Скотч-терьер по кличке Винстон

Серёжа приходит к Даше чаще, чем рассчитывал на это, когда только с ней познакомился. Думал, что это будет всего лишь пьянка на один день, но Кудановы всё меняют. Оба. Самое начало лета – теплое и спокойное, шатен не парится, да и подруга его тоже – парится только Ваня, которому до конца июня первую сессию сдавать. А у подростков одиннадцатый класс только впереди, они ещё даже не начинают к ЕГЭ готовиться, им вообще похуй. Как-нибудь само получится, они солидарны друг с другом, что подготовиться можно и в самый последний момент, поэтому смотрят ютуб и курят парилки в комнате, пока Даша пьет сидр, а Пешков – что-то другое, потому что зарекся алкоголь пока что не хлебать: воспоминания слишком свежи. Ваня почти не выходит из своей комнаты, сидит там с Винстоном целыми днями и зубрит экзамен. Покурить только выползает, у себя, видимо, западло, а кухню не жалко, она и так провоняла. Парни обычно сталкиваются у холодильника, перебрасываются парой слов, и Пешков привычно стреляет у русого сигареты. Они ему не особо нравятся, лучше бы чапман курил, но на него денег нет, а зачем тратиться лишний раз, если можно взять винстак у Куданова? У них очень странные отношения: втроем брат, сестра и Серёжа обычно не бывают, и если шатену наедине с Дашей весело и интересно, то с Ваней – неловко и тесно. Тесно ютиться у окна, чтобы дым плотными клубами не заполнял кухню; тесно в мыслях, когда они переполняют голову противоречиями; тесно в узких джинсах при воспоминании о ладонях старшего.

***

– У тебя сейчас сиги твои мерзкие из кармана выпадут, – бурчит Пешков. – Серёж, на подоконнике пачка лежит, а я по две с собой не таскаю, – спокойно отвечает русый, поджигая сигарету. Кажется, от ситуации это у Вани метафорично должна пойти кровь носом, как в аниме, когда главные герои попадают в до абсурда неловкие ситуации, но почему-то смущает это только шатена, который нервно начинает почесывать шею и отводит взгляд. Младший не такой тупой, чтобы не понять зашифрованного "это не винстон, Серёж, у меня просто встал на тебя" в обыденно брошенной фразе, – лучше бы поинтересовался, как я сессию сдал, чем карманы мои рассматривал. – Мне наличие у Винстона блох интереснее, чем твоя сессия, – фыркает кареглазый, открывая холодильник и доставая оттуда газировку. "Ни капли в рот, ни сантиметра в..." – всё ещё всплывает у Пешкова в голове, когда он смотрит на маленького пса со светлой длинной шёрсткой, который носится по дому, когда Ваня заебывается с ним играться. Насчёт ни капли в рот – вполне себе неплохо получается, потому что водку Серёжа у своего отца больше не таскает. Ни сантиметра в жопу – с этим уже возникают проблемы, потому что, когда Ваня насмешливо зажимает на кухне, как будто неспециально, то очень хочется агрессивного секса на кухонном столе. Прямо как в когда-то расфорсившейся песне Тимати: "секс на кухонном столе на репите в голове, сука, ты меня ещё вспомнишь". Хочется ли шатену трахнуть Ваню? Блять, очень. Хочется ли шатену, чтобы его трахнул Ваня? Ещё сильнее, с самой первой встречи, со столкнувшихся взглядов в коридоре просторной Дашиной квартиры. Куданова сейчас что-то типа лучшей подруги, но о странных отношениях Пешкова и своего родного брата ничего не знает, и оба считают, что так и должно оставаться. Ещё оба считают, что пьяная дрочка у холодильника тем вечером была пиздатой, и им следовало бы как-нибудь повторить. Правда вот, Серёже всё ещё семнадцать, и хоть у парней разница в возрасте не больше полутора лет, кареглазый ведёт себя порой, как самый настоящий идиот. Читать, как "среднестатистический подросток". Он импульсивен, много надумывает и парится по пустякам, тогда как Ваня – спокойный и прямолинейный. По крайней мере, Пешков так думает, и поэтому считает, что ничего ожидать не следует, если Ваня всё ещё не предложил ничего больше, чем пепси без сахара из холодильника – младший не пьет липтон, а Даша пьет пепси, и неважно, что "Серёжина" газировка всегда запечатана, и сестра за попытку её спиздить хлестко по запястьям получает. Серёжа-то об этом не в курсе. Серёжа, кажется, вообще ни о чем не в курсе. Например, о том, что Куданов заебывал русую с расспросами о "вон том красивом мальчике, мне в реках высветилось, когда ты его в ВК в друзья добавила", о том, что старший его страничку втихую мониторит, а ещё о том, что Ваня пиздец с ним потрахаться хочет, но если сестра узнает, то скандал закатит. Скандал о том, что "сколько можно трахать моих лучших друзей, Вань, блять, убейся, сын шлюхи", и в ответ даже не получать ожидаемое "у нас одна мать, дура" – потому что ситуация реально дерьмовая. Даша дружит только с геями, а её брат по нелепому стечению обстоятельств такой же, да ещё и природной красотой Кудановы не обделены. Оба.

