Безмятежность и Тень Стива Роджерса

После дороги хочется есть, и пока Локи разбирает вещи после поездки, Стив готовит ужин и думает о том, насколько противоречивы порой его эмоции по отношению к асгардскому богу. Чаще всего ему с ним спокойно и хорошо, но ему много с кем нравится проводить время. Главное, что отличает его от остальных — его хочется приручить, как осторожного лиса из той детской книжки. Он постоянно такой напряжённый и заряженный, что хочется увидеть его расслабленного и оттаявшего. Когда Локи прислоняется к его плечу у костра вечером, или когда он смеётся, когда они болтают в машине, и Стив чувствует, что он сейчас не беспокоится ни о чём. Почему-то это греет ему душу. И когда он целует его и чувствует, насколько он открытый для его ласк, ему хочется продолжать ещё и ещё, пока он не увидит его такого мягкого, словно он потягивающийся грациозный мурлычащий кот. Тогда он тоже чувствует удовлетворение и удовольствие от одного его вида. Но в такие моменты как сегодня, когда Локи остёр на язык, когда Стив чувствует, что он опасен и быстр, а кроме того, не будет церемониться с тем, кого считает врагом, и в отличие от Кэпа не будет взвешивать и особенно переживать по поводу правильности или неправильности своих действий, почему-то в такие моменты Локи особенно возбуждает его. Если бы он был честным перед собой, или если бы просто был более внимателен к себе, возможно, он заметил бы свою реакцию на асгардца ещё несколько лет назад. Но тогда всё его внимание забирал Баки. Сейчас он думает о том, что он знает о нём, вспоминает все ситуации, где они пересекались, иногда по разные стороны и в разных командах — и думает, что он хочет больше такого Локи. Сильного, знающего, чего он хочет трикстера. И когда они садятся ужинать, он не может перестать думать об этом. Локи болтает о каких-то пустяках: о рюкзаке, в котором заело молнию, о том, что в следующий раз нужно будет взять более тёплый спальник, о том, что через неделю у него сложная миссия, и вот тогда-то он как следует позабавится. А Стив смотрит, как он смеётся, и залипает на его губы и руки. Немного хищная улыбка и сильные руки. Худощавый, но жилистый и мускулистый. Трикстер проводит языком по губам, слизывая каплю соуса, и Роджерс чувствует, как его дыхание учащается. Он вдруг вспоминает ночь койота, но не так, как вспоминал её первое время — сгорая от стыда. Он вспоминает ласковый голос Локи: «Да, детка, вот так, сделай это», и то, как крепко его руки сжимали его бёдра, или его взгляд, когда он держал его за подбородок, глядя на него сверху вниз. Чёрт. Он возбуждается, думая о Локи как о ком-то, кто гораздо старше его (что так и есть). Как о ком-то, кто может преодолеть его стыд и страх, потому что имеет гораздо больше опыта и смелости делать то, что хочет, невзирая на правила. Его, так чтящего правильность, заводит способность Локи пренебрегать любыми рамками, включая рамки морали. В такие моменты он особенно ярко помнит, что Локи называют богом из-за его силы, и чувствует себя рядом с ним почти ребенком, который хочет, но боится… Почему-то рядом с ним он ужасно стесняется своих желаний. Может быть, это потому что ни с кем больше он не хотел, чтобы его назвали деткой. И никого больше он не хотел называть папочкой. А может быть, где-то в глубине его такое желание и было, но с Баки, например, он бы никогда не мог себе такого позволить. Поэтому ему такое даже и не приходило в голову. Но мог ли бы он точно сказать, что такого желания внутри него не было? Это желание ощутить себя деткой рядом с кем-то более сильным и старшим, позволить ему рулить...