Безмятежность и Тень Стива Роджерса

Как-то осенью Стив и Локи собрались выбраться в Йосемитский Национальный Парк - это было время разноцветных листьев, которые делали пейзажи очень живописными. Роджерс арендовал трейлер, договорившись с Локи заранее, и единственный вопрос, который возник у Локи, когда он понял, о чём идёт речь, так это почему они сразу так не сделали. Стив пожал плечами: — Не знаю, просто не подумал. Локи же, как гедонист и фанат комфорта, был в восторге от возможности не ставить палатку, отмахиваясь от комаров, и спать на удобной кровати. Но если бы Кэп был честен до конца, он сказал бы, что и сейчас о трейлере он вспомнил не просто так, а как о чём-то, в чём его будет отделять большее пространство от Локи. Палатка была слишком тесна для них двоих, а предложить две отдельных у него почему-то язык не поворачивался — это как будто признать, что ему в чём-то дискомфортно рядом с Локи, и Роджерс не сомневался, что может покраснеть, пытаясь объяснить, в чём именно заключается дискомфорт. Арендовать трейлер было более простым вариантом. Но почему-то он сработал немного иначе. Во-первых, они всё равно всё время были рядом. Во-вторых, трейлер создавал ощущение общего дома ещё больше, чем одна на двоих палатка. Но с этим уже Стив ничего не мог поделать — ему нравилось путешествовать с Локи, это была возможность разделить и показать ему красоту Америки, которую он любил. И создать комфортное и приятное время и пространство для человека, о котором ему почему-то хотелось заботиться. Приблизительно так же, как и о его цветочках. Почему — не так важно. Важно, что такая возможность у него была. Для Локи же в путешествиях с Роджерсом, помимо природы и Стива, была ещё одна ценная вещь — духи Мидгарда. Сам того не зная, Стив служил неким проводником для него к местным духам. Слишком запертый в своём горе по Асграду и семье Локи как будто потерял связь с миром духов, а этот мир мог многое давать ему. Путешествуя, в каждом новом месте он чувствовал тех Невидимых, что живут там. Он делал им небольшие подношения в качестве приветствия: повязывал ленточки на деревья, выливал пиво под дерево, пел асгардские песни (Роджерс любил их слушать), и сжигал в костре немного мяса животных и травы. Постепенно, встреча за встречей, укрепляя контакты с местными духами, он начинал чувствовать себя в Мидгарде более спокойно. Как-то в Оклахоме они наткнулись на старого индейского шамана. Локи выкурил с ним трубку мира, и хотя говорили они на американском, содержание разговора полностью улетучилось из памяти Кэпа уже через пару часов. После этой встречи Локи долго возмущался, что Стив не рассказал ему о шаманах коренных народов, а Роджерс не мог понять, как он должен был догадаться, что ему надо о них рассказать. С того момента они практически всегда пересекались с кем-то из местных, а Локи стал для их путешествий использовать одежду кумихари, одного из прибрежных племён, и научился плести ловцы снов (он развешивал их на деревьях). Но плёл он их под асгардские песни. Бисерные бусы, браслеты и перья, которые он втыкал в волосы, удивительно шли ему. Кумихари называли его Улыбающимся Койотом, и единственное, что Стив понял — так это то, что они считали Локи каким-то героем из их мифологии. Поэтому Локи был всегда желанным гостем у их костра — он и все его друзья, согласно кодексу кумихари. Стива кумихари называли Белым Гигантом. Чаще всего, он чувствовал себя несколько неуместно у их костров, как будто попал на территорию, на которую ему не должно было быть входа. — Как так получилось, что ты — Ледяной Гигант, выросший в Асгарде, связанном со Скандинавией, который никогда не был в Мидгарде и Америке, но они признают тебя за своего? Это какая-то твоя игра? — спросил он его как-то, когда они сидели у костра и пили кукурузное пиво. Это была Ночь Койота, как её называли кумихари, пригласившие их на праздник. Стив не знал, что это — но его это особенно и не волновало. Ночь Койота так Ночь Койота. — Нет. Как раз здесь нет никакой игры. Ледяные гиганты — просто те, среди кого я родился, и не более. Не случайно они выкинули меня ещё ребенком, оставив умирать. Я имею к ним мало отношения. Разве что немного бонусов в виде магии. Так бывает. Просто начальные условия игры, не более. Асгард дал мне гораздо больше, но