***

Пешков репостит себе на стенку красивую фотографию молодого Леонардо Ди Каприо, где он эстетично курит. Какое смазливое личико – соврет, если скажет, что ни разу не представлял его в своих сексуальных фантазиях. "а он меня выебать может?????? был бы повыше и ваще отвал пизды боЖе какой мальчик разложи меня на столе пожалуйста(((", – подпись такая же глупая, как и все остальные на страничке, потому что Серёжа в основном репостит либо красивых парней, либо мемы про алкоголизм, либо шутки про маленький член, либо новые релизы любимых музыкальных исполнителей. Ваня чекает это через минуту, когда ему приходит уведомление, и беззвучно смеётся, блокируя экран телефона. Принято.

***

В конце августа Серёжа приходит к Кудановым уж очень часто, даже ночевал пару раз – "ой, Серёжка, Даша такая девочка милая, я рада, что ты себе такую хорошую нашёл". Ага, очень хорошая, а её брата, мам, я бы выебал, но это уже совсем другая история. Ага, очень хорошая, но я прихожу к ним даже тогда, когда её самой дома нет. – Какие планы на вечер, Вань? – Пешков снова в чужой квартире ошивается почти с самого утра, предупредив мать, что он у Кудановых. Скучно у себя, а у них можно хотя бы с Винстоном поиграться, а ещё Ваню поразглядывать – тоже приятное занятие. – Планировал трахать тебя, – произносит парень невозмутимо, как всегда, а шатен чуть не давится пепси. – А меня спрашивать об этом планировал? – Я подумал, что ты не будешь против, когда ты постоянно смущенно отводил взгляд и нервно выкурил половину моей пачки, – усмехается старший. Проницательно, хорошо ещё, что не упомянул, как Серёжа бегал дрочить и губы искусал, чтобы не палить себя лишними звуками, – и в туалет со стояком ты тоже подозрительно убежал, – блять. – Ванёк, нахуй сходишь? – Только если ты, – Куданов достает последнюю из пачки и вставляет между зубов. – Фу, какая банальщина, придумал бы что-то поинтереснее, умник, – фыркает Пешков, пытаясь напускной уверенностью скрыть смущение, – лучше бы сигой поделился. – Ты у меня и так почти всё скурил, обойдешься, – Ваня поджигает сигарету и затягивается, подходя ближе к полуоткрытому окну, – я выебу тебя, когда докурю, подожди ещё пять минут. Шатен от такой наглости рот приоткрывает и хочет оскорбить Ванину мать всеми возможными словами, но выдавливает только жалкое: "совсем охуел?". А что самое худшее – Серёжу эта уверенность и самодовольность заводит ебейше. Пешков обиженно забирается на стол с ногами, дрыгая ими и горбясь. – Блять, ну тяжечку! Ты слишком охуенно куришь. Меня это бесит, – и фыркает, как будто сам только что не сделал комплимент. Куданов оборачивается с ухмылкой, медлит несколько секунд, а после неторопливо отлипает от окна, к Серёже приближаясь. – Бесит? Или заводит? – Ваня подходит вплотную и выдыхает дым кареглазому почти в лицо. – И то, и другое, долбаёб, – бурчит шатен, выдергивая полуистлевшую сигарету, быстро затягиваясь и краснея. Хочется заткнуть себе рот и перестать позориться, он ведь не пьян даже. – А, даже так? – русый к шее наклоняется и влажно мажет языком по яремной вене. – Вань, когда я шутил про "разложи меня на столе" на страничке в ВК, это были шутки, а не призыв к действию, блять, – шикает Пешков и опирается на деревянную поверхность с сигаретой меж пальцев, пока русый шарит у него под толстовкой. – Я, кстати, видел, к сведению принял. Но можем подрочить у холодильника и разойтись, устроит? – Какой же ты конченый... – в прошлый раз Серёжа был пьян и спутал брата Даши с ебаным Винстоном, так что в том состоянии его бы это устроило, но не сейчас, когда ёрзает на кухонном столе и дергается от щекотных прикосновений. – Я так понимаю, это значит "нет"? – Куданов ухмыляется и спускает руки ниже, до бедер, обтянутых черными скинни, – и кто из нас ещё конченый, ты был не против того, чтобы я тебе подрочил, когда был уверен в том, что я – собака. – Во мне было много водки! – пытается оправдаться кареглазый, возмущенно поднимая брови. – А теперь будет много меня, – бросает Ваня, резко двигает Пешкова за ляжки ближе к краю стола и