My daddies’ve got a gun

Когда Се Лянь не ответил на первый звонок, Хуа Чэн списал это на занятость. После второго оставшегося без ответа звонка на душе стало царапаться что-то темное, а внутренности начали затягиваться в тугой узел, состоявший из тревоги, каменной крошки и осколков стекла. В третий раз услышав механический голос, снова сообщивший о недоступности абонента, Хуа Чэн убедился: что-то случилось. В город он прилетел в тот же вечер, ядерной смесью из взяток и угроз заставив администрацию аэропорта внепланово выпустить частный самолет. Как забирал машину со стоянки аэропорта, он не помнил. Дорогу до дома - тоже. Немного болели пальцы, всю дорогу слишком сильно сжимавшие руль, в висках аварийным сигналом стучала кровь, длинные волосы разметались в беспорядке - должно быть, забыл закрыть окно. Увидев на подъездной дороге сразу машины и скорой, и пожарных, и полиции, Хуа Чэн до крови прикусил губу и рванул к самым воротам, проигнорировав окрики полицейского. Вжав педаль тормоза, Хуа Чэн на пару секунд замер, невидящим взором уставившись на обугленные остатки дома. Дома, больше десяти лет служившего оплотом счастья и безопасности, так ярко отражавшего каждого, кто жил в нем, всю их небольшую семью. Хуа Чэн медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, прикрывая глаза, и пытаясь убедить себя, что с мужем и дочерью все в порядке. Должно быть в порядке. Се Лянь - не тот, от кого можно так легко избавиться. Пока Хуа Чэн не видел тел - надежда еще есть. Один из полицейских добежал до его машины, и настойчиво затарабанил в стекло: - Господин, сюда нельзя, это место происшествия! Покиньте, пожалуйста, огороженную территорию. Хуа Чэн медленно перевел на него взгляд, только сейчас замечая обрывки оградительной ленты на капоте. Затем также плавно открыл дверь и выплыл из машины, выпрямляясь во весь рост и нависая над полицейским. Встретившись взглядом с единственным глазом Хуа Чэна, тот невольно присел, и по его спине пробежал холодок. От Хуа Чэна веяло едва сдерживаемой холодной яростью, и полицейский не хотел становиться тем, на кого она выльется. - Это мой дом, - голос Хуа Чэна давил, прижимал к земле, подавлял. Такие люди добиваются своего, чего бы им этого не стоило. - И сейчас я пройду к нему, и осмотрю то, что от него осталось. А вы расскажете мне, что здесь произошло и где, черт побери, моя семья. Полицейский нервно сглотнул, не в силах возразить или даже отвести взгляд, и Хуа Чэн уверенно двинулся в сторону обгоревших остатков своей жизни. Спешить уже было некуда: пожар был давно потушен, дым уже не поднимался над пепелищем, полиция уже сновала вокруг, записывая происходящее, значит, живых в этом доме не осталось. Хуа Чэн лишь надеялся, что не осталось там и мертвых. Полицейский семенил следом, чуть подрагивающим голосом рассказывая то, что, вероятно, не спросив хотя бы документы, говорить не должен был: - Взрыв произошел около десяти утра, по предварительным данным - утечка газа. Мы обнаружили останки… Внутри что-то оборвалось и ринулось в бездну. Спина Хуа Чэна мгновенно напряглась, кулаки сжались так, что ногти оставили на ладонях полукруглые следы. - Чьи? - хрипло выдохнул он. - По предварительным данным - восьмерых человек, личности пока установить не удалось. Хуа Чэн смотрел прямо перед собой, изо всех сил стараясь дышать, но воздуха все равно катастрофически не хватало. - Среди них есть ребенок? - Н-нет, насколько мы смогли определить. Хуа Чэн рвано выдохнул. Лу-Лу там нет. Его маленькая принцесса в порядке. Значит, и Се Лянь тоже должен быть - он не позволил бы кому-либо украсть ее, а Хуа Лу не сбежала бы после взрыва, если бы ее папа остался в здании. Но восемь человек? Кто эти люди? Что они делали в их доме? Хуа Чэн мысленно перебрал последние несколько заданий. Насколько он мог судить, работа была сделана чисто, никому особенно могущественному он насолить не должен был. Но появление случайных грабителей Се Ляня бы даже не побеспокоило, а тут - взрыв. Что-то крайне сильно пошло не по плану, и необходимо было срочно выяснить, что именно. Хуа Чэн медленно обвел взглядом пепелище, но черные покореженные останки дома не сказали ему ничего нового. Затем так же медленно перевел взгляд на территорию вокруг дома, случайно отмечая, что бегонии, за которыми Се Лянь ухаживал с таким трепетом, не пострадали, и чуть улыбнулся уголками губ. Его единственный глаз скользил по ничем не отличающемуся от привычного пейзажу: ровный газон, краснолистный клен со свисающими с одной из ветвей качелями, которые так обожает Лу-Лу, кованный забор с отливающими серебром декоративными бабочками - все такое привычное, правильное, изысканное… Кроме… Брови Хуа Чэна плавно поехали вверх. - Это еще что? - его изящный длинный палец указывал на фонарь у ворот, накрытый махровым зеленым полотенцем. Тот уже автоматически зажегся, и теперь являл собой абсурдную потустороннюю картину, абсолютно неподходящую аристократическому оформлению пространства. Полицейский, казалось, смутился: - Мы пока точно не знаем, но прибывшие на место раньше всех пожарные утверждают, что застали все уже в таком виде. Мы считаем это уликой, но пока смутно представляем, на что она может указывать. - Ясно, - Хуа Чэн кивнул и направился к воротам. Здесь ему больше нечего было делать. Уж он-то точно знал, на кого намекал лазурный фонарь. - Ци Жун, - прошипел Хуа Чэн уже в машине, заводя мотор. - Если я только узнаю, что это ты замешан в проблемах гэгэ…