оно появилось из-за Локи, или оно реагирует на Локи, потому что асгардец подходит для этой роли, рядом с ним можно себе это позволить? Ответов на эти вопросы нет, но самих вопросов достаточно, чтобы его бросило в краску. Стив прикусывает губу. — Ммм... — он вдруг замечает, что Локи с любопытством смотрит на него, откинувшись на стуле и отпивая кофе. И Роджерс неизбежно краснеет. — Малыш думает о чём-то интересном? — у Локи медовый голос. Он встаёт во весь рост, и ему нужно сделать буквально пару шагов, чтобы оказаться рядом со Стивом и, запустив руку ему в волосы, немного поднять его голову, так, чтобы он смотрел на него. — Думаю о том, что ты старше меня на девятьсот лет, — Роджерсу приходится сглотнуть, потому что в горле внезапно пересохло. И то, как Локи большим пальцем гладит его лицо, заставляет чаще колотиться его сердце. — Достаточно, чтобы ты мог считать меня папочкой? — трикстер почти мурлычет, и Стиву кажется, что он покраснеет сейчас ещё больше при мысли о том, что Локи считывает всё, что он думает, по его лицу. Одно дело, когда всё это происходило где-то в угаре ночи, в индейском племени, в изменённом состоянии сознания после безумных танцев у костров. Сейчас он ни на что не сможет списать то, что он делает. Если он сейчас скажет «да» — это будет решение Капитана Америки, в трезвом уме и твёрдой памяти. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Локи проводит пальцем по его губам. Он не торопит. Он явно наслаждается каждым мгновением тех чувств, которые он читает по глазам Стива, как в раскрытой книге, пристально глядя на него. Сомнение. Смятение. Возбуждение. Страх. Желание. Любопытство. Роджерс хочет пойти за ними. Сам. — Ещё как. Более чем, — выдыхает он, чувствуя облегчение после того, как решение принято. — Хороший мальчик, — Локи одобрительно улыбается, стягивая рукой его волосы, чтобы ещё немного оттянуть голову назад, обнажая его шею. Он кладет на неё ладонь, фиксируя положение головы двумя руками, и Стив чувствует себя до странного беззащитным, когда асгардец наклоняется, чтобы поцеловать его, глубоко проникая языком и слегка прикусывая губы. — Я хочу поразвлечься с тобой, — ты ведь не против, детка? — Локи с усмешкой (явно говорящей о том, что этот вопрос лишь формальность, потому что он знает ответ) заглядывает ему в глаза. — Да... папочка, — голос всё ещё хриплый, но Стив чувствует, что ввязывается во что-то не очень предсказуемое — и чувствует возбуждение. — Тогда давай договоримся так: я обещаю тебе, что ты будешь в порядке, а ты будешь послушным мальчиком и будешь доверять мне, хорошо, малыш? — Локи почти воркует, Стив ощутимо чувствует его предвкушение и чувствует его сам — он хочет побыть послушным мальчиком для него. — Да, папочка. — Вот и отлично. Давай тебя разденем, детка, — Локи помогает ему снять футболку и штаны, — и трусики тоже снимай, в ближайшие пару часов, когда я тебя буду трахать, они тебе точно не понадобятся. Стив не знает почему, но его ужасно заводит, когда он говорит о том, что делает или будет делать с ним, и проводит рукой по мошонке и ягодицам, походя, но очень по-хозяйски. — ... и чтобы сейчас тебя ничего не отвлекало, — Стив даже не успевает понять, как он усадил его на стул, и чем он связывает его руки за спиной. — И вот тааааак, — чем ему трикстер завязал глаза, он тоже не совсем понимает. Но это точно что-то из вещей Локи — он любит этот запах его тела, смешанный с дезодорантом. Роджерс не пугается всерьёз — реальной опасности для себя он не чувствует, но градус адреналина в крови подскакивает. Он не видит асгардца, но зато он, совершенно обнажённый, сидит посредине кухни как на ладони для Локи. Он слышит и догадывается, что тот делает пару-тройку шагов и наливает себе колы. — Ммм, малыш, ты себе не представляешь, какое ты сейчас сладкое зрелище. Раздвинь для меня ножки пошире. Вот так, да. Такой красивый и послушный мальчик. Стив представляет, как он выглядит со стороны, когда раздвигает ноги, как поднимается его член, и как на это смотрит асгардец — и это будоражит его воображение. Он никогда не думал, что