Скотч-терьер по кличке Винстон

Серёжа с Дашей познакомились не так давно, в интернете, хотя начало их общения, если честно, ничего хорошего не предвещало. Они списались в комментариях под каким-то провокационным постом ВКонтакте, начиная срач, из-за которого их обоих в паблике, кстати, перманентно заблокировали в итоге. Ребят это не остановило – они в личные сообщения перешли, давая друг другу понять, что крайне решительно настроены попоносить отца оппонента, которого нужно чекнуть в канализационном люке или отпросить у спидозной шлюхи на семейный ужин. Потом выяснилось, что оба из Москвы, и оба из одного района – даже сначала стрелку забить хотели, но Серёжа сказал, что это не по-пацански, бить девушек, а Даша сказала, что ей будет мерзко Пешкова и ногтем нарощенным трогать. Порешили на том, что надо будет как-нибудь обязательно бахнуть вместе пивка или чего покрепче – смотря кто что по сусекам соскребет – и вообще этим двоим все в жизни давно кристально ясно и понятно, поэтому конфликты по расписанию с рандомами им требуются лишь как развлечение. Девушка только сразу предупредила, что ебаться они точно не будут, у неё парень есть, да и "Серёж, без обид, ты не в моем вкусе" – а шатен просто ответил, что он гей, и вообще, она была бы в его вкусе будучи разве что высоким парнем с огромным членом. Даша немного посомневалась, немного посмеялась, немного позлилась, а потом убедилась своими глазами – после нескольких отосланных Пешковым фотографий, где он смачно взасос с симпатичными светловолосыми мальчиками – и окончательно забила. С Дашей на самом деле легко оказывается, она девочка простая, как и Пешков, а ещё у Даши, что немаловажно, квартира, просторная и свободная от родителей большую часть времени, в которой этот самый всеми правдами и неправдами добытый высокоградусный алкоголь можно культурно (или не очень) распить. Можно полежать не на траве, земле или в говне собачьем, недобросовестным хозяином неубранном, а на диване, кровати, деревянном полу с подогревом; можно поржать звучно над какой-то чушью, глупой совсем, без родительских окриков из другой комнаты; можно в плечо поплакаться, если грустинка накатит, и не бояться быть обсмеянным или осужденным за слабость, как и не бояться того, что тебе это потом припоминать в быту будут; можно музыку громкую включать – в меру, конечно, потому что квартира свободная, но, несмотря на все ее вышеперечисленные плюсы, не полностью звуконепроницаемая. А ещё сама Куданова будет выглядеть представительно и логично в случае внезапного видеозвонка от матери по вотсапу, который у Пешкова только для переписок с ней скачан: Даша миниатюрная, симпатичная и стрелки рисует ровно. По крайней мере, когда в запои не уходит или не курит на голодный желудок, отчего у неё вечно тремор и знобит. Поэтому у семнадцатилетнего Серёжи в руке сейчас стеклянная бутылка водки объёмом в пол-литра, и у шестнадцатилетней Кудановой в рюкзаке такая же, только другой фирмы. Ведь "Пять озёр" – то, что Пешков обычно пиздит из батиного шкафчика с разнообразным алкоголем, хотя слово "разнообразие" тут применимо не к ассортименту, а к количеству, а водка "Воздух" – это ебаный мем, её пьёшь, как дышишь. Когда Серёжа в квартире чужой наконец оказывается, выясняется, что у них, вдобавок ко всему прочему, вкусы музыкальные совпадают – тоже Нойза ЭмСи до дыр заслушивает, подпевая Серёжиному "если, конечно, всё это не утопия, и Вселенная действительно бесконечная" из постукивающего динамика на старом телефоне. А ещё у новоиспеченной знакомой дома живёт пёс, очаровательное создание, милипиздрическое по размеру и немного худощавое, будто недокармливают – скотч-терьер по кличке Винстон с длинной светлой шерстью, даже не белой, а русой какой-то, как Дашины волосы. Говорят же, что собаки похожи на своих хозяев, и этот случай – натуральное тому подтверждение. Шерсть висит водопадом везде, даже на морде, как самая настоящая седая борода, что выглядит как минимум забавно, а как максимум – нелепо. У него крупные зубы, милая пимпочка носа и мускулистая шея. Куданова извиняется, что не предупредила, потому что, когда никого дома нет, пса обычно выгуливают. Вообще шотландским терьерам постоянно гулять нужно, они активны и любопытны. Но вдруг у Серёжи аллергия на собак? Шатен заверяет её, что у него