Историю!

      Мальчик лежит в кровати. За окном ночь, видно лучи луны. В комнате двое парней лежат и, вроде, спят. Ничего не слышно, даже гул во дворе. За пределами комнаты словно все остановилось во времени. Сейчас только здесь могут происходить какие-то действия. И они происходят. Иманов открыл глаза. В голову снова пришли мысли о загадочных снах, но сейчас он не желает их видеть. Да и как, если за его спиной лежит Масленников? Парень повернулся к стенке, ничего не видит. Он закрыл глаза. Сейчас ему важно уснуть, получить энергию, чтобы завтра, а точнее уже сегодня, истратить её полностью. Парень слышит какое-то шуршание сзади. Походу, Диман перевернулся другим боком. Он был бы рад, тоже повернуться, посмотреть на его необычное и красивое лицо, но не может. Твою мать, что происходит? Снова шуршание, но уже под одеялом. Парень ярко чутвует чужую руку на своей ноге, но от этого только удивление. Он не может повернуться, не может сообразить, что делать, не может ничего. Ничего. Остаётся только ждать. Рука Димы поглаживает бедро парня. От этого проходят мурашки по телу. Приятно. Пальцы начинают заходить во внутреннюю сторону, от чего становится не по себе. Его что, серьёзно трахнут во сне? Напряжение внизу растёт, а мозг накидывает приятные концовки. Чужие пальцы проводят то вниз, то вверх по ляшке. Мурашки по коже уже не кажутся неприятными, а ноги от волнения начинают дрожать.       Эмиль просыпается. От шока и от удовольствия. За окном по-прежнему темно, видно только редкий свет от фар машин. Рядом с ним историк, спит спокойно. На спине. «Вот бы к тебе сонный паралич пришёл.» — пожелал парень и начал потихоньку вставать. Сейчас он не может просто лечь обратно и уснуть. У него появились дела по-важнее. Он пытается тихо встать с кровати. И ему это удаётся. Он собирается зайти в ванную, возможно, подрочить. Хотя в голове, где-то там, далеко, не хочет этого делать. Парень тихо вышел из спальни. Он увидел очертания кухни, гостиной, на диване которого расположился Сударь. Сейчас ему снился пятый сон. Эмиль тихо зашёл в ванную. В зеркале он увидел свое отражение. Да уж, помотала его жизнь. Синяки под глазами, синяк на скуле, взъерошенные волосы, кое-где опухшие глаза. Увидела бы его мать — дала бы пиздюлины. Но, к сожалению, или к счастью, её не было рядом. Мальчик только сейчас заметил стояк. Ну уж нет, не будет он дрочить на этого историка. Да, любовь любовью, но нет. К тому же, сейчас ночь, тихо. Да и он не в своей квартире. Пацан умылся прохладной водой и вышел. От температуры воды, да и от длинны Диминой футболки, стояк было не видно. Иманов на цыпочках прошел на кухню и налил себе воды. Глоток — второй. Стало легче. Не только внизу живота, но и на душе. Сейчас его никто не видит, сейчас ему спокойно.

