Историю!

      С утра, когда за окном зимняя Москва, очень холодно и темно. Птичек нет, да и откуда им тут взяться? Зима, холод, да и ко всему, это верхние этажи. Только если снегирь будет где-то рядом пролелать, то тогда да, его можно услышать. Утро оказалось не очень плохим: парень проснулся сам, а не при помощи будильника или бабушки. На часах в его команте было шесть утра — довольно рано, ведь обычно он вставал в семь. Решив, что час можно ещё поспать, он уткнулся лицом подушку. Но сон так и не пришёл. «Бессмысленно лежать, ничего не делая.» — подумал он. Эмиль встал с кровати и, впервые задолго время, решил сделать зарядку. Кажется, в классе пятом он последний раз её делал. Ну, с утра, а не на физкультуре. В наушниках, которые быстро оказались у него в ушах, заиграла знакомая мелодия, а футболка мигом оказалась на юноше. Он начал разминаться, выполняя махи головой, руками и ногами. В голове пролетели мысли вчерашней вечеринки. Как же хорошо он посидел с Сударем, Темой и Димой. «Всё бы отдал, чтобы ещё раз так встретиться». Только, как обычно, он не рассчитал количество алкоголя, из-за чего местами не помнил что происходило. Но это было не сильное опьянение, так что если повспоминать, то что-то обязательно вспомнит. Юноша помнил все, как ему казалось. Делая спортивные упражнения, парень прокручивал в голове вчерашний вечер. Вот, они вчетвером сидят за столом; вот, Артёму стало плохо, и он решил прилечь, отдохнуть; вот, Дима складывает стол, ведь выпивать часами вредно. Вроде всё, но сердце как-будто стучит, мол нет, не все. — Сука-а-а — парень просто на корточки, чтобы не упасть. Он вспомнил. Всё. Ну, он теперь надеялся, что хуже уже не было.       Иманов вспомнил о поцелуе. Так, как мгновение, вспомнил отрывки. Чувств и ощущений он, конечно, не помнил, но помнил этот момент. Как же ему стыдно. Стыдно перед Никитой и Димой. Хрен с этим Сударем, но Масленников. он сегодня его и в школе встретит, да и перед ним на истории сидеть будет. Просто замечательно. Ему было не столь грустно, сколько черт побери стыдно. Как историку он смотреть в глаза будет, ведь он просто взял и поцеловал его?! — Эмилька. О, встал уже. — удивилась бабушка, входя в комнату школьника. — У тебя что-то болит? — М? — Иманов вспомнил, что сидит на корточках, поэтому встал в обычное положение. — Нет, просто с утра не до конца силы пришли. — Ладно. Эмилька, мне сегодня нужно будет пораньше на работу прийти, потому иди закрой дверь. — Эмиль только заметил, что бабушка стояла в обутая и в куртке. Эмильен закрыл входную дверь, после чего побежал к телефону. Время было 7 часов, новых сообщений для него не пришло. И хорошо, мало ли он кому-то писал, будучи пьяным.

Эмиль Иманов

СУКААААААААААА

<Непринятый вызов>

БЛЯЯТЬ ДАНИК ЭТО

ПИЗДЕЦ КАК СРОЧНОООО

<Непринятый вызов>

      Он написал Данику. Ему нужно было высказаться. И, выслушать какой-нибудь совет. На вряд ли Даник влипал в такие ситуации, но может в его голову придет что-то разумное. Наконец-то его сообщения прочитали и на телефон тут же позвонили. Эмиль сразу взял трубку, из который послышался сонный голос Данияра. — Что? — Я поцеловал Масленникова. — Чего блять?! — на том конце провода послышалось шуршание. Походу, Тауланов присел на кровать. — Я вчера ходил к нему выпить, в честь дня рождения. Ну я говорил. — Ага. — В итоге опять перебрал и как-то его поцеловал. — в телефоне послышался тихий смех, но только Иманову не было смешно. — Это нихуя не смешно. — Даже не знаю, что сказать. — Даник пару раз зевнул и, походу, встал с кровати. — Давай так, я сейчас одеваюсь и подхожу к твоему подъезду. До школы всё равно вместе будем ехать, так что там все поподробнее расскажешь. — Хорошо. Только и ты подумай, что можно сделать. — Да ясное дело. Бывай. — сказал напоследок Даник и сбросил трубку.       И что делать? Выходить мальцу через полчаса, рюкзак собран, он уже одет, ведь сделал это во время разговора. В горло кусок не лезет, поэтому вариант с завтраком отпал. «Надо хотя бы конфет в школу взять. А то точно сдохну от голодания» — сказал мальчик про себя и «своровал» с кухни разноцветные конфеты. Одни были карамельными, другие желейными. И все класть в рот, которым он целовался с историком.