аллергия только на кошек и гомофобов. Они шутят, что сам Бог велел зарабатывать подростковый алкоголизм, когда рядом собака с этикетки виски "Black&White" бегает кругами без устали и остановки, радостно язык высунув. Только вот они не шотландский качественный виски пьют, а русский дешёвый разбавленный спирт, и за это же, смеясь, чокаются стопками, в навесном шкафчике найденными, в себя сразу после тоста залпом горечь заливая. Собака громкая, к сожалению, несмотря на свои габариты – как Куданова говорит, кобель совсем молодой и невоспитанный – он у них год назад где-то появился, если не меньше. Носится по всему дому, никак на месте не может усидеть и лает низко и звучно; раздражал бы, если бы не ластился постоянно, Серёжино лицо и руки облизывая. Не очень тяжелый, как полторы пятилитровки воды – когда на грудь мальчика, на пол прилечь решившего, запрыгивает, не сдавливает вовсе, как ребёнок годовалый. Даша говорит, что это он только с Пешковым из незнакомых ему людей такой, а на деле драчлив и вспыльчив, особенно с собаками крупных пород. Винстон вообще конфликтовать обожает, особенно если силы, очевидно, неравны – отварной рыбой без костей не корми, дай наброситься с оглушительным гавканьем на того, кто его, по сути, раздавить может, просто случайно наступив. Куданова жалуется на то, что их пёсик обижается легко – стоит хозяевам лишь повысить голос или просто отказать в очередной вкусняшке. Добавляет, что своенравный ужасно, но она всё равно этого весельчака всем сердцем полюбила уже. А еще от Винстона вовсе не дымом воняет, как от сигарет созвучной марки – только спелыми апельсинами. Пьют они на кухне, пропахшей как будто тем самым винстоном ебучим. Парень не разбирается, что как пахнет, потому что обычно только чампан свой ванильный потягивает, лишь изредка по пьяне неизбирательно стреляя что-то другое на улице, но несёт, безусловно, отвратительно. Когда Серёжа только зашел, сам нос сморщил от запаха, а Даша, видимо, уже привыкла давно, потому что никак не отреагировала. Немного позже Пешкову стало чуть-чуть похуй – когда в нём оказалось шесть глотков водки, а ещё немного позже – когда в желудке было уже полбутылки – поебать стало абсолютно. Пьянеть начинают слишком быстро – шатена с "Пяти озёр" разъебывает мягко, до тактильности и искренних разговоров, а Дашу со смешения Пешковской водки и своего мерзейшего "Воздуха" разъебывает до тошноты и ниточки слюны от подбородка к худому голому колену, не скрытому короткими велосипедками. Серёжа говорит о чем-то, что Куданова точно не вспомнит, так что он может нести любую поеботу, которая на ум приходит. Пешкову даже почти не хуево, и думать он всё-таки ещё не разучился, пусть этот процесс и замедлен сейчас, так что он думает. В основном о том, что если бы русая пила не с ним, её бы на раз-два могли изнасиловать. Даже как-то страшно становится, что девчонки до такого состояния беззащитного напиваются с кем попало. На своей же квартире, но наедине и в первую встречу, без всяких гарантий. Жутковато. Она почти блюет на пол и Серёжины свободные чёрные шорты, а после падает со стула при попытке с него встать, на что собутыльник хватает её под локоть, поднимая из горизонтального положения. Даша благодарит очень неразборчиво и ковыляет по стенке к туалету, которым шатен воспользовался, ещё когда только пришёл. Дверью хлопает громко и резко, и Пешков прислушивается сначала, надеясь, что через три секунды не раздастся глухой шлепок тела о кафель. Не раздается. Уселась на унитаз, значит, без приключений, и не ёбнулась головой до сотрясения мозга, вот и славно. Только сейчас парень замечает, что собаки достаточно давно не видно нигде, и не слышно, хотя лает она громко. У него всё ещё тактильность, которая с каждой минутой усугубляется, и потискать живое существо было бы очень кстати сейчас. – Да-аш, а где Винстон? Если бы он был человеком, кстати, пиздец, – кричит Серёжа, сначала ожидая ответ на первый вопрос, а потом искренне надеясь, что Куданова, невменозе отошедшая поссать, не услышит его последующее нетипичное признание и не сможет переварить информацию. Вслух высказаться о том, что у него сейчас в голове, парню кому-то всё же надо, даже необходимо, – он ласковый такой, так лижется мило... Бля, если че, я не собираюсь с твоей собакой трахаться, конечно, я