Клетка для канарейки

      Уже около недели Хантер пытался связаться с Уиллоу, но все его сообщения оставались непрочитанными. Когда же он постарался дозвониться, номер оказался недоступным. Хантер невольно начал переживать и решил наведаться к девушке лично.       На этаже раздалась приглушённая трель звонка. В ответ тишина. Хантер снова нажал на кнопку, в квартире послышались шорохи. За дверью заговорили голоса, которые подходили всё ближе и ближе. Дверь распахнулась. На пороге стояла одна из сожительниц Уиллоу, имени которой Хантер не знал. Завидев гостя, ведьма часто заморгала малахитовыми глазками. Её раздражённое лицо за секунду переменилось. Она провела рукой по чёрным, как смоль, волосам. На губах расплылась кокетливая улыбка.       — Привет, блонди, — в томном голосе слышались отчётливые нотки флирта. Хантер засмущался. — А я тебя помню, ты бойфренд Уиллоу.       Хантер отрицательно замотал головой, про себя удивляясь, почему же так горят уши. Глаза девушки заискрились ещё ярче. Она поднесла кончики пальцев к губам и смотрела на парня так пронзительно, что тому захотелось поскорее уйти. Но ситуация вынуждала остаться.       — Так вы не пара? Какая прелесть, — она распевала слова, придавая им ванильные нотки. — Уиллоу такая дурашка, раз не замечает такого шикарного мужчину рядом с собой. Женщины порой такие глупые. Ну как можно отказать парню в таком шикарном костюме?       Хантер не смог ничего ответить. Язык отказывался слушаться, да и мысли заплетались в лохматый комок. Он невольно расправил плечи и поправил воротник рубашки. Спасение пришло неожиданно и как никогда вовремя. В дверном проёме появилась вторая жительница квартиры. Она оттянула соседку за плечо и смерила её суровым взглядом:       — У тебя девушка вообще-то есть, забыла? Я всё ей про твои похождения расскажу. Посмотрим, как ты заговоришь, — было видно, как сходит на нет жеманство черноволосой кокетки и как бледнеет её румяное лицо.       — Не надо ничего ей рассказывать, Юна! — залепетала она умоляющим голосом. Хантер пришёл в себя после сковывающих феромонов и внимательно наблюдал за девушками, ожидая подходящего момента, чтобы их прервать. — Я же просто шучу! Это шутки у меня такие, ты же знаешь. Роза же мне башку снесёт, если узнает. Не говори ей ничего, пожалуйста!       — То есть предлагаешь мне молчать о твоих изменах? — вскинув брови, возмущалась Юна. — Ты за кого меня принимаешь?       — Это не измены! Просто тренировки, вот и всё. Я бы никогда-       — Кхм-кхм… — прокашлялся Хантер, привлекая к себе внимание. Греть уши было крайне интересно, но он сюда шёл не за этим. — Дамы, а Уиллоу дома?       — Нет, блонди, она в больнице, — уже спокойным и даже нахальным тоном проговорила обвинённая.       В груди похолодело.       — Зачем ты ему сказала? — негодовала Юна. Она с подозрением смотрела на Хантера, будто видела в нём угрозу. Однако, заметив на лице у того беспокойство, смягчилась. Шёпотом она добавила, обращаясь к подруге, но Хантер всё равно услышал: — Эмити убьёт, если узнает.       — В какой она больнице? — спросил Хантер с надеждой. Услышанное откровение настораживало. Он беспокоился, что его пошлют куда подальше без ответа. Так и случилось.       — Не скажем, — отрезала Юна и отвернулась. Она, может, и хотела бы сказать, да только ранее уже пообещала Эмити, что «белобрысому придурку с мерзким голосом и тупой причёской» ничего не будет известно о состоянии Уиллоу. Девушка не вдавалась в подробности такого отношения, а просто пообещала. И частично уже подвела сожительницу, о чём сожалела. — Иди уже, парень.       И дверь захлопнулась. Хантер и возразить ничего не успел — так быстро всё произошло. Руки обессилено повисли вдоль тела. В голове роились мысли, и ярче всех жужжали те, что говорили: «С Уиллоу случилось что-то серьёзное». Хантер сжал зубы. Он развернулся, полный уверенности отыскать больницу, в которой лежит Уиллоу, во что бы то ни стало. Он будет обивать пороги каждой, пока не выйдет к нужной.       Перед лицом возникло голубое облачко, которое в ту же секунду превратилось в человека. Это была миниатюрная версия той девушки, имя которой Хантеру выяснить так и не удалось. Она замахала перед его глазами малюсенькими ручками, привлекая к себе всё его внимание. Иллюзия подлетела ближе к уху Хантера и проговорила адрес нужной больницы. Хантер поблагодарил. Иллюзия поднесла к своим губам палец и подмигнула, прежде чем снова стать голубым облаком и испариться.       Хантер, ни минуты не раздумывая, помчал по нужному адресу.