***

      — Итак, кто хочет ответить первым? — спросила новая учительница по биологии.       На самом деле Эмиль не знает и не знал никогда биологию. Всегда списывал, ведь запоминать всякие штуки у червя и грибов ему было лень, а когда настала тема про человека, то бишь в восьмом классе, Эмиль забил болт на биологию полностью. Новая учительница была молодой, но уже успела собрать опыт по своей профессии, ну она так говорила. Она была злой, что не поговорить, не порисовать, так что тут и разговоров не шло о её добром сердце. Если у таких существ оно вообще бывает. — Как сказала ваша предыдущая учительница, она задавала вам домашнее задание. А именно: подготовить доклад по теме: «Разновидность тканей человека». Жду желающих — послышался голос училки. Нет, её нельзя сравнить с математичкой, та намного-намного злей, но на второе место оставить можно. У биологички было серое платье в обтяжку, которое ей вообще не шло, аккуратный, сильно собранный пучок, очки на глазах. — Раз добровольцев нет, то пройдёмся по списку — сказала демонесса и открыла журнал. — Марина КислЕнова. — Я КисленОва. — сказала девушка, вставая со стула. Она взяла со своей парты тетрадь и подошла к доске. Она что-то бубнила, но что именно, Эмиль так и не понял. Рассказывала про какие слои и отличия. Честно сказать, он слушал её в пол уха. Он думал, что будет с его лицом, когда он сядет на историю, которая была следующим уроком. Остаётся надеяться, что историк захочет походить возле рядов, а не сидеть на месте. Но такое случалось редко. Крайне. — Следующий Илья ГрЕшов. — Во-первых я ГрешОв, а во-вторых, отвечать я не планирую. — И почему же? — учитель подняла свои тонкие брови и уже встала со стула. — Не знал, что по такому тупому предмету нужно готовить д/з. — наглости Ильи не было предела. Да, Эмиль сам был не готов, и молился, чтобы его не спросили, но отвечать так учителям просто некультурно. Они тоже люди, у них тоже есть чувства, поэтому их тоже нужно уважать. — Что за поведение, я не поняла?! Родителей в школу. Учительница подошла к последней парте и забрала у Грешова дневник. Тот лишь ухмыльнулся и начал качаться на стуле. Биологичка, как любящий себя человек, не хочет такого отношения к себе, поэтому резким движением наступила на ножку стула, от чего тот стал стоять ровно. Илья цокнул. — Идём дальше. — сказала она, усаживаясь на место. — ИманОв. — Блять. — тихо матюкнулся парень, вставая с места с тетрадью. У него был конспект по похожей теме, поэтому он будет пользоваться им. — Я ИмАнов. — Не слушайте его Василиса Анатольевна. Вы всё правильно говорите — крикнул кто-то с задней парты.       На самом деле агрессия к Илье росла с каждый днём пребывания в школе. Начиная с первого сентября, ей богу. Большой вклад сделала драка, а точнее избиение, Эмойла в тёмном переулке, поэтому это действие просто подтолкнуло его.       Он взял циркуль со стола какой-то одноклассницы и кинул со всей силы им в Грешова. Он не успел отвернуться, поэтому мелкая царапина осталась на его щеке. — Твою мать, ты что творишь ненормальный? — А ну успокоились все. Ты, быстро к директору, и без объяснительной не приходи. — хорошо, что учительница указала на Илью, — а ты, ИманОв или ИмАнов, без разницы, подошёл к доске. Эмиль ухмыльнулся, и с уже хорошим настроением подошёл к учительнице.       Смотреть, как неприятный тебе человек, с маленьким капельками на лице, как и выражением лица, выходит из кабинета — одно удовольствие. Удовольствием был ещё и этот бросок.       Рассказать что-то конкретное и нормальное не составило труда, но отвечать на вопросы биологички. то ещё болото. Не начнёшь выбираться сразу — хрен вылезешь вообще. — Три с большим минусом. Садись. В душе парень ликовал, что это не двойка, но где-то понимал, что на вряд ли получит в аттестате по биологии хорошую оценку. С такой-то училкой. — Наконец-то. — выдохнул Тауланов, когда прозвенел звонок. — Хорошо, что она меня не спросила. — Ну ты везунчик, ничего не скажешь. — Те, кто не успел сдать доклад—тетрадь на стол. — сообщила биологичка. Эмиль прыснул и засмеялся. Громко. — Это я понимаю, везение Тауланова. — Иди ты. — Куда? — Эмиль довольно улыбнулся. Как лис. — К Масленникову. Как раз вы одинаково улыбаетесь. Может, заразно?       Иманов лишь послал друга так, чтобы Василиса Анатольевна его не услышала, и они вчетвером пошли на урок истории.       