же не конченый и не зоофил, это все-таки животное неразумное, но, пиздец, ты только представь, если бы– И Серёжа замолкает молниеносно на половине фразы, не договаривая свою основную мысль. Не знает – словил ли он белочку, пьяно вырубился и видит ебанутейший сюрреалистичный сон, а может, сошёл с ума – но на кухню заходит Винстон, прерывая внезапную тираду искренности от бухущего шатена. Не забегает, лапками громко по паркету шаркая, а именно заходит, неторопливо и с усмешкой на лице, и по комнате сразу распространяется щекочущий ноздри запах цитрусов. Двухметровый такой, худющий, в растянутой белой узкой майке, но все ещё русый и патлатый, с седой шторой на пол-лица. Из свободных серых спортивок пачку синего винстона выуживает, отчего Пешкова почти тошнит всей той водкой и апельсиновым соком мерзким, тёплым и с мякотью. Не потому, что сигаретный дым не терпит – и так надышаться и привыкнуть за время, проведенное здесь, успел – а потому, что перед ним сейчас натуральный кобель Кудановой в человеческом обличии стоит и собирается закуривать сигареты марки своей собственной клички. Серёже точно нужно в палату психиатрической больницы со стенами из кожзама, набитого асбестовой ватой – как в старых американских фильмах про поехавших – и смотреть через толстые ржавые решётки на окнах на галлюцинацию русого терьера до конца своей жалкой, сумасшедшей и, наверное, короткой жизни. Но плоду перепившего воображения, кажется, все равно на то, куда нужно кареглазому – он лишь Серёжу взглядом окидывает, мыслям неизвестным хмыкая, и вытягивает сигарету из недавно начатой пачки, судя по тому, что она почти полная. – Даша там вусмерть упилась, я так понимаю? – и голос у него гулкий, низкий, как у домашней псины Кудановой, отчего Пешкова ещё сильнее кроет – лишь бы это был сон, он не хочет сходить с ума, не хочет в дурдом! Он хочет домой, к маме и папе, и клянётся себе, что если из этого кошмара, абсурдного до головокружения, выберется, то больше никогда в жизни не будет пить папину водку. Водку в принципе. Вообще пить не будет. Ни капли в рот, ни сантиметра... – Винстон?.. – Пешков пьяно мычит и хлопает глазами с непониманием, уже начиная медленно обрабатывать в голове вариант того, что оборотни существуют, и пёс реально в человека волшебным образом превратился. – Понятно, ты тоже, – парень констатирует факт, открывая холодильник и с дверцы доставая персиковый липтон – не то чтобы мальчик был в состоянии разглядеть надпись, просто оранжевая этикетка в глаза бросилась. Тот открывает с щелчком, делает пару глотков и ставит пластиковую бутылку на стол, туда же и пачку сигарет кладет, предварительно одну раковую палочку в зубах зажав. Вздыхая, чиркает чёрной дешёвой зажигалкой с колесиком и затягивается, окно приоткрывая лишь на несколько сантиметров. Видимо, поэтому и несёт так по всей квартире. Почему, потому что пёс смолит? Пешков точно ебанулся, – Серёж, ты только не вырубайся и кровью на пол не блюй, ладно? Скорой помощи нам здесь не хватает, – говорит цинично, но пьяному Пешкову чудится (или не чудится?) обеспокоенность лизавшего ему ладони час назад терьера. А имя знает откуда?.. Серёжа кровавыми сгустками харкать не собирается, но алкоголем, которого в его организме, очевидно, слишком много, до оптических иллюзий – было бы неплохо. – Винстон курит винстон в моей ужасно запутанной башке, я умалишенный, – грустно тянет Серёжа, паренька оглядывая. Слишком красивый глюк сознания, который слишком сильно хочется потрогать. – Хочешь, я и тебе стрельну? – отвечают с сочувствием, и Пешков всё так же понуро кивает головой, трясущимися пальцами выуживая сигарету без кнопки. Винстон поджигает её, и Серёжа кашляет от дыма, что еле тянет в полуоткрытое окно, по большей части, все же, в комнате задерживаясь. – А у тебя волосы такие же мягкие, как шерстка? – Может, хочешь проверить? А шатен хочет, и пятерню аккуратно запускает в чужую шевелюру. И вправду, такие же пушистые и шелковистые. Только сигаретами воняют, но сейчас здесь будет вонять абсолютно всё. Парень выдыхает дым практически в лицо плотными клубами, один глаз зажмуривая от приятного поглаживая кожи головы, и как-то огорченно открывает его, когда пальцы выскальзывают из прядей. Стоят и курят молча некоторое время. Винстон периодически отпивает свой