Исцели меня

             Хёнджин садится на постели, и откинув влажную чёлку назад, встречается с обеспокоенным взглядом Чана.       — Не смотри так, со мной всё в порядке, — он тянется к рюкзаку Минхо возле кровати и достаёт пачку влажных салфеток. — Я тут вообще единственный, кто кончил, — усмехнувшись, Хван вытаскивает несколько штук и вытирает сперва лицо, а затем шею, чувствуя облегчение от прохлады на горячей коже. Он обращает внимание на отвернувшегося Криса, сидящего на краю кровати и подогнувшего одну ногу под себя. Его взгляд теперь направлен на дверь в ванную комнату, за которой скрылся Минхо.       Когда Хёнджин проходит мимо, Чан выныривает из собственных мыслей, наблюдая, как тот подходит к зеркальной двери шкафа и продолжает вытираться. Он невольно засматривается на полностью обнажённого парня, но заметив собственные отметины на его ягодицах, поспешно отводит взгляд, думая о том, что не должен был заходить так далеко. Но когда он остановил Хёнджина и тот послушался — внутри что-то перемкнуло. Когда они поцеловались — Чан ощутил это сильнее, чем когда либо. Вот только от контакта с Минхо, он не чувствовал той же ответственности, что и с Хёнджином.       Можно продолжать сколько угодно обманывать себя, но глубоко внутри Чан понимал — рано или поздно он бы всё равно сорвался. Другое дело, если бы это случилось позже, когда моральное состояние всех троих было бы более устойчивым, чем сейчас. Меньше недопониманий и недосказанности, а в лучшем случае, он бы попросту остыл, как это случалось ранее. Перерос это искушение и жил бы дальше.       С парнями всегда было сложней. Чан хотел бы вести себя уверенней, но было слишком много нюансов, которые заставляли его голову работать, как за микшерным пультом. Ещё и не просто парни, они все почти что родные друг другу, из-за чего всё произошедшее кажется ещё большим оскорблением всего, через что они вместе прошли. Сколько он думал о том, что если бы ничего не знал об этих двоих, то даже мысли бы не возникло о чём-то подобном.       — Это называется посткоитальной дисфорией, — Хёнджин бросает на старшего короткий взгляд через отражение, и поморщившись, проводит салфеткой снизу вверх по испачканному животу.       — Это связано с психическим состоянием? — спрашивает Чан, вспомнив только значение одного слова из названия.       — Да, потому что физически я здоров. Необходимо больше отдыхать и делать то, что меня радует, — он видит, как старший хмурит брови, недоверчиво на него уставившись. — Я не травмирован, Чан, просто... о многом беспокоюсь. Ты ведь знаешь.       Крис думает о том, что с таким успехом это расстройство с большей вероятностью должно было возникнуть у него самого. Возможно, это просто переутомление, но из-за того, что это происходит после подобного, с чем был связан только опыт с Минхо, начинают закрадываться сомнения. Делать то, что радует? Видимо, секс не входит в этот список. Тогда, почему?       — Я знаю, о чём ты думаешь, — Хёнджин подбирает с пола свою одежду и бросив её на постель, надевает боксеры и разворачивается к Крису, — Но я не стану говорить с тобой об этом, и вообще... хватит отводить от меня взгляд.       — Не хочу тебя смущать, — Чан поднимает голову и видит, как Хёнджин насмешливо изгибает брови.       — Почему-то ты не думал об этом, когда раздевал меня, а затем решил трахнуть своим языком, — приглушённо отвечает Хван. — А твои слова? Думаешь, это не смущало меня?       Не выдержав, Чан вновь опускает взгляд себе под ноги, но останавливается на покрасневших худых коленях младшего. Он чувствует, как лицо начинает гореть, и поднимается с постели, выпрямляясь в полный рост перед Хёнджином. Тот складывает руки на груди и сжимает губы, выглядя раздражённым, но Крис не может его в этом винить.       — Мне жаль, что я думал только о себе и своих желаниях. Я переступил черту, и хочу попросить прощения за это.       — А мне кажется, ты думал только о желаниях Минхо.       — Я не отрицаю того, что поддался на его провокацию, но это не отменяет моей причастности к произошедшему, — Чан старается уловить малейшее изменение в настроении Хёнджина, но чувствует лишь собственную вину, в который раз обращая внимание на опухшие от слёз глаза и губы.       Оказалось, его сомнения слишком просто убрать на второй план, если знать куда надавить, и Минхо было известно об этом. Чан боится показаться тем, кто оправдывается, но в данную минуту сложно подбирать правильные слова, когда Хёнджин впервые смотрит с таким недоверием.       — Я не дразнил и не использовал тебя в угоду своим фантазиям, — Чан теряет всю смелость, когда взгляд Хёнджина остаётся прежним. — То, как я говорил с тобой — только из-за того, что ты доставлял мне удовольствие, а не потому, что я насмехался или хотел обидеть.       Кажется, с Хёнджином никогда не говорили так во время секса. Но из-за того, что он позволял себе с Минхо, Чан подумал, что это в порядке вещей для них.       Хёнджин уверен, что противен тебе.       Это самое худшее, и Чан ощущает себя бесполезным, когда ему очень хочется доказать обратное, но он не знает как, а говорить сейчас что-то поверхностное — Хёнджин чувствует подобное и может расценить всё по-своему. До этого момента Крис вообще не предполагал, что когда-нибудь будет оправдываться за себя во время секса, и ему будет настолько стыдно за своё поведение после.       — Прости, что я не позаботился о твоём удовольствии в полной мере.       Подобная формулировка заставляет Хёнджина засмеяться.       — Думал, я в итоге начну умолять трахнуть меня? Так ты себе это представлял?       — Боже мой, нет, у меня и в мыслях не было.       — Тогда что? Решил посмотреть, как я вставлю Минхо? Прости, что не смог удовлетворить твоё любопытство!       — Тише, парни могут услышать.       Хёнджин быстро облизывает губы и шумно выдыхает, когда ему не позволяют сорваться и выплеснуть эмоции, бурлящие внутри. Он злится на себя, потому что на самом деле требовалось ещё совсем чуть-чуть, чтобы правда начать умолять. Впервые, он так сильно физически нуждался в анальном сексе, из-за чего всё ещё страшно только от одной мысли, если бы это произошло. Если бы услышал Лино, как он просит, то чтобы тогда подумал о нём? Зная, как он на самом деле равнодушен к члену у себя в заднице, и как нервничает, если это продолжается слишком долго.       Минхо знает так много, но рассказывал ли он Чану? Хёнджина тревожат подобные мысли, в особенности то, что это была интерпретация Минхо, который с трудом подбирает нужные слова, когда дело касается секса.       — Я не верю тебе, — наконец произносит Хёнджин, глядя в глаза Криса.       Тот кажется напряжённым, растерянно обдумывая, что ещё может сказать, но Хван ни капли не сочувствует его состоянию, полностью уверенный — Чан просто потешался над ним. Пальцев было бы вполне достаточно, чтобы кончить, но ему будто специально не давали никакой нормальной стимуляции, наслаждаясь его жалкими попытками самостоятельно найти правильный угол. Должно быть, Крис упивался контролем над ним в этот момент. Хёнджину стало не по себе, когда он вдруг осознал это. Так вот каким образом он доставлял ему удовольствие?       — Ты смеялся над нами? Над нашей неопытностью и отношением друг к другу. Согласен, кажется забавным то, что я в итоге пришёл сюда, и даже выпил для храбрости, настолько мне хотелось поебаться, несмотря на то, что я чувствую после. Было весело, когда я попросил разрешения поцеловать тебя?       — Нет, Хёнджин, послушай...       — Пожалуйста, только не строй из себя святошу, — перебивает Хёнджин, стараясь не обращать внимание на шокированное лицо старшего, и продолжает. — Ты преследовал свои собственные цели. И тебе было плевать, как я отношусь к этому, как мне было.. Хоть бы кто-то из вас спросил, чего я хочу, — голос срывается, и Хван делает шумный вдох, чтобы суметь договорить. — Я могу сколько угодно злиться на вас обоих, считать всё произошедшее недоразумением, но я сам решил остаться.       У Чана начинает кружиться голова от одной мысли, что его считают каким-то насильником без эмпатии.       — Наверное, я хотел твоего внимания, больше чем думал, — Хван грустно усмехается. — И когда ты наконец обратил его на меня — не ожидал, что цена будет настолько высокой.       Взгляд Хёнджина всё ещё режет холодом, и Чану становится ещё более мерзко от самого себя. Поцелуи с Минхо были ошибкой, и он не почувствовал ничего, кроме того, что будто делает это не по своей воле.       — Значит, здесь каждый преследовал свои цели. При любых обстоятельствах ничего не прошло бы идеально, — Чан ощущает, как младший берёт его ладонь в свою и сжимает пальцы, словно боится, что он оттолкнёт. — Хёнджин, — выдыхает Крис, мысленно стараясь успокоиться от этой никому ненужной сейчас близости, когда они оба всё ещё полуголые.       — Ты прав, но в какой-то момент, мне правда стало любопытно, — Хёнджин быстро облизывает губы, и Чан невольно ловит взглядом это движение. — Теперь каждый раз, когда ты будешь хвалить меня по работе, я буду вспоминать, как ты делал это здесь, у себя в комнате. Медленно трахая меня пальцами, — он слышит, как старший недовольно выдыхает через нос. — Кем ты себя возомнил? Представлял, что ты у меня первый?       — Не перегибай, Хёнджин. Хочешь, чтобы мне было хуже, чем тебе? Чтобы я жалел о чём-то конкретном?       — Может и хочу. Тебе неприятно, когда я говорю что-то грязное?       — Нет, мне нравится, мне безумно нравится, как ты сейчас ведёшь себя, поэтому давай закончим на этом.       Прищурившись, Хёнджин рассматривает Чана, когда тот устало вздыхает и морщится, словно этот разговор причиняет ему боль.       — Или что?       Крис сжимает губы от напряжения, которое мгновенно возникает во всём теле, стоит младшему склониться к его лицу. Об этом говорил Минхо? То, каким жалким он чувствует себя рядом с таким Хёнджином.       — Мне слушаться тебя, как все остальные? Открой рот и закончи то, что начал, да? — не унимается младший. — Приятно, когда он не возражает?       Хёнджину это незнакомо. Лино — изворотливый и хитровыебанный, никогда не сделает с точностью так, как ему говорят. Сложно предугадать его действия, а то, что творится в голове — тёмный лес, полный скрытых тропинок и капканов. Хёнджин чувствует себя каким-то блеклым цветком, слишком реальным, затерявшимся среди необычного и потустороннего.       — Минхо делает только то, что хочет, — с уверенностью отвечает Чан.       — И тебя это бесит? — Хёнджин наклоняет голову вбок и смотрит в глаза. — Или наоборот, возбуждает?       Чан непонимающе хмурит брови, пытаясь переварить сказанное, пропуская момент, когда Хван прижимается к его губам, оставляя короткий поцелуй, а после ещё один, задерживаясь дольше. Уже во второй раз это снова ощущается, как что-то запретное и недопустимое.       — Ну же, поцелуй меня, — просит Хёнджин. Его веки полуприкрыты, когда он отстраняется, а голос слабый и одновременно требовательный.       Чан вздрагивает, когда голой груди касается прохладная ладонь Хёнджина, и поднимается к ключицам, а после ложится на плечо. Тот склоняет голову в другую сторону, и Крис ощущает влажную внутреннюю сторону его губ на своих, и прикрывает глаза, но всё равно не поддаётся. Удерживает на расстоянии, сжимая пальцы на талии, когда младший норовит прижаться к нему бёдрами. Чан ощущает, как мышцы его живота напряжённо сокращаются, и ослабляет хватку, в то время, как всё внутри требует позволить и немедленно почувствовать всё это нетерпение на себе. Он видел каким становится Хёнджин, когда не сдерживается, как сейчас, а берёт то, что хочет. Это состояние заражает и манит своей тёмной стороной, обычно скрытой и недоступной для всеобщего обозрения. И Чан никогда больше не поверит, что Лино пугает это больше, чем привлекает.       Теперь он знает слишком много. То, как Хёнджин злится на Минхо, и как, несмотря ни на что, тянется к нему. Знает, как они выглядят вместе — голые, в его постели, и как по разному ведут себя, когда заведены до предела.       Немыслимо.       