Его то Эмиль и боялся весь день. Нет, не урока, нет, не кабинета или стула, нет, вовсе нет. Он боялся взгляда Масленникова. В середине дня они ни разу не встретились, чему Иманов был крайне рад, но встречу сейчас никак не отменить. Да и на дополнительных ему тут сидеть. Черт. — Извиняюсь за опоздание, в учительской задержали. — вошёл в кабинет Дмитрий Андреевич. Да, точно, в школе его так называть нужно. Нужно: нудно, скучно, не интересно, обычно. Но вне школы можно и с Димочкой поговорить. Если, после их поцелуя, историк захочет продолжить общение. — Илья, после урока останься с Эмилем в классе. — предупредил старший, после явно на любимой задней парте послышался тихий мат. Учитель сделал вид, что не услышал его, хотя по его нахмуренным бровям было видно, что он его услышал. Он встал возле первого и второго рядов, где как раз сидел Эмиль. Он мог на него посмотреть исподтишка.       На уроке они повторяли всё то, что изучали до этого, отвечали и задавали вопросы. Но Эмиль не слушал ничего. Абсолютно. Он смотрел то на историка, то в окно, если встречался с ним взглядом. Ему было жутко стыдно за свой поступок, ведь это просто необъяснимо. — Кто скажет мне год начала солёного бунта? Может Эмиль? Парень, услышав свое имя, только повернулся. Он не услышал сам вопрос, да и был ли он, но помнил, что его позвали. — Ну? — Э-э. 1675? — Нет. — учитель посмотрел на него металлическим, как показалось Эмилю, взглядом, из-за чего стало не по себе. Вдвойне. Учитель переспросил вопрос, а Эмиль мысленно для себя ответил. И ответил правильно. Только как объяснить это историку? Да и не только это… — Получается домашнее задание. Конспект параграфов 32-34. Они короткие, так что ничего сложного. И ответы на вопросы в конце 34 параграфа. Выполняйте. — сказал учитель и сел на чёрный стул.       Эмиль, хоть и услышал домашку, выполнять её быстро не собирался. А в принципе зачем? Сейчас историк, как обычно, сядет писать какие-то бумажки, а Иманов сможет спокойно глядеть на него. Подумает, как лучше начать объяснение произошедшего поцелуя, когда начнутся дополнительные. Кайф обломали. Масленников даже и не думал о каких-то бумагах или поверки проверочных, что лежали у него на подоконнике. Он опёр свою голову об руки и начал осматривать класс. В конце концов, Эмиль поймал на себе взгляд историка, поэтому ему пришлось писать этот грёбанный конспект. «Архитектура и литература 20 века. Нахуй мне это надо?» — матеря школьную программу обучение Эмиль пытался хоть что-то понять. Если в начале его пути, то есть в сентябре, он понимал о чём читает, то сейчас — нет. Запомнить и понять смысл какой-то войны гораздо легче какой-то там архитектуры.       Звонок с урока, все собираются, но не Эмиль. Он все также пишет долбанный, никому не нужных конспект, когда его одноклассники, один за другим, выходят из кабинета. Задерживают и Илью, который так яро не хотел присутствовать сейчас. Грешов был третьим лишним и важным человеком одновременно. Эмильен с одной стороны очень сильно хотел, чтоб одноклассник ушёл на все четыре стороны. Но с другой стороны, если он сейчас исчезнет, придётся завести разговор о вчерашней вечеринке. И о том «прекрасном» случае. — Илья, я понимаю, что ты строишь из себя крутого, делая всем учителям на уроках пакости и все такое, но нужно знать меру. — с такими словами учитель сел за стол. — Мгм. — промычал тот. Эмиль до сих пор писал конспект. — Нужно относиться к людям так, как бы ты хотел, чтобы относились к тебе. — Да-да. — А случай с наказанием я вообще не понимаю. Тебя и Эмиля попросили просто перенести парты, в чем сложность? Нет, ты взял и ушёл, даже ничего не сделал. — хоть эта ситуация до чёртиков раздражала Иманова, историк не повышал голос. — Ага. Ругайте меня ещё за драку с Эмилем, — сказал одноклассник. Иманов его услышал и перестал писать. Он опустил голову, думая, что будет дальше. — Он наверняка уже успел пожаловаться на меня, верно? Эмилю было так противно! И обидно. Обидно, за то, что эти три друга подошли к нему сзади и начали избивать. А противно, что он ещё и рассказал об этом Диме. хотя сам Эмиль решил воздержаться от этого. Сам бы справился. Сам бы разбил этому дауну морду. — Кстати о драке. — учитель замешкался, но всё же продолжил — я приму меры. Обязательно. А пока, можешь идти. Ученик встал со стула и пошёл к выходу. — Узнаю, что ещё кого-то бьешь — не знаю, что с тобой сделаю.       