несильно толкает в грудь, чтобы тот улегся на спину – истлевший рыжий бычок падает куда-то на пол. У Серёжи от этих слов низ живота сводит и ширинка начинает неприятно давить; он уже говорил, что в его вкусе – высокие русые парни с большими членами? – Презики, смазка, вся хуйня? Есть? – Ну, здесь только вазелин из аптечки в помощь. – Ты издеваешься? – Серёжа уже собирается ноги свести и возмущенно слезть со стола, но Ваня удерживает его за коленки. – Конечно издеваюсь, Серёж, ты че, – сипло посмеивается и целует шатена в шею, а тот, пусть и обижен на глупую шутку, не может не поддаться уверенным действиям старшего. – Как же ты меня заебал, – шепчет Пешков, но обвивает руками Ванину шею в противоречие своим словам. – Ещё пока не заебал, – Куданов чужие ноги посильнее разводит и оглаживает бедра, и у шатена от касания эрогенной зоны даже через джинсу член дергается, – пиздец. Ты – просто пиздец. – Блять, Вань, ну правда, не здесь же... – Я хочу тебя на столе. А ты хочешь меня где угодно в целом, и на столе в частности, я не прав? – Серёжа не отвечает, потому что всё, что будет им сказано, будет против него же использовано – себе дороже. – А если Даша придет? – жалобно скулит, предпринимая последние попытки улизнуть от сильных рук рациональными аргументами. Ваня в лице меняется и немного отстраняется – что, нахуй? Он забыл, что проживает с сестрой, или?.. Правда, отлипает только для того, чтобы телефон из кармана выудить и Кудановой набрать, всё так же нависая над беззащитным шатеном. – Алло, Дашуль? Ты домой когда? – Серёжа не слышит, что отвечает русая, но, судя по довольной чеширской улыбке её брата после двух минут самого сосредоточенного выражения лица, которое кареглазый когда-либо видел, она будет нескоро. Старший просит купить липтон в круглосуточном по дороге домой и поспешно прощается, – она зависает с кем-то, сказала, что её перед родаками надо отмазать, и она сама звонить уже хотела, чтобы попросить об этом. Ещё какие-то претензии? – Мне лежать твердо, – выдавливает Пешков последнюю отмазку, которая, кстати, вообще не катит, потому что его толстовка точно достаточно мягкая. – Ой, да не пизди, у тебя толстовка толстая. Сам меня про презики спросил пять минут назад, всё у тебя нормально с головой? – Ты меня насиловать будешь? – блять, Серёж, это реально самая тупая провокация в твоей жизни. Ваня отрывается мгновенно и даже колени чужие перестает держать. – Ты долбаёб? Пойду подрочу, – бросает Куданов как-то зло и уже собирается отходить, но шатен его ногами обратно притягивает. – Реально долбаёб, извини, – младший быстро выпаливает и тянется руками к животу зеленоглазого, подцепляя футболку и брови ломая. Как же по нему заметно, что он школьник, боже, – мне просто странно, блять, это же всё шутки такие, я всю жизнь пиздел, мол, "разложи на столе", а теперь... Но я хочу, чтобы ты меня выебал, пожалуйста, я сам от своих замашек конченых устал, Ванюш. – Скажи это ещё раз. – Что я хочу, чтобы ты меня выебал? Или что меня мои замашки заебали? – Первое. Ещё раз. – Блять, Вань, ну трахни меня уже, я сейчас скончаюсь во всех смыслах, – скулит Серёжа, запрокидывая голову. – Джинсы давят, да? – ухмылка возвращается, а ноги младшего разъезжаются уже даже без дополнительного давления. – Пиздец как, – Пешков тянется к ширинке, но Куданов легонько бьёт его по тыльной стороне ладони. – Я и сам справлюсь, – мучительно медленно подцепляет собачку и тянет вниз, позволяя шатену вздохнуть спокойнее. – Ты так любишь издеваться? – Ты очень забавно реагируешь, только и всего, – зеленоглазый проводит по Сережиной эрекции, заставляя в очередной раз дернуться. Блять, да, подросток изнемогает уже, у него гормоны, а Ваня – непозволительно уверенный в себе и слишком в Серёжином вкусе. Русый резким движением тянет на себя чёрные скинни, из-за чего Пешков по столу проезжается и задницей о его пах шлёпается, шикая. Ваня запускает руку в нижнее белье, освободившееся от тисков плотных джинсов, и хмыкает: – Что ты там на страничке про двенадцать сантиметров пиздел? – до основания проводит