Безмятежность и Тень Стива Роджерса

Первый месяц был сложноватым. Нет, ну честно. Вежливое недоумение им высказали приблизительно все. Кроме Барнса, тот просто обходил их за километр, стараясь не оказываться с ними на одной территории. Впрочем, Роджерс тоже не горел желанием пересекаться с ним. Узнав о том, что они встречаются, каждый, буквально каждый испытывал мучительную необходимость спросить, как же так получилось, и нигде ли им не жмёт, ведь они «такие разные». Кроме Наташи. Романофф сделала свои выводы в ночном клубе и больше к этому разговору не возвращалась. За что они оба были ей благодарны. Всем остальным Стив отвечал со своим ясным и безмятежным лицом, спокойно и терпеливо, что да, они с Локи непохожи, но вот это ему и нравится, и он видит в нём много привлекательного. Локи злился, раздражался, огрызался и отвечал таким сарказмом, что у большинства напрочь пропадало всё любопытство... кроме Старка. Со Старком Локи теперь находился почти в непрерывном задорном «Кто кого переехидничает». Настолько, что иногда ловил себя на ощущении, что Стив его к нему ревнует. Он никогда не говорил ничего такого, но только в таких ситуациях Локи видел Роджерса, высказывающего нетерпение и какое-то скрытое желание завершить разговор. Для Роджерса это было явно выдающимся событием. — Локи, а ты всё ещё на Фьюри работаешь? — Да, а что? — окружающие прислушивались, ожидая подвоха, раз уже эти двое вступили в беседу. — Нет, ничего, просто Наташе няня нужна, я подумал, что раз уж ты меняешь свои вкусы на всё правильное, белое и пушистое типа Роджерса, то работа в ЩИТе тебе, наверное, уже не очень по нраву, а вот читать милые сказочки и варить пюре из броколли — может быть как раз понравится? Я просто на всякий случай хотел тебе вакансию подбросить. Няня Локи — по-моему, замечательно звучит, м? — Тю. Возможно, ты думаешь об этом, потому что самому хочется, да кишка тонка сказать вслух, что ты уже стар, и тебе хочется нянчиться с малышкой, а не вот это вот всё? Дак ты не стесняйся, Тони, мы поддержим. Управление Старк-Индастриз, так уж и быть, можешь передать мне. Дружный хохот от неожиданного поворота заставляет усмехнуться даже Старка. — Слушай, всё в порядке? Я немного нервничаю из-за ваших перебранок. Он не достаёт тебя? Хочешь, поговорю с ним? — озадаченно говорит Роджерс вечером, когда они едут домой (асгардец обожает его машину, такую же надёжную, спокойную и основательную, как и он сам, и обожает ездить с ним, когда Стив ведёт. Если бы он решил купить себе авто, это было бы что-то... мммм… надо подумать, что бы мне подошло, — отстранённо думает Локи) — Ты чего? — усмехается Локи, грызя яблоко, — я же развлекаюсь, не вздумай. Он потягивается.(Нет, это нормально, что его заводит, как его парень ведёт тачку?) — Но это очень мило с твоей стороны, так заботиться обо мне. Даже начинаю думать, что может я действительно такая нежная фиалка, что меня могут тааак смутить подколки одной ехидной занозы, чтобы я попросил своего Большого и Сильного Друга вступиться за меня, — Локи всё ещё не может переключиться с волны дружеских подначек, но в его голосе звучит такая мурлычущая нега, что Стив улыбается, не отрывая глаз от дороги. — А что, — говорит он, и асгардец чувствует бархатные нотки в его голосе, — почему бы и не нежная фиалка? И Локи заводится с полоборота, прикусывая губу и предвкушая вкусный секс по приезду. Трикстер правда практически переезжает к Роджерсу. Не потому что они решили, что вот, пора переезжать. А просто само, постепенно. Он звонит ему вечером после работы, спросить, как прошёл его день, и Стив говорит, что он уже поужинал, но оставил ему пасту с грибным соусом и хочет прогуляться в парке, так когда он подъедет? А потом они целуются и просто наслаждаются самым простым «быть рядом». И это далеко не всегда про секс. Иногда это про читать рядом, или смотреть фильм, или дурачиться и тренироваться вместе. Квартира Локи оказывается ему нужна где-то раз в пару недель, когда так устаёт, что ему хочется побыть наедине с собой, или Линда требует своего внимания, — иногда ему просто необходимо выпустить её наружу. Стив ни разу не говорит ему ничего такого. Каждый раз, когда он видит или слышит Локи, — он рад ему. Но он может сказать «Я пойду порисую/мне надо порыхлить растения, а ты чем займёшься?» И асгардец говорит «почитаю» или «поваляюсь». Как-то у них получается