The True Heir

Клаус больше не мог наблюдать, как маленькая девочка отчаянно пытается оживить свою мать, поэтому отвернулся и стал направляться к машине. С каждым шагом надежда все больше умирала, а шрамы на душе вновь начинали кровоточить. Как же ему хотелось сильно закричать, уничтожить эту боль, которая все скапливалась и скапливалась у него в сердце. Хотелось разрушить этот жестокий мир, который все время приносит одни разочарования. Но почему все так жестоко? В мире много ужасных людей, но умерла именно она: лучик света, земной ангел, добрая девушка, которая всегда всем помогает! Вдруг уже на пути он услышал тихое сердцебиение и слабое дыхание и отчаянно повернулся. Перед его взглядом тело любимой начинало потихоньку принимать нормальный цвет. Боль, разочарование, которое он чувствовал несколько секунд назад, в миг улетучились, а вместо них появились счастье, радость, облегчение. Заметив оживление матери, Каталея еще крепче прижалась к ней, и не могла поверить своему счастью. В голове появилось мысль: «Все получилось! Мама жива!» Она запрокинула голову назад и начала радостно смеяться, а после на глаза стали набегать слезы, только теперь это были слезы радости. Мама жива! Она опять может прижаться к такому теплому и родному телу, получить заботу и поддержку! Вдруг она почувствовала на своем плече теплую ладонь и подняла голову ввысь. Рядом стоял ее брат и также счастливо улыбался. Уже не было пустоты внутри, все это заменилось легкостью и теплом. Теперь они смогут дальше продолжить свою счастливую жизнь, и никто не посмеет нарушить их покой. - Она жива! – радостно проговорила Каталея, и брат в ответ закивал, обнимая сестренку сзади. В это мгновение тело Кэролайн уже полностью приняло обычный цвет, а ее веки затрепетали. На поляне появилась тишина и все отчаянно смотрели, как вампирша открывает глаза. Когда Кэролайн открыла глаза первое, что она увидела свою дочь, милая и любимая дочь, а сзади нее же находился сынок, немного импульсивный, но такой же очень близкий и любимый. Ее глаза отражали непонимание и недоумение, но уже в следующий момент воспоминания начали наваливаться на нее. Неизвестный мужчина вколол в ее сердце кол, и она умерла. После этого она опять появилась в том саду, только уже в виде духа. Все это время она наблюдала за своими детьми. Превратилась в призрака, которого никому не суждено увидеть. Это было ужасно смотреть, как Генри мстит, чтоб избавиться от боли, как сильно страдает Каталея, как она несколько раз обращалась. Ее материнское сердце разрывалось от того, что ее дети так сильно мучились. А потом их сумасшедшая идея оживить ее, которая привела их в Новый Орлеан. Встреча с родным отцом, о котором никто не догадывается. Только вот что-то происходило с Каталей, и Кэролайн была уверена, что дочка что-то разузнала. Только вот что? А потом встреча с Клаусом. Казалось, даже у призраков есть душа, так как все затрепетало внутри, только от одного взгляда на него. Он страдал из-за нее, поэтому у нее появлялся вопрос: «Неужели у него остались какие-то чувства ко мне?» Но она быстро отогнала эту мысль, так как это было бессмысленно. У него есть сын, Дерек, а у нее Каталея и Генри. Собственные частички его, о которых он никогда не узнает. Она не позволит вырваться этой правде наружу, ни за что на свете! Последнее, что она видела в виде духа, как дети начали использовать заклинание на поляне. Наступила темнота, и где-то далеко можно было увидеть маленький лучик света. Как бы тяжело ей не было, она отчаянно шла к этому «маяку». И не зря, так как следующее, что она увидела, это были ее дети, которых она хотела прижать к себе и никогда не отпускать. - Мама! – такой родной голос вывел ее из тяжелых воспоминаний, и Каталея крепко обняла мать, зарываясь головой в ее белокурые волосы. Кэролайн услышала всхлипы дочери и слегка приобняла в ответ, так