и для них я отрезанный ломоть, моя энергия — почти противоположность их. Асгард — про Свет и Порядок. Для них мои тьма и хаос — это нечто, чего они чураются. Дом — это не всегда то место, где мы рождаемся, Стив. Точнее так: у человека могут быть четыре дома. Первый — это в котором он рождён. Второй — тот, в котором его вскармливают, пока он растёт. Третий — этот тот, который он находит для себя, когда вырастает. Его стая, его дом. Четвёртый — это тот, который он строит и создаёт сам, уже как Хозяин. Кумихари — мой третий дом, Кэп. Для них мои сила, игра и знание тени — совершенно понятны и естественны, это часть их культуры и знаний о мире. Здесь я больше дома, чем в Асгарде. Это не значит, что я отрекаюсь от Асгарда. Потому что все четыре дома важны, — Локи затягивается трубкой и передаёт её молодому смуглому и скуластому парню с длинным хвостом, перевязанным кожаным плетёным шнуром с бирюзой и бисером, сидящему неподалеку. — И я тебе очень благодарен за знакомство с ними. Боги — это всего лишь скопление определённой силы. Я не единственный бог игры и тени в мире. И все мы — проявление одной и той же силы. Так что всё честно. Я для них действительно Смеющийся Койот. — А что такое Ночь Койота? — Пусть тебе лучше расскажет Быстрый Олень, — Локи кивнул на их соседа. — Ночь Койота — это ночь, когда Койот воет и вытаскивает из твоей души самые грязные и отвратительные желания и стремления, которые человек не хочет видеть. Это ночь, когда каждый может посмотреть на изнанку своей души, — Быстрый Олень втянул дым из трубки и передал её Роджерсу. Взгляд его был прямолинейным и пронзительным. — Держи, Белый Гигант, — Стив знал, что отказываться от такого жеста будет оскорблением. Да и не будет ничего его организму суперсолдата от этой трубки, что бы там ни было. Поэтому он вдыхает дым и, выдыхая и передавая трубку дальше по кругу, спрашивает: — Но разве это не ужасно — знать о себе такие вещи? Разве не лучше спрятать их поглубже? — Разве не ужасно — пребывать в неведении, что находится внутри тебя, Белый Гигант? Вы, белые, всё-таки странные люди. Настоящий воин всегда имеет смелость посмотреть внутрь себя. С этого и начинается Путь Воина. Поэтому Койот покровительствует и воинам. Локи молча улыбался, слушая их разговор, а потом снова пошёл танцевать — ритм барабанов звал его. Он танцевал совершенно иначе, чем сами индейцы, но ни их, ни его это не смущало — они впускали его в круг и хлопали ему, и танцевали вместе с ним под барабаны. Движения его бёдер, ритм и пластика, неуловимо отличающиеся от любых привычных ему, эмоции — всё это было завораживающим для Стива зрелищем. Едкий дым костров и раскуренных трубок погружал и его в полутрансовое состояние, в котором было очень сложно оказаться и не влиться в общее пространство ритма, когда гостеприимные хозяева приглашали его встать и присоединиться к ним. И Роджерс танцевал со всеми, стараясь не думать о том, как он выглядит со стороны. Сознание плыло, и сны после таких вечеров у костра всегда были необычайно яркими. Но сегодня особенно. Главным героем в них по-прежнему был Локи, и проще от этого не становилось. Он проснулся от собственного стона в полчетвёртого утра в трейлере. Его рука лежала на стоящем члене, а напротив, на кровати лежал Локи, который смотрел на него в свете луны. Сон моментально слетел. — Чёрт, Локи, ты мог бы разбудить меня. — Серьёзно? — асгардский бог с ироничной полуулыбкой приподнял бровь, — Зачем? — Потому что это неприлично! — голос Роджерса был серьёзен и сердит. — Что именно? Дрочить во сне? — кажется, его начала забавлять эта ситуация. — Дрочить при тебе. — А если я не против? — Стив увидел, как в глазах Локи как будто загорелся опасный огонёк. — Я против, — он резко отвернулся. — Я знаю, что тебе снилось, малыш. Он даже не успел заметить, как Локи переместился к нему на кровать. Ещё почти не касаясь его тела, он просто лёг рядом, и матрац немного прогнулся под его весом. Он наклонился к уху Стива и моляще прошептал, осторожно опуская руку ему на бедро: — Пожалуйста, Стиви. Позволь мне. Только сегодня. Отпусти себя, — Локи замолчал, продолжая почти невесомо скользить пальцами по коже, придвигаясь ближе, чтобы он мог ощутить его тело, его дыхание, его стоящий член. Но он мог даже ничего не говорить. Фразы "Я знаю, что тебе снилось" было достаточно. Роджерс чувствовал, как этот шёпот проникает в самую его душу, как тонкие пальцы асгардского принца сжимают его член, и понимал, что сегодня у него нет сил сопротивляться. После этой ночи барабанов, после запахов дыма у костра, после танцев, после сладких тягучих снов, наполненных смутными образами. Казалось, он был в измененном состоянии сознания, все понимая, но у него как будто не было сил сопротивляться этому зову. Позволить Локи вести казалось таким соблазнительным, таким простым и естественным...