После всех обвинений и открытого недоверия, он не понимает почему Хёнджин всё ещё хочет какой-то взаимности, и поцелуев. Всё происходящее кажется каким-то дурным сном, в котором он чувствует себя в постоянном напряжении и в ожидании удара.       — Ты же в курсе, где был его рот совсем недавно? — усмехнувшись, спрашивает Минхо, вернувшись в комнату.       Чан поспешно отстраняется от Хёнджина, но тот сжимает пальцы на запястье, не позволяя отойти от себя. Встретившись с насмешливым взглядом Лино, старший замечает его покрасневшие глаза, и от внезапной догадки становится ещё паршивей.       — Что я ещё пропустил? — продолжает Минхо, забирая свои вещи возле кровати и начиная одеваться. — Решили снова потрогать друг друга за член? Как мило.       Хёнджин опускает взгляд, и Чан понимает куда именно он смотрит. Недавнее возбуждённое состояние мгновенно вернулось от одного только вызывающего поведения парня, а тело вновь бросило в жар. После всех его слов это кажется настолько неуместным, но желание к Хёнджину никуда не делось, а выбросить из головы вид его — дрожащего и всхлипывающего — получится ещё не скоро.       Всё стало только хуже.       Возможно, ему на самом деле хотелось казаться лучше Минхо. Внимательней и заботливей, но Чан понимает, что облажался. Он не выступал положительным героем в этой ситуации, и даже такой доверчивый, как Хёнджин — не поверил ему. Нашёл все слабые места и надавил со всей силы.       — Отпусти, — шёпотом просит Крис, и тот, усмехнувшись, разжимает пальцы.       Хёнджин окончательно убеждается, что, видимо, просто не создан для чего-то нормального. Он хочет целовать тех, кому это совсем не нужно, и чувствует себя униженным, каждый раз натыкаясь на сожалеющий взгляд. Что в этом плохого? Разве это не самое невинное, учитывая всё произошедшее между ними?       Минхо всегда был нетороплив, когда дело касалось поцелуев. Хёнджину нравилась его манера, и он успешно перенял её на себя. Так же старался, чтобы это было больше похоже на ласку, которую не захочется прекращать. Сравнивать было особо не с кем, но ему всегда льстило, каким ручным становился Лино в этот момент, и как тот мог довольно замычать в поцелуй, если взять лицо в ладони и коснуться ушей. Казалось, всегда благодарный за ответное внимание и нежность.       В самом начале, с Минхо было много поцелуев. И ещё долгое время было лишь это, не более. Они буквально ловили каждую возможность побыть только вдвоём, и просто проводили время в объятиях друг друга. Лино много шутил о чём-то пошлом или о реакции мемберов, если их в конце концов кто-нибудь застукает. Хёнджину было страшно даже думать об этом. Ему хотелось, чтобы это было только их и ничьим больше. Никто не должен был узнать, и Минхо обещал, что так и будет.       Хёнджин смотрит на Чана, замечая движение его кадыка под кожей, когда тот сглатывает и отводит взгляд. Домашние шорты, которые тот так и не снял, натянулись от вставшего члена, а лицо и шея покраснели от смущения. Стыдно перед Минхо? Хёнджин не может объяснить себе, но с Крисом ужасно не комфортно первым проявлять инициативу. Было ошибкой лезть к старшему тогда, на Чеджу, и сейчас, когда тот, вероятно, что-то не договаривает.       — Вы типа вместе или что? — спрашивает он, развернувшись так, чтобы видеть обоих парней.       Минхо иначе целовал Чана — слишком требовательно, напористо. Возможно, чтобы просто не оставить ему выбора, но Хёнджин выбирал худший из всех вариантов в своей голове.       — Неважно. В любом случае, меня не хватит на вас двоих. Меня даже для одного было недостаточно, — Хёнджин смотрит на Лино, сидящего на постели. — Убедился, что дело не в тебе и твоём члене?       — Заткнись, — раздражённо бросает Минхо, заставляя Хёнджина усмехнуться и кивнуть, опустив голову.       — Господи, — Чан устало трёт ладонями лицо. Он не думал, что всё настолько плохо.       — Минхо, ты не имеешь права использовать связь между всеми нами в корыстных целях. Это с тобой что-то не так, а не со мной. Ты вытягиваешь наружу всё самое отвратное из людей, а после прикидываешься жертвой. Твои слова ничего не стоят, и вы оба можете подавиться своими извинениями.       — Не надо, Хёнджин, — произносит Чан, замечая, как изменилось выражение лица Лино. Он не хочет, чтобы младший после жалел о сказанном на эмоциях.       — Так много того, что я впервые чувствую, и так уже связано с тобой, — пропуская замечание мимо ушей, продолжает Хван. — Но тебе всё равно мало. Хочешь всё забрать себе...       Голос Хёнджина срывается под конец, и Минхо дёргает уголком губ, отсутствующе уставившись перед собой.       — Ты не сможешь сейчас сделать меня ещё более ужасным, чем я сам себя ощущаю, — он прекрасно понимает, что имеет в виду Хёнджин. — Я доверяю вам обоим, поэтому хотел хоть раз почувствовать себя слабым. Не думал, что меня осудят за это желание.       — И даже сейчас умудряешься манипулировать нами, — шёпотом произносит Хёнджин, опустив взгляд себе под ноги. Боится сейчас посмотреть на Минхо и увидеть, как тот довольно ухмыляется, потому что он ведь шутит, да? Что он вообще несёт?       — Это не так.       Хёнджин задерживает дыхание, чувствуя, как к горлу подкатывает ком от обиды и несправедливости.       — И ты ему веришь? — обращается он к Чану.       Крис чувствует себя лучше, когда разум проясняется, позволяя трезво оценить ситуацию. Он складывает руки на груди и переводит взгляд на Лино.       — Мне ты говорил совсем другое.       Минхо поднимает брови, из-за чего его лицо кажется сейчас таким невинным.       — И что же?       Глядя на него, Чан стискивает зубы от раздражения, вновь чувствуя себя проигравшим, и больным на голову извращенцем. Он понимает, что подписался на это, догадываясь о намерениях Минхо, даже слыша, как тот озвучивает их, потому что чувствовал и свою выгоду.       — Что это может помочь наладить ваши отношения.       — Полная хрень, — возмущается Хван. — Зачем ты подыгрываешь ему? Что ты... должен был сделать?       — Быть нежным с тобой, Хёнджин, — влезает Минхо. — Разве тебе не было хорошо? От грязного секса, который ты так ненавидишь.       — Я не... Это другое.       — Сам говорил.       — Не так.       — Сути не меняет.       Чан не видит лица Хёнджина, но его скулы и шея краснеют, когда тот наконец-то смотрит на Минхо.       А после, ты ничего не чувствуешь. Всё становится серым и безжизненным.       — Ты правда так считаешь? — осторожно спрашивает Крис.       — Нет, мне... Это ведь естественно.       Заметив, как Хёнджин невольно обнимает себя руками, Минхо продолжает одеваться, чувствуя себя виноватым за то, что в который раз насильно вытащил эту уязвимую сторону парня наружу.       — Нормально, если тебе не нравятся собственные ощущения в этот момент, — мягко говорит Чан, видя состояние Хёнджина. — Точнее, это нормально, если тебе в принципе не нравится секс.       — Но это ведь часть отношений.       — Твои слова? — нахмурив брови, спрашивает Крис, глядя на Минхо.       — Нет, — отвечает тот, надевая футболку.       — Он никогда ни к чему не принуждал меня. Я сам решил, — Хёнджин смотрит на Чана, замечая, как тот немного расслабляется от его слов. — Я хотел, чтобы всё было правильно.       Крис уверен в том, что Хёнджину тяжело полностью расслабиться и ни о чём не думать. Возможно, ему действительно было бы намного легче, если бы он контролировал процесс. И Минхо был бы слабым и податливым, как хочет, или просто позволил бы своему парню проявлять больше инициативы, а не обрубал всё на корню своими дебильными шуточками.       Либо Минхо и правда манипулировал Хёнджином, заставив думать, что тот действительно хочет большего, а после начал жалеть об этом и чувствовать вину.       — Уходи, — обращается он к Лино. — Возвращайся к себе в общагу.       Минхо из-под чёлки смотрит на старшего, у которого такой вид, что желание сейчас спорить и нарываться само собой отпадает. Чан не впервые говорит ему убираться отсюда, но сейчас это другое. Тот злится и не хочет его больше видеть, а с Хёнджином он ещё успеет поговорить и всё нормально прояснить.       