Безмятежность и Тень Стива Роджерса

И так вот и получается, что в следующие выходные они снова вместе в дороге. Как будто и не было этих двух месяцев. — И всё-таки, как так получилось? — не выдерживает и спрашивает он вечером, когда они уже поужинали и почти готовы ложиться спать после целого дня пути, поставив трейлер у самого подножия Великих Гор. — Что именно? — спрашивает Стив, разбирая постель. — Почему ты не проклял меня, не захотел забыть моё имя? Как так получилось, что ты, человек самых твёрдых моральных устоев из всех, кого я знаю, смог спокойно отнестись к тому, что было? — Локи в трусах и футболке забирается на свою кровать с ногами и устраивается среди подушек с чашкой мятного чая и пончиками с кленовым сиропом. — Ну... как ты понимаешь, вначале я отнёсся к произошедшему далеко не спокойно. — А потом? — А потом я поехал к кумихари. — Ты ездил к кумихари? Без меня? — Локи непроизвольно удивлённо поднимает брови, — да ты полон сюрпризов, Стив Роджерс. — А ты думал, у тебя на них сертификат единоличного владения? Да, приехал к ним где-то месяц назад. К этому времени у меня крыша уже знатно поехала, конечно. Я думал не только о том, что было в Ночь Койота, я думал вообще о Тенях. О том, что ты мне рассказывал о людях. Что в каждом их из нас есть что-то, ну... такое. Я приехал, чтобы расспросить их, как они живут с этим. Если чего-то не знаешь, найди тех, кто в этом разбирается, ничего такого. Прожил у них неделю. Локи внезапно чувствует укол ревности. — И что они тебе рассказали? — Это вообще была интересная неделя. Но самый важный для меня разговор случился с Быстрым Оленем. Он сказал мне, что все люди содержат в себе небесное и земное, чистое и грязное, жизнь и смерть. И что без одного нет другого. Что если человек не принимает одну из частей себя, то эта часть начинает становиться всё больше и больше, и в конце концов, побеждает всё остальное. И мне показалось, что что-то в этом есть. Мне кажется, я видел такое, — Роджерс садится на его кровать, утаскивая пончик из тарелки и продолжая рассуждать с самым серьёзным видом, пока Локи до сих пор не может прийти в себя от мысли, что Кэп сам, без него, поехал к кумихари, чтобы разобраться с тем, что он не понимает. — Быстрый Олень объяснил мне, что Тени не определяют нас. Это просто тени. Но они могут делать нас более живыми. И это то, что я чувствую, Локи. Возможно, если бы я сразу признался себе, что хочу тебя, и допустил это, то той ночью мне было бы проще. — А ты меня хочешь? — это признание всё ещё почти ошарашивает трикстера. — Да. Начиная с нашей первой поездки, — Стив смотрит на него абсолютно спокойно и серьезно, — но мне всё время казалось, что я не должен позволять себе это. — А почему я никогда не чувствовал этого? — Может быть поэтому и не чувствовал, — Роджерс пожимает плечами, — потому что я вообще мало что выставляю напоказ, только если сам этого не захочу. А мне казалось, что я не хочу показывать тебе это, потому что я не был уверен, что готов. — Я обычно хорошо считываю ауры, а твоя от меня закрыта. Мне кажется, что у этого есть какая-то причина. Но какая, пока не знаю, — Локи задумчиво глядит в сумерки, завернувшись в плед с традиционным орнаментом кумихари, и думая о том, как быстро всё поменялось. Стив мало того, что спокойно отнёсся к тому, что произошло, так ещё и не менее спокойно говорит ему, что хочет его. И это тоже очень непривычно. Обычно он является тем, кто соблазняет. Обычно он чувствует страсть. А с Роджерсом всё по-другому. Да, Ночь Койота была сильной, но это не то, это были Тени. Не они сами. — А что поменялось, почему ты говоришь мне сейчас об этом? — Как раз потому, что понял, что нет смысла бегать от своих Теней. И что я предаю себя, если игнорирую свои чувства. Я