и он отпустил руку, отдавая ему контроль за происходящим. - Вот так, хороший мальчик — Локи, кажется, не мог замолчать, даже лаская член — Папочка всегда знает, что нужно хорошему мальчику. Позволь папочке сделать тебе хорошо... Внутри Стива как будто оборвалось что-то. Значит Локи действительно знал, что ему снилось. Это было ужасно...ужасно пошло, отвратительно, отвратительно, отврати...что-то внутри него отреагировало на эти слова предательским образом. Как будто это было продолжение сна, в котором Локи был его папочкой. В котором ему нравилось, что Локи его папочка, который хочет его. Дальнейшее Роджерс помнил смутно. Кажется, он старательно отсасывал у "Папочки", кажется Локи трахал его во всех возможных позах, не забывая говорить ему, что он "хороший мальчик", и все, что он хотел - чтобы "Папочка" был доволен. Это было какое-то помрачение рассудка, но Стив не мог не признать, что на тот момент это были Его желания, и что большего возбуждения и наслаждения, чем когда его трахал "Папочка Локи", он в жизни, пожалуй, не испытывал. Это было всепоглощающее желание угодить ему и наслаждение запретностью происходящего действа. Грязное желание, которому он на тот момент не хотел сопротивляться, а Локи позволил быть воплощенным, потому что он ворковал с ним, как с деткой, и казалось предугадывал его желания, словно играючи заставляя Стива делать то, что ему было так стыдно, но на самом деле так в тот момент хотелось. Он был весь переполнен стыдом и одновременно желанием, которое Локи давал ему возможность реализовать, говоря с ним ласково, но твердо и уверенно, не оставляя возможности для отказа, как папочка, которого надо слушаться. Вначале ему было бесконечно стыдно взять в рот член, когда Локи потребовал от него "отсосать папочке", и придерживал его за затылок, но когда он справился с первым стыдом, облизал, а потом и взял член поглубже в рот и понял, что "Папочке" нравится - тогда стыд отступил, и он мог отсасывать бесконечно, лишь бы заслужить короткое "Хороший мальчик". И Локи не стеснялся пользоваться им, заставляя брать поглубже и продолжать столько, сколько ему хочется. Так же произошло с проникновением в него сзади. Ему было очень стыдно, когда Локи сказал ему встать на четвереньки и прогнуть поясницу. Причем не то, чтобы в его жизни не было секса в такой позе. Но этой ночью он чувствовал себя "хорошим мальчиком", который очень стесняется сделать то, что хочет, потому что это что-то запретное. "Папочке" пришлось даже пару раз как следует шлепнуть его, чтобы он расслабил поджатый зад и расставил пошире ноги. И ему было стыдно и сладко до подкашивающихся коленок, пока Локи растягивал и вылизывал его анус, но больше всего удовольствия он начал чувствовать, когда благодаря стонам понял, что "Папочка Локи" наслаждается, входя в него до упора. А асгардский бог не стеснялся громко выражать свое удовольствие и комментировать его действия - Стиву казалось, что вся округа слышит, кто в их трейлере кого и как именно трахает. Это отдельно заставляло краснеть Роджерса...и возбуждало еще больше. Локи остановился, только когда они оба были выжаты до упора, кончив не по одному разу, трейлер насквозь пропитался запахами их тел и секса, а в Стиве кончился любой стыд - он был готов и дальше доставлять удовольствие "Папочке", только бы "папочка" сказал, что ему нужно делать. Он испытывал подъем, возбуждение и желание ластиться к нему. Ему никогда не было так - как будто лавина эмоций хлынула через двери, которые всегда были закрыты. Но кажется, Локи было достаточно. Лежа рядом, взмокший, он погладил его по голове: - Поспи, малыш. - В голосе его можно было услышать спокойствие и некоторую отстраненность, и только если прислушаться - небольшой оттенок горечи - Поспи, ночь