можно так. И что его будет так заводить собственная беспомощность и уязвимость рядом с кем-то. Эта пауза в темноте заставляет чувствовать всё обострённее - и жадно ждать и хотеть продолжения. Но ожидание и мысль о том, как Локи разглядывает его сейчас, сами по себе действуют как афродизиак. Локи не торопится. Он слышит, как тот пьёт шипящую колу из бокала, но, наконец, его ожидание заканчивается, — трикстер в несколько шагов оказывается рядом с ним, и Стив чувствует его пальцы у себя на губах. Он проводит по ним и проводит пальцем по дёснам, заставляя взять в рот сразу три пальца. Это странное ощущение, чьи-то пальцы, хозяйничающие во рту. Как будто он может трогать его тело там и так, как ему нравится. Но так и есть, он уже согласился на это. Он согласился доверять и слушаться. Эта мысль доставляет ему извращенное удовольствие. Пальцы другой руки прикасаются к его груди, словно вырисовывая на его ключицах и мышцах узоры. Когда они касаются соска, он вздрагивает. Трикстер не перестает ласкать его тело: руки, пальцы скользят вдоль кубиков пресса до низа живота, вскользь задевают стоящий колом член и снова поднимаются наверх. Его прошивает удовольствием, когда он чувствует пальцы на одном соске и влажный язык на другом. Связанные за спиной руки заставляют сосредоточиться только на том, что делает Локи, на своих ощущениях. Он не знал, что его тело может реагировать так ярко. Вторая рука Локи перемещается на внутреннюю часть его бёдер, скользя по ним совершенно невесомо, словно шёлк, и нежно проходясь по головке, он повторяет это снова и снова. Он ласкает и целует самые чувствительные точки раз за разом, никуда не торопясь, и дыхание Роджерса учащается. Тело погружается в особенную негу, непрерывное наслаждение и ожидание нового заставляют его почти трепетать, это какое-то особенное сочетание мягкости и обостренности ощущений. Он откидывает назад голову и поражается, что настолько не знал о том, какая чувствительная у него кожа на внутренней поверхности его широко сейчас раздвинутых ног, и как это может заводить. Но связанные руки...это мучительно заставляет хотеть большего. Дотронуться. Быть взаимным для этой бесконечно ласки. Так сложно только принимать. — Локи, пожалуйста. Хочу больше. Позволь мне...я тоже хочу. — Ммм. Ты неправильно просишь, малыш. Попробуй ещё раз, — асгардец ласкает его член, вылизывает его ключицы, шею и соски. Медленно, томительно, до дрожи и стонов. Стиву приходится подумать, что Локи имеет в виду. А думать ему сейчас, когда всё тело как натянутая струна, мгновенно откликающаяся на любые прикосновения, очень, очень сложно. И всё же он собирается с духом, прежде чем хрипло сказать: — Папочка, пожалуйста. Я хочу больше, — каждый чёртов раз, когда он выдавливает это из себя, он не может поверить, насколько это увеличивает его возбуждение. И, видимо, это какой-то очередной рубикон, который он переступает, потому что он открывает рот и выпаливает: — Дай мне отсосать у тебя, папочка, — и кто бы мог подумать, ему нравится, как пошло это звучит. — О, я чувствую ты начинаешь просекать правила этой игры, малыш. Это заслуживает награды, — Локи снимает с него маску. И несмотря на то, что маска была на нем совсем недолго, Стив вдруг понимает, насколько она упрощала ему происходящее. Смотреть на Локи, будучи совсем обнаженным, со связанными за спиной руками, обращаясь к нему как к папочке...