Историю!

      Школа, увы, не заканчивалась. На дворе был май, конец учебного года, только вот экзамены были ещё за горами. Или на носу. Каждый учитель считал по разному. Прийти в школу через день, так ещё после драки, было не в новинку. А ведь за «семейным» столом Имханов утверждал, что не дерётся. Его компанию Дима не посвятил, что случилось, как Иманов себя чувствует и почему не пришёл в школу вчера. Как только он и Даник подошли к кабинету, из которого шумно доносились голоса двух одноклассниц, кажется спорила староста, Зенина выскочила из кабинета и тут же подошла к ним. По расписанию обществознание, на которое много кто забивал хуй, особенно в мае месяце. Но и Дима ругаться не собирался. Как он выразился: «тратить свои нервы на вас я не собираюсь» — так что спокойно ставил двойки прогульщикам. Даник, хоть и знал о новом телефоне — айфоне, все равно офигел от размера. Всю дорогу спрашивал о характеристиках и прочей херне, в которой плавал юноша. В башке было три вещи: как его лупит отец, как он сидит за столом с Масленниковым-старшим, который категорически против высказывался о нем, и как Дима расцеловывал его спину. Зенина, хоть и не знала о новом телефоне, не сильно удивилась. Понять, почему она так ехидно улыбается, парень не мог, но и долго таить тайну девушка не стала. Как только они начали свой ежедневный обход до первого этажа этажа обратно, она по пути выложила все карты. И не только свои. — Просто знаю, что Димон подарил ему телефон. — отвечая на вопрос от Тауланова, отвечала Яна. Она достала свой смартфон из кармана брюк и начала что-то активно искать в галерее. Отошла к окну, села на подоконник. Парни следом. — Они же встречаются. — Чего? — ошарашенно спросил Эмиль. Где они прокололись? Как спалились? Или за ними всегда следила Янка? Все таки не зря некоторые девчонки из класса называют её секретным агентом ФСБ. Но все равно коленки подкосились, а пульс резко возрос. Чтобы не упасть он облокотился о стенку, но все равно пытался не подавать признаков волнения. — Первое... — девушка показала фото, где сидят двое. На небе закат, на одном из парней футболка чёрного цвета, на другом ветровка. Все бы ничего, но причёски были сильно похожими. Да и обстановку Иманов узнал сразу — дача Сударя. Именно там на лавочке он обнимался с Димкой и слышал его дыхание. Внутри все остановилось. Он даже перестал дышать. И моргать. Страх окутал его. А мысль, что его секрет, который он хранил, может узнать каждый — пугала. Да, Яна не такая подруга, чтобы рассказывать всем, но вдруг?.. — Два-с — быстро кликнув по телефону, девушка сменила фотографию. Фотка была сделана буквально позавчера. Ну, если не считать буквально каждый час и каждую минуту. Он и Дима в костюме, в дорогом отеле. Яна за ними от их дома следила? Или уже успела жучки в Гелентвагене Масленникова поставить? Хоть лиц не было видно, была видна разница в росте, опять «гнездо» на голове Эмиля. Все таки нужно было попытаться изменить причёску, как пробовал Дима в машине. — И три. — фото было сделано спустя секунду: теперь их лица были видны. И лицо Иманова, и шикарно красивое лицо Масленникова. Парень выругался, провел пятерней по волосам и отвел взгляд. Что говорить в таких ситуациях? Как создать нормальный вид лица, когда мысли перемешаны? Да и пользы от них никакой — все забиты Масленниковым. Тауланов