уже заканчивается. Папочка тобой доволен. - И Стив улыбнулся похвале, заглядывая Локи в глаза, и отрубился. Он проснулся где-то через пару часов. За окном трейлера брезжил рассвет. Он вспомнил события ночи и простонал, сворачиваясь в клубок. Локи стоял у окна, глядя вдаль. - Возненавидишь меня теперь? - голос его был тускл. - Хотел бы — практически простонал Роджерс. - Хотел бы я это забыть. И хотел бы возненавидеть. Нет, я понимаю, что меня накрыло, но ты мог бы не пользоваться моим состоянием. Локи пожал плечами: - Я знал, что ты будешь считать произошедшее отвратительным. Но я привык жить с тенями в мире. Накрыло не только тебя. Меня тоже...Давно не накрывало настолько. И если ты думаешь, что было бы легко удержаться, глядя на твое желание и читая твои мысли как раскрытую книгу, когда я мог легко дать сладкой детке то, что ей было нужно, и получить массу удовольствия… можешь ненавидеть меня, но я не монах, Роджерс - он ухмыльнулся, давая понять, что он не будет сожалеть о произошедшем. - Спроси свою тень — она сыта и довольна. Нам обоим было хорошо. Упустить это было бы глупо. И не поверишь — не правильно. Тени тоже иногда должны получать свое. Особенно в такую ночь, как эта. Я не буду тебе врать, и говорить, что я сделал это исключительно из милосердия и необходимости. Я хотел этого. Но и ты не ври себе — ты тоже мог это остановить. Но не стал. Как и я. Потому что ты тоже хотел этого. Эта мысль была очень болезненной. Роджерс отвернулся. - Что это было вообще? - Ночь Койота. Это не моя сила, но очень близкая мне. Из того же источника. Поэтому мы с ней вошли в сильный резонанс...ну и тебя сильно зацепило в ближайшем радиусе-то. Прости. Я не хотел. Я не хотел так портить нашу...дружбу. Они помолчали. За окном прозвучал гром и пошел ливень — его шум успокаивал. Локи лег на свою кровать и они оба молчали и слушали дождь, пока не уснули. Утром они сделали вид, что этой ночи не было. Роджерс — потому что у него не было сил думать об этом. Локи — потому что видел состояние Стива. Они позавтракали кукурузной кашей и лепешками с чаем, заваренным на костре. Роджерс оглядывал людей вокруг себя и не мог представить — неужели у каждого из этих людей было что-то такое, что они бы не хотели видеть в себе, настолько же грязное, насколько для него была эта ночь с Локи? Кумихари были невозмутимы, как и обычно, не так часто улыбаясь, но от них веяло спокойствием. Они напомнили Роджерсу, что после Ночи Койота необходимо совершить омовение — но зря, потому что нырнуть в холодную реку — это первое, что сделал Стив, выйдя из трейлера с утра. Это немного помогло проветрить мозги. Но Роджерс не обнадеживался. Он знал, о чем он будет думать сегодня вечером. Они попрощались с кумихари, поблагодарив их, и Быстрый Олень, усмехнувшись, вдруг протянул ему подвеску: - Возьми, Белый Гигант. На память о Ночи Койота. Возможно, когда-нибудь ты поймешь ее силу — на бисерном амулете можно было разглядеть схематическое изображение морды зверя. Роджерс растерянно поблагодарил, сжимая подвеску в руке. И они отправились в обратный путь. В дороге они разговаривали о пустяках и молчали почти как обычно, как будто ничего и не случилось. Но чем ближе к дому, тем больше Локи было страшно, что сейчас Роджерс закроет дверь, и он его больше не увидит. Когда машина остановилась, Локи был близок к тому, чтобы вцепиться в его руку, чтобы хоть как-то найти подтверждение тому, что через неделю они снова встретятся. Они помолчали, и Стив спросил, глядя куда-то в окно: - А у тебя, Улыбающийся Койот...у тебя есть Тень? - Еще какая — мрачно откликнулся асгардский бог. - И ты ее знаешь? - Еще бы. Слишком хорошо. Может даже лучше, чем хотел бы. Тени это только тени, Стив. Свет всегда больше теней. Они помолчали. - Ладно, давай, до связи — Стив повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза, и пожал руку, давая понять, что он не держит на него зла. Локи грустно улыбнулся в ответ. - До связи, Кэп.- Дверь машины хлопнула. Она мягко скрылась за поворотом. Локи был готов взвыть от тоски. Единственное, что заставляло тлеть надежду в нем, это фраза «До связи». Хотя она могла быть и простой формальностью. Он бы не удивился, если бы Роджерс после этой ночи постарался забыть его имя. И все, что он пока мог сделать — это дать ему время.