Историю!

      Они могли сидеть на этой лавке вечность, редко целуясь и сжимая друг друга в объятьях, но холодный ветер буквально бил по рукам. Листья на деревьях шелестели, а птиц и вовсе перестало быть слышно. Дима, заметив, что юноша сжимает свое предплечья, накинул свою ветровку на него. — Пойдём спать — сказал он и встал. За ним и сонный Иманов. Переплетаясь с ноги на ногу парни дошагали до дома, закрыв перед этим дверь за замок. Они прошли в комнату, мебели тут было не много. Тумба, шкаф, кровать, настенная лампа, которая горела сейчас, ведь если включить люстру, которая, кажется, была сделана лет так сто назад, то можно и ослепнуть. Спустя пятнадцать минут парни все-таки улеглись. Иманов прижался к учительской груди, а Масленников сильнее приобнял талию ученика. Тепло их тел было ощутимым даже со звериным ветром за окном. — Дим — шепотом сказал Эмиль. За стенкой, которая была ну очень тонкой, спал информатик с почти-директором-одной-компании. Не хотелось их будить по среди ночи. Дима промычал, якобы спрашивая «Что?» — А ты меня любишь? Вроде обычный вопрос пятилетки — но сколько же эмоций дает ответ. Не то, чтобы Иманов часто его задавал в детстве, кажется, он впервые спрашивал такое, но… — Очень сильно люблю. — Дима шепнул на ушко, способствуя мелкой, но очень быстрой дрожи по телу. — Эми. — Эми? — Эмиль переспросил. Его никто никогда так не называл. Даже бабушка. Но вместо ответа на вопрос историк лишь облизал мочку уха, заставляя руки дрожать. Дима поплелся к шее, одаривая ее частыми поцелуями. Влажными, горячими, они якобы означали положительную реакцию. Дыхание сбилось с нормы, а парень лишь откинул голову, предоставляя еще больше пространства для возбуждения. Когда Масленников слегка укусил шею, то Эмиль чуть вскрикнул от неожиданности. По телу пробежала нотка боли, смешанная с возбуждением. — Прости, — жарким и ласковым шепотом сказал Дима. Он повернул голову парня к себе, тот был только за, и, в качестве извинения, поцеловал. Облизывая верхнюю губу, Дима, как волшебник, забирал воздух из легких. — Если больно — говори. — быстро сказал он, вливаясь в поцелуй. Эмиль проник рукой в его темные волосы, притягивая историка ближе к себе. Чувствовал, как его руки дрожат, а член каменеет с каждой секундой. Но и страх быть пойманным был рядом все это время. — Погоди… — между поцелуем сказал он, и Дима отстранился. Он посмотрел в его глаза с неким кайфом. Иманов для него был наркотиком. Если это так, то он вполне может считать себя наркоманом, хоть и та девушка будет смеяться с него. Эмиль был неким адреналином в его жизни и если так оно и было, то он станет байкером. Будет «нетакушей» среди всех. Будет участвовать в гонках не ради быстрых денег. — Что? — брюнет залез прямо в душу. Но руками обвивал пресс парня, которым он любил хвастаться перед зеркалом. — За стенкой Некит и Арт… — юноша не успел договорить, как тут же его перебил Масленников. — Ты хочешь? — школьник лишь кивнул, но в его взгляде так и оставалась эта неуверенность. — Тогда забей на них… Дима провел большим пальцем по его пухлой и красной губе. Ранка еще не затянулась. Это действие было таким мимолетным, то так и отпечаталось в голове, рядом со словом «забота». Масленников облизал это место, заставляя табун мурашек пробежать снова. Сливаясь в поцелуе, Дима стягивал с юноши боксеры вместе с шортами. В комнату сквозь темные гардины пробивался ночной фонарик, пытаясь осветить комнату хоть каким-то светом. Листья на деревьях зеленели, а собаки, которые