***

— Ало? — спросил Иманов, в руках которого был телефон. За окном уже вечер, ещё одни дополнительные с Масленниковым прошли, но остались мурашки по коже. — Эмилька — выдохнула его бабушка, на том конце трубы — Чего ты всех пугаешь? Я уже и так на нервах. — Прости — извинился тот — Чего звонишь? — Да вот думаю, не доставляешь ли ты проблем своим друзьям своим присутствием? — спросила она. Проблемы друзьям? — Ты же у них? Или у кого ты ночуешь? — А, да — выдохнул тот. — Так вот. Мама собрала твои вещи, и раз ты не собираешься к ним возвращаться, то переедешь ко мне. — Хорошо. — А, что? — на что-то отвлеклась бабушка от телефонного разговора. Она на что-то согласилась и снова присоединилась к Иманову — Тут у меня дела появились, я позже тебе перезвоню. Эмиль услышал гудки. Похоже, разговор окончен. Ну, ладно. Ему, конечно, было жалко уезжать. Все же, не каждый день можешь прожить под одной крышей рядом с учителем. Но, и бабушку огорчать не хотелось. Они редко виделись, когда жили в Иваново, а после переезда Михаила ещё реже. — Уезжаешь? — спросил Дима. Он словно мысли прочёл. — Угу, у бабушки поживу. Тут, недалеко. — сказал он, вспоминая её адрес. Точно! — Тут, через четыре дома. — Это далеко — улыбнулся Масленников. — Тут довольно большие дома, да и сам район. Если хочешь, то я могу тебя подвезти. — Было бы замечательно — сказал Иманов. Он пошёл в ванную, переодеваться в уличную одежду. Как же хорошо, что за его вещами не нужно заезжать в тот ад, из которого он еле сбежал. Но на душе было грустно, что тот больше не увидит классного руководителя. — Готов? — спросил Масленников, забирая ключи на рядом стоящей тумбе. Видимо, от машины. — Ничего не забыл? — Да все вещи на мне — смутился тот. Опять. Твою мать! Ну реально, как девчонка. — Замечательно — сказал старший и они вышли из квартиры.       Лифт. И снова тишина. Словно они попали в тот вечер, когда оба молчали. Но сейчас Иманов грустит не из-за родителей, хотя где-то внутри он ещё не расстался с этой болью за мать. Сейчас ему больно от мысли о расставании с Масленниковым. Словно часть Иманова оторвали у хозяина. С чего вдруг? Внутри машины Эмильен говорит адрес, и она издала рёв. Все же, это не какая-нибудь лада или мазда, а Гелендваген! Охуенная тачка. Эмиль в каком-то смысле увлекался машинами, хотел получить права и самому водить машину. Теперь желание возросло, когда он глянул на старшего. Тот уверенно взял руль одной рукой, его взгляд был сосредоточен на дороге, а его домашняя футболка разбавляла всю строгость. Что-то с чем-то. — Жду тебя завтра на уроках — усмехнулся тот, когда Иманов выходил из машины. — Обязательно буду — пробубнил тот и закрыл дверь автомобиля. «Он издевается что ли?» — подумал Эмиль, когда зашёл в лифт здания.

***

      — Еба-а — протянул Егорик, узнав всю историю целиком. Иманов рассказал своим друзьям почему не приходил на занятия. Он, естественно, пропустил момент со сном и ночным пробуждением. Если он и расскажет, то только Данику. Но не сегодня. — Ну вы хоть потрахались? — пошутил Стас, за что получил удар локтем. Эмиль покраснел от этой шутки, а Даник уже понимал почему. — Занесло тебя конечно — выдохнула Яна. — А мы уже надумали кучу всего. — К примеру? — Ну, — протянула она и приподняла руку. Видимо, чтобы загибать пальцы. — Инопланетяне, убийство, неизлечимая болезнь, похищение. И всякое. Эмиль ничего не сказал, лишь кивнул. Походу, не нужно прогуливать уроки таким образом. — Кстати, сегодня геометрию перенесли на последний урок — упомянул Шкред. — Предлагаю свалить. — Кстати да — крикнул кто-то из-за его спины. Вся компания посмотрела на одноклассника — Раз уж матеша последняя, то не повод ли пропустить? Все начали поддакивать. Вчера по алгебре учительница сильно обидела одинадцатиклассников, поставила всем двойки, поругала за вид и поведение. Но они решили отомстить. Прогул, так прогул! — Пойдешь? — Я? — спросил Иманов. — Не знаю… — Да давай — поддержала Стаса Яна — Ничего не будет. — Но Дмитрия Андреевича