наладить комфортное сосуществование вместе, практически без слов, словно само собой. И это очень про Стива — комфортного, мягкого, удобного и сильного. Локи врастает в него раз и, кажется, что навсегда, потому что он тонет в этом уюте, который одновременно оставляет ему достаточное количество свободы быть тем, кто он есть. Это слишком вкусное сочетание. И он робко думает, что возможно, когда-нибудь, он даже хотел бы познакомить Стива с Линдой, и, возможно, Роджерс даже найдёт с ней общий язык. Капитан Америка чувствует, как ему становится легче. Как будто с появлением Локи с его души свалился какой-то тяжёлый камень. Если быть более точным, то он постепенно растаял. Тот самый кусок его души, который был заморожен после расставания с Барнсом. Он становится легче на подъём и чаще выбирается к Мстителям. Его заводит Папочка Локи, и он уже не пугается своих мыслей об этом, а воспринимает как отличную игру, когда появляется настроение. Но заботиться о Локи, которого часть его и правда воспринимает как нежную фиалку и самого грациозного в мире кота, ему нравится не меньше. В общем, с какой стороны ни глянь, Локи принёс в его жизнь игру, и, думая об этом, Роджерс не может не улыбаться — всё-таки трикстер прав: он бог игры и теней. Которые тоже нужны в этом мире, — в этом Капитан Америка после воссоединения со своей Тенью уже практически не сомневается. Ну хорошо, может быть без теней было бы проще... но то, что он чувствует себя примирившимся с ними — это однозначный факт. А потом в очередной раз что-то в этой Вселенной идёт не так, и срабатывает красная кнопка общего сбора Мстителей, — у каждого из них она встроена в фитнес-браслет, который всегда при них. Роджерс включает видео, ожидая джета, согласно отработанному на такие случаи протоколу, и слышит как обычно сухой отчёт Фьюри: — Прорыв портала на северо-востоке Флориды, читаури и ещё какие-то неопознанные твари, на месте работают Старк, Локи и Стрэндж, подкрепление в пути. Они делают перекличку, сообщая сколько каждому из них до места происшествия, но когда он полный адреналина и готовности к битве выскакивает из джета, всё уже кончено. Несколько раздражённый Старк уже перебинтован, Питер Паркер взъерошеный и притихший, а Локи — в магической коме, побледневший и словно немного усохший, лежит на ярко-алом плаще чародея в ожидании вертолёта из медблока. Стрэндж вводит его в курс дела: — Локи быстро понял, что это один из старых порталов, которые он пытался открыть под воздействием Тессеракта. Тогда сработал один, а это как будто старая мина, которая не вовремя взорвалась. Поэтому он приблизительно знал, как его закрыть. Сказал мне, что сил должно хватить, попросил подстраховать, — сейчас Роджерса почему-то как никогда раздражает несколько высокомерная манера Стрэнджа говорить. — Мы вышли в межпространственный коридор, и я видел, как он стягивает его, пока я сдерживал этих тварей, потом он он начал брать силу из меня и закрыл его окончательно. Но, видимо, это забрало у него много сил. Это не просто кома. Он как будто сильно ушёл в минус в магическом потенциале. Я не знаю, почему он не начал брать силы у меня раньше, — Стрэндж умолкает, и Стив чувствует в его словах и интонации неодобрение. *** Локи висит в пустоте. Без тела, без мыслей, без чувств. Практически без чувств. Точнее, чувства есть, но их спектр как-то довольно сильно отличается от его обычного восприятия. Как будто в этом пространстве эмоции работают иначе. Он отдаёт себе отчёт, что на нервах вычерпал себя до дна. Остановился буквально в миллиметре от смерти. Этот факт не вызывает большого количества эмоций. Когда ты маг — ответственность за свои действия может быть в сотни раз выше, чем у обычного человека. Это непреложная истина, которую ему вдалбливала мама в процессе обучения. Он вспоминает, какую ярость у него в процессе вызывал тот факт, что прошлое его настигло именно сейчас, когда ему было так хорошо. И тут его старый портал. Который хочешь-не хочешь, а напомнит всем о том, что он творил в Мидгарде. Да и вообще. Ему действительно не нравилась та история. Власть тессеракта. Да, он хочет власти. Ему нравится власть. Но не такая. Не такой ценой. Нет, то есть внутри него была часть, которой было пофиг, какой ценой. Именно этим тессеракт и воспользовался. Но в здравом уме и трезвой памяти он не стал бы такого делать. По крайней мере, сейчас. Он легко