время от времени завывали, уже давно спят с открытым глазом. Эмиль впопыхах снял с себя футболку, которая только мешала. Он кинул ее куда-то, сто процентов будет завтра искать. Но сейчас он проводит пальцами по торсу Масленникова, который тоже успел скинуть одежду. Иманов в очередной раз пытается тихо вздохнуть, когда историк дотрагивается до груди. Он рисует на ней линии, не связные между собой, где-то надавливает сильнее, где-то слабее. Эта неопределенность тоже играла свою роль. Огромную. Добравшись до сосков, Малсенников сжимает их, глуша стон парня в поцелуе. Иманов из-за всех сил пытается быть тише, но он буквально привык к Диминому «Я хочу тебя слышать», так что это было очень сложно. И не выполнимо. Дима поглаживал сосок, то дергая его, то зажимая в два пальца, от чего каждый раз волна удовольствия пробегала снова. Эмиль буквально царапал грудь Димы, пытаясь не кричать от удовольствия, а тот лишь улыбался и сам получал новую долю Эмильена. В ушах еле слышно отбивалось сердце, которое в который раз билось как бешеное, а в глазах он видел звездочки. Открыл свою вселенную. Он чувствовал Диму, он слышал его дыхание, он буквально слышал, как тот дышал. Его дыхание тоже сбилось, но руки не дрожали, как его. Они были совсем одни. Все время на этой планете было приостановлено ради них. Только они были в раю сейчас. Было приятно ощущать его руки на своем теле, быть рядом, забываясь в очередной порции кайфа. Дима на секунду оторвался от его губ и тела, повернулся, открыл тумбу. Вот засранец, знал, и надеялся, что все, что он собрал в сумку сегодня утром, пригодится. Как его чертова ветровка на том незабываемом месте с речкой и красивым видом, как и долбанный лубрикант. Растягивая Иманова, младший так и садился на пальцы, сжимая в кулак край подушки. Страх быть пойманным или услышанным не исчез, но стоит далеко не на первом месте. Итог слышит и Дима. Слышно как парень пытается заглушить свои стоны, но это не получается, от чего он каждый раз смущается. Но и историк не тянет. Быстро заменил свои пальцы на член. Иногда он царапает нежную кожу ногтями, снова заглядываясь на спину. В комнате постепенно скрипит дурацкая кровать, а луна светит все реже и реже. Облака мирно скитаются по небу, переодически закрывая спутник Земли. Эту любовь они делили на двоих. Дрожь в коленках, тихий или громкий звук, доносящийся из комнаты, Вдвоем они на время забывали обо всех проблемах, неудачах. Если бы их спросили, любят ли они друг друга, то получили бы положительный ответ. Им хорошо вместе. Вместе завтракать, быстро пытаясь причесать голову в коридоре, для школы; вместе спать, обнимаясь по крепче, чтобы не замерзнуть; вместе наблюдать и делиться переживаниями. Даже когда зазвенел телефон Масленникова, они не обратили внимания. Да и вообще, ночь за окном, какие переговоры… Но когда зазвенел телефон из другой комнаты, и послышался недовольное бормотание Чернеца. Дима, как назло вошел полностью, прижимаясь к спине сильнее. Да и рукой закрыл рот. — Хорошо, я передам Диме. — послышалйся сонный голос Артема из стены. Неужели, стены здесь на столько тонкие? — До свидания… За эту минуту Эмиль познал все эмоции. Особенно сдержанность. Таким тихим он даже на математике не сидит. Что уж матеша, да даже на биологии так спокойно он не сидел. Сделав в конце пару сильных толчков, Дима ложиться рядом. — Черт… — шепотом говорит юноша. — Что? — Ты. Ты черт. — слышится сонный голос Иманова. Дима целует его в щеку, а рукой зарывается в кудряшки.