***

      — Молодой человек, я повторяю ещё раз: пока время посещения не наступит, никаких «друзей» к больным мы не запустим.       Молодая медсестра была последней преградой между Хантером и заточённой в больничной палате Уиллоу. Посещение пациентов ещё не началось. К тому же Хантер не был родственником больной и не доказал своей с ней связи. Так что по правилам пускать его было запрещено.       Пораскинув мозгами с минуту, Хантер прильнул к стойке регистратуры. Он набрал воздуха, чтобы его голос звучал ниже, и с придыханием заговорил, растянув губы в лёгкой полуулыбке. Он смотрел пронзительно, в глубине души молясь на то, что он не выглядит как дурачок прямо сейчас.       — Девушка, у вас такие красивые глаза — невозможно оторваться. Я где-то читал, что искренняя доброта может сиять подобно бриллиантам, но не думал, что когда-то увижу подобное вживую. Уверен, с такой медсестрой пациенты чувствуют себя как под материнским крылом в тёплом гнёздышке. Я бы с радостью доверил вам свою жизнь.       Медсестра оставалась непоколебимой, но на щеках проступил лёгкий румянец. Краем глаза она заметила, как Хантер протягивал купюру, не отрывая от медработника взгляда, будто этого и не происходило вовсе. Хмыкнув себе под нос, девушка навалилась грудью на стойку и накрыла купюру предплечьем. Она наклонилась ближе, её лицо смягчилось, а голос перенял тот томный тон, каким говорил Хантер.       — Прямо по коридору и направо. Третий этаж. Тридцать восьмая палата.       Крючок проглочен. Хантер продолжил игру.       — Скажите, а Эмити Блайт часто сюда заходит?       — Молодой человек, это конфиденциальная информация, — на губах расплылась хитрая полуулыбка.       — У вас такой чарующий голос. Так и хочется его слушать, и слушать, и слушать… вечно… — он говорил всё тише с каждым новым словом, наклоняясь всё ближе к медсестре и незаметно протягивая очередную купюру. Девушка накрыла её ладонью.       Подсекай.       — Она приходит около четырёх и остаётся до шести.       Схвачена.       — Благодарю, что позволили мне услышать вас ещё раз.       Он пошёл вперёд по коридору, завернул направо и поднялся по лестнице. Сверившись по часам на руке, засёк время: два часа до прихода Эмити.       Нужная палата нашлась быстро. Хантер постучался. За дверью послышался тихий женский голосок «войдите». Хантер потянул за потёртую ручку. Комната оказалась небольшой. Вдоль стен напротив стояло по две кровати. На той, что ближе к двери, сидела миниатюрная тётенька лет пятидесяти с жиденькими светлыми волосиками, завязанными в тонкую косичку. Напротив кровать пустовала, а за ней, у той же стены, сидели мама с пятилетним ребёнком. А на кровати у окна, самой дальней, лежала Уиллоу. Она повернула голову, чтобы посмотреть на вошедшего, подскочила, тут же зашипев от боли, и вернулась в прежнее положение. Голова и левая лодыжка были перемотаны бинтами, а на левом плече повязан бандаж.       — Хантер? — севшим голосом спросила Уиллоу. — Ты что здесь делаешь?       — Пришёл к тебе, что же ещё, — приветливо улыбнулся Хантер. Его взгляд обеспокоенно блуждал по перевязкам. Он сел на край кровати. Уиллоу пристально следила за его движениями. — Рассказывай, как ты. Что вообще произошло?       — Да так, производственное, — ухмыльнулась Уиллоу. — На нас Коты начали гнать за то, что мы их с пьедестала скинули. Стрелку забили. А у нас, спортсменов, стрелка равно что матч. И вот я и слетела с посоха во время игры неудачно. Лежу теперь. Зато мы выиграли, хех.       Подобное казалось Хантеру дикостью. Особенно его удивляло спокойствие пострадавшей и её оптимистичный взгляд на произошедшее.       — Что врач сказал?       — Вывих плеча, сотрясение, ушиб лодыжки, трещина на ребре.       — Них… фига!.. — моментально поправился Хантер, вспомнив о матери с ребёнком. — Как себя чувствуешь?       — Лучше всех, — сложно определить, был ли заложен сарказм в эту фразу. — Мы их уделали! — Уиллоу гордо выставила грудь и тут же съежилась и зашипела. — А вообще грудь болит и двигаться больно.       — И как давно ты тут лежишь?       — Со среды. Врач говорит, в четверг выпишут.       — Почти неделю уже, — заключил Хантер невесело. — Не говори Эмити, что я здесь был.       — Разумеется. Хотя я не понимаю, чего вы так собачитесь.       — Я и сам не уверен, если честно, — Хантер повёл плечами, усмехаясь.       Уиллоу на это лишь закатила глаза и, встретившись взглядом с покрытым трещинами бело-серым потолком, задержалась на нём.       — Я беспокоился, когда не мог дозвониться до тебя, — спустя минуту молчания продолжил негромко Хантер, будто боялся, что их подслушивают. Хотя его волнения не были далеки от правды. — Ты так внезапно пропала.       — Не внезапнее тебя, — отрезала Уиллоу.       Кончики ушей загорелись.       — Ты-то всегда на связи… — пробормотал Хантер, опуская плечи. — В общем, я рад, что увидел тебя, хоть и не совсем здоровую и невредимую. — Уиллоу тихонько засмеялась. Хантер засмеялся тоже. Он не сказал ничего смешного, но удержать улыбки при виде весёлой подруги не мог. Со спины на них поглядывала любопытствующая женщина с первой кушетки.       — Ты же знаешь, что мне нельзя яблочную кровь?       Уиллоу вертела в руках картонную коробочку с напитком, разглядывая знакомого яблочного маскота. Хантер протягивал прозрачную трубочку и попросил говорить тише, чтобы соседи по палате не услышали и не пожаловались медсёстрам на контрабанду.       — Ещё как знаю.       Уиллоу смерила его прищуренным внимательным взглядом и приняла предложенную трубочку. Она поднесла её к губам и сделала первый глоток.       — Чудно.       По палате раздалось тихое сюрпанье.       — Эмити всё время таскает мне только здоровую пищу. Орехи, орехи — куча орехов! Я скоро в окно выпрыгну и побегу в парк к белкам. Построю себе там гнездо в дупле, возьму с собой Кловера и заживу-у-у! Он будет меня греть со время сна, а в остальное время я буду скакать по деревьям и пугать прохожих. А еду буду у других белок отбирать.       — Вот это у тебя планы на будущее, конечно. Чтоб я так жил, — иронично протянул Хантер, вытягивая подругу из омута мечтаний.       — А почему бы и нет, — заметила она, оценивающе поджав губы. — Будешь мне орехи добывать.       — А ты тогда чем заниматься будешь? Помимо пуганья людей в парке.       — А я буду командовать и демонстративно вышвыривать не понравившееся мне орехи. Я ценю только качество, знаешь ли.       — Если бы я тебя не знал, то поверил бы.       Уиллоу фыркнула и потянулась за испечённым для неё ещё тёплым круассаном.       Хантер в очередной раз пришёл к Уиллоу в больницу. Он всегда приходил раньше дозволенного времени, чтобы наверняка не столкнуться с Эмити.       — Почему Коты на вас ополчились? — спросил Хантер, разглядывая боевые ранения больной. Под тканью белой футболки он заметил просвечивающийся серый бандаж, который фиксировал грудную клетку. — Ну победили вы однажды, но это же спорт.       — Не однажды, Хантер, — покачала головой Уиллоу, попутно набивая рот тёплыми оладьями. — С первого нашего появления на арене мы занимаем позиции выше них. А они на этом поле типо «старые волки». И когда такие «тёмные лошадки», как мы, занимают места авторитетов, это напрягает их. Спорт без политики — не в нашей реальности. Одна победа ещё прощается, но когда мы занимаем призовые места раз за разом, а им не даём и шанса, это значит, что мы много себе позволяем и нас надо чуть припугнуть.       — То есть на вас напали, чтобы вы проиграли? — шокированно голосил Хантер.       — Что? Какой «напали», ты чего? Мы просто поиграли один на один на спор. Кто проиграет, тому больше нельзя никогда появляться на играх.       — Получается, вы избавились от Котов навсегда?       Уиллоу победоносно вскинула подбородок и протянула другу вилку с нанизанным оладушком.       — Отметь нашу победу.       Хантер обхватил губами прибор и стянул предложенный кусочек. Он улыбнулся, пробормотав благодарность за угощение.       — За победу Изумрудных недр, — вскрикнул он и протянул руку.       Здоровой рукой Уиллоу приняла жест. Они с силой и громким хлопком сцепились ладонями. Другие пациенты косились на них, но ребята не замечали их и продолжали праздновать, разделяя оладушки друг с другом.

***

      Сегодня настал долгожданный для всех день — Уиллоу выписывают. Разумеется, Хантер пришёл её встречать. Он купил букет красочных свежих гербер и хризантем. Они были обёрнуты в зелёную и жёлтую бумагу, а стебли перевязаны золотой лентой. Светило горячее солнце. Воодушевленный Хантер уже вот-вот подойдёт к больнице, вручит Уиллоу букет и, взяв её под руку, проводит до самого дома. Однако поток мыслей прервался, когда впереди показались люди. Это была Уиллоу, а рядом с ней шагала Эмити. К большому везению по правую руку оказался пешеходный переход, который Хантер за пару секунд благополучно пересёк и скрылся за столбом на противоположной стороне дороги. Эмити о чём-то оживлённо рассказывала подруге, совершенно не замечая нежданного посетителя. А Уиллоу слушала её вполуха, с непониманием и смехом наблюдая за знакомой светлой шевелюрой. Она незаметно помахала рукой. Хантер махнул в ответ. Подруги скрылись за поворотом.       Да, вышло неловко. Конечно, Эмити должна была быть здесь, как же он так просчитался? Идиот. И цветы эти… Первой мыслью было выкинуть их или отдать первому встречному, но весёлая улыбка и приветливый жест Уиллоу заставили его передумать. От одной мысли об этих абсурдных прятках в душе становилось тепло и щекотно. Это так по-детски, будто Блайт — строгая мама, а Хантер — ненавистный ею шкет, который клеится к её драгоценной дочурке.       Горе-романтик снова взглянул на букет в своих руках и принял решение, к которому решил приступить немедля. А то испугается.       Хантер пошёл следом за девушками до самого их дома. Он караулил, когда Уиллоу зайдёт в комнату, а Эмити наконец уйдет. Под окнами он прождал около часа, а то и дольше. Вот в очередной раз он решил проверить обстановку. Подлетел на посохе под карниз и подтянулся, чтобы одним глазком окинуть комнату. Эмити как раз выходила. Это его шанс!       Как только дверь закрылась, Хантер постучал в окно. Рама засветилась зелёным, и окно открылось. Хантер забрался в комнату и показательно нажал на кнопку на своём посохе, от чего тот сложился в палку не длиннее шариковой ручки, и спрятал в набедренной сумке.       — И почему я не удивлена, что это ты, — вздохнула Уиллоу и глянула на дверь. Закрыта.       Хантер подошёл к кровати и торжественно протянул немного завядший без воды букет. Уиллоу округлившимися глазами неотрывно смотрела на цветы перед собой. Она осторожно потянула здоровую руку. В душе нашёптывало смущение, которое говорило, что этот букет предназначен кому угодно, но только не ей. А она всё неправильно поняла, и Хантер сейчас же отнимет его. Но этого не произошло даже когда она взяла его в руки и поднесла к лицу, вдыхая сладкий аромат. Завядшие бутоны ожили, лепестки налились соком и распустились с новой силой. На щеках Уиллоу расцвёл нежный румянец.       