посмеялся и сказал что-то вроде: «Спалился». Теперь мысль, что можно все опровергнуть, рухнула. — А, ну и новая мобилка в руках — Яна кивнула головой вниз, словно показывала устройство. А Иманов молчал. Его загнали в тупик. Если два первых фото ещё можно было слить на нет, то третье и комментарий Даника определённо потопили его. А ведь совсем недавно Тауланов предлагал ему во всем сознался друзьям. Но он так и не решился. — Ты знал?! — не дожидаясь ответа, Зенина легонько толкнула его в бок. — Знал, и ничего никому не рассказал! — Я его попросил. — единственное, что смог выдавить Иманов. В голову с трудом пробирались мысли, но логика, как обо всем разузнать Зенина жо сих пор была за гранью реальности. Он уже открыл рот, чтобы спросить, но школьница улыбнулась и опередила его: — С семьёй там обедала. У папы день рождения был. — А фото? — желание растянуть момент было огроменным. — У Никиты в инсте. — У него закрытый профиль. — Даник, который уже успел позабыть кто это, естественно спросил их. Но они дружно делали вид, что не заметили его слов. — Напомню, что я его племянница. — Сказала она и Эмиль зарылся ладошкой в волосах. Прятался. — Новый год с ним праздновали, Дань. Тауланов был скуп памятью на имена, но смог хорошо описать внешность мужчины. Зенина подтвердила его догадку. И свою. — Ну не молчи! — А что мне, блять, сказать?! — глаза бегали из стороны в стороны пытаясь различить реальный мир от фантазии. Хотелось верить, что это все сон. Сейчас он проснётся и окажется в кровати. Желательно, с Масленниковым за спиной. — К слову, Егор и Стас не знают. — Иманов выдохнул, но янка добавила — Пока что не знают. — Что ты хочешь? Кажется, с этого момента они окончательно забили на Тауланова. Но он и сам не был против посмотреть за этим разговором. — Всмысле?.. А-а — проснулась Зенина и странным взглядом посмотрела на Иманова. — Про Димку нужно сказать. От этого и мои отношения зависят. Девушка вкратце, как могла, открыла парню обертку их отношений. Ну, часть. Все таки во все проблемы она его не посвятила. Хоть было много воды, Иманов смог уловить связь. Оказывается, Егорик тоже ревнивый. Не настолько, как Эмиль, но тоже будет драться за свое. Пусть он и не признает свою ревность, Янка её чувствует, чувствует и видит. Тоже пара, тоже два сапога... или как там говорится? Мозг частично запылен. Виновато ли в этом утро, ранний час на часах, или он просто не до конца осознавал все происходящее? — Вспомни позавчера хоть. — девушка выдохнула, когда парни вопросительно на неё уставились. — Перед кабинетом мы стояли. Отряхнула тебе штаны, по дружески, а Егора словно волна кипятка окатила. — Вспомнил. — позавчера. День икс, так скажем. Много моментов, много грустных, много печальных и непостижимых воображению. — И в итоге ты думаешь, что Егор ревнует тебя ко мне? — Представляю его лицо, когда он узнает правду, — посмеялся Даник, в руках которого внезапно оказалась булка. Ларёк же рядом был. Но вот от них он не отходил ни на шаг. Рядом показались Егорик и Стас. Слышали ли они целый разговор? Как давно стоят? Внезапное волнение окутало парня с головы до пят. Открыться хотелось, но то он просто не мог подобрать такого момента, то просто забивал на это. Да и разговора подобного не заводилось в компании, а говорить напрямую было страшно. Пожав руку пацанам, Иманов