холодный липтон, на внутренней стороне пластиковой бутылки которого осадочные капельки осели, отчего губы становятся влажными и блестящими. Пешков думает, что они, наверное, нежные безумно, и на вкус как этот самый персиковый чай – притягивают Серёжин взгляд так же настойчиво, как и кадык, что дергается при каждом глотке, на что шатен тоже внимания не обратить не может. Мальчик, наверное, и не замечает, как откровенно пялится и буквально слюни пускает, причем вовсе не от водки, но парень напротив трезв, как стёклышко, и внимательно подмечает абсолютно всё. Кареглазый как букварь в университете читается, прозрачный, как дистиллированная вода из фильтра, и взгляд у него тоже очевидный, прожорливый. Русый решает заговорить, когда докуривают и в консервную банку со снятой этикеткой, на треть бычками забитую, тусклые морковные окурки тушат. – Ты там говорил, когда я на тебя наткнулся, что... – Я ничего не говорил! – испуганно восклицает Пешков, хотя Винстон буквально ему навстречу вышел во время пламенной речи с откровенным признанием в зоофильских наклонностях. Боже, нет, не зоофильских ни капли, Серёжа бы не стал ебать собаку и не дал бы собаке ебать себя, что за мысли отвратительные вообще?.. – Говорил, – русый продолжает уперто, внимания на отрицание не обращая, – что если бы я собакой не был... Что я животное неразумное... Так сейчас я, кажется, не собака, и разум тоже на месте. И Серёжа сейчас тоже животное неразумное, если в мыслях фразы, повторенные за ним же Винстоном, заканчиваются на трахатьтрахатьтрахать. И он даже не знает, трахать он хочет этого парня, или чтобы этот парень трахнул его. Шатена бы любой из предложенных вариантов сейчас устроил. Точно животное неразумное, если от желания и опьянения янтарных радужек за зрачком почти не видно. Серёже хорошо. Серёжа хочет целоваться, и рядом высокий русый мальчик, который чертовски в его вкусе – пусть он и пёс на самом деле. Но сейчас-то человек, так что... Это не имеет значения? Поэтому кареглазый просто шаг вперёд делает, чтобы за плечо чужое ухватиться и телом впритык придвинуться, а после стремительно влажно целует. Это же Винстон, который лает громко, но весело, а не агрессивно, несмотря на запах спирта, постепенно всю квартиру обволакивающий, пока Пешков с Кудановой из горла водяру хлещут на брудершафт. Которого попойка несовершеннолетних высоченных двуногих устраивает, и Серёжа устраивает тоже. Винстон мог бы опешить, мог бы отстраниться, мог бы обплеваться, если бы был кем-то другим. Но это ведь тот самый пёс, которому никто не нравится, но который с самого начала, в первую же встречу на Серёжу запрыгнул и языком шершавым щёки облизывал. Поэтому русый моментально на задницу чужую руки без доли сомнения в глазах кладёт, чуть ли не поднимая за ягодицы выше – но Пешков и сам на носочки немного подняться догадывается. Зубами сталкиваются, пока шатен ластится и шумно выдыхает через нос, теплыми пальцами неловко под майку залезая и по ребрам выпирающим проводя. Винстон по вкусу точь-в-точь как марка сигарет одноименная, что омерзения не вызывает, потому что сам только что то же покурил, только добавляется слабый химозный привкус персика. Ему в ответ с характерным чмокающим звуком поцелуй разрывают и горячо по дергающемуся адамовому яблоку языком мажут, ниже по шее спускаясь – жадная, голодная псина, которую раззадорили и с поводка спустили, не иначе. Серёжа почти назад падает от Винстоновского напора, и тот меняет их местами, пригвождая шатена к холодильнику лопатками, а подросток и вовсе не против. Сильные жилистые руки русого всё ещё на заднице – сжимают уверенно, что ощущается крайне приятно, как и чужие губы, выцеловывающие ключицы. Пешков чуть ниже опускается, для этого колени подгибая, чтобы прямой поцелуй снова поймать и язык в чужой рот пьяно протолкнуть, пока парень напротив отвечает охотно. Шатен мычит, глаза прикрывая, и явно чувствует, как дергается член, чутко реагируя на всё происходящее в целом и Винстона в частности. – У меня не встает, как по команде, а у тебя тело такое отзывчивое, потрясающий, – а Серёжу и от концентрации алкоголя в крови, и от этого рваного низкого шёпота так кроет, что он без какой-либо стимуляции сейчас унизительно себе в шорты спустить может, в которые, кстати, русый рукой залезает решительно, резинку