного отпустило, что хорошо сказалось на сне, но плохо - на пробуждении, иначе они не умудрились бы так безбожно проспать. - Солнышко, ты скоро? Мы опаздываем на твои занятия по каллиграфии и мою тренировку. - Знаю, - недовольно пробурчала Хуа Лу, в очередной раз размазывая яйцо по тарелке и наконец отодвигая почти не тронутое блюдо. Она спрыгнула со стула и чуть не столкнулась с влетевшим в кухню Се Лянем, в этот момент заправляющим концы ленты, намотанной на его шею. - Солнышко, ты готова? - он заметил недоеденную яичницу, и в его голосе появились печальные нотки. - Не вкусно? Хуа Лу покачала головой, и Се Лянь нахмурился, присаживаясь возле нее на корточки: - Что-то не так? Ты же знаешь, что всегда можешь рассказать мне? Девочка опустила взгляд и закусила губу, и Се Лянь взял ее за руки, не торопя, но молчаливо поддерживая. - Я стесняюсь туда идти. Я ужасно пишу, все ребята надо мной смеются. Се Лянь притянул ее в объятия: - Во-первых, нельзя «плохо» писать, можно иметь индивидуальный стиль. Твоему отцу тоже часто говорили, что его почерк ужасен, но мы-то с тобой знаем, что он у нас лучший во всем, правда? Хуа Лу кивнула, шмыгнув носом. - Во-вторых, ты ходишь туда, чтобы научиться чему-то новому, и если результат пока не устраивает лично тебя, это повод продолжать учиться. И в-третьих, никогда не стоит бросать то, что тебе нравится, из-за глупцов, которые пытаются тебя задеть. Хорошо, солнышко? - Се Лянь чуть отстранился, заглядывая ей в глаза. - Я поговорю с твоей учительницей, а ты скажи ребятам то, что я сказал тебе, ладно? Хуа Лу обхватила его руками и уткнулась носом в шею, всхлипывая: - Я так тебя люблю, папочка. Се Лянь мягко погладил ее по спине: - Я тебя тоже, солнышко. На несколько мгновений Хуа Лу замерла в его объятиях, согреваясь теплом его рук и вдыхая родной успокаивающий запах, а затем отстранилась, потирая кулаком глаз и неуверенно улыбаясь: - Пойдем, а то опоздаем. Се Лянь кивнул, ободряюще улыбаясь в ответ, и выпрямился, собираясь забрать наконец рюкзак с вещами и выйти из дома. Именно в этот момент входную дверь с грохотом выломили. Се Лянь тут же пихнул дочь себе за спину и потянулся за кухонным ножом, но выстрел заставил его отдернуть руку и отшатнуться, утаскивая за собой Хуа Лу. Пуля застряла в кухонном фартуке, прямо над подставкой для ножей, раскрошив приятный цветочный рисунок. В помещение вошел мужчина полностью одетый в черное, но с красными волосами, сразу беря Се Ляня на прицел. За ним вбежало еще трое, рассредотачиваясь по кухне, все вооруженные пистолетами; судя по топоту над головой - еще несколько человек отправились на второй этаж. Послышался грохот, будто кто-то спешно вытряхивал из шкафов вещи и переворачивал мебель. Красноволосый пристально смотрел в глаза Се Ляню, не опуская руку с пистолетом, тот холодно смотрел в ответ, левой рукой удерживая дочь за спиной. - Где он? - наконец нарушил молчание красноволосый. Се Лянь окинул его взглядом, отмечая отсутствие татуировок в широком вороте футболки, обилие пирсинга и не самую правильную стойку. Самоуверенный наемник или мелкая сошка в мафии. Скорее, первое, если учитывать отсутствие коммуникатора. Неужели Хуа Чэн умудрился кому-то насолить? Взгляд Се Ляня вернулся к его лицу: - Не понимаю, о ком вы. - «О ком»? - наемник усмехнулся. - Ты хорошо заметаешь следы. Очень хорошо. Уже десять лет не высовываешься, мы нашли тебя просто чудом. Красноволосый снова усмехнулся, впиваясь взглядом в лицо напротив и будто пытаясь отыскать в нем какую-то подсказку. Се Лянь все так же равнодушно смотрел в ответ, но на спине его выступил холодный пот. Невозможно. Где он прокололся? Когда за ним не пришли ни через год, ни через пять, он уже выдохнул спокойно и понадеялся, что прошлое навсегда осталось в прошлом. Видимо, он ошибся. - Но вот он ты, великое Белое Бедствие, - продолжал тем временем наемник, и от этого обращения на лице Се Ляня заходили желваки. - И ты оказался не таким страшным, как про тебя говорят. Или потерял форму, играя в счастливую семью? Се Лянь все так же молчал, уже почти до синяков стискивая руку Хуа Лу чуть ниже плеча. Девочка тоже не издавала ни звука, только смотрела ровно в спину папе большими перепуганными глазами и судорожно давила подступающие слезы. - Так что спрошу в последний раз, перед тем как начать отстреливать