все-таки сказал: — Егор, нет повода ревновать Янку. — но, сука, как так нормально начать, чтобы его нормально поняли. Ожидать подобную реакцию, как у Даника? Такое навряд ли получится. С ним он знаком ближе. Да и дружат они по принципу «противоположности притягиваются». А вероятность, что Стас и Егорик его зачмырят есть. Им осталось учиться месяц, но даже если так и произойдёт, он тупо выгорит. И так жопа горит от экзаменов, а тут. — Я гей. — сказал он и через секунду, когда на лицах парней, не считая его и Тауланова, был шок, зазвенел звонок. Хотя бы бог, в которого он не верит, находится на его стороне. Он вдохнул. Камень упал с груди, и, с жёстким волнением в груди продолжил — Кажется, пора на урок. Что у нас? Общество? Улыбка образовалась сама по себе, а рука внезапно охватила ткань брюк в кармане. Но, все-таки, он первым вошёл в кабинет. Сказать что-то на уроке они не могли — историк уже был в кабинете. Он окинул компанию взглядом, но ничего не сказал. Спустя минуту, когда в класс вошло ещё трое парней, начался урок. На новый телефон пришло пару сообщений, но просматривать их Эмиль боялся. Или просто не хотел. Перед ним сидит историк, который что-то говорит про их плохое поведение и учёбу. Май наступил, а смысл учиться ушёл вместе с холодным дождём. Обществознание в последнее время стало простым классным часом. Ученики не были против, а историк был не против поругать их. Выпустить пар. — Я смотрю, одна Полинка у нас хорошая. Уже как полгода никаких замечаний, учится хорошо. — сказал Масленников. Блять. Просто блять. Ну хватит ему на недели приключений всяких. Учитывая его признания перед друзьями. Но, сука, Дима! Раньше Полина, затем Полиночка. Сейчас Полинка. Что дальше? В трусы ей полезем? Или фамилию разбирать по составу будете? Парень сжал кулаки так сильно, что было видно костяшки. Мысленно сосчитал до десяти, как говорила бабушка, это помогает успокоиться. Видимо нихера. Злость, которая как волна, окинула его сразу. Не потоп, а вихрь. Ураган. Один.. Два.. Три.. Четыре.. — Полин, собери потом у всех дневники сегодня. До пяти не сосчитал. Тяжёлый вздох, мысли поперёк слов, и гневный взгляд на Диму. Не сказать, что тот издевается. Да и зачем? На нем красивая чёрная рубашка, уложены волосы. Интересно, если за ними следила и Зенина, и Савекина, девчонки узнали секрет укладки? Ровные скулы, томный взгляд. Но не на парне. А на девчонке в третьем ряду. Это злило. Бесило. Почему Масленников не может просто посмотреть на него? Неужели, он чем-то его обидел? Огорчил результатами теста, который был недавно? Или уже успел разлюбить? Юноша стукнул ногой по ноге Масленникова. Преимущество первой парты. Этого не видно, близко, и эмоции проговаривать не требуется. Удар был не сильным, а из-за гула в классе его и не расслышали. Дима тут же посмотрел на парня. Он ничего не понимал. Или делал вид, что ничего не понимает. Замечательно! Серые глаза, которые он раньше ассоциировал с туманом, затащили его в глубь. И он потерялся.       — Эмиль! Ты слышишь? — его толкнул за плечо рукой. Это был Шкред. Все его одноклассники собрали рюкзаки или давно свалили то кабинета. Компания, которая быстро собралась вокруг него, стояла рядом — Слышу. — мысль, что все придётся объяснить, испортила настроение ещё сильнее. — Слышу я... — А вот мы, как раз, послушаем. — сказал Плетнев.