и чуть сжимает, из-за чего у Серёжи ножки дергаются, но понежнее он не просит. – А что ты там про свой большой член говорил, пруфы-то будут? – шатен шумно выдыхает и пытается дразниться, хотя нисколько в Ваниных словах не сомневается. – Я тебе докажу через пять минут, за презиками схожу, а то я же их не на кухне держу. А ты растяни себя, – и подмигивает чересчур сладко, что разнится с тем, как груб он был до этого. Куданов ладони убирает и выходит из кухни, а Серёжа окончательно снимает джинсы, скидывая под кухонный стол, и сразу двумя своими пальцами быстро в дырочку толкается – не то чтобы они куда-то сильно торопились, но Пешков заебался терпеть. И всё, конечно, было бы очень возбуждающе и сексуально, если бы собака не вбежала сразу за светловолосым, открывающим дверь и держащим что-то в руках. Серёжа не сильно старается разглядеть – его больше пёс волнует. – Ваня, убери Винстона отсюда, пиздец! – Серёжа ножки сводит, пытаясь скрыть наготу от кобеля. – А что такого? – Куданов усмехается с издевкой и останавливается в дверном проёме. – Я не хочу, чтобы собака смотрела, как мы будем ебаться. – Ой, да что он там не видел. – Ваня, блять! – русый посмеивается и нагибается, чтобы схватить собаку за ошейник и выставить за дверь, пока та недовольно скулит. Пешков на столе обмякает, а Ваня к нему подходит, снова между ног устраиваясь. Кладет лубрикант и ленту презервативов слева от худощавого тела и для поцелуя наклоняется, на что Серёжа охотно приподнимается на локтях и за нижнюю губу кусает, – я растянулся, давай быстрее уже. Ваня отстраняется, рвёт зубами угол квадрата одного из презервативов и хватает бутылёк. Приспускает спортивки вместе с нижним бельём до колен, на ладонь гель выдавливает и по члену проводит, размазывая. Головку к дырочке приставляет, несильно толкается внутрь, входя сразу на треть, и укладывает ладони на подрагивающий живот. Пешков толстовку выше задирает, давая старшему полную свободу действий, и тот слюнявит подушечку пальца и чуть нажимает на покрасневший сосок. Серёжа от приятной неожиданности перестаёт на локтях держаться и скользит ниже по столу, а русый грубо бедро второй рукой хватает и его ногу задирает. Начинает двигаться решительно, чуть сжимая бусинку и вырывая у кареглазого, который не знает, куда руки деть, гулкие вздохи. Серёжа хватается за Ванины широкие спортивки, пока Куданов скользит ладонью вниз по горящей груди – на бедро сильно давит, к столу прижимая, и толкается глубже. У Пешкова нога дергается, но русый крепко держит за щиколотку, не давая ей с плеча соскользнуть. Ваня грубее вдалбливается – хотя он и с самого начала нежным не был – и сжимает эрекцию шатена, отчего тот скулит и пытается вырваться, хотя Куданову это только на руку – угол меняется, вырывая слишком громкий плаксивый всхлип. А Ваня и вправду не напиздел про большой член. – Хуйлан, дай мне кончить, блять! – кареглазый к своему члену тянется и по влажной головке пальцами мажет, а Ваня по всей длине проводит, смахивая чужую руку. – Я как-нибудь сам разберусь, хорошо? – нагло скалится старший и ускоряется с частыми бесстыдными шлепками кожи о кожу, раз за разом по простате попадая. Чувствует, что скоро кончит, и рвано ладонью от основания до головки проходится, ловко Серёже надрачивая. Кончает первым, сжимая голень Пешкова до синячков, которые не прикроют подвороты, и нависает над ним, в слюнявый поцелуй утягивая. Шатен изгибается, толкаясь в руку, и это становится последней каплей, чтобы тоже довести себя до оргазма. Ваня не выходит из обмякшего тела, морщась от того, как болезненно-приятно парень продолжает сжиматься – дышат тяжело, но друг от друга не отрываются, пытаясь каждой яркой секундой насладиться. И, всё так же лежа растраханным на кухонном столе Кудановых через пять минут после того, как Ваня отходит в душ, Серёжа понимает, что если с "ни капли в рот" он достойно продержался, то "ни сантиметра в жопу" не просто провалено, а превышено раз в двадцать. Но не то чтобы он особенно тщательно старался следовать своей мантре, справедливости ради.