Илья ушёл, а Иманов до сих пор, с опущенной вниз головой, сидит за партой, ожидая своей участи. Было так страшно, грустно и неловко. В глубине душе где-то развилась агрессия. Он вспомнил «драку», но также хорошо помнил вчерашний поцелуй. — Эмиль. — Это была не драка. В понятии Иманова, драка — это когда два или больше двух людей дерутся с друг другом. От начала и до конца. Но та стычка, что произошла с Грешовым, была не дракой. Это было, черт возьми, избиением. — Что? — Они просто подошли и избили меня. Ничего страшного. — Нет. — учитель попытался дотянуться до Эмиля. Он приподнял его лицо. — Если бы не Сударь, то ты бы и не сидел тут. Мне рассказывали другие учителя о его поведении. В восьмом классе он избил парня до такой степени, что тот остался инвалидом. Сам же Грешов отделался штрафом, благодаря хорошим адвокатам. — Сударь? — неужели Никита все рассказал? — Когда вы были пьяны, ты сам упомянул эту «драку», — учитель показал кавычки руками. — а Сударь поддержал. Так что я понял что тут случилось. Когда он тебя увёл, я сделал вид, что уже всё знаю, поэтому услышал и его версию. Ты ведь не против? — Да какая уже разница. — Эмиль, мне важно твоё мнение. — Я хотел сам ему морду набить. — Знаешь, конфликты дракой не решаются. Всё решается не разговорами, а благодаря твоей смекалке. — Хорошо. — понимая, что сейчас затронет тебя о поцелуе, Эмиль решил сразу добиться и её. — Дмитрий Андреевич, о том вечере. Эмиль ожидал, что историк что-то дополнит, но этого так и не произошло. — Это было недоразумение. И, не могли бы Вы сказать, что я сказал тогда. Перед действием. — Где-то в глубине души Эмойл надеялся, что учитель так же нажрался в хлам. — Хм, дай вспомнить… — на его лице была лисичья ухмылка, которая не приносит ничего хорошего. — Ты сказал: «Исполните моё желание». Я так понимаю, поцелуй это и есть желание? Эмилю дико стыдно и неловко. Что-то внутри скребется. — Нет, я. — нужно придумать нормальное оправдание, но в голове раз за разом прокручивается тот вечерок. — Эмиль. — Дима смотрит в глаза Эмилю.       Карие, как тёмный шоколад. Вкус, который так сильно любит Масленников. Карие, как земля в лесу. Место, которое он любит за свою красоту. Карие, как ствол дерева. Дерево, которое даёт ему кислород, без которого он не может дышать, а значит и жить. Масленников тянется к ученику и целует его в губы. Нежные пуховые губы не отвечают, а это и не надо. В этом поцелуе не страсть, а эмоции и чувства. Просто их описывают не словами, а действиями. Отстраняясь от кучерявого, Дима смотрит в заветные глаза. Они блестят. Словно фонари в глухой тьме. — Дмитрий Андреевич. — Когда мы одни, ты можешь называть меня Димой. Мы же договаривались, не так ли? — Да. — снова неуверенность в его голосе, как и в голове, так и в сердце. Что это было? — Ты меня любишь? — Да. И ты меня, разве не так?       Скрип двери отвлекает обоих, чему оба не рады. За дверьми стоит учительница биологии. Остаётся надеяться, что она ничего не увидела. — Дмитрий Андреевич, можно Вас на секунду? — Да конечно. Эмиль, открывай другой учебник. — учитель встал со стула и подошёл к биологичке.       Внутри Эмиля одни эмоции. Как же он черт возьми рад. Рад взаимной любви, рад, что все звёзды сошлись, рад, что это всё не зря. Внутри сердце так и рвётся наружу, а лицо всё красное от счастливого момента. Это время, которое происходит, могло ему только снится по ночам, либо он сам представлял его перед сном. Лицо красное, но он с горем пополам листал учебник по истории. Сборник. — Ага, да, до свидания! — попрощался историк-просто-Дима и сел за учительский стол. — Что сказала? Не увидела нас? — Эмиль так волновался, что его счастье могли так легко забрать! — Нет. Просто сообщила, что было на ее уроке и всё. — выдохнул старший, поправляя волосы на голове. — И почему вы с Ильёй так не ладите? — Он сам первый начал. Считай, с первого числа. Обзываться начал первый, да и драться тоже. Но меня волнует другое. — Что? — Что теперь между нами? — А чего ты хочешь? Скажи первый, ведь я не хочу завышать свое мнение. — нервный смешок его выдал. Эмиль нахмурил брови от смущения, так что учитель сказал первым. — Когда два человека любят друг друга, разве это не повод для отношений? — Верно. У нас отношения. Ведь так? — похоже, Эмиль сам не понимал, что не спит. — Да. — хихикнул Дима, после чего потрепал Эмойла по голове. Его кудряшки весело встрепенулись.