Еще одна потерянная душа

Учебные будни текли долго и нудно, словно вязкая слизь, в которой иногда попадались цветочки. В понимании Александры цветочками были те заклинания или зелья, которые были полезными с точки зрения практического применения и хорошо у нее получались. Все остальное подлежало тупой зубрежке только для того, чтобы оправдать ожидания тех, кто ей был дорог, или по крайней мере не разочаровать. В первую очередь это касалось ее мамы, с которой у Алекс всегда были теплые дружеские отношения помимо обычного взаимопонимания и взаимного уважения между матерью и дочерью. На втором месте шли бабушка с дедушкой, оказавшиеся волшебниками и всеми фибрами души приветствовали любое ее начинание, но от поступления внучки в Хогвартс пришли в неимоверный восторг. Почетное третье место занимал всеми (ну или почти всеми) обожаемый кузен Барти, чье мнение для Алекс считалось авторитетным, хотя отношения между ними все же были скорее дружескими, нежели братско-сестринскими или наставническо-ученическими. Когда отец ушел из семьи, Алекс больше расстраивалась от того, что он не сделал этого раньше. Зачем было так долго мучить их своим присутствием, если ты не приносишь окружающему миру радости и пользы? Но этот вопрос она не обсуждала вообще ни с кем, поскольку это лишь отнимало время и душевные силы, а девочке и того и другого всегда не хватало… Для Алекс было странно иметь постоянных друзей кроме Барти. Все, с кем она общалась в маггловской школе, очень быстро теряли к ней интерес, поскольку она слишком много уделяла внимания учебе. Таких в ее окружении больше не было. Она не была зубрилой - таких как раз было хоть отбавляй, школа все-таки была одной из лучших в городе. Она была человеком среднего ума, но стойкости и терпения у нее было на троих взрослых людей. Этому удивлялись все, но никто, в том числе некоторые преподаватели ее новой школы, не учитывал, что эти качества вырабатываются тяжелым упорным трудом, а не достаются просто так. Однако такие, как профессор Макгонагалл, видели ее потенциал и старались направить его в нужное русло в помощь ей самой или иногда ради собственной выгоды, как, например, профессор Слизнорт. Однако пора вернуться к главной героине повествования… Настал долгожданный момент, когда Алекс увидит кузена во всей его спортивной красе – на метле, словно на гордом гнедом скакуне, с высоко поднятой головой. Барти прекрасно знал, что Алекс будет смотреть почти всю игру только на него и не хотел ударить лицом в грязь не только потому, что подал бы этим ей плохой пример или опозорился перед младшим поколением. Их особая духовная взаимосвязь ощущалась обеими сторонами довольно остро. Поплотнее запахнув теплую длинную куртку, фактически достававшую своими полами до середины ее голени, Алекс оглядывала поле, пока игроки обсуждали тактику, которую собирались отрабатывать сегодня. Как только раздался свисток и члены команды рассыпались по своим местам, она впилась взглядом в ящик, из которого должны были быть выпущены мячи. Что-то маленькое, золотое, очень юркое вылетело из ящика со скоростью сверхзвуковой ракеты, сильно задев крышку. Раздался второй свисток и ребята кинулись каждый по своей траектории. Барти сразу кинулся куда-то вверх. Алекс подняла голову, привстала со скамейки и увидела золотой отблеск над одной из башен стадиона. Мысленно сделала себе пометку, что понадобится тренировать реакцию и услышала слегка насмешливый шепот из-под мантии-невидимки: «уже не терпится самой его поймать?» Она почти забыла, полностью погрузившись в игру, что Рафаэль находится рядом, между ней и ее рюкзаком. Он был так близко, что ощущалось теплое свежее дыхание в ухе, когда он ей что-то говорил. Но это было первое, что она действительно услышала. Раф не обижался. Он сам первый раз оказавшись на стадионе с отвисшей челюстью наблюдал за стремительно разворачивающимся действием. Конечно, матч был между Гриффиндором и Слизерином. Алекс присела обратно, чтобы не упасть как пингвин, засмотревшийся на вертолет (она мысленно представила эту картину, поскольку дома по телевизору видела что-то подобное в передаче про животных). Потом повернувшись в его сторону, посмотрела прямо на него (как только она угадывала, где находятся его глаза?) и спросила «вы научите меня такому?» Этого он не ожидал. На его лицо ничего нельзя было прочитать под мантией невидимкой, он залился краской сильнее обычного и промямлил «к-конечно». И десять раз мысленно отлупил себя по затылку огромной