Девушка положила подарок на плед рядом с собой, чтобы позже найти для него вазу. Хантер присел на край кровати.       — Хотела пошутить про то, что ты взломщик, но всё-таки тебе больше подходит определение «романтик».       — Осталось только понять, это комплимент или очередная насмешка.       Уиллоу загадочно повела головой, всем своим видом говоря, что «не знает» ответа.       — С одной стороны цветочки, — продолжила она наигранным тоном, чеканя слова, — с другой стороны прятки от стражи.       — От злого дракона, — поправил Хантер.       — От доблестной охраны, — исправила Уиллоу, грозно зыркнув на шутника.       — Дементора.       Следом Хантеру прилетел подзатыльник.       — Ещё слово и в тебя полетят эти цветы, — угрожающе покрутила в руке подаренный букет Уиллоу.       — Как жестоко.       Шутка действительно немного задела, поэтому шутить о Эмити больше не хотелось.       Хантер напомнил Уиллоу Рона Уизли из «Гарри Поттера», чем она незамедлительно поделилась. Забавный и глупый. Шутил, за что мог получить. И просто «что-то в тебе есть от него» необоснованное. Хантер в ответ сравнил подругу с Джинни, сестрой Рона. Сильная характером спортсменка и просто крутая и храбрая девушка. А следом последовала долгая дискуссия о том, что Джинни Уизли — недооценённый персонаж, достойный большего внимания.       В жарких спорах прошёл час, и ребята остановились только когда за дверью послышались шаги. Хантер скоропостижно взобрался на разложившийся от нажатия кнопки посох и вылетел через окно. В комнату зашла Эмити.       — Уиллоу, откуда эти цветы? — было первым, чем она поинтересовалась.       Уиллоу замялась, не спеша с ответом. В окне она увидела машущего ей на прощание Хантера. Девушка улыбнулась и уверенно посмотрела на подругу.       — С ветром залетели.       В комнате раздавался заливистый смех. Уиллоу указывала пальцем на падающий бумажный вертолётик. Хантер, бросив взгляд в ту сторону, быстро закрутил посох, создавая поток воздуха. Вертолёт снова подлетел к потолку и продолжил крутиться вокруг своей оси.       Это были воссозданные Хантером изобретения Да Винчи, которые он склеил из бумаги. Вертолёты, напоминающие поддон с прикреплённым к ним неподвижным винтом. Конструкция крутилась вокруг своей оси и тем самым оставалась в состоянии полёта. Только, чтобы она держалась, её нужно было периодически подталкивать потоком воздуха снизу.       Уиллоу хлопала в ладоши и подталкивала снижающиеся рядом с ней аппараты.       — Там, там! — указывала она, и посох Хантера тут же закручивался в той зоне.       Уиллоу подпрыгивала на кровати, огромными сверкающими глазами следя за каждый движением удивительных машин. Она в жизни не видела ничего подобного. А представить, что такая странная конструкция должна работать, было практически невозможно. Но оно прямо перед ней, и оно летает по всей её комнате.       Хантер попутно рассказывал о тех самых вертолётах, которые страховал, бегая из угла в угол. Он с жаром пересказывал историю создания, упоминал записи из дневников Да Винчи. Говорил о чужой страсти к полётам как о собственной. Казалось, он сам готов был взлететь. Это был словесный поток, который казался бесконечным, но вместе с тем безумно интересным. Уиллоу перевела взгляд с крутящихся вертолётов на улыбающегося Хантера. Он говорил и говорил, его голос ломался, когда он доходил до любимой части рассказа. Он размахивал руками, что-то показывая, а после снова закручивал посох. Казалось, что он готов говорить пока не устанет. Концу его рассказа не было. Но Уиллоу и не думала об этом. Ей не хотелось, чтобы он закачивал свой монолог. Не хотелось, чтобы вертолёты переставали крутиться. Не хотелось, чтобы в комнату кто-то зашёл и ворвался в их маленький мир радости и чудес.       