***

У них было свое место — на углу во внутреннем дворике школы. Там её было окон, а ближайший кабинет — кабинет технологии, где хранились всякие деревяшки или парты. Именно туда они и пришли. Яна села на стульчик, который уже кто-то давно сюда принёс, а Эмиль на корточки рядом. Даник глазел то на друзей, то на девчонку. — Это же шутка? Верно? — Нет. — хм, интересно, он уже слышал такой вопрос дня два назад. Забавно, что ситуация повторяется. Не хватало, чтобы и над ним начали «шутить». Парень схватился рукой за макушку волос и сжал пальцами кудряшки. — Ты серьёзно? — Шкред присел рядом. Он не видел его лица, ведь глаза опустил в пол, но слышал, что тот произносит это не с улыбкой на лице. А улыбка была на нем постоянно. В голове билась мысль просто убежать и забить на все это огромный болт. Будет вообще замечательно, если Иманов забьёт пару болтов в Савекину. Хотя, если уж Димочка так называет старосту, то только рад будет послушать её стоны. Перед тем, как увидит всю кровавую картину. — Нет, блять, клоуном подрабатываю — сарказм, любимый сарказм. Егорик встал и со вздохом выругался. Потом достал из кармана брюк одноразку и сделал затяжку. — Честно, Эмиль, мне похуй, с кем ты там спишь. — сказал Плетнев, и все-таки Эмиль поднял голову. Он не ощущал, но все это время Зенина держала руку на его спине. Не понятно, пыталась она его так защитить, или просто девушка возомнила себя королевой. Какой, кстати, являлась. Пар изо рта Егорика растворился в воздухе, когда он помахал рукой. Каким бы бесстрашный он не пытался быть, но вот если его так сфоткают и покажут одному из учителей, ему не жить. — И мне... Честно. Я больше рад, как бы глупо это не звучало. — школьники встретились взглядами. — Да, звучит бредово, согласен. Но ты не поверишь, сколько раз я ревновал тебя к Яне. А поводы были. — Прости. — выдавил из себя Иманов. «Противоположности притягиваются» — херня собачья. Была бы тут хотя бы одна противоположность, Иманов давно начал спорить. Да и вообще, его то и геем сложно назвать. Скорее, его ориентация зациклена на Диме. И все. Других вариантов нет. — А с кем встречаешься-то хоть? — Стас улыбнулся. — Видимо, и засосы ставит неплохие. Блять. И нахер он тогда в раздевалку пошёл? Сказал бы, что форму забыл, и все. Нет же, нужно было показать всему миру свои отметины. Благо, засосов сегодня нет. Есть только синяки, царапины заживают. Не долго думая над ответом, Эмиль сказал: — Секрет, потом скажу. — он осмотрел на Зенину и Даника поочерёдно. — И только попробуйте им сказать. Прибью. Или скажу, чтобы вас убили. — Ой-ой-ой, запугал... Волнение осталось в пальцах, которые время от времени перебирали айфон в руках. Друзья восприняли телефон в новинку — много осматривали его, пробовали камеру. Яна возглавила его главным фотографом в компании: теперь он будет фоткать всех. Но, как только появилась Савекина, настроение упало. Девушка была далеко, но смеялась очень громко. Вокруг неё столпились выпускники, а сама девушка редко подбрасывала что-то в разговор. Но она даже не смотрела на них. Кажется, Савекина начала активно выполнять или просто пытаться выполнить часть своего договора. Поцеловать или трахнуть Масленникова. Она часто обменивалась с подругой записками на уроке, или просто переписывалась в мессенджерах, но окончательное требование Иманов так и не узнал. Может, нужно было выйти замуж. Или вообще родить ребёнка. Хотя, навряд ли Савекина купит себе живот, будет 9 месяцев ходить с ним, делая вид, что в она в положении. А вот папа Димки — Андрей Михайлович — не был против иметь внука. И потенциальной невестке.