может уйти в ту тьму, где оно того стоит, но он не хочет и раз за разом удерживает себя от этого. Это одна из его Теней и привычная работа. Быть папочкой Локи для Стива в какие-то моменты, быть тем, кто раз за разом обводит вокруг пальца плохих парней НЙ, играя на их Тенях, — сейчас ему достаточно этой власти. Она его устраивает, ему не нужно другой. И ярость, и обида на судьбу, которая снова и снова подкидывала ему подлянки, просто зашкаливали. Вначале отец, который оказался не отец, брат не брат, и его мир — не его мир. Выяснить, что ты пасынок из нелюбимого народа, когда ты мнил себя любимым сыном и претендентом на престол... с одной стороны, это было до чёртиков больно своей внезапностью, а с другой — больно именно потому, что подспудно он чувствовал это и так. Больно было, что всё оказалось правдой. Гендерфлюидность, сделавшая из него изгоя, который вынужден всё время скрывать часть себя, чтобы не оказаться тем, на кого смотрят со скрытой усмешкой. Влюблённость в Тора. Застенки, куда его бросила своя собственная семья, самые близкие люди. Смерть матери. Власть тессеракта. Поражение. Гибель Асгарда. И вот именно в тот момент, когда он поверил, что в жизни может быть хорошо, когда жизнь подарила ему любящего его Стива Роджерса, уважающего его Фьюри и кумихари, которые почитали его как проявление важной силы вселенной, — она подкидывает ему это. Словно в насмешку. Чтобы напомнить ему, где его место? Боль и обида бушевали внутри, заволакивая яростью глаза. Он закрывал этот портал наотмашь, вкладывая туда всю свою силу, желая закрыть наконец, забыть всё это. И только когда почувствовал, что вычерпан до дна, и силы стремительно заканчиваются, только тогда он спохватился. Было поздно. Его хватило только чтобы законсервировать ту точку, в которой он остановился. И вот теперь он был здесь. Всё на минимуме. И даже на эмоции сил его не хватало. Окей, если кто-то не придумает, как его вытащить... (захочет ли кто-то придумывать? Ему очевидно, что сил, чтобы его вытащить, понадобится немало), то он умрёт через какое-то время. Такова жизнь. Стоит ли сейчас жалеть об этом? У него нет сил на то, чтобы жалеть. Жалкая жизнь. Жалкая смерть. Он даже не замечает, как его захватывают собственные тени — сейчас, когда у него нет ресурсов им сопротивляться, это оказывается проще простого, и в их свете он видит свою жизнь всё в более и более мрачных тонах. *** — Что можно сделать? — Роджерс держит Локи за руку, поглаживая его по пальцам так, как делал иногда вечером, когда они смотрели вместе что-то. У него красивые руки с длинными пальцами, ему всегда нравилось смотреть на них. Они казались ему выразительными, когда Локи увлекался и рассказывал что-то, оживленно жестикулируя. — Пока не знаю. Но земная медицина здесь бессильна. Это я вам как медик говорю. Есть один способ... но мне нужно перерыть пару тибетских и китайских трактатов 17 века, чтобы понять, возможно ли. Я вернусь с информацией, но мне понадобится какое-то время, может быть несколько дней, — Стрэндж разворачивается и уходит в открывшийся портал, который моментально защёлкивается за ним. — Позёр, — фыркает Старк. — Завидно? — бросает на него острый взгляд Наташа. — Какая разница, — Старк пожимает плечами, — может я и не очень сентиментален, и мы с этим асгардцем не были близкими друзьями, но он сделал всё, что мог, чтобы закрыть портал. Я видел это. А твари там ломились — не приведи Боже, — его передёргивает. — Что делать-то будем? Я не специалист по магии. Как-то я не привык совсем все на самотёк оставлять в таких ситуациях. Как же Ванда не вовремя уехала, — а Ванда действительно отправилась с Виженом куда-то в неведомые дали, попросив их не беспокоить пару месяцев, и сказав, чтобы они не беспокоились, если не смогут зарегистрировать их присутствие на Земле никакими приборами. «Вот что ты будешь с ними делать? Ну они же не маленькие, мы же не имеем права их как-то ограничивать, правда?» — раздражённо думает Старк. Железный Человек терпеть не мог ситуации, в которых что-то нельзя проконтролировать. Вот как сейчас. И как обычно, это было не вовремя. Он как-то автоматически приобнимает и прижимает к себе Паучка, который явно чувствует себя растерянно. Романофф с сожалением смотрит на Кэпа, и всей их маленькой компании без слов понятно, за кого они тут больше всего сейчас переживают. Может быть они и не особо понимали