Безмятежность и Тень Стива Роджерса

Локи моментально чувствует появившуюся между ними дистанцию. Баки Барнс, Зимний Солдат, Белый Волк Ваканды. Человек, с которым у Роджерса столетняя связь. С которым он был много лет. Которого он любил... может быть до сих пор любит. И он. Смеющийся Койот, Бог игры и теней. Тот, с кем ещё не было сказано никаких слов, подтверждающих близость, кроме «Я соскучился». Локи слишком хорошо понимает, насколько это меняет весь расклад. «Ну что же», — думает он. «Баки так Баки. В конце концов, это было слишком красиво, чтобы быть правдой». Ему не приходит в голову, что он может как-то поспорить с этим: он знает, какими крепкими могут быть такие старые связи. Ему не приходит в голову, что он может выиграть у Барнса, потому что в ситуации со Стивом он не хочет играть. Все игры иллюзорны, он как никто другой знает это. Он не хочет надеяться, что окажется важнее Зимнего, — эта надежда может ему дорого стоить. Поэтому мысленно он готовится к тому, что то прекрасное, что было последние двое суток и несколько месяцев до этого заканчивается. И старый шаман, цокая, качает головой, глядя на него, когда они прощаются. Трикстер фоном чувствует его неодобрение, но он слишком расстроен происходящим, чтобы обратить на это внимание и подумать, с чем это связано. Если бы он спросил его, Кеела Мбиру сказал бы ему то же самое, что уже говорил: «Ты должен больше доверять своему пасанган». Но Локи не спрашивает. В этот раз он словно точно прощается с этим летом, с их поездками со Стивом, с их трейлером, с их прекрасным сексом, с его нежностью, с его теплом. И в этот раз ему кажется, что он готов, он справится. Он смеющийся-койот-одиночка, и он и так много уже получил от Стива, который сидит, несколько отрешённый и напряжённый на сиденье водителя, по дороге назад. Асгардец чувствует, как Стиву сложно удерживать внимание на нём: он явно весь внутри, в своих эмоциях. — Ты должен знать: я до сих пор на него странно реагирую, — Стив говорит это, не отрываясь от дороги. Локи неопределённо хмыкает, давая понять, что услышал. — Мы очень плохо расстались: он задел меня. Это было... тяжело. До сих пор тяжело, да. Но это не значит, что... ну, что мы можем сойтись или что-то такое. И я бы не хотел, чтобы ты переживал по этому поводу, — Роджерс на секунду бросает на него обеспокоенный взгляд. — Я беспокоюсь за свою реакцию на него, — тут настаёт очередь Локи смотреть на Стива с удивлением, а Роджерс продолжает: — Мне кажется, я до сих пор не отошёл от нашего расставания, но, во-первых... подожди, я остановлю здесь, заодно куплю сникерс. Нервничаю. Тебе взять? Нет? Ок, — Кэп останавливается возле заправки среди пустынного шоссе, выходит из машины, громче, чем обычно хлопая дверью. Трикстер неверяще смотрит ему вслед — такого Стива он ещё не видел. Роджерс возвращается, откусывает от батончика и пережёвывает. — Так, кажется я могу говорить, — он поворачивается к Локи. — Ты должен меня выслушать. Я хочу, чтобы ты правильно понимал, что происходит. Баки на меня после расставания действует очень плохо. Я не хочу рассказывать в подробностях, но он в какой-то момент очень подорвал мою веру в себя, и я долго отходил от этого. Так получилось, — Роджерс выдыхает. — И, скорее всего, у меня будет флешбэк. Мне будет тяжело. Я в таком состоянии мало на что реагирую. И я хочу, чтобы ты понимал, что это временно. Слышишь? Я не хочу возвращаться к Баки. Не планирую и не хочу. Просто всё ещё не могу простить то, что было, — Стив явно нервничает, и Локи до сих пор не может понять, что он хочет ему сказать и почему именно ему. Нет, бывшие это всегда нервно, но между ними нет никаких обязательств… — Слушай, Стив, ты не должен оправдываться, — Локи улыбается как можно беззаботнее, как бы давая понять, что он в порядке, его ничего не колышет, все взрослые люди, секс это просто секс, вот ещё, будет он переживать... — Чёрт. Вот этого я и боялся. Локи. Я не оправдываюсь. Мне нужна твоя помощь. Я хочу попросить тебя поехать со мной, чтобы ты мог поддержать меня... если тебе не сложно. Нет, если не