лишние части тела тебе или твоей маленькой миленькой маскировке, - он кивнул Се Ляню за спину, и Хуа Лу вздрогнула, отчего ее папа ощутимо напрягся, - где кейс? - Что? - с искренним изумлением выдохнул Се Лянь. - Какой кейс? Теперь он окончательно перестал понимать происходящее. Допустим, они каким-то образом узнали о его прошлом, но он на самом деле оставил его позади и не прихватывал с собой никаких сувениров. Только если они не говорят о… - Тот кейс давно уничтожен, - в голосе Се Ляня появились стальные нотки. - Значит, ты все-таки понимаешь, о чем я говорю. Тогда ты должен знать и то, что при открытии кейса он посылает сигнал на определенной частоте, за которой мой наниматель непрерывно следил с момента пропажи кейса одиннадцать лет назад. Послышались шаги на лестнице, и один из обыскивавших второй этаж спустился и приблизился к красноволосому, скосившему на него глаза. Се Лянь краем уха услышал, как он докладывает о том, что группа ничего не нашла, и едва заметным, но настойчивым движением потянул Хуа Лу вниз. Та поняла его без слов, быстро присаживаясь за его спиной и ныряя под стол, и в ту же секунду Се Лянь рванул в сторону, перехватывая руку с пистолетом одного из державших его на прицеле и заламывая ее ему за спину, легким движением забирая оружие. Остальные трое выстрелили почти одновременно, но Се Лянь чуть пригнулся, крепко удерживая наемника перед собой. Одна пуля прошла мимо, заставив разлететься на мелкие осколки стеклянную дверцу кухонного шкафчика и несколько тарелок из стоявшего в нем праздничного сервиза. Две других вонзились в тело наемника, которым прикрылся Се Лянь, заставив того коротко вскрикнуть и, тихо булькнув, обмякнуть в его руках. Се Лянь выглянул из-за его плеча и, одной рукой удерживая безвольное тело за футболку, выпустил три пули, ровно промеж глаз каждому из наемников. Те почти синхронно осели на пол, и Се Лянь вытащил Хуа Лу из-под стола и дернул себе за спину, вжимаясь в стену возле дверного проема. На втором этаже, очевидно, услышали выстрелы, и топот предупредил Се Ляня о приближении новой группы противников. Первый вбежавший в кухню получил рукоятью пистолета по виску и мешком повалился на пол, заставив следующего за ним споткнуться и растянуться на паркете, где его настигла пуля Се Ляня. В коридоре стало тихо, лишь едва слышные шорохи выдавали наличие там незваных гостей. Оставшиеся, видимо, решили изменить тактику и не ломиться в кухню. Се Лянь выглянул в дверной проем, тут же прячась обратно, и мимо него просвистели две пули, одна из которых лишь чудом не оцарапала ему скулу. Благо, короткого взгляда хватило, чтобы запомнить расположение оставшихся двоих наемников. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы успокоить непривычно разогнавшееся сердце, Се Лянь выставил в дверной проем пистолет и дважды нажал на курок. Два глухих удара ознаменовали падения тел, и Се Лянь, еще раз выглянув и убедившись в том, что тела не подают признаки жизни, наконец выдохнул и с несколько виноватой улыбкой повернулся к дочери: - Солнышко, все хорошо? Она неуверенно кивнула, стараясь не отводить взгляда от папы, чтобы ненароком не посмотреть на расползающиеся по полу лужи крови. - Извини, Лу-Лу, но мы не пойдем сегодня на занятия. Сейчас я возьму пару вещей, и мы поедем в гости, хорошо? Хуа Лу снова кивнула, и Се Лянь за руку потянул ее в гостевую ванну около входа, чтобы она не оставалась наедине с трупами, а затем, обшарив тело красноволосого и выудив у него телефон, полоснул по газовой трубе ножом. Се Лянь бегло проверил основные тайники: под доской на кухне, за потолочной плиткой в хозяйской ванной на втором этаже, в матрасе в спальне и за картиной в коридоре, забрав несколько комплектов документов, пару пачек наличных, комплект метательных ножей, портупею с двумя кобурами и пистолетами и четыре запасных магазина. Вернувшись в ванну, он взял Хуа Лу за руку, подумав, забрал с полотенцесушителя махровое зеленое полотенце, и вышел на улицу. Оставив дочь и сумку с вещами у забора, Се Лянь подошел ближе к дому и на пару секунд задержался на нем взглядом, стараясь запечатлеть его в памяти, а затем достал из кармана спички, поджег одну и швырнул в приоткрытое окно, тут же отбегая к забору. Мгновение спустя раздался взрыв, уничтожая дом вместе с десятью годами спокойной жизни.