***

      Утро не задалось с самого начала. Парень-то думал, что выспится, наберется сил, а в итоге его разбудили в восемь. Но радует одно — Дима рядом, и разбудил он поцелуями. Сонное мычание, Эмиль хочет спросить: «Схуяли так рано», и Масленников отвечает. — В школе сегодня сделали срочное собрание в десять. — у него мокрые волосы, капли с которых падают на голой торс. Глаза Иманова тут же оказываются на нем, любуясь. — Почему? — Опять Грешов с кем-то из «Б» класса подрался сегодня ночью. — он улыбается и смотрит на парня, пока тот зарывается в одеяло. — Тебе не холодно? — по телу пробегают мурашка, а ноги прижимаются ближе, пытаясь собрать последние частички тепла. — Я с утра с Сударем пробежал. — С утра? Это вы в четыре проснулись? — сон как рукой сняло. Получив ответ в шесть, Эмиль не обрадовался. — Дим, ты вообще спал? — Конечно, с тобой. Тут. Эмиль встает с постели, находит брошенную футболку, боксеры и шорты, которые тут же надевает. Он подходит к историку, обнимая сзади, прижимаясь головой ближе к спине. — Дим. Я не хочу, чтобы ты так мало спал — сказал он, выделяя слово «так». Мысль о том, что его Димке может стать плохо, делала плохо Иманову. Дефицит сна — шутка плохая. Помнится, как он спал на уроках весь десятый класс в Иваново. Как же его учителя недолюбливали. Зато сейчас один сильнее всех любит. — Эми, я понимаю. Постараюсь больше спать — Дима повернулся к нему лицом и схватил в объятия. Эмиль еще не привык к такому варианту его имени, поэтому и зарылся в грудь, пряча покрасневшее лицо. Надо же, с ним он становился другим. За партой мог спокойно рассказывать, либо хихикать, рассуждая о плетке или другой херне, а сейчас смущается буквально от каждого слова… — Когда поедешь? — сказал он, когда немного успокоился. Внутри радовался маленький Иманов, который понял, что его любит не только мама и бабушка. — Через пол часа. Так что иди завтракай — Дима поцеловал его в макушку.       — Почему я не могу остаться с Никитой? — спросил он, полулежа за столом. Сон, которого не хватило, напомнил о себе. Сонливость встала в пространстве, и желание поспать возвращались каждую минуту. Дима просто настаивал, чтобы поехать втроем. Он и Артём — как учителя, ведь они просто обязаны в 10 быть на собрании. А Иманов…просто тоже должен поехать. — Я тут досплю, а потом с Сударем спокойно приедем обратно. — Я 4 раз терпеть пьянство не буду. Давай, залезай в машину — сказал Масленников. Артём и Никита стояли недалеко. Эмиль не знал, слышат ли они это или нет. И вообще, не особо хочется уезжать обратно, где каждый сантиметр напоминает об экзаменах. Эта рутина надоела, а желание поскорее проснуться в летний день, когда из дел у тебя есть только потребность поесть, только усиливалось. — Поднимайся. — сказал Дима, всматриваясь в чужие глаза. Иманов с актёрский вздохом встал со стула, который пытался стать чем-то мягким, имитируя диван, и направился к машине. Дима ещё раз решил обойти дом, проверив, не забыл ли он что-либо, а Артем уже подошёл по ближе. — Можно я спереди сяду? — сказал информатик, схатившись за руку ученика. Это было действием, для привлечения внимания. — Да, хорошо — кинул он и сел на заднее сидение. Артём ещё раз махнул Сударю, когда Дима подошёл к нему, и тоже сел в гелентваген. — Ты не сердись сильно на него. Просто… Его прошлая девушка часто приходила домой пьяной, а он прощал все это. — Та я не сержусь. — сказал Эмиль. В голове начал складываться какой-то пазл, но когда Дима завёл авто, он тут же улетел. — А вообще, ничего страшного не случилось, если бы я остался с Сударем. — продолжил на своём школьник, сидя уже в двух метрах от историка. Тот лишь цокнул, но продолжил следить за дорогой.       За окном проносились поля, которым, кажется, не было конца. Сам того не заметив, Эмиль сначала прилег на стекло двери, а потом и уснул. — Дим, у тебя стекло неправильно повернуто. Я даже с пассажирского вижу — сказал Чернец. — Я знаю. Смотрю на этого ангелочка. — историк усмехнулся, но все-таки зеркало заднего вида поправил.