сделал такую ошибку в прошлом веке, в начале сороковых. Больше не хочу повторять, — Стив смотрит на него открыто и бесстрашно, так, словно он всё решил для себя. Локи чувствует почти зависть: как? Как так получилось, что Роджерс, этот Капитан Мораль и Нравственность всей Америки, справляется с принятием Теней лучше, чем его семья, чем Боги Асгарда, которые по идее должны быть преисполнены мудрости, лучше, чем он сам? Почему столкнувшись с тем, что, он знает, у него должно вызывать отвращение, и желание забыть его имя, он чувствует себя спокойнее, чем Локи, для которого произошедшее не было чем-то из ряда вон выходящим? Он мог бы легко поменяться местами с Роджерсом, и для него это было бы всего лишь ещё одним опытом. Отсосать у «папочки» — почему нет? Но Локи чувствовал всё это время почти отчаяние, думая о том, насколько он грязен для Стива. А Роджерс, для которого это явно было чем-то запредельным... Как он это сделал? — Не грузись. Не парься, — Стив садится ближе к нему, поднимая руку и проводя ею по лицу Локи, — просто позволь сегодня мне... он наклоняется и целует его. Мягко и так чувственно, что трикстер ощущает, как внутри него появляется что-то ужасно непривычное, щемяще-нежное. Кажется, местные называют это «бабочки в животе». Где-то он слышал такое выражение. Вот сейчас ему кажется, что это они. Всё тело трепещущее, как натянутая струна в ожидании прикосновения. Руки Стива крепкие, сильные и одновременно нежные. Ему кажется, что его окутывает аура безмятежности и покоя Роджерса, как будто он качается в огромном и уютном гамаке. Как будто его обнимает тёплая вода. Как будто всё его тело становится огромной чувствительной зоной, мягкое прикосновение к которой заставляет расцветать наслаждение. Он не замечает, как оказывается раздетым, и как они оказываются на кровати внутри трейлера. Но он чувствует приятную тяжесть тела Роджерса, и то, как они соприкасаются кожей, и не понимает, как нежность может создавать такой заряд сумасшедшего удовольствия, когда он выгибается всем телом, чтобы лучше чувствовать то, как Стив целует его живот и бедра, и раздвигает его ноги так, словно это священнодействие. В какой-то момент он чувствует: то, что делает Стив, называется «любить». Он не трахает, не занимается сексом, он любит, заполняет его целиком, не оставляя шанса больше ничему. И Локи растворяется в Стиве как в океане. Держаться за его сильные плечи, облизывать розовые соски на его груди, чувствовать его пальцы внутри и большой член — о да, у него крупный член, но когда он заполняет его изнутри, Локи обхватывает его бёдра ногами, и Стив нежно гладит и придерживает его ягодицы, — ему кажется, что это лучшее, что с ним случалось. Роджерс двигается медленно и мягко и, неожиданно для Локи, привыкшего к порывам страсти, это даёт невероятную чувственность каждого момента, когда даже ощущать дыхание Стива становится чем-то очень интимным и наполненным близостью. Нет, поначалу он даже хочет быстрее. Но Стив не позволяет ему, придерживая руками, так же медленно вылизывая и целуя его ключицы и шею, нежно касаясь краешка губ, и наконец, мягко обхватывая его губы и погружая язык в его рот. И через какое-то время Локи чувствует, что он наполнен Стивом до краев — его силой, нежностью, желанием. Он почти дрожит от этой переполненности. И только тогда, когда он чувствует себя тёплым маршмэллоу в руках Роджерса, только тогда Стив немного увеличивает темп, меняя угол проникновения. Совсем немного, аккуратно, мелкими толчками. Но этого хватает, чтобы Локи кончил, ни разу не притронувшись к своему члену, выплёскиваясь с острым наслаждением и одновременно ощущением полного растворения в происходящем. Роджерс кончает вслед за ним, прижимая его к себе и продолжая чувственно гладить его