Она смотрела на Хантера и чувствовала, как сама заряжается его энтузиазмом, как губы растягиваются в широкой улыбке, а грудная клетка будто поднимается выше и набирает так много воздуха, как никогда прежде.       Вдруг на колени упал вертолётик. Он замер, лёг на бок и ожидающе взглянул на сияющую девушку. Она осторожно приподняла конструкцию. Указательный палец очертил в воздухе зелёное светящееся кольцо. И вертолёт взлетел под самый потолок и принялся крутиться снова, завораживая одним своим видом.       Хантер стоял на коленях рядом с кроватью. Он протягивал какой-то очередной подарок. Уиллоу взяла его и положила себе на колени. Это был деревянный ящичек, разрисованный яркими растительными узорами. На крышке была золотого цвета кнопка. Она с интересом нажала на неё, закусив нижнюю губу. Вдруг крышка резко распахнулась. Уиллоу вскрикнула. Из ящика вылетела коробочка поменьше. Она взлетела под самый потолок и сейчас медленно спускалась на маленьком белоснежном парашюте. Девушка выставила ладони, сложив их чашей. Именно туда спустя несколько чарующих мгновений приземлилась долгожданная зелёная коробочка. На боку была очередная золотистая кнопка. Уиллоу с подозрением взглянула на Хантера. Тот, сжав кулачки, следил за её реакцией. Он кивком указал на кнопку. Уиллоу, опасаясь, нажала. Ей захотелось зажмуриться, но прежде, чем она успела закрыть глаза, крышка коробочки распахнулась. Внутри оказался пышный букет маргариток, который механизм любезно приподнял над стенками ящика.       — Хантер, — Уиллоу не дышала, — это невероятно!..       Хантер смял в пальцах краешек пледа. Он глядел на одухотворённое лицо напротив и чувствовал, как внутри него взрываются планеты, зарождаются новые вселенные и в каждой кипят океаны.       — Надеюсь, тебе нравятся эти цветы, — в полубреду пропел он.       Уиллоу вспыхнула.       — Ты шутишь? Цветы хороши, но не в них вообще дело! Это же… это не описать. Хантер, я сплю?       — А я?       Их взгляды встретились. Сцепились. Разорвать связь было невозможно. Молчали долго и только смотрели: то ли искали ответа, то ли каждый был элементарно заворожён. Дыхание спёрло.       Уиллоу неуверенно наклонилась чуть ниже. Хантер, будто зеркало, повторил за ней, приливая ближе. Они сокращали расстояние друг между другом по миллиметру, до конца не сознавая собственных действий. Зачарованные. Утратившие связь с миром. Они сделали очередную попытку сблизиться. Как вдруг ручка двери опустилась вниз.       Хантер очнулся первым. Меньше чем за секунду он запрыгнул на подоконник и, махнув на прощание рукой, выпрыгнул на улицу. Только вот следом послышался крик и глухой звук падения. Хантер забыл вынуть из сумки посох.       В комнату зашла Эмити.       — Боже мой, Хантер! — закричала Уиллоу и спрыгнула с кровати. Ногу моментально пронзила боль, колени подкосились. Сделав всего шаг, она упала на пол.       — Хантер? — недоумевающе спросила Эмити. — Уиллоу!       — Эмити, Хантер под окном! — Уиллоу указала пальцем на распахнутое окно. — Проверь, он там цел? Он только что упал!       — Чего?       Эмити шустро добралась до противоположного конца комнаты и опёрлась рукой на подоконник. На земле лежал, потирая лодыжки, Хантер и тихо ругался себе под нос.       — Придурок, — прошипела Эмити, громко хлопнув дверью.