ему снова становится сложно, и трикстер ничуть не облегчает ему задачу, а только обостряет его ощущения, добавляя: — А может быть я просто хочу смотреть в твои глаза, когда мой член будет в твоём ротике. Стив спускается вниз, становясь на колени перед стулом Локи. Руки его остаются по-прежнему связаны, и это не очень удобно. Но асгардец сидит перед ним с широко раздвинутыми ногами и членом, который он ласкает своей рукой. Он притягивает к себе его голову, и Роджерс открывает рот, чтобы для начала облизать влажную, уже потёкшую от возбуждения розовую головку. — Хороший мальчик, — Локи не перестаёт перебирать его волосы, — посмотри на меня, детка. Обожаю, когда ты такой послушный, возьми поглубже, — Стив снизу вверх смотрит на ухмыляющегося асгардца с приоткрытым ртом, чьё дыхание сбивается, когда головка его члена скользит по нёбу, и чувствует, как его отпускают все страхи и сомнения. Его чертовски заводит быть послушной игрушкой в его руках, видеть удовольствие, которое он доставляет, и слышать, как трикстер хвалит его за то, что он старательно сосёт его член. Облизывает, старается протолкнуть глубже в горло, пройтись по уздечке и уретре кончиком языка, снова взять за щеку. Он увлекается так, что не сразу понимает, что Локи хочет от него чего-то ещё. — Давай, малыш, иди сюда, — и пока Стив облизывает немного онемевшие после минета губы, влажные от слюны и измазанные в предъэякуляте, Локи ведёт его к дивану, заставляя снова встать на колени и раздвинуть ноги, — папочка хочет трахнуть твою сладкую попку. — Я обещал быть послушным мальчиком. Папочка может делать со мной то, что ему хочется, — Роджерс понятия не имеет, откуда внутри него берутся эти слова, но они кажутся ему одинаково грязными и сладкими, запуская в нём череду реакций стыдного, но такого острого наслаждения. Локи раздвигает его ягодицы руками и мягко проводит влажным пальцем по ложбинке между ними. — Ты просто послушный мальчик, или ты всё-таки хочешь, чтобы папочка трахнул тебя? — Хочу, чтобы папочка оттрахал меня, — он почти не краснеет, говоря это вслух. Более того, в его голосе неожиданно для него самого появляются дерзкие нотки. — Это уже лучше, — Локи звонко и неожиданно шлёпает его по ягодице, и Стив принимает это уже сразу как часть игры: — Хочешь меня наказать? — Нет, детка, просто напомнить, что хочу слышать, как ты прямо говоришь о том, чего ты хочешь. — Хочу, чтобы ты меня вылизал, — Роджерс говорит это раньше, чем думает и замирает от своей наглости, но слышит улыбку в голосе асгардца: — Ммм, мой сладкий мальчик набирается смелости. Мне нравится. Он наклоняется к нему и вылизывает его анус так, что Стив дрожит от переполняющего желания и стонет. Он чувствует, как его анальное отверстие расслабляется и открывается шире, поддаваясь движениям влажного языка, как большой палец входит в него вместе с языком как по маслу, как Локи раздвигает его ягодицы ещё шире, как нежная кожа реагирует на прикосновения кончика языка обжигающим удовольствием. Он не выдерживает первым. — Пожалуйста, папочка, трахни меня. Пожалуйста, папочка, — в какой-то момент его интонации приобретают оттенок мольбы. И на почти десятый раз использования это слово звучит почти привычно и перестаёт резать ему слух. Он как будто перестает думать о чем-то еще, о том, кто они вне этой комнаты и ситуации. Сейчас Локи - его сладкий папочка. Папочка, который использует его для своего наслаждения. Папочка, которого ему надо слушаться, и тогда он получит свою порцию... сейчас он понимает, что это может быть порция как удовольствия, так и наказания. И этот небольшой шанс добавляет перчинки в эту игру. Он даже был бы не против попробовать. Сейчас он чувствует, что это тоже может быть возбуждающим. Как сейчас, когда он входит в него — немножко болезненно и резко, потому что не успел как следует растянуть его, но терпимо. Когда он начинает размашисто трахать его, придерживая одной рукой за связанные руки, а второй сжимая бедро, остаётся только чистое наслаждение. Где-то в процессе Локи переворачивает его, развязывая руки, трахает его лежа на боку, придерживая его ногу, потом кладёт ему подушку под бёдра, и они почти соприкасаются лицами, чувствуя дыхание друг друга, и все игры как будто отступают на задний план, столько страсти в их соитии, и том, как они