их пару, может быть могли и подшучивать, но их чувства были видны невооружённым взглядом. Локи расцвёл за последнее время, вливаясь в их компанию. Да и Стив оживился. — Я съезжу кое-куда, — говорит Роджерс задумчиво. Ему даже не приходит в голову позвонить. Почему-то ощущается, что надо ехать. — Хочешь, я с тобой? — Наташа, спасибо, не надо. Я сам. Начиная с момента, как увидел Локи, Роджерс чувствует какое-то оцепенение. И одновременно, как будто какую-то связь с трикстером. Он не понимает, как это, но он как будто знает, что он где-то в сознании, и что ему плохо. Не то что бы он понимал, зачем едет к кумихари. Но шаманство — это же что-то сродни магии? Кеела Мбиру оказывается как всегда на месте. Роджерс думает, что ещё никогда он не приходил за помощью к шаманам. Выслушав его, он уходит в себя минут на пять, куря трубку. Капитан Америка от нечего делать изучает его внешность, чтобы отвлечься, представляя, как бы он нарисовал его сейчас: Кеела выглядит как пожилой, начавший набирать вес мужчина с седым длинным хвостом, у него прямой нос, очень заметные носогубные складки, чётко прочерченные скулы и цепкие глаза. Он одет совершенно обычным образом — в джинсы и рубашку поло. Пауза затягивается, Стив даже начинает сомневаться, стоит ли ему тут ещё находиться, или он уже может идти, и чувствует себя несколько неловко. Но в какой-то момент Синий Волк неспеша откладывает трубку: — Всегда нужно какое-то время, чтобы принять решение. Белые люди редко понимают это. Они не умеют принимать решения. Но ты, Белый Гигант, отличаешься от других людей. Мы отправимся с тобой на Изнанку, чтобы встретиться с богом игры и теней. Ты его Свет. И, скорее всего, можешь его вытащить... если ты готов. Потому что, если я правильно понял, что произошло, всё, что мы сможем — это отдать Локи часть твоей жизненной силы. Может быть, твои чародеи смогли бы вернуть его к жизни иначе, но я всего лишь старый шаман кумихари, и это то, чем я могу помочь Смеющемуся Койоту из Асграда. — Я готов, — Роджерс говорит это сразу, без промедления. Ему кажется, что он бы так сделал ради любого человека. Не говоря уже о Локи. Но старый шаман так усмехается, что Стиву кажется, что он видит в этом что-то большее — проявление их связи. А может быть он думает о белых, которые слишком торопятся. — Ты сказал «скорее всего»? — Ну я же не вижу его пока, — Кеела Мбиру простодушно разводит руками, — мне нужно лучше понять, что произошло. Никогда не скажешь заранее. Только когда мы будем уже в мире духов. Я думаю, что это будет не так просто. Это не обычное путешествие, потому что Ндамбу не обычный человек. Но я сделаю всё, что смогу. — Что нам нужно будет делать? — Тебе пока ничего. Иди к общему костру и поешь тыквенный суп. А я пока подготовлюсь к церемонии. — Мне нужно будет пить что-то галлюциногенное? Я боюсь, что на меня не подействует, у меня организм... Капитан Америка запинается, не зная, как сформулировать. — Не беспокойся, Белый Гигант, — шаман усмехается, — ты попадёшь в мир духов. Разжигание огромного огня, появление Кеела в полном шаманском облачении и приготовление какого-то ритуального варева Стив наблюдает с отрешённым спокойствием. Он всё вспоминает, как держал Локи, который лежал на застывшем в воздухе плаще чародея, за руку, и у него было ощущение, что трикстер лежит в гробу. Ему кажется это чудовищно несправедливым, и он прислушивается к тоненькой ниточке ощущения связи с Локи внутри себя и упорно повторяет: «Живи, живи». Он не знает, как всё племя узнаёт о происходящем, но когда в сумерках пламя взметается выше его роста, ему кажется, что все они собрались здесь. Кеела Мбиру выходит из вигвама в полном облачении шамана, напоминая не то птицу, не то дракона, в странной огромной маске, с разлетающимися прядями волос и отрезками ткани, с тяжёлыми бисерными украшениями. Когда он начинает стучать в бубен, притоптывать ногами, передвигаясь вокруг костра кругом, Стив вспоминает другую ночь, Ночь Койота. Всё очень похоже. Только вот ощущения совсем другие. От ритма барабанов и криков Кеела Мбиру, подхватываемых людьми племени вокруг костра, его пробирает дрожь. А потом Яростная Орлица подносит ему пиалу с каким-то варевом. Он выпивает горькую густую коричневатую жидкость до дна под протяжный крик людей. В ушах нарастает гул, а в глазах начинает двоиться картинка. Стив Роджерс чувствует, что отключается.