***

      Дотерпеть до перемены — не трудно, до столовки — задание по сложней, но вытерпеть можно. А вот до дополнительных, которых так не хотел Тауланов — мучительно. Даник был против идти ругаться с учебником математики в который раз, а Иманов не был против поговорить с Димой. С глазу на глаз. Все таки Савекина — особа примечательная. Её видно издалека, слышно даже за закрыли дверями, а рассказы о ней могут перейти как из детективного жанра, так и в фантастический. Что уж говорить о порно. На многих таких девушка плевать хотела, но чаще всего просто громко высмеивала, угрожая каждый раз расправой. Какой именно? — хер пойми. Но после такого подобные разговоры становились тише и обсуждались только в узких кругах. Как только Масленников пересёк границу кабинета, Эмиль отрезал: — Дим, надо поговорить. Нужно было поубавить свой пыл, однако не получилось. Савекина не просто бесила, а выводила из себя. Так ещё и гнусные мысли давили на голову. Дима тут же закрыл дверь, достал из кармана брюк связку ключей и запер её. Зачем? Не важно, главное, что посторонние глаза (а лучше и уши), не будут их видеть. — Что-то случилось? — он подошёл ближе. Иманов стоял около своей парты. Не успел достать ни учебника. Если бы и достал, то порвал бы на кусочки. Дима подошёл и начал рассматривать юношу. — Ты думаешь, я не замечаю этого? — расстояние между бровями сузилось, а ладони превратились в кулаки. Ревность перемешалась с ненавистью к старосте. Дима вопросительно посмотрел на него. — Блять.. Ты серьёзно?! — Эмиль, честно, я вообще не понимаю о чем ты. — Я о твоей Полиночке. — Масленников заключил Иманова между своими руками, вытянув их и облакотив на первую парту. — Сегодня была Полинкой. — Эмиль, — историк выдохнул, но не тронулся с места. — Нет повода для ревности. У меня с ней нет ничего общего. — А как же противоположности притягиваются? Недавно была простой Полиной, далее Полиночкой, от которой меня просто выворачивало. Сколько раз ты её так называл? — они смотрели друг на друга, но никто не собирался отводить взгляд. — 28. Двадцать восемь раз. Много, учитывая, что «между вами ничего нет». Эмиль показал пальцами кавычки. Масленников быстрым движением руки схватил руку парня и поставил рядом со своей. Правая конечность была утеряна в сильной хватке историка. Но Иманов продолжил стоять на своём: — Сегодня как ты её назвал? Я еле сдерживался, чтобы не врезать ей. — А её-то за что бить? — Дима перехватил левую руку своей и так же удерживал на парте. Школьник выругался. — Уже и заступаешься? Куча причин есть, поверь. — А я люблю только тебя. Поверь. — Дима сделал мелкий шаг вперёд и стал чуть ближе. Между ними оставалось буквально пару сантиметров, а носы едва не соприкасались. Эмиль продолжал сверлить взглядом, а Дима пытался без слов успокоить школьника. Масленников поцеловал его, но Иманов не отвечал. Не хотел отвечать? Или просто делал вид, что не хочет? Может, это и неправильно, но Дима резко сжал руку парня, и тот хотел было ойкнуть от неожиданности, да вот только Дима перекрыл его губы своими. — Я все ещё ревную. — сказал Иманов. Он и сам не понимал, чего хочет добиться в этом разговоре. Отстранив голову, Эмиль посмотрел в серо-голубые глаза, которые уже не напоминали туман. Это могло только радовать. Но найти что-то общее с глазами Масленникова не удалось. Ему шепнул на ухо: — Ревнивый какой... Он облизал мочку уха и оставил мелкий поцелуй на шее. От неожиданности, смешанной с удовольствием, юноша ахнул, но прикрыл рукой рот. Вот ещё, пусть с Полинкой веселится. Но все же желание ощущать Масленникова не ушло, а только увеличилось. — Я не пойму, ты обижен или.. — не давая возможности договорить, Эмиль схватил воротник и утянул Диму в поцелуй. — Два в одном. — между поцелуями отвечает Иманов. Плевать, что там имел в виду Масленников, сейчас он просто хочет плавиться в его руках, которые ощущает на своём теле. Руки историка слегка надавливает на шею, приподнимая подбородок, углубляя поцелуй. Эмиль обхватил его руками, не желая заканчивать. Внутри все кипело, а приятное чувство в голове и сердце давало о себе знать. — Поверил? — спросил Дима с выдохом в конце. Он отстранился, но его рука сжала пару кудрей на голове юноши. — А что? Ударишь меня об парту? — сказал Эмиль, но после вопросительного взгляда Димы, добавил, — Шучу я. Масленников ещё раз чмокнул его в губы и сел за свой стол. В конце то концов работу и учёбу никто не отменял. К сожалению. Это огорчило школьника. Он надеялся побольше целоваться, обниматься, а не горбиться целый час, а может и больше, над учебником всемирной истории. Хотелось познавать участки тела Масленникова, а не Африки. — Но даже и так, я все равно разложил бы тебя на столе. — после этих слов уже Масленников ударил Иманова по ноге. Мелкий смешок юноши, его улыбка... Кажется, на эту улыбку Дима может смотреть бесконечно.