переплетаются и с какой силой прижимают друг друга к себе. Какое-то время в комнате стоит тишина, наполненная запахом их разгорячённых тел, шлепками, шуршанием простыней и стонами. Но потом Стив шепчет ему на ухо: «Сладкий папочка». «Моя развратная детка», — отвечает ему асгардец, слегка кусая его за ухо, и Роджерса практически выгибает от подступающего оргазма. Они разлепляются, отсоединяясь друг от друга — слишком жарко в объятиях, и Стив закрывает лицо руками, пытаясь отдышаться. — Чееееерт. Чёрт-чёрт-чёрт, — Локи недоуменно смотрит на Роджерса, пытаясь понять, что происходит: — Мммм... ты как? — Господи, это было слишком горячо! — Стив отнимает руки от лица, и асгардец видит, что он практически светится восторгом. — Чёрт, Локи, — Роджерс нависает над ним, — это было восхитительно. — Локи улыбается, как чеширский кот, и кладёт руки за голову. — АААааа, — Стив щекочет его головой, шуточно пытаясь забодать, трикстер ржёт от щекотки и начинает в ответ щекотать Кэпа. Они смеются и барахтаются минут пять, пока Роджерс не захватывает руки трикстера, фиксируя их над головой, с горящими глазами глядя на него. — Самый лучший сладкий папочка, — он нежно целует его лицо, постепенно добираясь до губ. — Детка хочет трахнуть своего папочку, — он шепчет ему это прямо в губы, и трикстер не может не признать, что его это тоже заводит. Так же, как и упирающийся в его бедро мощный стояк Роджерса. — Папочка будет не против, — шепчет он в ответ, обхватывая его своими ногами. Второй раунд проходит практически молча: их захватывает страсть так, что оба не могут остановиться — целовать друг друга, наслаждаться каждым миллиметром тела, сжимать друг друга в объятиях, жадно впитывать дыхание, подстраиваться под ритм друг друга, находить самые чувствительные местечки, доводить до стонов, бесстыдно раскрываться и погружаться друг в друга с головой. От второго оргазма они отходят дольше. — Воды? — Локи протягивает ему стакан, когда они немного приходят в себя и дыхание восстанавливается. — Дааааа, — Стив выпивает его полностью. — Вау, какой кайф! Господи, ты себе не представляешь, какую я сейчас чувствую свободу. Потрясающее чувство! Офигенно! — Роджерс соскакивает с дивана и прыгает по комнате голышом, словно спаррингуя с невидимым противником, — да, просто кайф, — он запрыгивает снова на диван, аккуратно приземляясь так, чтобы быть лицом к лицу с Локи. — Я чувствую себя таким живым... каким давно не чувствовал, — он рычит и шутливо вцепляется зубами в шею Локи. Трикстер смеется и качает головой: — Обалдеть. Кажется, я впервые своими глазами вижу эффект соединения с Тенью. — Что? Что ты имеешь в виду? — Разве тебе Быстрый Олень не говорил? Или Кеела Мбиру? — Локи продолжает легко поглаживать его обнаженное тело, лежа рядом - в этом уже нет сексуального подтекста, просто близость, но это так приятно. — Ммм... напомни, что именно? — Почему они считают важными Тени. — Ну да, там было что-то про то, что ты должен знать, что в тебе есть, и принимать это. — Ну да. Только это нужно не просто так, а потому что соединение со своей Тенью даёт очень крутой эффект. Человек становится цельным, а это в свою очередь увеличивает количество жизненной энергии, и ещё какие-то плюшки. Мбиру мне объяснял, но должен признаться, половину я прослушал. Поэтому после Ночи Койота они обычно празднуют День Койота. Мы тогда уехали, потому что меня Фьюри ждал, ну и я не уверен, что ты тогда был готов остаться. А вообще у них к вечеру было продолжение праздника. — Тааак. То есть Тени дают крутой буст, если с ними соединиться? — Да. Если не им позволить овладеть тобой, а принять их. Это разные на энергетическом уровне процессы с разными последствиями. В первом случае они пожирают человека, во-втором — добавляют силы и центрированности. — А почему ты говоришь, что видишь это впервые? Разве это не