как силы приходили очень медленно. - Тише, милая! – голос прозвучал тихо и очень хрипло, поэтому она продолжила только уже громче и увереннее: - Все будет хорошо! Я рядом! Каталея еще несколько минут обнимала мать, потом оторвавшись от нее, Кэролайн попала в объятия сына. Кэролайн провела рукой по его золотистым мокрым волосам и счастливо улыбнулась. Как же хорошо, опять чувствовать эти сильные и крепкие руки. После Генри помог, матери подняться, и она словила на себе взгляд серо-голубых глаз, который она думала, уже никогда не увидит. Сердце начало учащенно биться, а дыхание стало сбивчивым. Двадцать один год она не видела его. Как же хотелось без препятствий кинуться в его объятия, только вот нельзя. Они чужие люди, у которых дороги не должны пересекаться. Клаус с улыбкой наблюдал за этой счастливой семейной идиллией. Казалось, одна ее ослепительная улыбка наполняла весь этот мир светом, и даже дождь не мог испортить прекрасность этого момента. Взгляд, которым она смотрела на своих детей, так и отражал нескрываемую любовь и нежность. И теперь, когда Каталея такая счастливая, он заметил, что она так же, как и ее мать, дарит этому миру доброту и свет. По Генри даже не скажешь, что еще несколько часов назад он хотел убить гибрида. Вот она встаёт, и их взгляды встречаются. Он с уверенностью может сказать, что в ее глазах он видит тоску и нежность. Он уверенно направляется к ней и стискивает в объятиях. Он крепко обнимает ее, и его тело наполняется теплотой, только от того, что он чувствует тепло ее тела, может услышать, как кровь быстро циркулирует, доказывая, что она жива. Они отрываются друг от друга, и она замечает в его взгляде какой-то странный счастливый огонек. Он же видит в ее глазах безмолвную мольбу, чтоб он остановился, чтоб оставил ее. Это как будто отрезвляет его, и жестокая реальность возвращается. И как бы тяжело ему не было, он отходит от нее. На лице у него грустная улыбка, и он все равно рад. Она жива и это – самое главное, остальное можно позже решить. Потом она также под радостные крики обнялась со своей близкой и единственной подругой. Она была рада ее увидеть, так как за двадцать лет, они стали очень близки, словно родные сестры. После Генри предложил разойтись, так как дождь не собирался переставать, а Кэролайн надо было набраться сил. Когда блондинистая вампирша садилась в машину, то заметила грустный взгляд гибрида, который она постаралась проигнорировать. Так все расселись по своим автомобилям, уезжая от поляны, которая наполнила счастьем каждое сердце. *** Как только Форбс приехали к себе домой, то Каталея с Генри поспешили показать матери ее комнату. Так как вампирша все еще была очень слаба, царство Морфея быстро забрало ее в свои объятия. Брат с сестрой же направились в гостиную. Генри задумчиво направился к бару и достал оттуда бутылку бурбона. Налив себе один стакан, он сел в кресло, все еще блуждая в своих мыслях. Каталея заметила задумчивость брата еще в машине, и это заставляло ее переживать. Она все еще помнила непонимание и недоуменность в глазах Генри, когда он увидел, как Клаус прижал к себе мать. И все это явно было к не добру. - Что их связывает? – вдруг спросил Генри, тем самым вырывая блондинку из воспоминаний. - Я не могу понять о ком ты? – наигранно удивленно спросила Каталея, молясь, чтоб брат ее не раскусил. - Все ты понимаешь! – чуть повышая тон, сказал гибрид. – Я о матери и Клаусе! - Я ничего не знаю! – для уверенности она пожала плечами, всем видом показывая свое незнание. - Все ты знаешь! И ты должна понять, что в любом случае я доберусь до истины! – сказав это, поставив пустой стакан на журнальный столик, он вышел из гостиной, направляясь к себе в комнату. А Каталея все также осталось сидеть на диване и, когда гибрида уже не было видно, тихо прошептала: - Лучше б тебе не знать! Боюсь, правда тебе не понравится!