***

      — Слышал, о новой затее Грешова? — сказал Даник, поворачиваясь с задней парты. Они сидели в кабинете истории. Классный час, которой вот-вот начнётся, ещё не был начат. Звонок был, ученики сели по местам, но вот историк до сих пор не пришёл. Хотя, прошло всего минуты три от силы. Но и это стало поводом для очередной хуйни из рта Савекиной, которая что и дело болтала, как обнимались с Масленниковым на выходных. — Что за затея? — Иманов продвинулся ближе к другу, чтобы перестать слышать бред из уст старосты. — Мне знакомый знакомого сказал, что он решил с тобой драку устроить. — Блять. — парень закатил глаза. — А смысл какой? Или повод для этого есть? — Говорит, из личной неприязни. — Тауланов пожал плечами. — видимо, просто повод выплеснуть гнев. Видишь, какой он агрессивный последние месяца два ходит? — Иманов. — сказал женский голос около парты. Староста. Она же «Полиночка». Эмиль посмотрел на неё, взглядом спрашивая ''что?». — Какого хуя у тебя единственного 5, а у всех либо 3, либо 4? — Блять. Полин. Мне откуда знать? — школьник посмотрел на неё с низу вверх. Чтож, если она и собирается его ударить, что собирается сделать Илья, то он сможет остановить её. Попытается. — Просто появилась у меня мысль, что на его допах не только уроки учишь — староста толкнула языком по щеке и ехидно улыбнулась, ловят краем глаза улыбки своих подруг. — Ты блять понимаешь, что несёшь? — Иманов сразу понял, на что намекает школьница. Ну, наверное. Да и он не на столько глуп, чтобы не понять. Учитывая, что эта девчонка ревнует историка почти к каждому столбу. Не сказать, что и Эмиль так не делает, но не на таком уровне. — Блять, Полин, лучше бы так про себя говорила. Был бы толк. По классу прошла волна тишины которую так хотят услышать учителя на своих уроках. Иманов встал, понимая, что именно хочет сделать девчонка. Спровоцировать на гнев. Агрессию. Хаос и цирк. Видимо, её эго не может понять, что кто-то оказался сильней. Или умней. — Просто признай, что сосал Димону. Видно же вашу любовь. — Блять, какая любовь? — Эмиль сжал кулак, но бить не собирался. Не по его «правилам драки», которые он поставил сам для себя. Девчонок, даже таких, он бить не собирается. — Максимум взаимная ненависть. Или мне напомнить, как все писали обычный тест, пока я писал версию высшего уровня? Ах да, и кому же тогда единственной поставили 5, а мне 2? Точно, «Полиночке». — Иманов мило улыбнулся, а Савекина только схмурила брови. — Иманов, хватит с темы на тему переходить. — Ладно. Если твое внутреннее «я» не может принять что я умней, то окей. Я сосал за оценку. Блять, ну как же вовремя. Да. Иманов знал, что он еще тот везунчик, но не на столько же! Кого в кабинете не хватало? Масленникова. А кто пришёл? Правильно. — Иманов, поговорим об этом позже, но попрошу всех сесть на свои места. — объявил историк, кидая на стол журнал. Савекина лишь улыбнулась, кинула в парня комком бумаги из тетради, и села на свой третий ряд. Хорошо, что эта сволочь сидит далеко. Плохо, что сегодня с ней придётся танцевать грёбаный вальс. — Грешов, да и остальных это тоже касается. Что ты думаешь, по поводу драк? Ты же у нас, вроде, раньше спортом занимался. — Дима облакотился об свой учительский стол, сложив руки за спиной. — Ой блять. — послышалось с задней парты. Илья с утра было сам не свой. На удивление, даже курить перестал. На уроках перестал. — Дмитрий Андреевич, мы же вчера все обсуждали. Плохо отношусь. Даник обернулся, а за ним и пол класса. — Ты че? — шёпотом спросил Эмиль, пытаясь быть не слишком громким. — Он обычно всех либо по фамилиям называет, либо в саракастическтй форме. —пояснил друг. — просто удивился такому словосочетанию. — Илья, сколько раз мне нужно будет повторить тебе, или твоему отцу, чтобы ты перестал драться? Историк снова поменял взгляд. Но кажется, заметил это только наш кучерявый. Теперь это точно был Дмитрий Андреевич — хмурый, но очень справедливый. Глаза металлические, а взгляд пронзающий. — Ни сколько. — Тогда ожидаю, что окончу этот год без твоих новых драк. — закончил историк, предварительно взяв у Иманова дневник. — А меня за что? — спросил он. Парень слишком долго засмотрелся на преподавателя, что не смог предотвратить кражу. — Напишу родителям письмо о твоих достижениях. — улыбнулся Дима по своему. Лис. И черт.