наругает. — Не, ну тебя он реально изнасиловать пытался, я вижу — хихикнул Даник за передней партой. Эмиль лишь взглянул на него строгим взглядом. — Молчу. — Не знаю, вот и все — сказал он и встал со стула, ведь прозвенел звонок. — Сейчас физра, а ее прогуливать я не хочу, долгов куча. Так что, если хотите—валите. — сказал он и ушёл из класса. — Чего это он? — Сам не знаю — опешил Тауланов и тоже ушёл из класса. Даник решил догнать друга, расспросить по-подробней о «ночлеге» с классным. Но не только. Ему ещё надо было узнать о этой любви. — Погодь — сказал старший, когда взял Иманова за плечо. Они завернули за угол, где их никто бы не услышал. — Что за этакая любовь? — Ух — выдохнул тот. Сейчас он решал по поводу прогула, принимал все за и против. В общем, не хотел разговаривать с кем-либо. — Люблю и люблю. — Как ты-то понял? Он же старше! Учитель! — Не кричи ты так — опешил Иманов, ударяя друга по руке. — Понял, что приятно разговаривать и находится рядом. А что возраст. Разве это важно? К тому же, я не настолько мелкий, и понимаю где педофилия, а где нет. Даник лишь стоял и слушал. Он внимательно смотрел на друга, хотел помочь. Но вот как? Ему не хотелось, что бы его другу было больно от разбитого сердца. — А ты не думал, что у него кто-то есть? — тихо спросил Тауланов. — Просто. Ну если признаться, то примешь отказ. А потом ещё смотреть на его любовные романы. — Нет. Спрашивал однажды, а он пошутил на эту тему. Так что не думаю, что он в отношениях — сказал малый и отклонился от стены. — В любом случае, я пока не планирую ему признаваться.       Друзья пошли на урок физры. В раздевалке как обычно началась и драка, и любовь в виде гейских шуток, и перекур. В общем и целом типичный сериал от «нетфликс» с трудными подростками. Хотя, некоторым уже было за 18. Перемена прошла быстро, и начался урок. Школьники то и дело прыгали, бегали, кричали, и вздыхали от усталости. Иманов за эти двадцать минут успел сдать долги, которые накопились у него в течение двух месяцев. Все же класс, да и его компашка, любили устраивать прогулы по физре. — Так, играем в волейбол. Девочки, можете посидеть на скамейках — объявил Алексей Владимирович и принялся дальше разговаривать с Дмитрием Андреевичем. Да, он вошёл посередине урока, видите ли, у него окно.       Эмиль, на самом деле, был тем ещё человеком, уверенным в выигрыше. Даже если кто-то твердил: «Главное не победа, а участие!», то Иманов все равно прилагал все усилия, что бы занять первое место. И этот раз был не исключением. Команда у Иманова была не то что бы выигрышной, скорее весёлой. Две одноклассницы, Даник, Яна, Стас и он сам. Егорик ушёл якобы в туалет, но уже курил электронику. Шкред не был спортсменом. В противоположной команде собрались «врождённые отсосы» — так заявил Стас. Там были все, кто пытался вывести из себя других. Там были как хулиганы, так и плохиши школы. К большому сожалению, все они были в классе Иманова. Вдруг полностью открывается окно, которое было приоткрыто. Свежий воздух обдувает спортзал, так что произносит неприятный звук. На него оборачивается Яна, и один из «отсосов» кидает мяч в лицо Зениной. Она стонет от боли, прикрыв лицо руками. — Совсем мозгов нет что ли? — почти криком спрашивает Иманов. Никто не посмеет обижать его друзей. Так было в Иваново, так будет в Москве. — Посмотрите, негритенок замяукал — пошутил задира. Он точно нарывался на драку, и Иманов это понимал. Рядом с ним стоял Даник и Стас. Один утешал подругу, другой придерживал Эмильена. — Он просто хочет вывести тебя, не обращай на него внимание — успокаивал Тауланов. Эмиль выдохнул и отвёл взгляд. — Да, девчонка на поле. Какой позор. Её место у плиты. — Возле твоей матери? — добавил Иманов, но вскоре пожалел. Да, оскорбление в виде мам — самое худшее, что придумали люди. В спорах никогда нельзя упоминать родителей, ведь многие попросту забывают про воспитание. — Кто бы о матерях говорил — хихикнул Илья Грешов. — Слышал недавно, что твоя к мудаку пристроилась. Невесело наверное живётся? Ах, да, точно! Ты же к бабуле переехал из-за этого! Противоположная команда начала смеяться, а Иманов еле терпел. Он решил отвести Зенину на скамью, чтобы не налететь на Илью. Когда он взял под руку подругу, то услышал слова сигнал: — Ой, мальчику обидно стало — посмеялся другой одноклассник. Эмиль дёрнул с места, но его остановил Даник. — Не стоит — сказал он, глядя другу в глаза. — Вали в свое Иваново, еблан! — Я не буду — выдохнул тот. Он пытался всем видом показать, что ему все равно на обидные слова. Когда друг поверил, то Иманов бросился с места.       