часть твоей силы? — Ну, я же не всегда именно вытаскиваю их. Я могу их видеть. Могу использовать, если мне это нужно. Могу помочь человеку, если он заинтересован в них... но асгардцы не были заинтересованы в своих тенях. Обычно встреча с тенью их пугала и отвращала. Может быть кто-то позднее и соединялся со своими тенями, но я этого уже не видел, — он немного грустно улыбается, — так что даже для меня это уникальное событие. Как-то не очень востребован мой дар самими людьми. И я, знаешь ли, могу их понять. Встреча со своей тенью — событие не из самых простых. Через полчаса до Локи доходит, что Роджерс по-прежнему находится в каком-то возбуждённом состоянии. Он хватается за разные дела, как будто не зная, чем себя занять, и видеть таким обычно спокойного Стива ему очень непривычно. Кэп подтверждает его мысли: — Много сил, кажется, что дом сейчас смогу поднять, хочется что-то делать, а не знаю, что. Асгардец сопоставляет два и думает, что это всё ещё эффект соединения, но что с ним делать — непонятно. Он пишет шаману, чей номер есть у него в контактах на всякий случай, — не то, что бы Кеела часто пользовался интернетом, тем не менее, у кумихари нет принципиального протеста против всяких новшеств цивилизации. Мбиру через полчаса отвечает ему, что ничего особенного делать не надо, это само должно пройти. Просто небольшой побочный эффект, выброс энергии, это уляжется. Они в День Койота празднуют, устраивают пир, курят трубки и танцуют, нет никаких особенных практик. — Ну-ну, — думает Локи, глядя на перевозбуждённого Капитана Америку с расширенными зрачками и показывает сообщение Роджерсу. Потому что по его ощущениям, что-то нужно придумать, непонятно, сколько продлится этот трип, в котором находится Кэп. — Точно! — говорит Стив, посмотрев на сообщение. — Пойдем в клуб! Хочу танцевать! Локи, который задумчиво пил кофе, поперхнулся, распыляя напиток на себя, Кэпа и диван. — Что, прости? — спрашивает он, когда Стив заботливо постучал его по спине. — Мне кажется, я не расслышал. — Танцы! Танцевать! — бодро отвечает Роджерс, уже двигая головой в такт неслышимой музыке. — Эммм, ты уверен, что это хорошая идея? — уточняет Локи, который никогда не видел танцующего Кэпа. — Да! Абсолютно точно! Ещё Наташу пригласим! — Ну разве что Наташу, — бормочет под нос Локи. — Оторвёмся! — Кэп хлопает Локи по плечу. — Ага, — Асгардец уже предчувствует приключения на пятую точку, но оставить Роджерса одного в таком состоянии нельзя. Локи — Романофф: «Наташа, привет, я понимаю, что это несколько неожиданно, но не могла бы ты выручить меня? У меня тут Роджерс, который хочет танцевать в клубе». Романофф — Локи: «Чёрт, что ты с ним сделал?» Локи — Романофф: «Наташа, ничего, абсолютно. Но да, кажется, это что-то вроде трипа» Локи — Романофф: «Нет, никаких психоделиков и грибов! Но, кажется, что-то вроде магических выплесков энергии или типа того. Всё должно пройти через несколько часов бесследно» Романофф — Локи: «Ну да. Проверено на организмах суперсолдатов? Локи, я в ярости, ты отвлекаешь меня от задания. Буду через пятнадцать минут. Нидайбох что-нибудь случится с Кэпом, я тебя и в другой галактике найду. Всё, Роджерс звонит». Локи смотрит на радостно разговаривающего с Наташей Кэпа, который кивает в такт Наташиным словам о том, что она совершенно случайно вот абсолютно ничем не занята, и приглашение оторваться в клубе со старым другом — это именно то, что она ждала сегодня вечером, и, конечно, она уже выезжает. Локи даже кажется, что он слышит рёв машины, которая стартует с нуля сразу на сто пятьдесят километров в час, и его постепенно накрывает легкомысленный драйв. Всё-таки он давно не был в клубах, кроме как по работе, а это совсеееем другое. А Роджерс — ну что они с Наташей с одним Кэпом не справятся? Это отличная возможность уйти в отрыв! Локи чувствует предвкушение.