хочешь… — Нет-нет, если хочешь, я поеду, — трикстер удивлён третий раз за последние пять минут, он ни черта не понимает, что происходит, но чем дальше, тем интереснее. — Спасибо. Нет, правда, спасибо. Я сам не свой рядом с ним. Мне нужен кто-то, кто побудет буфером. И... может быть это и не очень уместное признание, я должен был сказать это не в такой ситуации, но ты должен знать, что я очень рад тому, что между нами происходит, — Роджерс смотрит на него так, что у Локи, который изо всех сил пытался попрощаться, перестать надеяться, не думать, запомнить, что между ними нет никаких обязательств, рушатся все внутренние стены, и появляется какое-то тянущее чувство, — да-да, Стив, конечно, я поеду с тобой, и как бы мне ни было больно, признаю, что хочу, хочу, чтобы это продолжилось, и никакой Барнс этому не помешал. И буду горевать, если ты уйдёшь, если это прекратится. Трикстер злится сам на себя — это ставит его в уязвимую позицию. Кэп опять играючи ломает его стены. И пока всё это проносится в его голове, Роджерс наклоняется и целует его — достаточно коротко и достаточно нежно, чтобы любая злость и страх в его голове испарились так, словно у Стива есть своя магия. Магия успокоения Локи. — Скажи хотя бы в двух словах, что случилось? Чтобы я знал, о чём идёт речь. — Да на самом деле ничего особенного, — Роджерс тяжело вздыхает, — я даже не знаю, почему это так задело меня. И мне сложно об этом говорить... но ты, наверное, поймёшь, как никто другой. Точнее, мне кажется, что я бы понял, если бы ты это сказал. Но почему-то это сказал он. — Ну давай, скажи уже это, Кэп, харэ нервничать, — Локи теряет терпение. — Он сказал, что я слишком хороший. Что ему стало скучно рядом со мной. Что я хороший и всё такое, но какая-то искра перестала работать, потому что я… слишком спокойный. И ему, кажется, перестало быть интересным, — Стив стискивает руки на руле. — Ты не скучный. Ты сильный и глубокий. Как земля. Или вода. У меня от тебя ощущение... мммм, как от стихиалей. Как это у вас тут говорится? Как от стихии, — асгардец качает головой. — В твоей силе можно купаться, как в океане, чел. Не понимаю, как такие вещи могут наскучить. Они оба молчат, не глядя друг на друга. Потому что Локи, кажется, сказал больше, чем хотел. Им обоим нужно время, чтобы переварить сказанное. Но он не мог не сказать — потому что прозвучавшее было слишком несправедливо. Как такое можно было сказать про Стива? Нет, он не мог оставить это без ответа. Они подъезжают к дому, и трикстер чувствует, как Роджерс мрачнеет на глазах. А видя из окна Барнса, прямо ощущает, как внутри встрепенулась Линда. Ей этот красавчик нравится. В её духе. Но и поцапаться она с ним была бы не прочь. В принципе и секс, и скандалы — это её способы поиграть с окружающими. И она любит выигрывать. А ещё не любит, когда задевают кого-то важного для неё. А Стив... Стив это что-то очень ценное. Ей не нужно думать, почему и как, она просто знает это. Поэтому когда Роджерс протягивает руку Зимнему, чтобы поздороваться, а тот пожимает её со словами: «Локи? Серьёзно? Что-то неожиданное, Стив», — приподнимая брови, и ничего не говорит самому трикстеру, он вообще не против, ему только повод дай. И Линде внутри. — А что тут неожиданного, Зимний? Может быть, ты рассчитывал, что Роджерс закроется в монастыре, когда ты отчалишь? — он максимально широко улыбается. — Мммм, ну-ка, ну-ка, посмотрим, — Локи обходит его немного по дуге, не отрывая взгляда, склоняя голову набок, словно чтобы лучше разглядеть, — да, точно, на это и рассчитывал. Ну что ж, детка, увы, ты просчитался. — Стив, уйми этого клоуна, — Барнс заходит в открытую, наконец, Роджерсом дверь. — Я им не командую, — сухо отвечает Кэп. — Клоуна? — Локи поднимает брови, — Может быть, клоун это тот, кто сваливает с тихой надеждой, что человек, которого он оставил, будет сидеть, скулить и ждать, пока он развлекается в своё удовольствие? Что за детские фантазии, — трикстер разочарованно качает головой, складывая руки на груди. — Честно говоря, не ожидал от тебя. Если разошлись, то вроде взрослые