Он наблюдает, как Минхо, взяв свой рюкзак, наконец-то сваливает. Буквально сразу же слышно, как что-то кричит Джисон, видимо, столкнувшись с ним, на выходе из кухни. Чан надеется, что их не было слышно остальным. Он берёт с кровати белую рубашку и накидывает Хёнджину на плечи. Тот всё это время стоял молча уставившись перед собой, и Чан боится даже представить, что сейчас творится в его голове.       — Хёнджин, ты уверен, что тебя вообще привлекают парни?       Тот кажется удивлённым, но после выражение его лица становится более решительным, из-за чего Чан, в который раз за последние пол часа, сожалеет о случившемся.       — Если брать во внимание сегодняшний вечер, то да, уверен, — Хёнджин опускает взгляд вниз, где старший занят застёгиванием его пуговиц. — Я имею в виду...       — Я понял, — перебивает Чан.       Хёнджин поджимает губы, чувствуя смущение, вспомнив, чем они тут втроём занимались.       Когда отношения с Минхо стали серьёзней, он несколько раз ловил себя на мысли, что никогда не чувствовал подобного влечения к кому-то другому. И когда появился интерес к Чану, это напугало его, но всё равно не ощущалось так, как когда он был с Минхо. Хёнджин чувствовал себя неполноценным из-за своего расстройства, поэтому даже думать отказывался о том, чтобы кого-то ещё посвящать во всё это и наблюдать чужую реакцию.       — Сейчас я кое-что скажу тебе, а ты не перебивай пожалуйста.       Хёнджин выныривает из собственных мыслей, услышав серьёзный голос Чана.       — Хорошо.       Мельком взглянув на младшего и убедившись в его готовности выслушать, Крис шумно вздыхает.       — Я всегда хотел быть примером для тебя и остальных, но теперь сомневаюсь, что гожусь для этого. Можешь обижаться на меня, но это ничего не изменит. — Чан замечает, что Хёнджин хочет что-то сказать, и прикладывает палец к его губам. — Нет. Ты больше не будешь делать что-то безрассудное в моём присутствии, когда тебе вздумается. Потому что я больше не смогу оправдывать это у себя в голове. И если бы я продолжил то, что начал, ты бы сейчас нормально стоять не смог передо мной, не то, чтобы обвинять, а после лезть целоваться.       Чан убирает руку от лица Хёнджина и продолжает застёгивать его рубашку.       — Я не трахаюсь с Минхо, и не буду делать это с тобой. Лучше продолжай и дальше думать, что я ханжа или гетеро. Видимо, я окончательно поехал крышей, когда решил, что хочу секса с вами. Я не хочу. И это не значит, что ты не привлекательный или отталкивающий. Это значит, у тебя ничего не будет со мной. Не в этой жизни.       Он одёргивает низ рубашки, доходящей до крепких бёдер парня, и поднимает голову. С силой сжимая губы, Хёнджин уже выглядит обиженным, но всеми силами пытается это скрыть.       — Я думал, что достаточно внимателен и лоялен к тебе. По словам Минхо, даже слишком. Но я устал быть хорошим и удобным для всех.       Хёнджин несколько раз кивает, а после отходит, чтобы надеть штаны, теперь чувствуя неловкость от собственного внешнего вида.       — Это всё? — спрашивает он, поворачиваясь, уже полностью одетый. Сложив руки на груди, старший стоит на том же месте. Его слова кажутся Хёнджину такими нелепыми, учитывая то, как сильно у Чана недавно стоял на него.       — Я не жду, что ты прислушаешься ко мне. Но я хотел бы.       — Лучше бы ты и дальше врал, боясь задеть мои чувства.       — Не люблю неопределённость.       Хван усмехается и зачёсывает пальцами тёмные волосы назад, обращая внимание на скомканную постель старшего.       — Это ведь просто секс.       Развернувшись, Чан замечает взгляд Хёнджина.       — Для тебя — нет. И ещё долго это не будет просто секс. Ты ведь всё романтизируешь, Хёнджин. Перестань требовать от себя слишком много. Ты ещё даже не осознаешь насколько хороший любовник, но тебе и не нужно это сейчас, поверь. Тебя вдохновляет платоническая любовь, это очевидно.       Чан вздрагивает, когда хлопает дверь в комнату, и чувствует себя полностью обессиленным.       — Идиот, — закрыв глаза, на выдохе говорит он сам себе.