Школьник начал драку первым. Он напрыгнул на врага, приняв сидячие положение, и принялся бить его кулаками. Удары летели в нос и глаза. На скулах уже были видны красные пятна. Когда лежачий опомнился, то тоже начал бить в ответ. Иманов получал нехилые удары в нос. Некоторые он отбивал рукой, другой бил сильней. Он чувствовал, что его нос и щеки горят, но сейчас не особо обращал на это внимание. Эмильен почувствовал чьи-то руки на своей талии, которые начали его оттаскивать от соперника. Видимо Даник. Учитель физкультуры принялся поднимать другого школьника. Эмиль все не мог справится с наступившей агрессией, она словно завладела его разумом, поэтому он продолжал вырваться из крепкой хватки. — Эмиль хватит. У тебя все равно ничего не получится — сказал голос сзади, который явно принадлежал их классному руководителю. После этих слов Эмиль резко успокоился. Он даже и забыл, что в спортзале присутствует историк. — Грешов, Иманов! Что вы тут устроили?! — Он первый полез! — Он первый начал обзываться! — О боже — ужаснулся рядом стоящий Плетнев. Он указал на лицо Иманова. — Его в медпункт надо — сказал физрук, который отряхивал Илью от пыли. Иманов лишь удивился. Он дотронулся к носу и почувствовал что-то тёплое. Когда рука опустилась, то на ней было видно кровь. Этот придурок разбил ему нос! И только сейчас, когда полностью успокоился, он почувствовал боль. — Я отведу его — сказал историк, и взял под руку бедного Иманова. — Стас, занеси потом его вещи в класс математики. Пока Плетнев тихо материл классного и Эмиля, учитель и школьник вышли из спортзала. Двое дошли до школьного медпункта, в котором, как обычно, не было медсестры. Иманов кучу раз пытался найти её, но так и не узнал в лицо. — Садись, я найду вату — указал на кресло Масленников, и подошёл к верхним полочкам. Иманов промычал что-то похожее на «угу», и сел. — Чего драку устроили? — Этот придурок сам начал. Грешов начал обзывать то Янку, то меня, то моих родителей. Вот и не удержался. — Все можно решить словами, зачем прибегать к насилию? — спросил учитель. Он нашёл на полке кусочки ваты и подошёл к ученику. — Запрокинь голову, пожалуйста. Эмиль запрокинул голову. Сейчас, в этом маленьком кабинете, если можно так выразиться, он один на один с человеком, которого любит. Он краснеет не только щеками, но и ушами, и это замечает преподаватель. — Ты не заболел? Красный весь — спросил он, положив руку на лоб парня. Учитель помог ученику справится с кровопотерей, и ещё раз поругал. Все же он прав, не нужно лезть в драку, зная, что соперник сильней. Этот Грешов три года ходит на бокс, понятное дело, что и удары будут тяжелее. Эмиль, даже когда вышел из кабинета, даже когда прозвенел звонок, и все учащиеся побежали к раздевалке, все равно чувствовал себя странно. Это было нечто, связанное с волнением, страхом, привязанностью и симпатией. Чувство, которое нельзя описать словами. Чувство, от которого так и хочется выговориться, признаться в любви. Но Иманов понимает, как может ошибиться, поэтому просто замолкает. Масленников по дороге рассказывает, что уже на сегодняшнем собрании из-за него и Ильи начнётся ругань, поэтому Эмиль слышит нервный смех. Учитель проводит ученика до третьего этажа, а сам уходит на второй. Сейчас у него урок с шестым классом, который нельзя пропустить. Завернув за угол Иманов видит Стаса. У друга его форма, сложенная в рюкзак. — Валим? Там все равно никого нет.