книгой заклинаний. Барти ведь велел приглядывать за ней. А так получается, что он подвергнет ее еще большей опасности. Квиддич ведь такой травматичный спорт. Хотя мадам Помфри буквально творила чудеса волшебной медицины, ломать и отбивать себе что-то магам было все так же больно, как и магглам. С другой стороны, у него имелся аргумент на этот счет. Это поможет девочке обрести уверенность и ловкость, выработать способность постоять за себя физически. Спорт всегда был лучшим занятием, чем бесцельное времяпрепровождение. Может, даже удастся летом встречаться на тренировках с ней… И с Барти, ведь их друг от друга не оттащишь за уши во время каникул. Он протяжно вздохнул и продолжил следить за игрой. Алекс рядом уже не было. Он огляделся и увидел ее, сбегавшую вниз к самому полю. Хотелось побежать за ней, но тогда он подставит всех троих. Пришлось аккуратно пробираться между рядами, следя, чтобы мантия полностью его закрывала. Оказалось, что Барти лежал посреди поля, держась за плечо и скривясь от боли. В ушибленной руке он сжимал снитч, но тот грозил вырваться в любую секунду, подталкивая цепкие тонкие пальцы, не желавшие отпускать его. Алекс перемахнула через ограждение прямо на поле и кричала, чтобы ребята бежали за помощью в больничное крыло. Она упала на колени рядом с ним и умоляющим взглядом посмотрев на него сказала: «только скажи, что делать». Ему показалось, что слова «про себя» она уже прошептала, может, это плод его фантазии, но Рафаэль чувствовал этот взгляд и эти несказанные слова сквозь маленькую сгорбленную спину. Как ему хотелось в этот момент быть на месте друга… Наконец, пришла мадам Помфри. Ребята усадили Барти на его метлу, чтобы он смог долететь низко над землей до здания школы, и проводили до кушетки. Раф спрятался у входа в лазарет и стал ждать, пока выйдут все и он сможет войти. Спустя долгих полчаса, показавшихся юноше вечностью, вышли все ребята, кроме (кто бы сомневался) Алекс. Рафаэль оглянулся вокруг и сняв мантию-невидимку прошел в лазарет. Девочка сидела на стуле, сжимая спортивную форму Барти в руках и с беспокойством смотря на лежащего на больничной кровати бледного от боли парня. Рафаэль узнал этот взгляд – практически нестерпимая боль – побочный эффект костероста. Мадам Помфри, видимо, вышла. Раф не сомневался, что Алекс просто не решились силком отсюда вытаскивать, иначе, как сказал бы Барти, были бы слышны крики девочки, глухие удары и визги «нападавших». Несмотря на низкий рост и по-детски пухловатую фигурку, она казалась ангелочком с картин Рафаэля Санти, даром, что была в одежде и волосы некудрявые. И как только это эфирное создание могло кого-то бить? Раф подошел и мягко положил ей ладонь на плечо, желая немного успокоить. Мама всегда говорила ему, что его прикосновения магическим образом действовали на людей, вызывая в душе умиротворение и придавая легкость мыслям. Словно он забирал себе часть духовного недуга страждущего, словно исцелял душу. На удивление юноши, Алекс не испугалась, лишь подняла на него слезящиеся глаза. Он присел на корточки рядом со стулом, чтобы обнять ее. Она не отстранилась. Вероятно, Барти упал с большой высоты и сильно ее напугал. Для Рафа было в порядке вещей смотреть на ежедневные подвиги друга, но как он мог повести себя так неосторожно с этой фарфоровой девочкой. Он прошептал: «Все будет хорошо. Он не в первый раз так падает. Ему дали эликсир для роста костей. Через пару недель будет как новенький, вот увидишь». Девочка промолчала, но в знак благодарности крепко прижалась щекой к его плечу. Огонь внутри маленького эфирного существа проникал в душу существа побольше и постарше. Это пламя не обжигало, оно дарило тепло и надежду на то, что дальнейшее общение принесет море впечатлений. Затем девочка медленно ослабила хватку и освободилась от объятий, услышав шелест постельного белья. - Рад, что я вам не мешаю, - с улыбкой и слегка заторможенно проговорил Барти, моргнув обоими глазами по очереди. Вот теперь Раф залился краской и резко отпрянув от плеча девочки быстро выпрямился. Ребята тихонько болтали до тех пор, пока мадам Помфри не выдворила посторонних, чтобы не беспокоили пациента понапрасну. Раф проводил девочку до подземелий, дальше она пошла с двумя слизеринками, кажется, из семьи Блэков. В любом случае с ними отпускать ее было спокойнее, чем одну. Вся троица, каждый на большом расстоянии друг от друга, уснули под впечатлением нелегкого дня. Следующий день обещал быть еще более насыщенным...