люди понимают обычно, что после этого у всех настаёт своя отдельная личная и сексуальная жизнь, да? Насыщенная, как всегда после развода... приятная... разнообразная... полная экспериментов и наслаждения, — голос его становится всё более бархатным и интимным, а выражение лица всё более мечтательным и выразительным. Если у Барнса ещё были сомнения в том, что их связывает, то теперь их остаться не могло. — Послушай, ты, — говорит Зимний, с как будто еле сдерживаемой яростью подходя вплотную к Локи. — Мм? Я весь внимание. Что? — тут же радушно откликается асгардец, не двигаясь с места, оставаясь, кажется, таким же расслабленным, и глядя на него всё с той же широкой улыбкой. В этих играх ему мало равных. — Ничего, — говорит Барнс, на лице которого ходят желваки. — Я так и думал, — тут же радостно подхватывает Локи. — Иногда просто нечего сказать, правда? — кажется, до Зимнего доходит, что трикстер развлекается, поэтому он явно очень старается, чтобы развернуться и молча пойти в сторону Роджерса, который, скрывая усмешку, протягивает тому документы, за которыми он, в основном, и пришёл. А заодно и отдаёт давно приготовленную коробку забытых вещей. — Дело не в этом, — Барнс наконец находится, что сказать и останавливается на полпути к двери, — просто, Кэп, как-то я не ожидал от тебя связи именно с этим… — интонация Зимнего достаточно чётко описывает подозрительное отношение к Локи, как к какому-то мутному типу, но этим трикстера уже не задеть — слишком привычно. — А ты ведь думал, что Роджерс до скучного слишком хороший и правильный, верно? Но и тут ты ошибся, — укоризненно цокает языком асгардец. — Иногда проблема не в человеке, а в том, что ты не можешь разглядеть что-то у себя под носом, — говорит он вкрадчиво, словно объясняя что-то несмышлённому юному другу. — И когда он рядом с другим, ты наконец видишь, что он горааааздо интереснее, чем казался. Но ты его уже потерял. Какая печаль, — сладкий, медовый, но ехидный голос с притворным сочувствием добивает. — Пока, Стив, — Баки не удостаивает трикстера ответом, но ответ ему и не нужен. Он точно знает, что его удары попали в цель. Линда внутри него довольно облизывается — оторвалась на полную катушку. Дверь хлопает, оставляя их одних. Локи чувствует себя несколько на взводе, как всегда, когда после перепалки азарт постепенно спадает, и только тогда он соображает, что не уверен, что это было то, что нужно Стиву. Нет, жалеть об этом разговоре он не собирается, но всё же будет неловко, если... он поворачивается к Роджерсу, чтобы обнаружить, что тот с улыбкой качает головой: — Воу. Это было сильно. Я реально тобой восхищаюсь. — Мной? — от неожиданности асгардец переспрашивает очевидное. — Эммм... почему? — Не знаю, ты иногда делаешь такие вещи, которые мне бы и в голову не пришли, или на которые я бы не решился. Я обычно всегда отвечаю на что-то. Могу защищаться, если вижу нападение. Но я тяжеловес, а ты подвижен, как ртуть. Да, как ртуть, опасная, быстрая и красивая, — Стив заворожённо повторяет эту метафору, словно пробуя её на вкус, чтобы понять, насколько она подходит, и кивает, как бы подтверждая, что она ему нравится. — Иногда ты делаешь то, что я не могу считать правильным, но обожаю твою способность действовать непредсказуемо и активно, когда тебе нужно, и так, как тебе нужно. Ты так повернул всё, что я заслушался и даже забыл переживать. Стив смотрит на него взглядом «Да-ты-офигенный», и Локи только сейчас понимает, насколько ему нужно было видеть восхищение. Его способностями и навыками. Им как таковым. И как ему этого не хватало. Кажется, он на физическом уровне напитывается теплом и словами Роджерса. Он прикрывает глаза и улыбается, давая себе возможность запомнить это ощущение. — Если будет кто-нибудь доставать, обращайся, детка. — Как скажешь, папочка, — Локи смотрит на плящущих чертенят где-то в глубине глаз Стива и чувствует, как внутри зреет густое возбуждение. — Останешься? — эти слова звучат для трикстера так, как будто это предложение чего-то куда большего, чем одна ночь вместе. И Локи отвечает: — Конечно.