тело так, словно каждая его впадинка имеет значение, медленно изучает его, наслаждаясь каждым изгибом. В голове Локи полная пустота и постепенно проявляющаяся вокруг реальность. Ему не хочется говорить. И он просто засыпает, не отлипая от Стива. И просыпается всё с тем же ощущением то ли нереальности происходящего, то ли с ощущением того, что один секс повлиял на его восприятие реальности целиком. Но такого же не бывает, правда? Тем не менее, утром он выходит из трейлера, понимая, что ему надо заново привыкать к своему телу и тому, как оно вписывается в пространство — он чувствует себя мягче и просто иначе. И пока он ошарашенно сидит у реки, Стив зовёт его завтракать. Локи заглядывает ему в глаза, и ему кажется, что Кэп чувствует себя как обычно, и это так странно. Это что, вот это всё в нём всегда есть и никак не проявляется? Локи всё больше начинает задумываться об ауре Роджерса, но пока это просто мысли из серии «что-то тут не так». Предположить, в чём может быть причина, и вообще, как сформулировать это для мидгардцев, для которых его ощущения — что-то не очень реальное, он не знает. И всё же, он ощущает секс с Роджерсом, как нечто целительное для себя, как что-то, благодаря чему его собственная аура начинает расцветать. Кеела Мбиру подтверждает ему это, встречая его через неделю фразой: — Оо, Мастер Тени нашёл свой Свет. — Какой свет, Мбиру, о чём ты? Я не слышал от тебя таких легенд. — Эти легенды рассказываются не всем и не всегда. Потому что у Смеющегося Койота не было Света. Он поссорился с ним на рассвете времён, и тот ушёл от него. И на самом деле все байки, которые я рассказывал тебе про Койота — это его способ справиться с тоской, а может быть найти способ помириться с Тапичиру — толстым диким котом, который был его Светом, и который прячется от него по всему миру. Он всегда рядом, но Койот всегда опаздывает. Когда-нибудь они обязательно помирятся, и тогда на свете наступят лучшие времена для всех, — шаман мечтательно смотрит вдаль. — Почти у каждого Бога и Духа есть своя Пара. Потому что их энергии слишком сильны, они должны уравновешиваться чем-то. В нашем мире Смеющийся Койот странствует в поисках своей пары. Поэтому я так рад видеть, что ты, Ндамбу, нашёл свою пару. Сегодня мы будем праздновать это. Локи улыбается. Он не относится к этому всерьёз, но ему приятно это слышать. Они приехали в этот раз в стан племени вместе с Роджерсом. И кумихари чествуют их, надевая на них цветочные ожерелья, расписывая растительной пастой лицо, распивая кукурузную водку, распевая песни о Койоте, который когда-нибудь помирится с Тапичиру, и танцуя под барабаны и странные глиняные свирели. Он не знает, что точно они имеют в виду, но он интуитивно согласен с их объяснениями: Стив даёт ему опору. Стив его уравновешивает. Со Стивом ему спокойно и хорошо. Как и сейчас, когда он с лицом, покрытым простым орнаментом, в цветочном ожерелье танцует, и асгардцу кажется, что его глаза мягко светятся. Роджерс выслушивает легенды о Свете и Тени и задумчиво говорит, что Свету Тень нужна не меньше. И Локи готов поклясться, что видит дьявольские огоньки, когда он бросает на него свой взгляд. Они снова приехали в трейлере, и Стив по-прежнему любит его ночью в их общей постели так, словно он океан, накрывающий его с головой. Пусть это временный дом, но он их, совместный. И Локи снова и снова открывает в себе новые оттенки мягкости и открытости. Он уже почти привык, что ему можно быть таким. — Стиииив? — в голосе мечтательность восьмидесятого левела. — Ммм? — Роджерс, читающий новости, отвлекается от телефона. — Стииииив, — Локи изворачивается, как большой кошак, изгибаясь в пояснице, и шальным взглядом дающий понять, что ему что-то нужно. — Мммрр, — Стив нависает над ним, опираясь