оттягивая. У Пешкова эрекция нехилая, да и член немаленький в его недавно стукнувшие семнадцать, о чём ему сейчас бормочут восхищённо. Кареглазый в ответ старается стон сдержать, когда длинные тонкие пальцы по возбуждению проходятся к головке, чтобы выделившуюся естественную смазку по всему стволу размазать. Все знают, как хуёво дрочить насухую, но тут такой проблемы и не могло возникнуть – невозможно не потечь от ловких сухих ладоней на чувствительной коже и умелого ласкового языка. Что бы русый ни говорил про то, что "член как по команде не поднимается", серые спортивки обтягивают пах слишком явно, и Серёжа бы точно с этим "недоразумением" помог, не будь он таким пьяным. Но Винстон и не просит обратить на него внимание – лишь вжимается в бедро Пешкова и ускоряет руку на члене парня напротив, когда взгляд вниз замечает, а после носом по линии челюсти проводит, пока шатен голову наверх запрокидывает. Лижет мягкую нежную кожу так по-собачьи, изредка прикусывая зубками острыми, отчего Серёжа шипит и непроизвольно дёргается. Левая рука гуляет от позвоночника под футболкой до упругих ягодиц под шортами, пока правая по стволу ведёт и задевает влажную розовую головку, заставляя шатена возбужденно всхлипывать раз за разом и царапать ногтями худые бока, почти не скрытые узким куском ткани. – А ты? – шатен лепечет, икая, и майку белую с изнанки цепляет. Оттягивает чуть назад, будто это поможет Винстону лучше воспринять его слова. – Ты пьяный очень, забей и наслаждайся, я просто себе подрочу потом в комнате, – парень усмехается, но бедрами невольно толкается, заставляя подростка взвыть от желания потрогать в ответ. Серёже до дрожи кайфово, он податливо выгибается навстречу, задыхается и скользит по чужой спине вспотевшими ладошками, хочет ещё ближе, хотя, пока они в одежде, ближе уже некуда. Скулит с приоткрытым ртом, у него губы закусывать, лишние звуки предотвращая, уже никаких сил нет. Рот русоволосого исследует всё, до чего только дотянуться может, оставляя влажные следы на открытых участках тела, и это, вкупе с искусной дрочкой и двумя промилле алкоголя в крови, ощущается феерично до глаз закатившихся, а после зажмуренных до космоса мельтешащего. Серёжа в оргазме стонет глухо и воском плавится, будто свечку зажгли, которая из твёрдого состояния в жидкое от высокой температуры переходит, стекая вниз мутными белыми крупными каплями. Винстон темп неторопливо сбавляет, рукой широко двигая и смазывая сперму с головки по всему стволу. После окончательной остановки тянется направо, к металлической раковине, чтобы на несколько секунд кухонный кран открыть и сполоснуть запачканную семенной жидкостью ладонь. Пешков отдышаться пытается, к холодильнику прижатый. Не сползает только благодаря тому, что сильные руки его поддерживают, и взглядом затуманенным по кухне пробегает, когда резко застывает на месте. Русый его в шею коротко целует и оглядывается, прослеживая, на что такая реакция – Даша неожиданно очнулась от своего бессознательного состояния и их запалила, что ли? Для Серёжи это хуже, чем Даша. В сравнении с этим Куданова, которая бы их увидела – вообще ничто. Потому что сейчас на кухню любопытный маленький шотландский терьер неторопливо заходит, до колена даже не достающий в холке, Винстоном, кажется, кличут. Незнакомец осторожно отпускает разгоряченное тело, пока Пешков еле на ногах подрагивающих держится, и делает два больших шага в сторону заинтересованного происходящим без него кобеля. – Да, вот и Винстач наш любимый прибежать решил, непослушная псина. В моей комнате насиделся и заскучал? Хороший мальчик, – присаживается на корточки и почесывает терьеру шею, пока тот блаженно глазки закрывает и высовывает язык от удовольствия. Парень как-то виновато на шокированного младшего смотрит и хмыкает, – я только эту марку сигарет курю, ну и предложил семье по приколу, а они с моей лёгкой руки и из-за отсутствия фантазии собаку так и назвали. Он вообще как я, мы ему даже шампунь не покупаем, всем настолько похуй, что я его своим дешманским ядрёным мою, – ещё недолго тискает собаку, что нежится от поглаживаний, и встаёт обратно во весь рост, охуевшему от жизни и только начинающему что-то понимать Серёже руку свою протягивая, как бы официально, – я, кстати, Ваня Куданов, мы так и не познакомились.