***

      Они сидели в комнате Уиллоу. Парк держала лёд на месте ушиба пока Эмити накладывала повязку на вторую ногу. Хантер неловко прятал лицо в ладонях.       После своего фееричного падения он очухался не сразу. Встать толком не получилось, поэтому он решил посидеть немного и подождать пока боль сама не стихнет. Однако шанса сбежать ему не дали. Спустя несколько минут он услышал стремительно приближающиеся крики.       — ПРИДУРОК, ЕБЛАН КОНЧЕНЫЙ, ТЫ ХУЛИ ТУТ ДЕЛАЕШЬ ВООБЩЕ, ДЕБИЛ?! ТЫ КАК ВООБЩЕ С НАШЕГО ПОДОКОННИКА СВАЛИЛСЯ? МАНЬЯК, БЛЯТЬ, ПО ЧУЖИМ ХАТАМ ШАТАЕШЬСЯ! ЯЙЦА СВОИ К ДРУГИМ ПОДКАТЫВАЙ, СЛЫШИШЬ?! ЕСЛИ ТЫ НЕ СЛОМАЛ СЕБЕ НОГИ, Я ДОЛАМАЮ ИХ ЛИЧНО, БЕЛОБРЫСЫЙ ПЕДОФИЛ!       Сейчас же Эмити была спокойна. Наверное, выговорилась.       — Ты же не прекратишь приходить сюда, если я запрещу, я права? — вдруг подала она уставший голос.       Хантер промолчал. Эмити раздражённо вздохнула.       — В следующий раз можешь приходить через дверь.       Неожиданное проявление доброты заставило улыбнуться. Хантер тихо пробурчал «спасибо»

***

      В последующие разы Хантер пользовался оказанным ему правом и приходил через дверь. Эмити и другие сожительницы квартиры так часто видели его на пороге, что пропускали не задумываясь как только слышали дверной звонок.       Сегодня в дверь снова позвонили. Эмити открыла дверь, однако не отошла в ту же секунду, пропуская гостя, как делала это обычно, а остановилась в проходе. На пороге стояла девушка. Почему-то её лицо казалось ей знакомым, только она всё никак не могла вспомнить, где могла его видеть. На щеках незнакомки проступил румянец. Она опёрлась локтем о косяк двери и приняла ту позу, которая казалась ей «крутой».       — Здравствуй, красавица, — заговорила незнакомка. Эмити скривилась. Девушка покраснела сильнее и приняла более сдержанное положение. — Хантер просил передать вещи, которые у вас одалживал. Могу я зайти?       — О, так ты знакомая этого дебила, — безэмоциональным голосом пролепетала Эмити. Луз нервно закашляла.       — Он мой друг, и никто кроме меня не имеет право так его называть, — настоятельно заключила Луз. — А я Луз, к слову. Ты меня не помнишь?       — Луз? — повторила вслух Эмити, припоминая, где же встречалась с этой девушкой. Попутно она отошла от прохода, впуская гостью в квартиру. — О, Луз, точно! А я-то думаю, откуда мне знакомо твоё лицо. Мы же в баре виделись, да?       — Точно, — улыбнулась вошедшая. — Это я, та самая.       — Мир тесен, — с удивлением заметила Эмити. — Не останешься на чай?       — С радостью!       В это время в комнате Уиллоу послышался звон стекла. Кто-то стучал в окно.       — Ты снова через окно, серьёзно? — удивилась Уиллоу, впуская гостя. — Дверь для кого по-твоему? Тебе же разрешили приходить по-человечески.       — Тш-ш, — зашипел Хантер, прикладывая палец к губам, — я устраиваю своей подруге личную жизнь.       — Какой ещё подруге? — ничего не понимала хозяйка комнаты, от чего начинала злиться.       Хантер приоткрыл дверь и увидел, как Эмити и Луз уходят дальше по коридору и скрываются в одной и комнат.       — Той, которая сейчас мило беседует с твоей подругой на вашей кухне. — гордо прошептал Хантер.       — Ничего не понимаю, — заключила Уиллоу. Из кухни донёсся смех.