на руки, рассматривая с любопытством и вниманием, словно добычу. А потом наклоняется и нежно кусает его за шею, слегка рыча. Локи почти взвизгивает с практически восторгом и обхватывает его руками и ногами одновременно. — Ммммррррмяф, — Роджерс тащит его на себе на вторую половину кровати, чтобы там оседлать, стащить с него футболку и зацеловать всё тело, пока Локи вздрагивает и трепещет под его прикосновениями. Можно быть желающим и просящим, — и получить всё, что хочешь. Можно почти мурчать, — и тебя погладят и приласкают. Можно ластиться, — и тебя будут рады принять, обнять и окутать ещё большим количеством неги и тепла. Можно с затаённой улыбкой и нежностью смотреть друг на друга, когда кумихари, налив им травяного чая с молоком, поют очередную песню о Койоте и Тапичиру. — Почему мы не слышали этих песен раньше? Почему их не пели в Ночь Койота? — спросил Локи шамана. — Ктеепла очень грустит по Тапичиру. Но он не любит, когда ему напоминают о его утрате, — Кеела Мбиру очередной раз затянулся трубкой. — Он слишком хорошо помнит, кто виноват в их расставании. Поэтому эти песни исполняют только в присутствии двух влюблённых для того, чтобы их любовь притянула к себе Тапичиру, чтобы эти чувства стали словно признанием в любви Смеющегося Койота к одному толстому и очень спокойному Коту. «Влюблённость? Так значит это выглядит со стороны?.. Хорошо, я готов признать, что это влюблённость», — Локи смотрит за неуклюже танцующим у костра Роджерсом и допивает чай. Он идёт в круг и под подбадривающие крики хлопающих мужчин и стук барабанов танцует перед Стивом, подняв руки, провокационно двигая бёдрами, вращаясь вокруг себя и притаптывая. Это почти асгардский традиционный свадебный танец, но знать об этом кому-то необязательно. И вообще, просто по ритму в тему было. Впрочем, мельком увидев посмеивающийся взгляд Кеела Мбиру, он понимает, что в этом кругу есть как минимум один человек, которому не нужно что-то объяснять, чтобы он понимал всё, как есть. — Не всякий человек оказывается способным стать Светом для Тени. Тебе повезло с Белым Гигантом. Он человек с сильным духом, — говорит шаман ему позже, когда большая частью людей уже расходится, и они сидят у костра, глядя на огонь. Этой ночью они любят друг друга особенно нежно, и асгардский принц тает от ощущения силы, спокойствия и наполненности Стива. Он впервые думает, что ему нравится быть в его тени и, только сформулировав это, понимает, что эта фраза отражает больше, чем он мог подумать вначале. Он никогда не был ни в чьей тени. Даже с Тором. Ему всегда нужно было быть в центре внимания. Со Стивом в этом нет необходимости. Он знает и чувствует, что он сейчас является центром его заботы. Но при этом сам он находится в его тени, оставляя ему право быть своей опорой и тем, кто привлекает к себе взгляды остальных. Ему нравится чувствовать резонирующую глубину спокойствия Роджерса и он рад прогибаться, подставляться под его руки и губы, быть полностью захваченным его аурой, в такие моменты как будто полностью состоящей из тепла и света. Он не думал, что вообще когда-либо сможет быть настолько открытым и расслабленным рядом с кем-то. И он уже так привык и любит завтраки кумихари, когда женщины варят чай, а мужчины жарят лепёшки, а все собираются вокруг костра, и солнце ещё не печёт, а текущая река, поющие птицы и цикады задают тон всему пространству, обрамленному силуэтами гор и леса. Он приносит чай и лепёшки в трейлер Кэпу, который собирался ещё поваляться, и застаёт его напряжённо сидящим на кровати и держащим в руках телефон. — Что-то случилось? — Да, — говорит Роджерс сдержанно, — случилось. Баки приехал. В наступившей почти осязаемой тишине, глядя на Стива, Локи думает, что, кажется, они оба не были готовы к этому.